Коридор затмений

8 августа, 1991 год

      Окна квартиры в малонаселённом городе возле побережья Северо-восточной Англии выходили на Северное море. Защитные чары скрывали её от магглов, живущих по соседству. Ветер бушевал и раскачивал тёмно-синие, почти чёрные волны. Погода 8 августа вышла совсем нелётная и скорее дождливая. На улице было душно. В комнатах пахло влажной уборкой.       Полосатая сова вежливо постучалась клювом в окно. Только что подоспевшая женщина, открыв створку, пустила в гостиную настойчиво рвущийся сквозняк. Отцепив письмо от лапки совы, она поднесла к клюву угощение. Сова слегка зацепила тонкую кожу, виновато угукнула и улетела навстречу тучам, решительно надвигающимся к берегу.       Хозяйка квартиры была видной женщиной с мягкими и плавными чертами лица, гармонично перетекающих в зачёсанные назад русые волосы. Лишь только широко распахнутые голубые глаза выделялись на размывчатом лице. Её хрупкой высокой фигуре разительно шли длинные платья холодных цветов, подчёркивающие светлость кожи. Все движения она выполняла неторопливо, размеренно, заставляя любоваться собой, замирать и не отводить взгляда от такой грации. Хозяйка прошлась своей скользящей походкой из гостиной в столовую, присела за обеденный стол и беспристрастно осмотрела письмо. На желтоватом пергаменте стоял пурпурный сургуч с эмблемой Хогвартса, а сверху было написано: «Мисс Н. Мур, графство Северный Йоркшир, город Рэдкар, улица Гранвилл-Террас, дом 8». Женщина удовлетворённо хмыкнула, ни капели не удивившись. Она развернула конверт:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогая мисс Мур!

      Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.       Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 9 августа.

Искренне Ваша, Минерва Макгонагалл, заместитель директора!

      В письме также прилагался список необходимых вещей для учёбы, но женщина отложила его в сторону и позвала дочь. — Нина! Ты выполнила все упражнения?       Но ответ так и не пришёл. Хозяйка стиснула зубы и раздражённо повела плечами. Она повторила свой вопрос. Немое спокойствие квартиры никто не прервал. Сложив письмо обратно в конверт, она встала из-за стола и, не задвигая стул, не спеша преодолевала гостиную и коридор по направлению к комнате дочери. Как импульс, сквозь деревянные доски, бетонные стены, обвиваясь вокруг ножек мебели, переплетаясь с ворсом ковров, предупреждающе передавался гулкий стук каблуков. Это предупреждение ловко юркнуло в щель под дверью, перед которой она остановилась. Чёткий стук. Молчание. Ещё раз. Тишина. Терпение приближалось к красной зоне. — Нина, открой сейчас же дверь!       Ничего. Рука потянулась к позолоченной ручке, с щелчком дверь медленно и раскатисто отворилась, демонстрируя вид: приоткрытые форточки, листки на полу, висящая кофта на спинке стула, капля от чернил на белом подоконнике, хрустальная люстра и блуждающий ветер. Нины в комнате не было. На столе стопочкой лежали нераскрытые справочники по этикету. Женщина подняла листик с пола. Буквы складывались в беглые строчки, которые постепенно кренились всё ниже и ниже:

Город камней, побережье разлук. Где моё солнце, скажи, милый друг? В суровой ночи я слышу твой вздох, Скажи же ты мне: где этот подвох?

