Коридор затмений

Конец августа, 1998 год

      У него дома неспокойно. И он до сих пор не знает в каком мире лучше. Где каждый твой шаг контролируется деспотом или где тебя все презирают? Возвращаться в Хогвартс — это позор или повод для гордости? Для них это акт милосердия. О, как же они милосердны, как сострадательны. Так милостивы, что тошнит от их притворства.       Дома мать. В Азкабане отец. Ему просто надо пережить этот период. Малфои выживают в любой ситуации.       Возвращение в Хогвартс… Снова смотреть в глаза Золотого трио, которые так старательно выгораживали его на Визенгамоте. Как красочно описывал Поттер помощь Драко в Малфой-Мэноре, а Грейнджер настойчиво называла всевозможные уставы, которые препятствуют его немедленному заключению в Азкабан. Уизли отвечал весьма неохотно, но тоже вставил пару слов в защиту Малфоя. Когда выходила она — чьё имя он особенно ненавидит — она говорила сухо, кратко и ни разу во время своего повествования не взглянула на него. На Малфоя, на чей палец было надето её кольцо. Её отвратительное кольцо, которое он не снял…       Ему всего восемнадцать… А за спиной уже такое прошлое. Он ещё один ребёнок войны, который был затянут в хаос обстоятельствами. Когда вопрос встаёт между семьёй и чем-то иным, будь то победа, мир, судьбы других людей, права, да что угодно, — слово «выбор» исчезает из его лексикона. И как бы сильно ему это не нравилось, как бы сильно он это всё ненавидел — на той стороне были его родители, значит, на той стороне будет стоять и он.       Должность старосты школы требовала его раннего приезда, хотя это ему играло только на руку. Отказываться от такой возможности было глупо — после такого краха Малфой будет цепляться за каждую возможность повысить свой статус. Меньше всего он желал слушать, чтобы со всех сторон доносилось: «Предатель», «Пожиратель смерти», «ему место в Азкабане», «преступник». Поражение накладывает на тебя определённые санкции и ему с его-то подпорченной репутацией сейчас было совсем некстати высовываться. Необходимо сделать несколько шагов назад для того, чтобы как следует разбежаться и прыгнуть. Конечно, Драко понимал, что ему не избежать травли, и всё же, если есть возможность её отсрочить, он непременно воспользуется ей.       Драко избегал людей. До чего же смешно… Кто-кто, а уж Драко Малфой не может избегать кого-то. Его должны бояться, его должны стороной обходить, при его имени должны задерживать дыхание, но точно не он… Никак не он… Какое же паршивое чувство юмора у жизни. То возводит выше небес, то осаживает ниже плинтуса.       Совместными усилиями Министерство Магии, преподавательский состав и даже некоторые родители студентов успели восстановить замок к новому учебному году. Прибыв в Хогвартс, Драко поднялся в башню старост. Его чемоданы заботливо стояли возле старомодного дивана, наверняка ставшим убежищем для клопов. Малфой бегло оглядел гостиную — кухня в Мэноре и то больше. Было тихо, открытые окна освещали помещение. В солнечных лучах он видел, как витает в воздухе пыль. Да и на столах можно было бы оставлять целые послания. Посередине стены стоял не разожжённый камин. По обе стороны от камина вверх ползли две узкие каменные лестнички. Всё в гостиной указывало на то, что здесь давно никто не появлялся, а Драко сюда пришёл первым. Если в этом и есть главный плюс, то он сможет выбрать себе комнату. Поднявшись на второй этаж, он поочерёдно зашёл в обе комнаты. Правая выходила на школьный двор, а в первую половину суток в окно било солнце. В то время как левая была в 10 часов утра ещё в сумерках. Из её окна открывался прекрасный вид на лес и даже захватывало кусочек Чёрного озера. Обе