Привкус тлена на губах

Париж — Рассчитываю на тебя, Ямада, — улыбнулся Хао новому члену своей группы, высокому мужчине с волосами, собранными в хвост. Тот, поклонившись, пошёл к остальным членам команды, ждавшим в холле гостиницы, пока Люциус у стойки регистрации улаживал вопрос с заселением.       В этот раз путникам повезло найти приличный отель. Благо, с финансированием проблем не было, за что большое спасибо Люциусу и его солидному банковскому счету. Все расселились с удобством, и после ужина в столовой отеля, мирно устраивались в своих номерах, предаваясь вечернему безделью.       Выйдя на балкон, Хао заворожённо смотрел на панораму огней вечернего Парижа, благо расположение отеля на холме позволяло насладиться им в полной мере. Земля, расчерченная полосами света дорожных фонарей. Островки зданий, опоясанные автомобилями дорогами, в окнах которых понемногу зажигался свет. Местами мелькали небоскрёбы, река, проходящая сквозь весь город. Возвышающаяся над городом причудливой формы башня была уникальным отпечатком города в мире, делая его особенным.       Что ж, хоть люди недалеки и невежественны, в них есть определенная доля оригинальности и чувства прекрасного. Но нельзя их жалеть. Это нисколько не оправдывает их ущерб природному балансу ради удовлетворения собственной жадности.       Иронично, что в своей первой жизни он не был настолько радикален. Тысяча лет прошла, а он до сих пор хранит в своём сердце самые светлые моменты. Добрая улыбка матери, которая всегда нежно прижимала маленького Асахи, пытаясь скрыть от него ужасы той эпохи. Матамуне. Его верный питомец, который скрашивал его одиночество в период служения императору. Он ведь сейчас даже не злится на него за то, что он спустя пятьсот лет поднял оружие против него. Было тяжело, но он принял это.       И все же самое дорогое Хао постарался тщательно спрятать на задворках своего сердца. Самое светлое за все его три жизни. То, что в итоге и превратило его в того, кем он стал сейчас. Тысяча лет назад       ...Летняя жара угнетала. Не было от неё спасения, даже спрятавшись в глубине императорского дворца. Придворные что есть силы обмахивались веерами и опахалами. Нескольких служанок уже хватил солнечный удар. Да что там, даже главного Онмеджи столицы вконец доконала погода.       Устав смотреть на снующих повсюду слуг, Хао решил прогуляться. Императору все равно сейчас было не до него, а до ежегодного ритуала изгнания Они был ещё месяц, так почему бы не уделить внимания себе.       Отказавшись от душной кареты, Хао решил пройтись по улицам Киото пешком один в сопровождении маленького Матамуне. Надев легкое белое носи и водрузив эбоси на голову, Асакура наконец вышел за пределы дворца.       Ничего не изменилось за это время. Все осталось по-старому. Знать и феодалы по-прежнему угнетают народ. Горожанам просто уже не то что не хватает денег на еду, смертей от голода так много, что люди попросту перестали хоронить усопших. Трупы либо сбрасывали в реку или оставляли гнить на солнце. Запах мертвечины стоял в городе, а летняя жара лишь больше усиливала ее. Как итог, все мысли жителей Киото были наполнены злобой, отчаянием и желанием смерти. Хао оставалось лишь сконцентрироваться и не поддаваться потоку мыслей горожан, чтобы не плодить новых демонов, которые заполнили этот город. Лишь незримое присутствие его телохранителей Зенки и Гоки заставляло Они шарахаться от Онмеджи. Иронично, что эту эпоху прозвали эрой Мира и Спокойствия. Ни черта подобного!       Хао пребывал в раздумьях. Прошло уже десять лет с момента смерти его учителя, глупого и неосторожного дурака, который и умер соответствующим образом. Хотя стоит признать, что Тадатомо-сенсей был единственным, кого тогда ещё маленький Маппа Доджи опасался. Он внушал страх и уважение, и Хао разделял его взгляды на мир и людей, даже сочувствовал. И все же он тоже пал жертвой собственных амбиций, а его смерть была столь же трагичной сколь и ироничной – быть раздавленным своим же учеником, которого он принёс в жертву ради призыва демона.       Нет, не важно, шаманы или люди, пока они все привязаны к мирским вещам и зависимы от них, все приходит к одному и тому же. Все страдают от бездуховности, потери связи с природой, и, как будто добавляя себе больше, вступают с ней в конфликт, нанося раны как планете так и своей душе, постепенно сгнивая внутри.       Кот, как будто понимая настроение своего хозяина, запрыгнул на плечо Хао и аккуратно потерся носом о его щеку. Тот мягко улыбнулся, почесав Матамуне за ушком. В ответ раздалось довольное урчание. Это помогло Хао отвлечься от потока мыслей прохожих, шарахавшихся от Онмеджи. Все в городе боялись его и старались не попадаться на пути. Тогда половина Киото видела, как он победил чудовище Хамо, и с тех пор даже сам император нечасто беспокоит своего протеже, незачем лишний раз раздражать.       Размышления Онмеджи прервал тонкий вскрик и звук удара. Дойдя до источника, он остановился, услышав голос. — Значит ты считаешь, что мой брат одержим злым духом? Да я вырву тебе язык! — Хао остался за стеной, скрывая своё присутствие, и увидел компанию из трёх молодых парней и одного мальчика лет десяти. Они окружили лежавшую на земле девушку. На вид ей было не больше пятнадцати. Волосы были спутаны и покрыты грязью. На ее скуле цвёл синяк. Но несмотря на это, она с вызовом смотрела на своих обидчиков, готовая идти до конца. — Я не это говорила! — твёрдо ответила девушка, — я сказала, что за ним уже неделю ходит странное чудовище. Оно словно выжидает момент, как будто хочет убить его. Прошу, выслушай меня, оно прямо сейчас стоит за тобой, — обратилась она к младшему.       