Привкус тлена на губах

      Ночник. Первое, о чем вспомнила Тамао, оставшись наедине с тьмой пещеры. Она ненавидела темноту, в безлунные ночи она всегда спала с прикроватным светильником, а если лампы не было, то с головой зарывалась в одеяло, надеясь спрятаться от постоянно мерещащегося шепота в голове.       Ей казалось, что она давно победила его. Что она смогла наконец запереть это в глубинах своего сознания. Долгие месяцы упорной борьбы, чтобы голос перестал звучать и донимать ее. Его обладатель всегда являлся в её снах, мучал, заставлял сдаться и просто дать ему править балом, убеждая, что её мягкотелость погубит их обоих. Но Тамао не давала, прекрасно помня, на что он способен...       Сидя возле холодильника, розоволосая девочка в школьной форме, поджав колени, сжалась от страха. Она тысячу раз пожалела, что доверилась странному человеку, представившемуся другом детства мамы и папы, и привела в дом. И вот теперь она смотрела, как этот самый «друг» методично избивал ее папу, привязанного к стулу, а после начал творить с мамой странные вещи. — Сора, прошу прекрати! — привязанный к стулу мужчина отчаянно взывал к человеку, что с безумными огоньками в глазах медленно раздевал дрожавшую от страха женщину прямо на глазах ее мужа и дочери. — Сора, — вторила ему женщина, — почему? Мы же были лучшими друзьями с самого детства. Ты же наш добрый Сора! Ты бы никогда... — Заткнись! — прорычал вторженец, с мстительным вожделением снимая с нее бюстгальтер, — знали бы вы, как я ненавидел вас обоих. Друзья, говорите? Вы оба жили в своём мире, я для вас был всего лишь удобным довеском, который можно было использовать, когда сами не хотели мараться. И, знаешь, что меня бесит больше всего, Минако? — приторным голосом спросил мужчина, срывая с женщины юбку, — вы оба считали, что так и надо. Что мои чувства можно не учитывать, лишь бы вам обоим было комфортно. — Все не так! — пытался достучаться до безумца отец Тамао, — Ты был дорог нам. Мы всегда пытались связаться с тобой, но ты не отвечал на звонки. Куда ты пропал? — Думаешь, я хотел смотреть на вашу счастливую жизнь? — злобно рыкнул Сора, раздев маму Тамао, оставив на ней только нижнее белье, — престижная работа, жена, которая любила тебя с детства, дружная семья. А что мне? Разве за двадцать пять лет вы хоть раз помогли мне? Хоть раз вы могли раскрыть свои глаза и увидеть, что не все вокруг вас идеально?! Нет, вы жили своей жизнью, а меня просто вычеркнули и забыли!       Смотря на то, что этот человек вытворял с его мамой, Тамао пыталась вмешаться, но Сора просто отпихнул ее ногой в сторону холодильника. На глаза девочки навернулись слезы, а отец, видя все это, лишь ещё сильнее задергался, пытаясь высвободиться. — Сора, скажи, в чем я перед тобой виноват? — решил зайти с другой стороны Кейичи, — если я что-то сделал не так, скажи, как мне искупить это. Только пощади Тамао и Минако, они здесь ни при чем! — Тогда почему ты не уступил мне Минако, Кейичи, — спросил тот, прижав женщину к столу, — разве друзья не должны выручать друг друга? Разве я не заслужил помощи с твоей стороны, пробыв столько времени твоим лакеем? Не мог дать мне дорогу к единственной, кого я любил всю жизнь? — Прошу, остановись, — шептала Минако? — А ты? — Сора наклонился к женщине, — скажи, чем Кейичи лучше? Почему он? Я ведь ничем не хуже, и всегда был с тобой, когда ты плакала по ночам из-за него, всегда поддерживал тебя, когда его не было рядом. — Прости, Сора, — прошептала женщина, — я любила тебя, но не как Кейичи. Ты всегда был для меня как младший братишка, которого никогда у меня не было. По-другому я просто не могла к тебе относиться. — Замолчи! — После этих слов мужчину словно переклинило. Не отпуская Минако, он свободной рукой начал судорожно расстегивать свой ремень. — не смей говорить мне такое! Раз ты не хочешь быть моей добровольно, придётся сделать все самому. Потом не жалуйся, милая.       