комнаты абсолютно никак не были отделаны — голые стены, минимум невзрачной мебели. Комнатами уже как год не пользовались, если не больше. Он вспомнил, как старшекурсники рассказывали одну интересную уникальность Башни старост — их комнаты принимают облик, который только пожелает обитатель. Если это так, то Драко стоит всего лишь пожелать, и серые стены окрасятся в изумрудный цвет, пол покроется ламинатом из тёмного дерева, кровать станет шире и мягче, а на окнах появятся плотные шторы, поглощающие яркий навязчивый свет, которые скроют Малфоя от лишних глаз.       В первые дни в замке были лишь преподаватели и он с Грейнджер. Кто бы сомневался, что она не воспользуется своим статусом величайшей-ведьмой-своего-поколения, чтобы попасть на хорошее местечко в Министерстве, и вернётся в школу. Им приходилось часто быть в одном обществе, чтобы подготовить Хогвартс к новому и долгожданному учебному году.       Больше всего ждал Малфой приезда других старост, которые должны были явиться со дня на день. Выдался безумно жаркий день и Малфой перебрался ближе к озеру, чтобы почувствовать хоть какую-то влажность. Так он сидел в размышлениях в тени мощного крона дерева, прижавшись спиной к его стволу. Солнце, находящееся в зените, слепило его через водную гладь. Драко часто протирал шею смоченным водой платком. Закатать рукава рубашки он не решился — не хотел лишний раз видеть метку. Он предвкушал весь этот яд, что потечёт на него, и напоминал себе, что сейчас ему нужно это просто перетерпеть.       Ковыряние веткой землю его изрядно утомило. Драко отбросил её в сторону и прикрыл глаза. Шуршали листья на ветру, щебетали птички, шумело озеро. Несмотря на всю эту неловкость, здесь он чувствовал себя в безопасности и умиротворённо, возможно меланхолично.       Он лениво разлепил веки, когда впереди замаячила знакомая фигура. Она проходила не просто мимо, а целенаправленно шла прямо к нему, спускаясь с холма шатающейся походкой из-за каблуков. Лицо Драко тронула неуверенная улыбка. Девушка подходила всё ближе — это была Пэнси Паркинсон. Её тонкая рука убирала короткие чёрные пряди с лица. — Привет, Драко, — полушепотом произнесла она, вбирая в себя побольше воздуха. — Ты вернулась, — обнадеживающе выдохнул Драко, оглядывая её стройную фигуру снизу вверх. — Да. Лучше здесь, чем дома, — торопливо проговорила она, а затем неуверенно добавила, — Наверно…       Он расстелил свой пиджак на земле, чтобы Пэнси не испачкалась, ведь её юбка была короткой. Не страшно, сегодня можно побыть джентльменом. Пэнси благодарно улыбнулась и присела рядом с ним, положив голову на его плечо. — Тебя пускают к отцу? — спросил Драко, подбирая с земли листочек. Ему нужно было на что-то отвлечься и занять руки. — Нет. Они пока никого не пускают к заключённым. Дома мать совсем из ума выжила. Я не выдерживаю. Лучше бы Тёмный лорд победил. — Мы были бы всё теми же пешками, — небрежно бросил Драко, как почувствовал, что Пэнси невинно касается краем своей руки его. Он усмехнулся и взял её горячую руку. Ему было невыносимо жарко, но Пэнси нуждалась в поддержке, поэтому он терпел все неудобства сквозь зубы. — Да, но мои родители были бы в порядке, — Пэнси делала короткие вдох-выдох практически перед каждым словом, — а сейчас я думаю лишь о том, что решит суд над судьбой моего отца. — Его амнистируют, — сказал он, но на самом деле Малфой думал о своём отце. — Ожидание меня убивает, — пожаловалась девушка, разглядывая их переплетённые пальцы. — Это меньшее из двух зол. Метка бы тебя уничтожила, — кивнул волшебник на её открытое и чистое светленькое предплечье.       