Она не лгала, Хао видел, как возле мальчика стоял Они, который уже готовился напасть на парней. — А откуда нам знать, что ты не лжёшь? А может быть ты как тот монстр, что сидит во дворце подле императора? — Кричал брат мальчика, Хао чувствовал исходящий от него страх. — Может быть ты и насылаешь демонов на моего брата, чтобы убить? Все вы, колдуны — чудовища, ваше место в пасти Энмы! — О, вот как, тогда может стоит быть с «чудовищами» осторожнее? Особенно, когда не знаешь, на что они способны, — спросил Хао вкрадчивым голосом выходя из укрытия. Обернувшись, толпа мгновенно задрожала и упала на колени при виде Императорского Онмеджи. — Г-господин, — дрожа, промямлил один из них, боясь поднять голову. — По-хорошему, вас следует обезглавить за ваши слова, — услышав это, под одним из мальчиком образовалась небольшая лужица, — однако «чудовище» сегодня в хорошем настроении, поэтому вон отсюда.       Дважды уговаривать не пришлось, и через пять секунд от мальчишек не осталось и следа. Хао повернулся к девушке, которая шокированно смотрела на придворного чародея. Вернее на то, что происходило за его спиной. А там Зенки и Гоки методично рвали на части Они, который хотел убить тех мальчиков. — Значит ты и вправду их видишь, — обратился Хао к ней. — Вы хотите убить меня? — вид Онмеджи был довольно устрашающий, но девушка не испытывала ужаса, хоть голос дрожал. — А это необходимо? — поинтересовался Хао. Он указал на своих Шикигами, — боишься их? — Нет, — уже более спокойно ответила она, — я часто вижу подобное. В городе полно таких существ, я уже привыкла. Только почему их не видят другие. — Обычные люди их и не увидят. — мягко рассмеялся Хао, удивляясь ее наивности. — Только такие, как ты и я, могут заглянуть за завесу этого мира и увидеть.       Но этот был больше обычного. И поведение заметно отличалось. Обычно Они вели себя инертно, просто бродя по городу, им даже не нужно целенаправленно подпитываться. Город был настолько пропитан безысходностью и отчаянием, что этого хватало демонам с лихвой. Но этот явно хотел именно убивать. — Я не собирался убивать тебя. Если нужно, я отведу тебя к семье, чтобы те парни тебя не трогали.       Девочка не ответила, грустно потупившись. Хао все понял, даже мысли читать не нужно. — Ты сирота, — утвердительно сказал Онмеджи. — Даже если и так, тебе до этого какое дело? — с вызовом ответила девочка, Хао даже немного впал в ступор от этого. — Ты живешь в огромном дворце в окружении слуг, понятия «голод, нужда» тебе не знакомы. Здесь, — она обвела рукой вокруг, — то, от чего наш император морщит нос и старательно прячется за стенами дворца. Люди задыхаются от запаха смерти повсюду. Даже местную воду скоро будет невозможно пить. Трупы отравляют ее... — Если ты ждёшь, что я понуро опущу голову от стыда, то твои стенания не для меня, — Хао было забавно наблюдать за тем, как она отчаянно хорохориться, хотя внутри буквально тряслась, боясь лишиться жизни за свои дерзкие речи, — для меня богачи и придворные не более, чем скот в роскошной одежде, ты права в этом, — девушка в изумлении подняла взгляд на колдуна. Тот лишь усмехнулся. — Но и простых горожан я презираю не меньше. Те же свиньи, просто одеты хуже. Вы все кричите о несправедливости, но стоит дать вам ту же власть, вы мигом превратитесь в тех, кого сами ненавидите и боитесь. И никто из вас не хочет выбираться из этого замкнутого круга. Люди – законченные эгоисты, умеющие лишь брать и никогда отдавать. От вас страдает мир, все живое и вы сами. — Тогда почему ты служишь императору? Почему ты служишь тому, кого презираешь сам? — не понимала она? — Потому что я тоже человек, — улыбнулся Хао, и девушка поразилась, насколько тёплой была его улыбка, — и тоже эгоист. И у меня есть мечта, к которой я стремлюсь. А служение императору облегчает мой быт и не даёт отвлекаться на мирские заботы. — А слухи, что ходят про вас, — снова перешла на «вы» девушка, — они правдивы? — Интересно, какие? — Хао и так знал, что про него говорят, но послушать из первых уст тоже хотелось. — Ну, что вы можете ходить против течения реки, словно по дороге, или зачерпывать огонь голыми руками, — нерешительно спросила она. Хао старался сохранить серьезное выражение лица, но не выдержал. Давно он так искренне не смеялся. Девочка выпала в осадок от этого. — Я конечно, могу многое, — отсмеявшись, сказал Хао, — но не настолько. Впрочем, кое-что я тебе могу показать.       С этими словами он сделал несколько пассов руками, и вокруг него начали скапливаться множество маленьких огней. Приглядевшись, девушка заметила как внутри каждого огонька парили либо травинка либо маленький камешек. — Душа есть во всем, — Хао взмахнул рукой, и огоньки закружились вокруг них. Она завороженно наблюдала за происходящим. — даже самый незначительный камешек имеет свою душу. И только шаманы могут понять истинную суть природы и жить с ней в гармонии. Такие, как я или ты, — довольный представлением, он протянул ей руку. — Пойдём. — Что? — захлопала глазами девушка — Тебе повезло, — улыбнулся Онмеджи, щёлкнув пальцами, после чего огни рассеялись, — люди с твоим даром – редкость. И, если ты хочешь развивать свои способности — я готов стать твоим учителем.       