В этот момент его откинуло ударом назад. Кейичи, освободившись от верёвок, собрался было накинуться на лежавшего бывшего друга, как раздался выстрел. Отец Тамао неверящим взглядом посмотрел на живот, на котором начало расплываться пятно. Затем он перевёл взгляд на Сору, сжимавшего пистолет. На его лице была смесь торжества и легкого сожаления. — Обидно, Кейичи, — презрительно ухмыльнулся Сора, наблюдая, как Кейичи оседает на пол, держась за живот. Минако отчаянно закричала, а Тамао непонимающим взглядом смотрела на папу, который, в последний раз взглянув на своих жену и маленькую дочку, рухнул замертво, — я хотел, чтобы ты смотрел за тем, как я наконец отомщу тебе за прожитую зря юность. Но, видимо, не судьба. Но ничего страшного, Минако и твоего малолетнего отродья хватит с лихвой.       Обезумевшая от горя Минако накинулась на убийцу, но тот был просто сильнее. Сора сгрёб к себе женщину и прижал к полу. — Обещаю, — прошептал он на ухо Минако, — сегодняшний день ты запомнишь навсегда. Почему он делает это с мамой?..       Тамао с ужасом наблюдала, как незнакомец творил страшные вещи с ее мамой. Сама же Минако уже ничего не могла сделать и просто перестала сопротивляться, обмякнув в руках насильника, лишь изредка стонала от болевых ощущений, когда Сора двигался максимально грубо. Она лишь хотела, чтобы это уже просто закончилось, а позже, кто знает. Как раз недавно она купила красивый шелковый шарф, а потолки достаточно высокие. Осталось недолго. Почему он убил папу?.. — Смотри, девочка, — паскудно ухмыльнулся Сора, наконец отстранившись от Минако, которая просто не хотела ничего после случившегося, остекленевшими глазами смотря в никуда. — все, что случилось сегодня – вина твоих мамы и папы. Это плохой человек... — Слова, прозвучавшие у неё в голове, пока маньяк медленно подбирался к девочке. — Это не насилие. Это возмездие за все случившееся в прошлом. Я не плохой человек, я просто восстановил справедливость... Нет... это плохой человек. Плохих людей не должно существовать. Плохие люди не должны жить... плохие люди не заслуживают жить... Все плохие люди должны исчезнуть...       В момент, когда Сора уже наклонился к Тамао, прикидывая, как поступить с ней, девочка нащупала упавший во время разборок нож. Мгновение, и лезвие оказалось в животе убийцы. — Ах ты... — договорить он не успел. Взмах лезвием, и лицо убийцы обезображено длинной кровавой полосой. Он упал, а девочка села на лежавшего Сору и начала методично наносить удары сверху вниз. Грудь, живот, шея. Мужчина отчаянно корчился, но с каждой новой раной силы покидали его. В последний миг он взглянул на лицо девочки, и первобытный ужас отразился на его лице. Зрачки ее глаз напоминали чёрные дыры, в которых не отражался свет. Тамао торжествующе улыбалась, словно она получала удовольствие от процесса, раз за разом вгоняя нож в тело.       Когда девочка закончила, на мертвого Сору было страшно смотреть. Все лицо было искромсано, ни один хирург не восстановит. На теле не было ни одного места, куда не пришёлся удар ножом, все вокруг было залито его кровью, а сама девочка тихо хихикала, глядя на результат своей работы.       Переведя взгляд на Минако, девочка словно очнулась. Глядя на свои окровавленные руки, на маму, которая не выдержала пережитого и просто отключилась, Тамао подползла к лежавшим рядом родителям и легла между ними, надеясь ощутить в последний раз хотя бы толику того родительского тепла, что она больше никогда не получит. — И снова здравствуй.       Тамао, с трудом подняв взгляд, увидела идущую к ней старую знакомую. Внешне она была копией Тамао, не считая чёрных глаз с красными зрачками и темной одежды. Взгляд её второй ипостаси источал злобное торжество, она горела желанием прямо сейчас разобраться с хозяйкой. — Помнится, мы в самом начале договаривались, что ты не будешь меня запирать в своём сознании. И как это понимать? — деловито спросило её альтер-эго. — Я не могла оставить тебя на воле. Ты – монстр, которому не место среди людей! — страх подстегнул Тамао найти в себе силы преодолеть давление пещеры и вернуть контроль над телом, — ты была опасна и могла погубить нас обеих. — Ты смеешь говорить такое, после того как я спасла тебя? — возмутилась вторая личность девочки и, приблизившись к ней, взяла её за ворот футболки, — что бы тот слизняк сделал с