Она удрученно кивнула головой. Вход в клуб Пожирателей Смерти сопровождался убийством. Драко лишь чудом удалось избежать крови на своих руках. Пэнси никто бы такой поблажки не дал. Насколько бы грязна и дурна маггловская кровь не была, но она текла по артериям и венам — горячая и пульсирующая. Отобрать жизнь даже у собаки с переломанными ногами Паркинсон не решилась бы. Однако у неё было крепкое плечо под головой и ей становилось не так страшно. Пусть они и юные солдаты, пусть и пешки. Пусть она и знает, что никогда не добьётся от Малфоя взаимности, но он хотя бы рядом, а ей и этого достаточно. — Ненавижу… — прошептала она, едва шевеля губами.       Драко взглянул на подругу. Выглядела она тоже не очень, как и он. — Кто второй староста? — Нотт, — небрежно ответила Пэнси и, опередив следующий вопрос Драко, добавила, — он ещё не приехал. — Кто-то с других факультетов уже тут? — не удержавшись, спросил Драко, но спрашивал он так, будто это был самый будничный вопрос, который ни капельки его не интересовал. Просто так, для поддержания разговора. — Видела пуффендуйцев по пути сюда. Больше никого не заметила.       Они сидели так, пока не стало совсем жарко, и позже поспешили покинуть окрестность. В замке всё-таки было прохладнее, чем снаружи. По пути в гостиную, Драко и Пэнси прошли внутренний двор и неторопливо шагали по открытым коридорам, наслаждаясь моментом, когда Хогвартс был пустым. Однако завернув за угол, Драко резко остановился, хватая Пэнси за плечо. Перед ними такой же неспешной походкой шли гриффиндорские зануды — Грейнджер под ручку с Уизли и Мур. Они прибыли скорее всего недавно, потому что даже не успели переодеться в школьную форму, а Нина попутно очищала свою одежду от каминной сажи. Драко удивился, как ей не было жарко в блузке с длинным рукавом и в шерстяной юбке, ведь сам он едва не сварился в хлопковой рубашке. Троица шла безмятежно, разглядывая каждую деталь восстановленного замка. Солнце невыносимо пекло.       Она выглядела тоже уставшей. Все они одновременно в раз повзрослели на несколько лет. Нина взмахнула волосами, и Драко готов был поклясться, что поймал флэшбеки 2 мая. Её лицо — оно ни капельки не изменилось после войны. Глубокие синяки под глазами, разбитые губы, выжженные сигарой родинки.

Настоящее время

      Малфой проснулся рано утром. Грейнджер ещё не пела свои идиотские маггловские песни, значит, спит. Он снова закрыл глаза, пытаясь вернуться в мир, где ему ни до чего нет дела, где нет волнений, где абсолютная пустота. Но что-то постоянно возвращало его в реальность. И это что-то являлось вчерашней встречей с Мур. Было душно. Ему бы стоило открыть окно, но он не хотел вставать с кровати. Не хотелось заново начинать день, хоть и настала суббота.       Как же он её ненавидел, но никак не мог отвести от неё взгляда. Она за 6 курс так сильно въелась в него, впиталась в его кожу, залезла под неё. Каждый раз он напоминал себе: «Я не посмотрю даже в её сторону», но вот он вновь чувствует шлейф её духов и это всё активирует воспоминания прошлого и позапрошлого года. Он давно уже перестал крепко спать, и чтобы не просыпаться от каждого шороха, в тумбочке всегда были припасены алкоголь и флакончик со снотворным.       Эта ночь была одна из самых паршивых. Он прокрутил вчерашнее дежурство ещё раз.       Вчера он не ожидал её увидеть. Он не ожидал и поэтому так бездумно забыл о своём обещании не смотреть даже в её сторону. Вчера он мог только и хотел только на неё смотреть. Но Драко знает, Драко уверен, что это последнее нарушение его обещаний.       Он забежал в комнату как израненный зверь. Дверца тумбочки с грохотом ударилась, а напряжённые бледные руки лихорадочно шарились по полкам. Но ни алкоголя, ни снотворного не оказалось — прямо ирония судьбы: когда ему так сильно необходимо заснуть без воспоминаний, без наполняющих дымом грудную клетку снов, без печалей и сожалений, без вины, не оказалось лекарств. Драко взревел, опустившись на пол. Захлестнула злость, а за ней крадучись подтянулись отчаяние и страх…