Хао сам не понимал, зачем это предложил. Ведь ему должно быть все равно, что с ней будет. Он и вмешался-то просто от скуки, ну, может, напекло ему голову. Июль все-таки. Но он вспомнил, как его учил Хамо. Несмотря на то, что тот сотворил с Дайтаро, он был отличным наставником, мудрым и опытным. Желание взрастить себе наперсника, который станет ему опорой в будущем, пересилила его привычную апатию к окружающему миру.       Девушка же была в откровенном ступоре. Хао слушал ее сознание. Она словно не верила, что это прямо сейчас с ней происходит. Больше никаких холодных ночей под открытым небом, никакого воровства. И пусть ей придётся слушаться во всем человека, которого вся Япония окрестила «чудовищем». Пусть она и побаивалась его, но скорее из-за его статуса, нежели из-за страшилок, рассказываемых местными. Все равно терять ей было нечего. — Я согласна, — услышав ответ, Хао про себя облегченно выдохнул. Он никогда не признается вслух, но боялся, что она откажет или просто в страхе убежит от него.       А начавший ластиться к ее ноге Матамуне окончательно убедил его в правильности решения. — Мидзуки, — тихо сказала она своё имя. Услышав его, Хао улыбнулся, подумав о том, что теперь он будет ложиться чуть позже, уделяя лишний час созерцанию ночного неба с чашкой зелёного чая в руке... — Господин, — низкий баритон Люциуса вытянул Хао из воспоминаний. Без сомнений бывший Икс-судья – один из самых верных его сподвижников. Но даже ему он не мог полностью доверять, пусть и зная, о чем он думает.       Вообще все, кого он набрал в свою группировку, были беззаветно преданы ему. Все они – люди с поломанной судьбой. Погибшие семьи, предательство родных, трагедии, чуть не приведшие к смерти, вооруженные конфликты, непринятие обществом – и все это лишь из-за того, что им при рождении было дано больше, чем обычным людям. Тех, кто не скрывал своих способностей, называли ненормальными, монстрами и считали необходимым избавиться от них. Те, кто были поумнее, старались не высовываться, но все равно не могли найти общего языка с окружающими. Они все были очарованы идеей Хао об идеальном мире, где не будет предрассудков в отношении шаманов, где они наконец смогут найти покой и гармонию с собой и природой. А людей, от которых придётся избавиться, они и не думали жалеть, полностью поддерживая их истребление. А бросить ему вызов из них не рискнёт никто.       Но он никому из них не доверял настолько, чтобы считать их полноценными союзниками. Для Хао они лишь инструмент в достижении цели. И если они будут мешаться ему, то он без колебаний от них избавится. — Значит твои выкормыши окрепли и без твоего участия, — добродушно усмехнулся Хао, предваряя новости Рассо. Впрочем, тот уже привык, что он у своего господина как на ладони. — Вы уверены, что Железную Деву и Икс-Судей стоит оставлять в живых? — обеспокоенно спросил бывший Икс-судья. Как бы он ни любил Марко, ради Асакуры он и его не пожалеет. — Уверен. В конце концов Турнир это не только соревнование, но и шоу, — хитро улыбнулся Онмеджи. — А какое же шоу без яркого зрелища? А я уверен, что ты старательно готовил Жанну биться против меня, — Хао откровенно забавлялся, глядя как меняется цвет лица Люциуса. — У тебя что-то ещё? — Да, я собрал некоторую информацию на семью Тао по вашему приказу, — с этими словами Люциус протянул папку со всем, что он смог накопать по потомкам давнего врага своего господина.       Устроившись на кровати, Хао с интересом читал все документы и досье на каждого члена семьи. На пункте о падении Тао и революции в Китае он злорадно хмыкнул. Все-таки вселенская справедливость существует. Так, из оставшихся членов главной линии остались только патриарх, нынешний глава Тао Ен и его жена, а также двое детей. Про старшую дочь он уже имел какое-то представление с рассказов Бертона. Наследница клана, талантливый даос, имеющая в своём служении мастера боевых искусств, плюс на высоком уровне владеет духовными преобразованиями, о чем свидетельствовал потрёпанный вид Билла, а тот был далеко не слабаком. А если она ещё изучит Чоу-Сенджи Раккецу... Несмотря на свою лютую ненависть к Тао, он бы хотел испытать ее. Возможно по силе она сравняется с Линь-Цзе или вовсе превзойдёт его.       А вот информация о младшем сыне была куда более интересной. Изначальный претендент на пост главы клана теперь вынужден идти вторым в иерархии наследования решением главы клана, причём сам Тао Рен ещё не в курсе этого. Несмотря на это до сих пор остаётся первым выбором Тао Цзина, в чем последний ему активно способствует. Взгляд Хао зацепился за последний пункт.       «Крайне нестабилен психически. Не способен управлять своим гневом, имеются склонности к садизму. Пытался в прошлом году на дуэли убить свою сестру. С тех пор семья поделена на два лагеря и находятся в состоянии холодной войны»       А вот это уже интересно. В голове Хао начал зреть план. Он не планирует сразу убирать Тао с игровой доски, предпочитая разделаться с ними на Турнире, однако так и подмывало задеть их побольнее за то болезненное поражение пятьсот лет назад. — Завтра приведи ко мне Пейоте и наше Ведьминское Трио, — обратился Хао к Люциусу после недолгих размышлений. — Для них будет особое задание.