тобой, если бы не я? Я защищала тебя, пока ты была в детском доме из-за того, что твою мать посчитали недееспособной и положили в жёлтый дом, а местные дети издевались над тобой и мучили. И вместо благодарности ты просто избавилась от меня! — Ты чуть не убила их тогда! — Тамао с содроганием вспомнила, как однажды избила до полусмерти мальчиков, достававших ее. Те не сразу поняли, как оказались в сарае, связанные с кляпом во рту, а розоволосая, точнее её альтер-эго, принялась обстоятельно объяснять им, что её трогать не надо, попутно подкрепляя аргументы страшными по силе ударами битой или легкими порезами на теле перочинным ножом. Те мучились от боли, но могли из-за кляпа лишь мычать и стонать. Когда Тамао закончила, она удовлетворенно улыбнулась, смотря на трясущихся от ужаса мальчиков. Она отпустила их, пригрозив пожизненной инвалидностью, если начнут доставать её или трепать языком. — А что я могла сделать? Они по-другому бы не поняли. Ты тогда вообще была никакая, словно привидение, без меня тебя бы просто заклевали там! А так нас не трогали, и ты спокойно жила, пока тебя не забрал Микихиса. — Ты бы просто продолжала убивать всех, кто косо на тебя посмотрел. Ты делишь мир на чёрное и белое, не пытаясь добавить хоть каких-нибудь других оттенков. Любой, кто не друг тебе, подлежит уничтожению. Так нельзя! — И к чему это в итоге привело? — торжествующе спросила темная Тамао, — заперев меня в своём сознании, ты осталась без защиты. Твоё развитие было медленным, потому что ты тратила всю свою энергию на мое сдерживание. И в итоге чуть не погибла, защищая ту мерзавку, что тут же кинула тебя. А теперь ты ещё и якшаешься с ней. На твоём месте я бы давно ей яду уже подлила. — Так что ты хочешь сейчас? — дрожа спросила Тамао, хотя это и так было очевидно. — Нам нужно поменяться местами, — спокойно прошептала альтер-эго девочки, сжимая горло розоволосой, — ты все равно не выберешься, силёнок не хватит. Уступи мне тело, так мы не погибнем, и никто нас больше не тронет. Поэтому просто уйди.       Розоволосая отчаянно пыталась освободиться, но стальная хватка ее второго «я» не позволяла этого сделать. В момент, когда Тамао уже была готова отключиться от нехватки кислорода, хватка резко ослабла. Она поднялась, кашляя, а ее вторая личность, отброшенная ударом, изумленно смотрела на внезапно появившегося гостя, стоявшего перед Тамао. Сама же розоволосая удивленно смотрела в спину кота, одетого в зеленое кимоно. В правой лапе он сжимал трубку, от которой исходила голубая аура в форме клинка. — Ты ещё кто? — спросила тёмная Тамао, вызывающе глядя на пришельца. Тот не ответил, лишь покрепче перехватив трубку, полетел с невероятной скоростью на альтер-эго розоволосой, пронзая духовным мечом её живот. — Извини, — мягко улыбнулся кот, — эта девочка, точнее вы обе, нужны чтобы спасти дорогого мне человека, поэтому ты должна дать Тамао пройти испытание до конца. — Нет! — злобно крикнула вторая ипостась девочки, — снова сидеть взаперти в её сознании, вот еще! — Поверь, в этот раз все будет по-другому, — обнадежил ее кот, и тёмная Тамао постепенно растворилась, в последний миг гневно посмотрев на розоволосую, давая понять, что они ещё не закончили.       Когда пришелец повернулся к розоволосой, Тамао тихо ахнула, узнав в нем того самого кота, который был в ее видении. — Кто вы? — Сейчас мое имя не имеет значение, — мягко промурчал воин, развеивая сверхдушу. — Это вы были в моем сне? — Тамао хотела узнать, было ли это видение, или просто странный сон. Кот утвердительно кивнул. — Скоро ты все узнаешь, Тамао, — улыбнулся пришелец, — приходи в храм на горе, там ты найдёшь ответы на все вопросы. А пока...       С этими словами кот подпрыгнул и лапой коснулся лба Тамао, после чего она исчезла. Какое-то время он стоял, размышляя о чем-то своём, пока не услышал тихих шагов за спиной. — Чего ты хочешь этим добиться? — раздался за спиной кота голос.       Тёмная Тамао села рядом со своим псевдоубийцей, вопросительно смотря на него. Тот лишь грустно усмехнулся и поднёс трубку ко рту, уставившись в бесконечную темноту — Хочу, чтобы он наконец стал счастливым...