***

      О вчерашнем дежурстве думала и Нина. Сначала она просто лежала в кровати, разглядывая в небе быстро плывущие облака и вспоминая взгляд Драко Малфоя возле крутящихся лестниц. Малфой сильно похудел — она это ещё отметила по приезде в Хогвартс. Он был так бледен, прямо как призраки замка. Впалые щеки и синие круги под глазами выдавали всю его усталость, даже когда он пытался снова превратиться в задиру.       Нина думала о нём, когда принимала душ. Их встречи всегда сопровождала неловкость. Это всё из-за Нины, но ничего нельзя вернуть, а жалеть о сделанном она не собирается. Признаться честно, Нина часто думала о Малфое. Особенно до войны, однако потом ей просто стало не до него, да и она пыталась всячески отгородить себя от воспоминаний, связанных с ним. Она всеми силами запрещала себе поворачивать голову на завтраке, обеде и ужине на него. Это вышло. Но ненадолго, ровно до вчерашнего дежурства.       Вернувшись обратно в комнату, она ещё раз стрельнула взглядом в письмо. Во всём теле была такая слабость, в голове — малодушие, в сердце — дыра. Написать письмо, всего одну строчку: «Привет, Джордж. Я в порядке, учусь. Ты как?» — кажется таким непосильным трудом. Ей так не хотелось ему врать. Но она не единственная, кто потерял близких людей. Она напишет письмо. Конечно, напишет.       В итоге эти все размышления привели к тому, что Нина абсолютно не выспалась и еле сдерживала все свои зевки. Ее утренний сбор значительно замедлился.       Она переоделась в свою повседневную одежду — белая шёлковая рубашка и светлые джинсы. Немного косметики помогло скрыть усталый вид. — Ты готова? — спросила её Джинни у входа. — Да, — коротко бросила Нина, хватая письмо и пальто.       В гостиной их уже ждали Рон с Гарри, вместе они отправились на завтрак. Гермиона уже привычно сидела на месте, задумчиво уставившись в пустую тарелку. — Рон, вы сегодня пойдёте к мадам Паддифут? — перевела взгляд Нина с девушки на парня.       Но встретила лишь недоумённое выражение лица. — Нет, — твёрдо ответил он и тут же спохватился объяснить, — Гермиону вырвет от такого количества розового, меня тоже, — он невольно скривился от воспоминания свиданий с Лавандой и обилия «розового» в их отношениях. — Ей нужно как-то отвлечься. Извините, мне в голову ничего лучше не пришло, — смутилась Нина, кинув вороватый взгляд в сторону Драко. Тот сидел за столом и уныло ковырял вилкой в тарелке с едой, подперев подбородок кулаком. Его ночь явно была такая же паршивая, как и её. Он выглядел вымученно. Пэнси Паркинсон попыталась его встормошить, но Малфой одним умоляющим взглядом заставил её оставить эти тщетные попытки — он не в настроении. Она отстранилась, стиснув зубы, и повернулась к однокурснику. — Не извиняйся, Нина. Ты чего такая робкая? — Джинни заставила девушку отвлечься от слизеринского стола. — Не выспалась. Одна рыжая особа всю ночь храпела, — парировала Нина, мазнув напоследок по дальнему столу.       Глаза младшей Уизли мгновенно округлились, она бросила оправдательный взгляд сначала на Гарри, затем возмущенный на свою соседку. Её огненные волосы вспыхнули. — Неправда!       Их голоса вывели из пространства Гермиону. Она подняла свою кудрявую голову и выдавила из себя улыбку. — Доброе утро.       