      Она недовольно покачала головой, отбросив его в сторону. Лист, кружась, вернулся на прежнее место. Из форточки извивающейся змеёй прошёлся по паркету сквозняк, поднося исписанные пергаменты к ногам хозяйки. Однако она просто захлопнула дверь, отгоняя от себя часть своего ребёнка. Оставшись в коридоре перед дверью, хозяйка призвала домовика. — Дакар, где Нина? — Дакар не знает, где маленькая госпожа. — Ты же знаешь, что непозволительно врать своим хозяевам. — процедила женщина, но потом гнев моментально оставил её, — Мётлы на месте? — Да, хозяйка, на месте. — Хорошо, тогда просто найди её и приведи ко мне. Да поскорее.       Ему дважды повторять не надо, эльф мгновенно испарился.       Несмотря на то, что на часах было всего 10 утра, в окнах домов горели лампочки. Волны выносили на берег гладкие камешки. Нина подхватила один из них — холодный и гладкий. Где-то там, вдали, где чётко прослеживается граница чёрной ледяной воды, через океаны и земли, через леса и пустыни, среди египетских пирамид работал отец. Последний раз она видела его в начале лета — с треснутыми очками, из-за которых негодовала мама, с его привычной добродушной улыбкой, просачивающейся сквозь жёсткие усы, вьющимися каштановыми волосами, и с говорящей статуэткой сфинкса в руках. Нина сжала камень в руках, а затем с силой кинула его через сторону. Ни разу не подпрыгнув, камешек с незначительным плеском плюхнулся в воду, затерявшись в бушующих волнах. — Маленькая госпожа должна вернуться домой.       Домовик ни в чём не виноват. Он просто выполняет просьбы матери. Нина присела, чтобы снова подхватить камешек. Закрыла глаза, попыталась представить солнечный пляж. Каждый мускул напрягся. «Домовик ни в чём не виноват, домовик ни в чём не виноват», — повторяла она как мантру. Стиснула зубы. Где-то вдали, кажется, прогремел гром. Ветер оставил свой поцелуй на её щеке. — Я вернусь. Поищи меня ещё минут 10.       Ей так не хотелось возвращаться домой. Ей нужна была улица, пусть и такая серая. Серая, пасмурная, грустная вопреки окружающим красным домам. Зачем уходить с холодной улицы в холодную квартиру? Идти туда, где не горит камин, где круглыми днями гуляет сквозняк, где по вечерам не включается свет. Горящие отблески пламени плясали на книжных полках, освещали учебники и справочники, дневной же свет предназначался только для собственных мыслей. С кем поговорить? Лишь только с самой собой. А от таких дел медленно сходишь с ума. Но как только на пороге появлялся отец, темнота рассеивалась, камин никогда не потухал, из кухни постоянно тянулись вкусные запахи прямо до дальней комнаты Нины. Отец мгновенно выводил их из сонного царства, излучая из себя такую энергию, которая способна осветить весь дом и согреть Нину с мамой. С ним даже погода менялась.       Но он ещё не приехал. Зачем? Зачем тогда возвращаться домой? Задумавшись, Нина не заметила, как волна, догнав стоящую столбом девочку, решительно обмочила её ноги. Гром прогремел ещё сильнее. «Наверно, мне всё-таки надо вернуться, иначе Дакару достанется», — подумала она и протянула руку домовику.       Они переместились в прихожую, от которой тянулся длинный коридор. Со стороны входа в гостиную исходил свет. — Маленькой госпоже следует переодеться, пока хозяйка не заметила, — посочувствовал домовик.       Она оглядела себя. Растрёпанные волосы, мокрые штанины… Прямое попадание в недовольство миссис Мур. — Нет смысла… Она уже знает, что мы тут, — отрешённо ответила Нина, вглядываясь вдаль, ожидая, что прямо перед ней сейчас из темноты и пустоты возникнет высокая фигура, — иди, Дакар. Отдохни.       Медленными шагами Нина шла через гостиную в столовую. Мама сидела за столом, на столе лежал конверт. — Расскажи, чем ты занималась, — её стальной голос ножом разрезал тишину, — Чем-то, наверно, важным и продуктивным? Хотя по твоему внешнему виду так сказать нельзя.       Нина ещё раз оглядела себя с ног до головы и, сняв плащ, повесила на спинку стула. — Так лучше. — продолжила женщина, — Пришла как настоящая оборванка. Занимаешься всякой ерундой, бездельница. Тратишь время впустую. Вместо сочинений своих лучше бы почитала книги. Они уже покрылись пылью. — Я читаю книги, но не твои. — Я заметила. Иначе бы не писала все эти стихи.       