***

— Приготовьте чай и отнесите в кабинет Ену, я подойду чуть позже. — Есть, госпожа, — поклонились Ке и Шу и направились на кухню.       Обстановка в доме за полгода ничуть не изменилась. Казалось, поместье было поделено на две части, Ран могла пересчитать по пальцам моменты, когда она видела своего сына. За Джун она могла не волноваться. Ее дочь в Японии в надёжных руках Пайлона и своих друзей.       Рен же другое дело. Теперь, когда он принял сторону Цзина, последний постарался максимально изолировать внука от любых контактов с враждующей стороной... На этой мысли женщина горько вздохнула. Дожили. В момент, когда семья должна быть едина, они выбрали путь внутренней грызни, выставив на амбразуру своих детей. Несмотря на все слова, сказанные Реном тогда, она любила своего мальчика и жалела, что не могла дать ему нужного воспитания. Как бы она ни пыталась винить патриарха во всем, что произошло с ее сыном, Ран понимала, сумей она в самом начале убедить Ена не слушать отца, то их семья была бы гораздо счастливее, и Джун с Реном бы не враждовали. Вместо этого она поддалась авторитету супруга и тем самым обрекла Джун на тяжелые испытания. Когда она увидела следы удушья на шее своей маленькой девочки, она еле сдерживалась, чтобы не подойти и не обнять ее, моля о прощении за то, что оставила страдать долгие годы под надзором Цзина.       После того дня, казалось, все начало налаживаться. Джун стала проводить много времени во своим хранителем, и со временем научилась жить полной жизнью. Она не сломалась под давлением своего деда, а тренировки с Пайлоном закалили ее характер. Ран была рада, что Ен сделал тогда шаг навстречу дочери, защитив от Цзина. И теперь Джун в обозримом будущем сможет взять бразды управления кланом в свои руки. Ни она, ни Ен не сомневались, что она достойно выступит на Турнире и сможет вместе с Асакура дать отпор их общему врагу.       Другое дело Рен. Ран поддерживала решение Ена сделать наследницей Джун. Вот только как объяснить это сыну. Умом она понимала, что это правильно, Рен в своём теперешнем состоянии не сможет продолжить дело Ена по возвращению Тао. Взгляды и убеждения, годами закладываемые Цзином, настолько укоренились в его сознании, что он начал видеть врагов в собственной семье. Они не должны были вообще отдавать своих детей Цзину, чьё тлетворное влияние чуть не погубило Джун, а теперь медленно убивает Рена, только в другой плоскости. Взваливая на него все свои ожидания, их сын находится в постоянном стрессе, мучая себя ежедневно просто варварскими тренировками. Буквально недавно Ран слышала странное жужжание электричества, доносящееся из подвала. Ей было страшно представить, чем занимается Цзин с ее сыном.       Именно поэтому она должна поговорить с Еном. Они должны попытаться исправить свои ошибки ради сына.       Ран дошла до кабинета супруга и аккуратно постучала. Услышав ответ, она открыла дверь и увидела Ена, который сосредоточенно просматривал данные в мониторе ноутбука. — Как идут дела в Пекине? — Пока все согласно плану, — довольно улыбнулся Ен. — Большая часть наших сил уже практически на территории столицы. Дэн отлично справился со своей работой. Вполне возможно, что к началу осени имя Тао будет окончательно очищено, — он повернулся и увидел озадаченное лицо Ран. — Тебя что-то беспокоит? — Да, — Ран обошла Ена и обняла его за плечи. Тот аккуратно заключил ее ладони в свои, согревая. — Мы до сих пор не сказали Рену. Как бы правильно мы ни поступали, будет подло оставлять его в неведении. — Я понимаю, — сказал он, тяжело вздохнув. — Но ты же понимаешь, какие будут последствия, если он узнаёт. Цзин это просто так не оставит. Я не хочу подвергать твою жизнь опасности. Он даже может натравить Рена на тебя. Однажды наш сын уже попытался убить тебя, я не допущу этого снова! — Но мы не сможем держать это в тайне вечно, — грустно усмехнулась Ран. — Рен мучается, я чувствую это. Он делает все это, потому что Цзин вбил ему в голову, что это его судьба. Но хочет ли он этого сам? Он мечется, не знает, какому пути следовать. Поэтому он и следует пути твоего отца, Рен просто не знает ничего другого. И если он лишится этого, то просто сломается, если не хуже. — И что ты предлагаешь? — Мы должны попробовать убедить Цзина пересмотреть свои взгляды. Возможно, если мы покажем ему, чего хотим добиться, он сможет убедить Рена умерить свой пыл и направить его по другому пути, — предложила Ран. Как раз в этот момент зашли ее джиан-си, неся поднос с чаем и сладостями из Японии. — Я думал над этим, — сказал Ен, разливая чай. — Хорошо, я поговорю с ним, но не раньше, чем начнётся финальная стадия плана. До этого моменты беседы с ним бессмысленны. — Спасибо, — благодарно улыбнулась Ран, игриво забрав у него из рук клубничный моти и слегка надкусила его. Тот изобразил притворное возмущение, но она лишь поцеловала его в уголок губ и села рядом, смотря на легкую улыбку своего мужа.

***

      На часах было двенадцать. Во дворе довольно тепло, что было непривычно для Джун, которой дома даже летом приходилось надевать легкую куртку, чтобы не замерзнуть.       Плакать ей уже не хотелось. Сил не было мучиться догадками, что случилось с Ли. Почему он продолжает старательно игнорировать ее. Сегодня за завтраком он отсел подальше от неё на другой конец стола возле Тамао и Ло-Ян. А потом, буквально через минуту поняв, что теперь ему делать за столом нечего (при этом он как-то тоскливо взглянул на стол), ушёл во двор. Такое поведение выбивало девочку из колеи, и от этого бесконечного стресса у неё развилась сильная мигрень. Соображать что-то уже не было сил.       Всю ночь ей снились кошмары. В них она бежала за Пайлоном, который шёл впереди, но постепенно отдалялся от неё. Она бежала, падала, раздирала коленки в кровь. И в какой-то момент Пайлон поворачивается к ней. В его глазах она видела тот самый безумный взгляд, который был в их самую первую встречу. Он так же, как и тогда, хватает Джун за шею, но в этот раз он не колеблется, до хруста сжимая горло. Она не может дышать, пытается вырваться, не понимая, за что он хочет ее убить.       «Ты лишила меня всего», — кричал взгляд Пайлона. Не выдержав Джун теряет сознание и резко просыпается на груди Тамао вся в холодном поту и слезах.       Он прав. Невозможно навсегда забыть то, что сотворила с Пайлоном ее семья. Пусть он заверял ее, что он давно понял и простил, но забыть и принять это непросто, если невозможно. И Джун поняла, что даже любовь не способна полностью вылечить все то, что годами копилось в его душе. Это всегда будет гноящейся занозой в их отношениях, и ничто это не исправит.       Она устала. Шамон, видя состояние Джун, не стал сегодня мучить ее тренировками, при этом красноречиво глядя на своего ученика. Нет, она не должна считать Пайлона виноватым. Она заслужила такое отношение к себе. Но, черт возьми, как же больно. Сейчас ей не хотелось ничего, только лежать, уперевшись глазами в потолок спальни. — Даже не думай, что мы позволим тебе лежать тут и киснуть в духоте, — с порога заявила Тамао, заходя вместе с Анной в комнату девочки. — Сейчас мы собираемся и идём в город отдохнуть. Мы столько пашем на тренировках, так что заслужили свободный день. Идём исключительно девочками только мы втроём и Ло-Ян. С учителем мы договорились, так что одевайся.       Джун лишь промолчала, отвернувшись. Сил не было никуда идти. Она надеялась, что девочки поймут ее и оставят сегодня в покое. — Это не предложение, мы просто ставим перед фактом, — безапелляционно отчеканила подруга и вместе с Анной начала поднимать ее с футона. — Ну серьезно, хватит, Джун! Погода отличная, до школы ещё три дня. Когда нам ещё выдастся такая возможность? — Тамао-сан права, госпожа, — в комнату зашла Ло-Ян, после чего коротко поклонилась Джун. — Вам действительно нужно отвлечься. Прошедшие полтора месяца были довольно напряженными, так что всем нам необходимо немного разгрузиться. — Вот именно! — решила окончательно своим настроем добить девочку Анна, помогая ей переодеваться. — Мы уже все распланировали, поэтому через десять минут выезжаем.       Под их совместным напором Джун окончательно сдалась, и спустя десять минут они вчетвером загрузились в машину. Было решено, что они зайдут в крупный торговый центр, чтобы купить повседневной одежды, а заодно пройтись по другим интересным местам, если будет время. А планировали они вернуться домой не скоро. Пока Анна и Тамао сзади что-то оживлённо обсуждали, Джун сидела на переднем сидении рядом со своей помощницей, ленивым взглядом изучая пейзаж за стеклом джипа. Может, это действительно ей поможет, сейчас она ни о чем не хотела думать.       Наконец они доехали до торгового центра. Потратив ещё минут десять на парковку, вся компания вывалилась из машины и направилась к вращающемуся входу. Войдя внутрь, Джун невольно засмотрелась. Столько незнакомых людей в ярких необычных нарядах. Парни, девушки всех возрастов. Все были разодеты в образы настолько непривычные глазу Джун, привыкшей к более традиционному стилю, что вызывало бурю эмоций. Встречались даже девушки с настолько загорелой кожей и высветленными волосами, что создавало просто невозможный контраст. А вкупе с кричащей одеждой, явно призванной максимально подчеркнуть все физические достоинства этих дам, все это являло настолько дикий ансамбль, что девочка поначалу даже не поняла, человек ли это перед ней. Все это было в новинку для Джун, предпочитавшей более скромный и практичный гардероб, соответствующий повседневным задачам. — Джун, не тормози, — окликнула ее Тамао. Девочка закончила разглядывать окружающих и поспешила к своей компании, которая уже облюбовала бутик модной одежды. Судя по округлившимися глаза Анны и Тамао, магазин был явно не из дешевых. Впрочем, Ло-Ян сразу заверила всех, что отец Джун приказал лично следить, чтобы во время обучения его дочери никто ни в чем не нуждался, включая повседневные расходы. Конечно, Анне и Тамао было сначала неловко, но Ло-Ян сказала считать это небольшой благодарностью от Тао Ена за то, что они помогают его дочери освоиться в незнакомой стране.       Едва они зашли внутрь, им сразу преградила путь девушка-консультант. — Добрый день, — поклонилась она. — Чем могу вам помочь.       Ло-Ян стала объяснять, что им нужно. Продавец понимающе кивнула и, решив начать с Тамао, увела ее вглубь магазина. Анна и Джун решили осмотреть все сами, Ло-Ян же осталась ждать их у кассы.       Задумчиво рассматривая блузки, Джун не знала, что делать дальше. Сейчас она здесь впервые порознь с Пайлоном. Оставшись сама по себе, девочка словно потеряла свой внутренний ориентир. Раньше все ей казалось простым. Она вместе с Пайлоном проходит множество препятствий, помогает остановить врага всего мира, параллельно развивая отношения со своим джиан-си. А сейчас она словно потерянный ребёнок, который остался в окружении незнакомых людей, и не у кого попросить помощи. — Вам бы очень подошло вот это пальто, — Джун слегка вздрогнула, услышав голос за спиной. Она повернулась и увидела девушку с бейджиком на груди, которая доброжелательно ей улыбалась. — Вы уверены? — застенчиво спросила она, — извините, просто я не очень в этом разбираюсь. — Пойдемте со мной, я подберу вам к этому пальто полноценный образ, — с этими словами девушка, прихватив вешалку с пальто, повела Джун дальше, попутно выбирая другие детали будущего гардероба девочки. Дойдя до примерочной с ворохом различной одежды, продавец передала ее Джун, с указаниями что и с чем надеть.       