Ребята поприветствовали друг друга и принялись за завтрак. В середине завтрака начали пролетать совы. Шипка летела с газетой Ежедневного пророка. Нина, приняв её, молча протянула газету друзьям, продолжила ластиться с совой и подкармливать её со стола.       Гермиона шумно выдохнула и свернула газету. — Как давно Ежедневный Пророк стал лишь бумагой для розжига? — она устало потёрла переносицу. — Когда ещё обвинял Гарри в заговоре с Дамблдором против Министерства, — безразлично отозвалась Джинни. — Ты мазохистка что ли? Перестань читать эту гадость, — поддержала Нина. — Ты ничего не понимаешь! Я должна быть в курсе всех событий. — В курсе лживых новостей? — Любых новостей, Нина. Любых. — Но ведь тебе они только портят настроение! — вклинился Рон. — Я не тот человек, Рон, чтобы из-за каких-то строк у меня портилось настроение, — оправдалась Гермиона.       Они ещё о чем-то говорили: кто кого как воспринимает, кто кого недооценивает и переоценивает. Нина это совсем уже не слушала. Письмо Джоржда было самым настоящим ожогом, который никак не может зажить. Каждая строчка выворачивала наизнанку. Конечно, они больше не будут теми детьми, что летают на мётлах на заднем дворе, бегают после отбоя по коридорам замка, воруют еду из кухни, рассказывают друг другу страшные истории возле камина и пьют по очереди глинтвейн. Нине больше не придётся вглядываться вперёд, чтобы ещё с большого расстояния понять кто из них кто. «Сегодня же напишу», — успокоила себя она, или же только сделала вид?       Большой зал Нина покинула в одиночестве под расстроенный взгляд Джинни, ведь они вместе хотели ещё сходить на поле и погоняться на мётлах. Теперь как бы сильно они не вытаскивали друг друга из прошлых событий, каждый сам глубже и стремительнее погружался в пучину тьмы. И никому нет дела до чужих чувств. Все борются в одиночку, как умеют.       Маршрут туда-обратно вдоль Черного озера вовсе не казался избитым. Эта осень холоднее всех предыдущих. Нина здесь последний год, а дальше пустота. Поэтому хочется побольше забрать отсюда всего-всего в туманное и неясное будущее. Запомнить сколько нужно шагов, чтобы обойти все озеро. Запомнить каждую деталь, будто она приобретёт преимущество чуть позже. И думать всегда наперёд, когда наконец-то можно зажить настоящим.       В письмо добавился новый абзац:       Джордж, я тобой очень дорожу. И я бы очень хотела провести зимние каникулы как обычно в Норе, но могли бы мы не так сильно спешить? Хочу лучше подготовиться к экзаменам, Алхимия в этом году особенно сложная, а ты ведь не дашь мне позаниматься, верно? Да и я бы не захотела. Может… Может быть, мы лучше уедем летом куда-нибудь? Ведь у нас наконец-то развязаны руки.       В любом случае, я скучаю и жду нашей встречи.       Удивительно, сколько же можно врать. Нина вернулась в гостиную. В спальне прихорашивались Джинни и Лаванда Браун, беседуя о грядущем балу. Нина присоединилась к ним, скрывая бледные губы за слоем красной помады. Непринуждённо болтать о мальчиках, платьях и последующей после бала закрытой вечеринке было настоящей отдушиной.       Уже на первом этаже возле входа, к ребятам подоспела быстрым и тяжелым шагом Гермиона. Её еле скрываемое напряжение так предалось Нине электрическим током, что она начала методично массировать виски. Что могло произойти за это короткое время после того, как они разошлись после завтрака?       Успокаивание Гермионы предоставили Рону. Оставшаяся тройка следовала за ними. Нина начала замечать косые взгляды то Гарри, то Джинни. Нет ничего хуже парочек — в который раз Мур в этом убеждалась. И эти переглядки меж собой, а потом и вовсе на неё уже раздражали. Не то, чтобы Мур было трудно найти себе партнёра — вовсе нет. Вариантов всегда было достаточно. И к ней неровно дышали, и она неровно дышала… И всё же не к ним, и в этом проблема. С кем бы Нина не крутила романы, в голове был всегда лишь только один человек, который не думал о ней от слова «совсем».       