***

      Открыв глаза, первое, что увидела Тамао, были улыбающиеся лица Анны и Джун. Розоволосая облегченно выдохнула. Они справились. — Когда вы очнулись? — Точно не скажу, но по ощущениям примерно часов восемь назад, — ответила Джун, вместе с итако помогая Тамао подняться.       Анна хотела спросить Тамао об испытании, пока они шли к выходу из пещеры, который, к слову, был совсем недалеко, буквально в нескольких сотнях метров, но решила не донимать ее. Она только очнулась, и должна переварить случившееся. — Скорее бы в горячую ванну, — мечтательно прошептала Тамао, и тут, словно по сигналу, чихнула Анна. Пещеру огласил звонкий смех, но сырость и холод все же давали о себе знать, а синхронное урчание в животе лишь побудило троицу ускорить темп.       Не прошло и пятнадцати минут, как солнечный свет резко ударил им в глаза. Не успели они привыкнуть к дневному свету, как они оказались стиснуты в объятьях. Почуяв знакомый аромат, Джун прослезилась и крепко прижалась к Ран. — Мама... — только и смогла прошептать девочка.       Открыв глаза, девочка увидела Асакура и отца, который сдержанно улыбался дочери. Рядом с ним стояла Ло-Ян, взгляд которой искрился гордостью за свою госпожу, а возле её плеча сферой парил в воздухе Шамон. Подняв голову, Джун встретилась глазами с Пайлоном, который мягко улыбался ей. Они и без слов прекрасно понимали друг друга.       Кейко прижала к себе Тамао и Анну. Духи Тамао радостно кружили над ними. И если розоволосая ответила сразу, то итако сначала впала в легкий ступор. Она не привыкла к подобному, но эмоции, наполнявшие женщину, передались девочке, а дар чтения мыслей лишь усиливал этот эффект. Поэтому она неуверенно обхватила спину Кейко, но та и так все поняла и лишь крепче обняла их. — Поздравляю, — раздался скрипучий голос учителя Кино, которая вышла вперёд, — честно говоря, я сомневалась, что у вас получится, но вы превзошли наши ожидания. Вы справились за пять дней, и поэтому, — с этими словами она склонилась перед девочками в глубоком поклоне, — я признаю, что была несправедлива к вам, Джун, Тамао, и даю слово: за три года я обучу вас всему.       Тамао и Джун поклонились в ответ. — Анна, — Кино перевела свой взгляд на итако, — возможно, я была неправа, что слишком давила на тебя, не давала свободы. Теперь ты вольна делать, что хочешь. И да, — с этими словами она достала из кармана Чоу-Сенджи Раккецу, — теперь вы трое будете изучать все, что находится в этой книге, я лично буду смотреть за тем, чтобы вы освоили её полностью. — Пожалуйста, позаботьтесь о нас, — синхронно поклонились девочки. — Очень хорошо, — только Кино хотела передать им книгу, как раздался грубый голос, — а теперь без резких движений отдайте нам эту книгу.       Толпа обернулась и увидела странно разодетую троицу, судя по выражению лиц, пришедшие явно не с добрыми намерениями. Громила, стоявший позади всех, был одет в экипировку американских футболистов, из-под шлема была видна мощная челюсть. Перед ним стоял, ухмыляясь, лысый толстяк с оголенным торсом, длинные брови свисали с обеих сторон лица, гигантский живот был покрыт красной татуировкой. На спине он носил огромный гонг, с которого свисала цепь. — Кто вас послал? — спросил Микихиса, материализовав своих Ямагами. Остальные тоже последовали его примеру, прикрывая уставших девочек. — Предателям Асакура слова не давали, — ответил высокий смуглый человек в средневосточной одежде. На голове он носил тюрбан, лицо его было скрыто белой тканью, — мы – верные последователи господина Хао, и у нас приказ – забрать то, что принадлежит ему. Так что, если вы не хотите неприятностей, книгу на землю и уходите. — Кончай молоть языком, Турбин! — сварливо проворчал толстяк, раскручивая цепь, — сказано же было, будут сопротивляться - сразу устранить. — Не пускайте их к ним, — крикнул Ен, обнажая Хорай, — Ран, бери девочек, госпожу Кино и Кейко-сан, садитесь в машину и езжайте в поместье, Ло-Ян вас довезет. — Куда это вы собрались? — не успели они сделать и шага, как вокруг них образовалась кольцо из призраков-спортсменов в шлемах и шипованной экипировке, — Забыл представиться, Билл Бёртон. У нас в футболе с поля уходят только по двум причинам: удаление или травма. Раз судей нет, у вас остался только второй вариант, — ухмыльнулся громила вместе со своими хранителями. — Джун, держи, — подошедший сзади Пайлон вложил в руки девочки её оружие. На мгновение почувствовав прикосновение руки Пайлона, в Джун словно открылось второе дыхание, как будто и не было тех пяти дней в пещере. Шамон тут же оказался рядом с ней — Вперёд, Мастер. Сверхдуша, Шамон!       