Нина хмыкнула и стыдливо наклонила голову. Значит, она читала. — Понравилось? — ухмыляясь, горько спросила Нина, не ожидая никакого ответа. Она знает, что мама не скажет, что ей нравится поэзия. Но от ответа «нет» у неё разорвётся сердце. Нина подняла голову. Зрачки были расширены, а дыхание прерывистым. Окно за спиной матери прятало её в тени.       Мать стиснула зубы и по своему обычаю от раздражения повела плечами. — Приведи себя в порядок и возвращайся сюда.       Девочка вышла из столовой. На улице ещё сильнее разразился гром. Часы занудно тикали и капали на мозг. Распахнув платяной шкаф с керамическими ручками, Нина устало оглядела свой гардероб. Вещей было немного и немало, но всё же меньше, чем у семей аристократической крови. Велижана Мур — мать Нины — слишком сильно пристрастилась после замужества к изысканным и дорогим тканям, что отец девочки даже после упадка просто не смог отказать в единственных радостях жены. Эта лёгкая одержимость Велижаны распространилась на единственную дочку — Нину. Гардероб каждого человека должен быть изысканным, правильные вещи легко комбинируемые и дорого смотрятся. Идеология вещей семейства Мур была такова: «Пусть будет одна рубашка, но высшего качества».       Натянув на себя белоснежную рубашку, кашемировый джемпер и классическую прямую юбку, Нина неторопливо расчёсывала светлые волосы, не отрываясь от своего хмурого отражения в зеркале.       Сегодня её одиннадцатый день рождения. Но почему он такой грустный?       Не входя в столовую, Нина прислонилась к межкомнатной арке и сложила руки на груди. Она посмотрела на маму. Та всё так же неподвижно сидела за столом. Единственное, что изменилось — её прямая спина. Плечи были опущены, она сидела расслабленно, вдавливающими движениями потирая переносицу и виски. Но только почувствовав присутствие дочери, женщина резко выпрямилась, надела надменную маску и укоризненно взглянула на девочку. — Что за поза? Руки немедленно выпрями, — с такой мягкой внешностью строгость совсем не вязалась.       Не поднимая глаз, Нина опустила руки, хотя очень сильно хотелось их снова скрестить. Оставшейся защитой стало отведение взгляда. Прошёлся холодок по коже — это атмосфера такая нагнетающая или где-то открытое окно?       Голос матери был похож на скрежет по стеклу. Для всех она говорила мягко, но для Нины это казалось невиданной грубостью по сравнению с отцом. — Тебя приняли в Хогвартс, — да, это было очень грубо, в её тоне совсем не чувствовалась радость. С таким тоном делают одолжение.       Ещё при входе в столовую Нина обратила внимание на раскрытый конверт. Не то, чтобы она видела вскрытый край, но обычно закрытые письма дома не водятся. У них же нет секретов. От чистой детской наивности Нина начала высматривать в окнах сову. — Ты вскрыла его без меня, да? — вопрос был, конечно, риторический. Велижана скривилась от нескрываемого упрёка. — Если бы ты была занималась тем, чем должна была, мы открыли бы его вместе, — она соврала. — Конечно, — саркастично парировала Нина.       Девочку бросало то в огонь, то в холод. Хотелось и промолчать, и закричать. Иногда она задумывалась, почему мама её так не любит? Она даже не могла вспомнить, когда они последний раз обнимались.       Натянутая улыбка медленно сползла с лица матери. Она строго взглянула на девочку, встала из-за стола и, опершись на стол руками, слегка двинулась своим телом ближе к дочери. — Пойди ближе ко мне.       По спине прошёлся холодок. Девочка маленькими шагами подошла вплотную ко столу. Лицо Велижаны можно было рассмотреть во всех подробностях. Крема, которые варил Дакар, делали своё дело превосходно: ни одна морщинка не проглядывалась на её коже. Миссис Мур едва ли можно было дать больше 30 лет. — Я твоя мать, и я должна знать всё, что происходит в твоей жизни. И контролировать, потому что ты у меня девочка азартная, и так и тянешься в водоворот неприятностей, — поучительным тоном ответила мать, явно радуясь своим влиянием над дочерью, — сейчас придёт отец, и мы пойдём покупать все необходимые принадлежности для школы. — Но неужели мы не можем это сделать завтра? У меня же день рождения… — Что такое день рождения? Это всего лишь ещё один день, который нужно проводить так же продуктивно, как и остальные. Ты же помнишь, Нина, поговорку: сделай дело — гуляй смело? — Помню, — свозь зубы обиженно процедила девочка. Вокруг глаз светлая кожа слегка покраснела из-за накатывающейся обиды, а в горле образовывался плотный и тугой ком, который она так упорно пыталась проглотить.       