Наверно, поэтому Нина застряла в этой вечной многоугольной схеме. Её любили, а она — никогда. Встречалась просто для того, чтобы встречаться. Мальчики неплохие: умные, вежливые, забавные. С ними было интересно, и они, определённо, ей нравились. И всё же им никогда не заменить его. Да, проблема в самом деле именно в этом. Она любила, а её — никогда.       Ближе к обеду погода испортилась. Облачный непробиваемый потолок навеял меланхоличный настрой. Веселиться у Нины не было желания. Купить бы платья и вернуться в тёплую башню Гриффиндора. Пообедать и поспать. И оставить этих парочек в покое. И не идти напролом сквозь дрянной порывистый ветер.       Сверлящий взгляд Джинни окончательно достал Нину, и она, раздражённо закатив глаза, резко присела на корточки и потянулась к крепко завязанному шнурку. Вместе с ней одновременно остановился и Гарри, а Джинни замедлила ход. — Идите, я вас сейчас догоню, — махнула рукой Мур и, увидев, что ребята отошли, поднялась. Всматриваясь им в спины, девушка подытожила, — И все-таки парочки просто отвратительны.       Теперь ей предстояла дорога в гордом одиночестве до паба. Хотя Нина не удивится, если придя туда, она не обнаружит никого из них. А они слишком вежливы, чтобы сказать ей о том, что Мур не в тему. Ну и ладно, ну и подумаешь. А она сейчас как возьмёт и завернёт в «Кабанью голову». Напьётся там и на ночь останется. В общем, сделает то, за что можно лишиться значка старосты и прилично отхватить по шапке. Если бы здесь были близнецы Уизли, то её путь уже давно бы поменял направление, но Нина всё ещё брела в «Три метлы» с целью погреться. Вообще совершать шалости без Уизли было пустым и бессмысленным занятием. Этот учебный год будет самым скучным из всех предыдущих. Не нужно разрабатывать планы на очередную ночную вылазку, выяснять отношения с очередным временным ухажёром, помогать решать очередные загадки золотому трио. А раз нет приключений, то самое время удариться в учёбу. И всё же грызть гранит науки было лучше, чем убиваться по воспоминаниям в пустой квартире. А в квартире в Рэдкаре Нина меньше всего хотела появляться, ведь наверняка все стены пропитаны отцовскими духами и призраками прошлого.       Ни бумажки, ни книжки — ровным счетом, ни черта нет для того, чтобы хоть как-то скрасить ожидание в пабе. Нина огляделась. Студенты ещё не так сильно устали, поэтому столики пустовали. Присев с кружкой сливочного пива за дальний столик, Нина достала письмо. Что ж, это идеальный момент, чтобы наконец-то написать хорошее, полное письмо для Джорджа.       «Я должна быть честной. Я должна быть честной с ним. Он всегда честен со мной, я не могу ему врать», — подумала Нина, помахивая пером, выпросив его у мадам Розмерты.       Я не могу смириться с его смертью, Джордж… Это невыносимо. Не верю, просто не верю во всё это. Скажи мне, что это сон.       И вновь перо перестало царапать бумагу. Не получается, черта с два она с ним откровенна и честна. Рука стопорится, как только Нина хочет вывести хотя бы ещё одну букву. И Джорджа, по правде говоря, она тоже не сильно желает видеть. Потому что снова поймает призрака. А призраков Нина теперь до ужаса боится. Внимание привлекли влетевшие в паб слизеринцы. Среди них — угрюмее некуда сам Драко Малфой. Они шумно вошли, заняли самый большой стол, наперебой перекрикивая друг друга. И кто говорил, что у Слизерин самые хорошие манеры? И кто сказал, что самые шумные гриффиндорцы? Поймав себя на том, что она слишком долго загляделась на него, Нина мгновенно перевела взгляд на письмо, усердно перечитывая строчки.       