Сформировав оружие, девочка вышла вперёд, прикрывая родителей и учителей. Футболисты, не теряя времени ринулись в атаку, сжимая их в кольцо. Часть из них тут же ринулась в сторону Кино в попытке забрать книгу, как тут же были заблокированы огромным щитом. — Идите вперёд! — крикнула Тамао Анне и Джун, расширяя свой щит так, чтобы закрыть всех, кто не участвовал в бою, — я защищу их, не отвлекайтесь. — Хорошо, будь осторожна, — ответили они и, переглянувшись, пошли в атаку. — Не хотите просто отдать? Что ж, так даже интереснее, — с этими словами Бёртон собрал свою команду, и выставил перед собой футбольный мяч, от которого, словно от планки для марионеток, расходились нити фуреку. — это моя сверхдуша, Здоровяки. Так называлась наша команда. Все они погибли в аварии, кроме меня. Господин Хао спас меня, когда я был на волоске от смерти, поэтому ради него я пойду на все!       С этими словами духи футболистов ринулись на Джун и Анну, рассчитывая своей массой просто раздавить их. В ту же секунду половину из них раскидали Зенки и Гоки, кулаками круша все на своём пути. Анна даже не двинулась с места. Остальных взяла на себя Джун. Со скоростью молнии она прошла сквозь толпу, прошивая каждого лезвиями сверхдуши.       Мгновение, и Бёртон на секунду впал в ступор, видя, что его уделали дети. Джун вновь встала рядом с Анной. — Ты тоже почувствовала? — спросила итако. Та кивнула. Джун сама удивлялась тому, с какой легкостью она управляется со сверхдушой. Теперь ей не нужно было постоянно концентрироваться, боясь каждый раз потерять контроль. Все выходило само и без особого труда. Она радостно посмотрела на Анну и Тамао, которые взглядом выразили то же самое. Все они почувствовали изменения. — Похоже, я недооценил вас, — девочки повернулись в сторону Билла, который снова материализовал сверхдушу, но на этот раз его взгляд был серьёзен, — тем хуже для вас. Здоровяки, вперёд!       В руках у каждого материализовался футбольный мяч. Все двадцать пять человек рванули в сторону девочек, готовясь покончить со всем одним ударом. — Большой Тачдаун! — взревела толпа, замахнувшись мячами.       В воздухе поднялся столб пыли. Кейко и Ран невольно вскрикнули, но тут же облегченно выдохнули, увидев Тамао и Анну, сумевших за счёт щита и Шикигами сдержать атаку. — Джун, сейчас!       В это мгновение вокруг Билла и компании закружилась фиолетовая цепь. Крепко связав их, Джун пустила мощный ток фуреку. Крики боли духов и Бертона огласили долину, они пытались вырваться из пылавшей фиолетовым пламенем цепи, что лишь добавляло им мучений. Не прошло и полминуты, как на гальке остался лежать только обгоревший Билл без сознания. — Тами! — на розоволосую тут же накинулись Пончи и Кончи, вышедший из проводника девочки. Те от радости несли всякий бессвязный бред, но Тамао было все равно. Она скучала по своим неугомонным и слегка придурковатым хранителям, и поэтому не одергивала их в этот раз.       Внезапно неподалёку раздался взрыв. Все обернулись и увидели, как Микихису, Йомея, Ёна и Пайлона активно теснят враги. Ямагами пытались прорваться, но толстяк умело держал дистанцию благодаря своей сверхдуше, которая выглядела как гигантский диск с рисунком панды на нем и когтистыми лапами. А второй заставлял их уклоняться, постоянно выпуская из своих рук лучи, которые при промахе оставляли на земле глубокие борозды. Даже гигантский дракон Ена им был не страшен, они спокойно уворачивались от его маневров. — Идите, — раздался за спинами девочек голос Кино, — за нас не беспокойтесь, сейчас сохранить книгу в приоритете. Помогите им, а за этим — она повернулась в сторону валявшегося футболиста, — мы присмотрим.       