Через пять минут Джун вышла из примерочной. К этому времени Тамао и Анна уже подобрали себе одежду и теперь, сидя, ждали, пока она закончит переодеваться. — Тебе очень идёт! — восхищенно ахнула Тамао, глядя на Джун. На девочке было кремовое приталеное пальто до колен с рукавами чуть более темного оттенка. Из выреза выглядывал белый свитер с горлом, узкие джинсы-стрейч светло-голубого цвета и балетки в тон пальто завершали образ. — Это точно! Ты словно повзрослела лет на пять, — прокомментировала Анна наряд подруги. — Вам действительно повезло, — с легкой улыбкой подытожила консультант, — у вас идеальные пропорции тела для такого юного возраста. Не сочтите грубость, уважаемый клиент, но сколько вам лет? — Тринадцать, — смущённо ответила Джун, оглядывая себя в зеркале. Это был ее первый опыт. До этого она никогда не задумывалась о том, чтобы быть красивой, благо, природа щедро одарила ее уже в столь раннем возрасте. А ежедневные тренировки с Пайлоном добавили ее телу грации и изящества. Услышав ответ, девушка-консультант невольно округлила глаза. — Уверена, госпожа уже могла бы стать моделью, если бы пожелала, — безапелляционным тоном похвасталась Ло-Ян, в тихом восхищении смотря на Джун. — Если вы не против, уважаемый клиент, мы могли бы собрать для вас ещё несколько образов, — горя энтузиазмом предложила продавец. Джун повернулась к своей помощнице. Та лишь одобрительно кивнула. — Хорошо, — услышав положительный ответ, девушка-консультант чуть ли не на крыльях понеслась вглубь магазина, периодически снимая одежду и давая Джун собранные комплекты, с указанием надевать их в том или ином сочетании. Надо признать, Джун понравилось. Рассматривая себя в зеркале, она впервые действительно почувствовала себя по-настоящему красивой. Видно, что девушка настоящий профессионал своего дела. Все наряды сидели на Джун как влитые, сочетаясь в себе современный яркий стиль и легкую сдержанность, подчеркивающую характер девочки. Все наряды сопровождались восторженными возгласами Анны и Тамао и одобрительным взглядом телохранительницы.       Расплатившись, компания, загрузив сумки в машину, продолжила своё шествие по торговому центру, и вскоре они добрались до небольшого кафе. — Здесь весело, — улыбнулась Тамао. — тут главное даже не еда, а специальное обслуживание, — и тут словно по щелчку, к ним подошла девушка в чёрно-белом наряде французской горничной. — Добро пожаловать в наше заведение «Silent Tea-time». Прошу, следуйте за мной, — поклонилась официантка и проводила девочек к свободному столику.       Атмосфера в заведении была довольно уютной. Общий зал, выкрашенный в светлые тона и стилизованный под европейский интерьер XIX века. В глубине располагался небольшой бар, где высокая брюнетка в белом фартуке со слегка меланхоличной улыбкой делала кофе, время от времени отвечая что-то клиентам за стойкой. Вокруг сновали работницы кафе, время от времени останавливаясь перед гостями заведения, поливая блюда соусом или сдержанно кланяясь посетителям, получив заказ. — Приветствуем Вас, уважаемые посетители, — к столику девочек подошла официантка. Сделав лёгкий книксен, она раздала меню. — Что будете заказывать?       Джун с интересом разглядывала предложенный ассортимент. Были знакомые блюда вроде онигири или оякодона, но в большинство пунктов из списка были новыми для неё. — Мне, пожалуйста, омурайс, картофельный салат и зелёный чай, — сделала заказ Джун. Кивнув ей и черкнув заказ в блокноте, девушка чему-то улыбнулась и повернулась к остальным. — Якисоба, клубничное парфе и лимонад, — ответила Тамао. — Спагетти-наполитан, тайяки и чёрный чай, — выбор Анны. — Рис с карри, гёдза с курицей и американо, — заказала последней Ло-Ян. — Будет сделано, — ответила горничная и, повторив поклон, удалилась на кухню. — Здесь довольно тихо, — отметила Джун. — Это специфика кафе, — пояснила Тамао, — здесь запрещено шуметь. Все должно соответствовать строгому европейскому антуражу прошлых лет. Поэтому даже клиенты не должны переходить определенных рамок. — Каких? — Например, пытаться откровенно заигрывать с работницами кафе или, что ещё хуже, вовсю их домогаться. — присоединилась к разговору Ло-Ян. — Иногда клиенты бывают настолько увлечены процессом, что начинают считать игру работниц за чистую монету до такой степени, что пытаются выпрашивать личные данные работниц. Особенно этим страдают мейд-кафе, где официантки вынуждены слегка заигрывать с гостями заведения, образ обязывает, чем порой пользуются клиенты. Там случаев домогательств намного больше. Собственно, поэтому мы и не пошли туда, плюс там довольно шумно. — Тамао кивнула, соглашаясь с ее словами, слегка передернувшись после рассказа.       И тут, как назло, возле бара началась странная возня. Два габаритных толстых очкарика, сидевшие за стойкой, начали наседать на девушку-бармена, мирно протиравшую стакан. — Линда-тян, когда ты уже ответишь, кого из нас ты выбрала? — пробасил один из них, сверкая жировыми складками из под задравшейся футболки. Глядя на улыбающуюся барменшу, Джун отметила про себя, сколько сил требовалось девушке, чтобы не послать этих двоих куда подальше. — Прошу прощения, — постаралась ответить она со всем достоинством, — уважаемый клиент, я не могу ответить ни одному из вас. Вы оба, как и все сидящие за этим столом – наши самые дорогие посетители, и мы не хотим, чтобы мои личные предпочтения причинили боль отвергнутому, поэтому прошу вас, не заставляйте меня делать выбор. — Нет, так не пойдёт! — пропыхтел второй толстяк, не желая сдаваться. — мы с Такаши посещаем ваше кафе уже целый год. Знаешь, Линда-тян, сколько денег и времени мы спустили сюда, чтобы добраться до барной стойки?! И даже сейчас мы не сидим здесь с одним напитком, а исправно заказываем на приличную сумму каждый раз, когда приходим сюда. Мы с самого начала условились, что добьёмся, чтобы ты обратила на нас внимание. И мы не собираемся уходить просто так.       Бармен хотела что-то сказать, но не могла выйти из образа, запрещено правилам заведения. А те и не думали успокаиваться, один из них уже начал обходить стойку, чтобы попасть к ней.       Джун хватило секунды проанализировать ситуацию вокруг, чтобы понять: никто вмешиваться не будет. Дежурной охраны у заведения не было, весь персонал составляли девушки, из клиентов никто так и не вмешался, а некоторые из них с плохо скрываемым интересом наблюдали за этой сценой. Не в силах на это смотреть, Джун пошла к этим двум нарушителям.       