Но к ней то и дело настойчиво лезли мысли о Малфое. Ей кажется или он стал ещё бледнее, чем был вчера? И даже сидя в другом конце зала, Нина чувствовала его мрачную и напряженную ауру. Его-то друзья сами это чувствуют или настолько тупые и эгоистичные, что не могут его успокоить? А то он своим недовольным лицом весь настрой ей портит. Ещё и ребята совсем уж задерживаются. И может ли настроение Малфоя быть связано с утренним поведением Гермионы? Неужели снова поцапались?       Продолжать попытки излить душу на бумагу было бессмысленно. Но куда ещё тупее было сидеть в одиночку и пялиться в настенные часы. Нина уже подумывала о том, чтобы просто вернуться в замок, а друзьям наплести вечером очередную сказку о том, что не разобралась в теме и хотела поискать больше информации. И всё же, Нина тупо пялилась. Только не в стену, а в бумажку. На неё накатила дикая усталость. Если она тут просидит хоть ещё одну минуту, то потом её будут выносить вперёд ногами. Резко появилась потребность в свежем воздухе.       Допив сливочное пиво, Нина начала собираться. Проходя мимо столика слизеринцев, она чётко ощутила на себе чей-то взгляд. Но, не оборачиваясь, вышла из паба, спихивая всё на помутнение рассудка.       Рона и Гермиону она случайно увидела в «Дервиш и Бэнгз», пока от скуки разглядывала товары через окна. Нина подошла к ним. Ребята стояли возле стенда с говорящими закладками в виде животных. Рон неловко улыбнулся: — Мы гуляли, и Гермиона очень захотела сюда зайти посмотреть новые товары. Вот и застряли тут, что даже не заметили, как время пролетело.       Из магазина Гермиона всё же вышла с закладкой-котом. Троица отправилась на поиски оставшихся потеряшек. Гарри и Джинни сами вышли к ним навстречу на одной из улиц. Посовещавшись, они решили идти сразу за платьями. Зайдя в «Волшебную Шляпу», парни тут же опустились на диванчик, а девочки разбежались к стойкам. В итоге спустя пару часов после трудного выбора и множество примерок, пятерка направилась к замку, попутно останавливаясь у лавок.       Вернулись в Хогвартс ближе к вечеру одни из первых. Мало кто так рано возвращается обратно в школу. Собственные комнаты, гостиные, кабинеты и коридоры студенты видят каждый день, а выбраться хоть куда-то за пределы замка получается лишь только, дай Мерлин, хотя бы дважды в неделю на выходных. Заходя в вестибюль, Нина впервые с момента ухода из «Трёх мётел» засунула руки в карманы. Её тут же будто по голове стукнуло, а сердцебиение набрало бешенный ритм. Пусто. В кармане нет письма. Она его оставила в пабе? Так торопилась подышать, что забыла обратно положить в карман? Этот момент она смутно помнила.       Нина досадно клацнула зубами и мысленно выругалась. — Я, кажется, забыла в «Трёх мётлах» перчатки. Вы идите отдыхать, на ужине встретимся, — сказала Мур. — Давай вместе с тобой схожу, — предложила Джинни.       «Не стоит» услышала Уизли от быстро уходящей подруги.       Нина бежала по дороге, пока никого не было на пути. Вернувшись в деревню, она продолжила свой путь быстрым шагом. На неё накатывала еще большая усталость и раздражение от собственной рассеянности. Болела голова. Ну надо же было забыть письмо! Добравшись до кафе-бара, она на пару секунд остановилась перед дверьми, чтобы восстановить дыхание. Ветер пуще прежнего трепал её волосы. Наверно, она весь оставшийся вечер будет их расчесывать, а потом втирать масла и зелья, чтобы вернуть в прежнее состояние. Войдя внутрь, она мимолетно взглянула на столик, за которым сидела. Он был занят компанией с Пуффендуя, а сам столик был забит подчистую кружками и тарелками. Но даже так было понятно, что там ничего нет. Поэтому Мур сразу же направилась к барной стойке, за которой стояла мадам Розмерта. — Нет, Нина. Кроме моего пера и денег ничего больше не было на столе, да и рядом тоже… Ты ведь у нас одна из почитаемых гостей — всегда убираешь за собой. За тобой лишь только столик легонько протереть и всё, никаких хлопот, — ответила хозяйка после вопроса Мур.       