Девочки кивнули, и, материализовав духов, поспешили на помощь учителям. А заодно показать им, насколько они стали сильнее после пещеры. — Отлично, — саркастично ухмыльнулся толстяк, раскручивая сверхдушу, — только детского сада нам тут не хватало. Решили поддержать своих слабаков-учителей... — Не отвлекайся, Занг-Чин! — прикрикнул на толстяка Турбин, — посмотри на Бертона.       Китаец сначала не поверил, но, посмотрев чуть вдаль, увидел поверженного сотоварища. Шокировано глянув на малолеток, вооруженных сверхдушами, он невольно оторопел. Но, увидев Анну, перед которой стояли Зенки и Гоки, он внутренне затрясся, узнав на их лицах символ. — Ты, — с трудом выговорил Занг-Чин внутренне трясясь, — ты подчинила хранителей книги господина Хао? — Да, — без обиняков сказала Анна, готовясь направить гигантов на толстяка, — и передай своему господину, что, если он так хочет заполучить свою книгу, то пусть приходит за ней сам, а не посылает за ней своих цепных псов! — Анна, замолчи! — прикрикнул на неё Микихиса, но китайцу хватило и этого. — Мы должны доложить господину Хао, — быстро проговорил Турбин. — Занг-Чин, быстро забирай Билла, и уходим. — А ну стоять! — Микихиса снова отправил в атаку Имари и Шигараки, но в этот раз толстяк не стал бить их напрямую, просто увернувшись от всех из атак, и с необычной для его комплекции прытью добежал до обгоревшего Бертона, посадил на спину. Ён с Микихисой хотели было догнать его, но лучи света Турбина не давали им добраться до них. — Я передам ему твои слова, девочка, — многообещающе усмехнулся Занг-Чин, давая понять, что отныне их жизнь точно не будет спокойной.       Едва они скрылись за горизонтом, девочки, развеяв сверхдуши, наконец спокойно выдохнули. — Отец, — поклонилась Джун идущему у ней главе клана, но сегодня Ен решил наплевать на формальности, мягко обнимая дочь. И неважно, что посторонние видят. — Я горжусь тобой, Джун, — тихо прошептал глава клана. — Я скучала без вас, — тихо проговорила девочка, уткнувшись Ену в плечо.       Тем временем Микихиса подошёл к Тамао, Анна стояла чуть поодаль, не мешая им. — Поздравляю, Тамао, — довольно сказал Микихиса, — ты смогла преодолеть то, через что я не сумел пройти в своё время. Я горд, что являюсь твоим учителем.       Затем он перевел свой взгляд на Анну, и та мигом почувствовала исходящее от него раздражение. Боже, она что ему, красная тряпка какая-нибудь. Поэтому, не дав ему сказать и слова, она поклонилась ему. — Я понимаю, что вы меня ненавидите, понимаю, что не без причин. Но я хочу, чтобы вы знали, Микихиса-сан, — на этих словах она решительно посмотрела мужчине в глаза, — я докажу вам, что больше никогда не причиню вреда никому из Асакура и их близким. Микихиса молчал, вперив свой немигающий взгляд на итако. — Они вовсе не воплощение зла, как вы думаете. Они – это отражение нашей души, наших мыслей. И только от нас зависит, будут ли они служить благим делам или нет. Знаете, кто мне рассказал об этом? Йо. Именно он помог мне осознать, что я не создана только для разрушения, и сама могу решать, чего я хочу. — итако остановилась, не отводя взгляд от отца Йо. — Время покажет, — только и смог выговорить Микихиса, в голове был раздрай, он не хотел ни признавать Анну, ни тем более видеть ее в доме Асакура, но впервые сомнения посетили его, пусть он не признает этого открыто.       Спустя полчаса все дружная компания, втиснувшись в машину, благо, места хватило всем, в размеренном темпе ехала домой. Тамао и Анна уснули почти сразу. Кейко легко улыбнулась, глядя на то, как они мирно дремали, сидя рядом без привычного между ними напряжения. Джун устроилась на плече Пайлона, прижавшись к нему. Джиан-си лишь улыбнулся и аккуратно погладил ее по голове. Оба хотели сказать друг другу многое, но только когда останутся одни. А пока им достаточно и этого.