Те двое даже понять ничего не успели, как были мигом повалены на землю. И пока один из них, мучительно стонал, парализованный ударом, Джун держала второго в болевом захвате, не давая пошевелить и пальцем. — Уважаемый посетитель, — ласковое обращение, в голосе ни грамма нежности. — Постоянный клиент на то и постоянный, что заслужил доверие персонала заведения. Но доверие прежде всего строится на уважении и соблюдении предписанных правил. И если вы в самом деле вынашивали свои непристойные намерения относительно работницы кафе, то может быть вам найти другое место, где ваше неадекватное поведение будет более приемлемым? — Да как ты... — договорить тому, кого звали Такаши, помешала резкая боль в запястье, стоило Джун слегка надавить. — Все в порядке? — раздался голос из глубины. Из кухни вышла девушка с прической из каштановых волос, затянутых в конский хвост. В отличие от остального персонала она была одета в чёрный костюм с юбкой чуть выше колена. На лацкан пиджака был приколот бейджик «Асахина Маюми, Менеджер». — Да, — обратилась к ней Ло-Ян, подойдя к Джун. Тамао и Анна остались сидеть да столиком, при этом не сводили глаз с толстяков, готовые вступить, если те начнут рыпаться. — Эти двое пытались домогаться девушку-бармена несмотря на ее попытки сгладить ситуацию. Госпожа, — она указала на Джун, — обезвредила их, так что конфликт можно считать исчерпанным. — Мы просим прощения за неудобства, — начала извиняться менеджер, затем она перевела взгляд на нарушителей. — Что касается вас, то чтобы ноги вашей больше не было в этом кафе. Вот из-за таких извращенцев, как вы, про мейд-кафе и ходит дурная слава. — Вы не посмеете! — прохрипел парализованный. — Мы такой отзыв накатаем про ваше кафе, никто сюда потом даже в туалет сходить не рискнёт! — Кто вам поверит? — усмехнулась Джун. — Вы не одни здесь постоянные клиенты, и уж они вряд ли захотят, чтобы их любимое место, куда они приходят отдохнуть, поливала грязью пара неадекватных проходимцев. — она обвела взглядом остальных сидящих за стойкой. Кто-то воинственно кивнул, другие же чуть поломались для приличия, но все они были единодушны в одном: эти двое переступили черту дозволенного, и это спускать нельзя. — Верно, — взяла слово менеджер Асахина, — тем более в кафе установлены камеры, нам не составит труда сделать ваши фото и разослать их во все Мейд-кафе в радиусе пяти километров. Вас ни в одно заведение подобного типа больше не пустят. Так что катитесь отсюда, если не хотите увидеть свои рожи на двери любого приличного кафе.       Толстякам ничего более не оставалось, как смиренно опустить головы, и после того, как Джун сняла паралич с лежащего, они поднялись и молча ушли. Едва за ними захлопнулась дверь, кафе снова вернулось в свой привычный режим. — Извините за причинённые неудобства, — Джун и Ло-Ян подвернулись в сторону кланявшихся менеджера и девушки-бармена, — у нас это первый подобный казус. Сами понимаете, клиенты разные бывают. И спасибо вам, что помогли урегулировать конфликт без лишнего шума.       Джун и Ло-Ян лишь поклонились и вернулись к своему столику. — Ты сегодня удивила, Джун, — сказала Анна, удовлетворенная представлением. — Честно, сама не ожидала. Просто столько накопилось, а тут они подвернулись удачно под руку. — улыбнулась Джун. Ей и в самом деле надо было скинуть напряжение, так что это немного, но помогло. — Ваш заказ, — перед ними появилась официантка, толкая к столику тележку с едой. Разложив блюда перед девочками, она поставила в центр стола огромное блюдо с шариками мороженого различных вкусов, обильно политое шоколадным сиропом. По краям блюдо было украшено россыпью различных ягод и домашними вафлями. — Эм... Мы не заказывали, — начали было протестовать девочки, как вдруг к ним подошла девушка-менеджер. — За счёт заведения, — улыбнулась Асахина. — Небольшая благодарность за то, что вы помогли нам, уважаемые клиенты. Мы давно просим директора выделить нам охрану, но он говорит, что вся наша клиентура – это отаку да безобидные туристы. Надеюсь, когда мы ему покажем записи, он наконец задумается о нашей безопасности. — Уверена так и будет, — усмехнулась Ло-Ян. В это время девушка-официант со скромной улыбкой повернулась к Джун. — Уважаемый посетитель, простите мою дерзость, но я заметила, что вы были чем-то подавлены. Поэтому позвольте вам немного поднять настроение. — с этими словами она взяла бутылку с кетчупом и принялась рисовать на омлете. Джун с интересом наблюдала за тем, как на дымящейся поверхности блюда появилось изображение подмигивающего кролика. — Надеюсь, вам понравится. Приятного аппетита, — с этими словами официантка, поклонившись, ушла вместе с менеджером в сторону кухни. — Ну все, теперь давайте есть, — объявила Тамао, сложив руки в молитвенном жесте.       Повторив за Тамао, Джун взяла ложку и принялась за омурайс. По вкусу он чем-то напоминал их традиционный жареный рис, только вкус заметно отличался. Кислая сладость кетчупа отлично сочетались с легкой солёностью омлета и насыщенным вкусом жареного риса с овощами и курицей. Джун невольно жмурилась от удовольствия. А те лишь понимающе переглянулись и принялись за еду. Атмосфера стала заметно легче.       Спустя полчаса все они откинулись на диванчиках, так и не доев подаренное мороженое. — Больше не лезет, — удовлетворенно сказала Анна. Все были солидарны с ней. Заплатив по счету, девочки в сопровождении официантки и менеджера вышли из кафе, пообещав навестить это место в следующий раз. — Так, — пробубнила под нос Тамао, доставая маленький блокнот, — на очереди у нас парк аттракционов. Можем покататься на колесе, сходить в комнату страха, поесть чуррос или сладкой ваты... — Знаете, — задумчиво проговорила Джун, — хочется в какое-нибудь тихое место. Может поищем что-то подобное.       