Нина вышла из паба. На улицах становилось всё меньше народу. Студенты торопились к ужину. Мур ещё раз прошлась тем же путём, заглянув в «Дервиш и Бэнгз» и «Волшебную Шляпу». Но везде был отрицательный ответ — ничего не находили, да и она сама тоже не находила.       Всю дорогу обратно Нина злилась. Чёрта с два она теперь напишет ещё одно, а ведь Джордж ждёт её ответа. Но ни сил, ни смелости на ещё одну ложь у неё не хватало. И с чего она решила, что кто-нибудь оставит этот мятый листик? Мусор и не больше. А всё потому что она поздно ложится спать и не высыпается, да помимо этого вечно у себя в мечтах витает. Поэтому надо плотно засесть за учёбу. Вот уже второй раз приходит к этому выводу. — Ну что, нашла? — отвлеклась от платья Джинни, когда Нина вошла в спальню. — Да… Как я и думала, оставила в пабе, — непринуждённо ответила Мур, разглаживая пальто на плечиках вешалки и убирая в шкаф. Затем он села за туалетный столик и, морщась, начала расчёсывать волосы. — А, ну хорошо… Между прочим, тебе посылка пришла! Я еле удержалась, чтобы не открыть её без тебя, — подскочила Уизли к кровати подруги.       Джинни забрала коробку с красиво завязанным бантом наверху и протянула её Нине. Мур отвлеклась от своих волос и с нетерпением принялась за бант. Как ожидалось, в коробке было вечернее платье для бала. На самом верху лежала красивая карточка, на которой даже остались мамины духи. Нина вытащила из коробки длинное шифоновое платье с открытыми плечами. — Обалдеть! — воскликнула Джинни, — давай после ужина померим платья? Вальс потанцуем? — Может тогда на ужин вообще не пойдём? А то наедимся и в платье не влезем, — предложила Нина, — а на перекус заскочим на кухню. — Отличная идея! Надо найти Гермиону. — Можно попросить у Гарри карту Мародёров. — Точно.       Местонахождение Гермионы девочек сильно удивило. Грейнджер была в заброшенном женском туалете. Нина умела бесшумно открывать любые двери, даже самые старые, скрипучие и ржавые. Девочки вошли в туалет. До них доносился тихий плач у раковин. Среди тёмного холодного кафельного царства это дико настораживало. Может Плакса Миртл?       Но это была Гермиона. Она сидела на холодном полу, уткнувшись лицом в колени и обхватив их руками. Её плечи тряслись. Джинни моментально рванула к ней: — Гермиона!       Грейнджер встревоженно подняла голову. Убирая с глаз волосы, она испуганно вглядывалась сквозь слёзы в силуэты новоприбывших. — Что случилось? — Что вы тут делаете? — встревоженно спросила Гермиона, вытирая рукавом кофты слёзы с глаз. Она выглядела не лучше, чем бездомный голодный котёнок на улице. Между Гермионой-отличницей, умнейшей-ведьмы-своего-поколения, и той, что сидела прямо перед ними, не было ни единого сходства. — Мы искали тебя, — обеспокоенно протараторила Джинни, обнимая подругу и поглаживая её по спине.       Нина намочила носовой платок холодной водой. Присев на колени, она сосредоточённо принялась вытирать красное лицо Гермионы. Грейнджер растерянно захлопала глазами. — Закрой лучше на минутку глаза, пожалуйста, — попросила Нина, не отрываясь от дела. — Что случилось? — повторила Джинни. — Нина, — Гермиона перехватила её руку с платком, — сможешь занять пост старосты школы вместо меня?