***

Детройт, США       Город-призрак. В Америке сейчас много таких мест, которые люди покидают массами в поисках лучшей жизни. И даже несмотря на живших здесь, большая территория была словно отделена невидимой стеной от населенной части. Сам город своим неухоженным видом навевал тоску. Заброшенные небоскрёбы с почерневшим от угольной пыли бетоном и запачканными пометом витражами. Старые дома с выцветшим фасадом и выбитыми стёклами, передвижные ларьки, казалось, тоже брошенные в спешке. Магазины, парикмахерские, двери которых были не заперты. Такое впечатление, будто большинство живших здесь людей словно по одному сигналу начали массовый исход, не заботясь о том, что забрать с собой. Если даже хорошенько поискать, можно найти квартиры с накрытым столом, где вовсю зеленел когда-то неоконченный семьей ужин. И почему-то всегда в этих городах стояла промозглая погода, как будто сама природа непрерывно скорбела по этим бетонным мертвецам и пыталась выжить оставшихся, надеясь подтолкнуть их к более светлому будущему.       Старая гостиница в заброшенной части города сегодня выделялась на общем фоне гниющих высоток. В первую очередь, наличием света в ней. Впрочем, это ненадолго. Те, кто заселили ее, никогда не задерживались на одном месте больше двух недель, и то по особым поводам.       На первый взгляд и не скажешь, что весь разномастный сброд, разместившийся там, имеет что-то общее. Мексиканец с закрытым платком лицом, тихо напевал что-то на испанском, аккомпанируя себе на гитаре, а ему так же едва слышно подыгрывали два бывших буддистких монаха, давно переставших брить голову за ненадобностью. Две девочки в одежде, больше подходящей для Хэллоуина, сидели на обшарпанном диване, пока девушка в джинсовых шортиках и чёрном топике неспешно собирала их волосы в прически, выкуривая последнюю сигарету из своей пачки. В дальнем углу комнаты в потрепанном кресле сидел высокий мужчина в короткой сутане и с огромным крестом на шее и неспешно читал Ветхий Завет, время от времени еле заметно усмехаясь злоключениям Моисея и народа израильского в пустыне. Рядом с ним, уставившись на ночник сидел мальчик с каштановыми волосами, одетый в длинное пончо, с огромными круглыми серьгами с символом звёзды. Невозможно было понять, о чем он думал в данный момент, разве что он время от времени грустно улыбался, словно сожалея о чем-то, что было когда-то давно.       Услышав скрип открываемой двери, все резко бросили свои дела, повернувшись в сторону коридора, готовые в любой момент атаковать. И лишь мальчик даже бровью не повёл, зная, кто пришел. — С возвращением, — поприветствовал он вошедших. — Хао-сама, — вошедшая троица понуро склонила голову. Видимо, столкнулись с серьезными трудностями, о чем красноречиво говорил вид потрепанного Бертона, — мы не сумели добыть вашу книгу, господин. — И что же вам помешало? — ничуть не изменившись в лице, спросил Хао. — Среди Асакура были три мерзавки, — яро начал расписывать Билл, видимо желая оправдаться за провал. Хао же про себя тихо ухмылялся, читая в сознании громилы все его заготовки, — одна из них просто не дала подступиться к старухе с книгой. Вторая своими красным и синим гигантами просто расшвыряла мою команду. — Вот значит, как, — невозмутимо ответил мальчик, потирая недавно затянувшийся шрам на лбу. Тогда Люциус чуть в обморок не упал, когда увидел лицо своего господина в крови, а тот лишь улыбался, словно это в порядке вещей, — Вот, значит, кто снял печать с Чоу-Сенджи Раккецу и подчинил моих Шикигами. Так, а кто же был третий? — Третьей была девчонка, китаянка, судя по одежде, — взял слово Занг-Чин, — Это она так сильно потрепала Билла, а ещё она потом постоянно старалась быть рядом то ли с зомби, то ли это была марионетка, непонятно. — Как ее зовут? — тихо спросил Хао, на лице больше не было беззаботной улыбки, а сам он чувствовал надвигающуюся злость, вспомнив кое-кого. — Имя ее я не помню, — ответил Бёртон, — но запомнил герб на одежде девчонки. Символ Инь-Ян в форме лапы дракона.       