Анна и Тамао переглянулись между собой. Ло-Ян тоже немного растерялась. Джун, смотря на девочек, поняла, что у них все было спланировано, и ее предложение сбило их с толку. Она хотела было сказать, что пошутила, как вдруг Тамао улыбнулась, словно ее озарило. — Я знаю одно место, оно недалеко, — с этими словами она повела всех к выходу, попутно объясняя Ло-Ян, как до туда добраться.       В этот раз спереди сидела Тамао, показывая дорогу. Джун сидела с Анной, уставившись в окно. Говорить сейчас не хотелось ни о чем, благо ехали они недолго, и спустя пятнадцать минут машина остановилась возле большого парка. Выйдя из машины, девочки направились по главной тропе вглубь. Территорию парка прочерчивали тропинки из булыжника, на пути им попадались различные беседки, пара чайных домиков. Некоторые строения располагались прямо посреди мирно текущей реки, и, конечно, вовсю цвели вишневые деревья. Стоило ветру слегка качнуть их, как розовые лепестки срывались с них, летели по воздуху, окрашивая солнечный небосвод, и затем медленно оседали на поверхности реки, что неспешно текла сквозь всю территорию парка. — Помню, как пять лет назад мы с родителями были проездом в Токио, — рассказывала Тамао, ведя их вглубь, — Папа очень хотел показать мне этот парк. Он рассказывал, как приводил сюда маму, когда учился здесь. Вот, — она привела их к беседке, веранда которой выходила на реку. Растущие вокруг деревья, только начавшие цвести, создавали вокруг иллюзию изоляции от внешнего мира. Ничего, кроме течения воды и шелеста ветра. — Я давно хотела сюда прийти. Папа рассказывал, что именно здесь он признался маме, что любит ее, и что обязательно сделает своей женой. И каждые выходные они обязательно выбирались сюда, чтобы насладиться тишиной и покоем вдвоём. Возможно, и мне когда-нибудь так же повезёт, как маме тогда.       Рассказывая это, Тамао присела на скамейку, всматриваясь в течение реки. На лице девочки на мгновение отразилась скорбь. Джун присела рядом с ней, обняв, а следом и Анна с другой стороны, давая чувство защищенности. Ло-Ян с мягкой улыбкой наблюдала за этим со стороны. — Теперь я понимаю ценность этого места, — прошептала Тамао, вновь светло улыбаясь. — Здесь так спокойно, словно весь мир сужается до этой веранды и реки, и ничто извне тебя не беспокоит.       Смотря на пейзаж перед собой, Джун, отрезанная от городского шума, невольно вспомнила про все свои походы со своим джиан-си, когда они могли, улучив момент, просто прогуляться по горной долине с Пайлоном только вдвоём, и никто им не мешал. Вспомнила все их прогулки по Идзумо после тренировок. Как ей всего этого не хватает. Не хватает его рядом. — Я... я не хочу терять Пайлона! — повинуясь внезапному порыву, выпалила Джун. — Я боюсь, вдруг с ним что-то случится, или он захочет оставить меня. Я эгоистка, знаю, моя семья... нет, я виновата в его несчастьях! Но я хочу, чтобы он был только со мной, и всегда был со мной честен. И даже если у него кто-то был до меня, мне не важно, главное, чтобы сейчас любил он только меня! — глаза девочки наполнились слезами.       «Похоже это у меня скоро войдет в привычку», — горько усмехнулась она про себя. Теперь уже черёд Тамао и Анны было успокоить ее. Через несколько минут Джун почувствовала движение. Она открыла глаза и увидела Тамао, присевшую на корточки перед ней. — Все хорошо, Джун, — тепло улыбнулась Тамао. — Он просто запутался, но не разлюбил тебя. Поверь, причина его терзаний вовсе не ты. — Но что тогда? Последнее, что он сказал, то, что я этого никогда не пойму. Он ненавидит меня, я знаю... — Он джиан-си, Джун, — размеренно начала Анна. — Он даже не дух. Он вынужден проводить свои дни в своей мертвой оболочке, являясь материальным, и в то же время не принадлежа этому миру. Он знает, что значит быть обычным живым человеком. До приезда сюда его окружение ограничивалось твоей семьей, что, возможно, помогало ему постепенно привыкнуть к своей новой жизни. А теперь, вновь оказавшись в большом городе в окружении обычных людей, не знакомых с миром Духов, он невольно начал чувствовать свою неполноценность и зависимость от тебя. Разумом он понимает, что ничего уже не изменить, и что ты любишь его несмотря на природу ваших отношений. Но душой он отчаянно желает снова почувствовать себя живым. И сейчас он в смятении, он не знает, как поступить, что делать. Он разрывается между любовью к тебе и своими неисполнимыми желаниями. — Анна взяла ладонь Джун и нежно сжала. — Ему нужно разобраться в себе. Он не хочет сделать тебе больно, поэтому вынужден немного отдалиться, чтобы не выместить на тебе свои горе и обиды. Он верно сказал, что должен все уложить в себе, и лишь тогда вы сможете наладить ваши отношения. Но то, что он любит тебя – это аксиома. А значит, он давно простил тебя, и тебе не нужно убиваться из-за этого.       Девочка внимательно слушала спокойный голос Анны, чувствуя, как постепенно горечь случившего понемногу отпускает ее. Ей хотелось верить, что та говорит правду.       Утерев последние слёзы, Джун посмотрела на Анну и Тамао. Те просто молчали, но одно их присутствие рядом успокаивало ее. Они сели вчетвером на скамейку, созерцая мирный пейзаж перед собой, думая о своём. Смотря на размеренное течение реки, слушая мерное покачивание деревьев, Джун чувствовала, как тревоги понемногу утекают из ее сердца. Тоска по Пайлону сменилась терпением и надеждой, что он вернётся к ней, когда придёт время. Ради него она готова подождать.       Она была благодарна Анне и Тамао, за то, что они помогли ей. Подруг лучше и желать нельзя. Ещё при нападении слуг Хао она чувствовала образовавшуюся связь между ними тремя, они интуитивно чувствовали друг друга, готовые на подсознательном уровне подставить плечо в нужный момент. Она хотела поблагодарить их обеих, но посмотрев на них, поняла, что это не нужно. Они и так все понимали, и от осознания этого на душе Джун стало гораздо теплее.