В гостиной резко стало жарко. Вокруг шамана сформировался огромный рогатый дух, который, будь он сейчас в своей истинной форме, разрушил бы здание одними своими габаритами. Все последователи смотрели на своего лидера, который впервые на их памяти злобно скалился, словно мысленно обещал кому-то мучительную смерть. — Мы оставим им книгу, — на удивленный взгляд священника Хао многообещающе оскалился, — чем сильнее твой враг, тем после приятнее будет его растоптать. А уничтожить потомков Линь-Цзе будет вдвойне приятнее.

***

— Ну-с, — поднял бокал Йомей, — за наших детей, показавших несгибаемую волю, благодаря чему они выбрались невредимыми и стали сильнее. — Кампай! — раздалось в зале под звон стаканов.       Сегодня было настоящее пиршество. Кейко и Ран постарались на славу. Стол просто ломился от закусок и горячего, причём добрую половину составляли блюда китайской кухни. А для взрослых Ён специально достал пару бутылок хорошего сливового вина для более раскрепощенной атмосферы.       Весело было всем. Казалось, напряжение, долго витавшее над поместьем, наконец улетучилось. Внезапно у всех нашлись общие темы друг с другом. Микихиса, любивший в свободное время занять руки, перебирая двигатель автомобиля или что-то иногда мастеря в одиночестве, с интересом слушал рассказы Ёна о новых технологиях Leidi, и даже то, что Ло-Ян тактично одергивала его, чтобы не болтал лишнего, не портило общения. Кейко, попробовав блюда, приготовленные Ран, была в полном восторге и теперь выпытывала у женщины рецепты, на что та добродушно улыбалась, рассказывая о тех или иных ингредиентах. Старейшины лишь тихо попивали сакэ, наслаждаясь мирной атмосферой.       И только сами виновницы торжества были притихшими. Нет, они были рады празднеству, только очень устали, даже друг с другом почти не переговаривались, а больше ели, восстанавливая силы после испытания.       Джун первая вышла из-за стола, сославшись на сонливость. Пайлон, сидевший рядом, поднялся вслед за ней. Все понимающе кивнули и продолжили ужин, отпуская этих двоих. Девочка в течение ужина старалась не терять тактильного контакта с Пайлоном. Пережитое больше не давило на неё, но требовало выхода, словно было необходимо окончательно вывести яд из тела, поэтому хотела как можно быстрее остаться наедине со своим джиан-си. Ли интуитивно чувствовал это, и поэтому, едва закрыв за собой дверь спальни, он заключил в кольцо рук Джун, уткнувшуюся ему в грудь. — Расскажи, — прошептал джиан-си, ложась вместе с ней на нерасстеленную постель.       Джун едва заметно кивнула и слова потоком полились из неё, она рассказала, что видела в пещере, как дед окончательно сломал ее тогда, заставив убить человека. Все это время Пайлон не отпускал дрожавшую Джун, поглаживая ее спину, давая понять: больше она не будет одна. И девочка, не сдерживаясь, буквально выла, вместе со слезами и всхлипами окончательно очищая своё сердце от скверны, посаженной в детстве, чувствуя, как тяжесть наконец покидает ее навсегда.       Она потянулась к лицу джиан-си, и тот слегка наклонился к ней, аккуратно целуя, передавая ей свои эмоции, как он скучал по ней, переживал. Никакой неуместной страсти, только всепоглощающая нежность, дарящая мир двум измученным душам, как долгожданную награду за годы страданий и одиночества.