В следующую же секунду Нина выбежала из столовой, чтобы не расплакаться перед матерью.       «Поскорее бы отец трансгрессировал», — подумала Нина, закрывшись в своей комнате.       Она подошла к туалетному столику и окинула взором себя в зеркале. С каждым годом её внешность всё больше походила на мамину и это очень сильно злило Нину, ведь она так сильно не хотела быть на неё похожа. Каждое утро одно и то же, каждый день перетекает из одного в другой и ничего не меняется, даже это глупое отражение в зеркале. Ровные светлые волосы, связанные в хвост, белоснежная рубашка, вся одежда выглаженная и чистая, прямая спина и хорошие манеры, напускное спокойствие, когда внутри огонь. Каменная леди. Ледяная сказка.       Нина чувствовала себя диким зверем в клетке, которого так упорно пытаются приручить. Нельзя хлопать дверью, когда так сильно хочется сделать хоть маленькое бунтарство, нельзя громко говорить, нельзя перечить, нельзя быть растрёпанной. Но мама ведь плохого не посоветует, мама ведь знает лучше.       И если кухня было маминым чуть ли не местом обитания, для Нины её же комната была настоящим неприкосновенным храмом. Окна выходили на неспокойное море, которое было никому неподвластно, кроме могучего неба. Оно то бунтовало при тучах, то снова утихало при солнце, утягивая за собой смоляные ледяные щупальца, навевающие синее настроение, с песчаного, местами острого каменного берега. Выкрашенные голубые стены в пасмурную погоду превращались в серые. На каждой полочке и тумбочке, на каждом столике и подоконнике стояли вазы и горшки с живыми цветами, добавляющие краски. В центре комнаты висела хрустальная люстра, которая периодически от ветра грустно напевала свою мелодию.       В дверь постучались. Нина скосила глаза в сторону звука, но потом фыркнула, подумав, что это, наверно, опять мать, и осталась сидеть за столиком, перебирая фигурки от скуки.       Но потом в комнате разразился громкий хлопок. Девочка тут же развернулась и медленно расплылась в улыбке.       В центре комнаты стоял её отец. В этот раз он выглядел куда более собранно: курчавые волосы были коротко подстрижены, треснутая диоптрия заменена. Его костюм-тройку в клетку Нина видела впервые. По одному виду мужчины было понятно, что Александр Мур готовился к встрече, а не просто на денёк-другой выдернут с работы. В руках он держал коричневую кожаную книжку. — С днём рождения, дорогая, — радостно сказал он, разводя руки как можно шире.       Девочка резко спрыгнула со стула и, подбежав к отцу, прыгнула в его крепкие объятия. Отец пах старыми книгами, крепким кофе, карамельной выпечкой и томным одеколоном. — Я не знала, что это ты, — смущённо проговорила Нина, взяв из рук отца книжку, задевая его увесистые перстни и кольца, пролистала пустые страницы. — Даже если бы это был не я, это всё равно невежливо, — мягко произнёс Александр, отвлёкшись на то, чтобы собрать разбросанные на полу листки, — не разбрасывайся своими творениями, прошу тебя. В первую очередь сама уважай своё творчество, и тогда остальные тоже будут относиться к нему с почтением.       Он положил стопку на край тумбочки и слабо улыбнулся. — Они вышли неудачными и на полу им самое место. Поверь, хорошие экземпляры хранятся куда лучше, — она заговорщицки подмигнула и потянулась к выдвижному шкафчику туалетного столика, — но благодаря твоему подарку, я буду организованнее, — вытащив стопку бумаги, Нина победно помахала ей перед лицом отца. — Я заколдую дневник на то, чтобы он открывал записи по датам. Поэтому постарайся датировать и запоминать хотя бы год — так будет проще найти. — Ладно. — Но это ещё не всё, — сказал Александр, — поздравляю с поступлением в Хогвартс! — Спасибо, я уже так хочу туда попасть. По твоим рассказам, это просто настоящая сказка. Огромный замок с кучей тайн. — Не торопись, искательница сокровищ. Тайны — это всегда большой риск, и не всегда он оправдан. Сохраняй здравый смысл, когда будешь изучать замок. И не забывай про домашние задания. — Не забуду, — закатила глаза Нина, — лучше расскажи ещё что-нибудь. — Ну… — задумчиво потянул отец, — я особенно любил Астрономическую башню, это излюбленное место многих студентов и даже преподавателей. Я уверен, что тебе понравится там. Хогвартс всегда оставляет длинный шлейф воспоминаний и трепетно отзывается в сердце. Ты полюбишь это место, как и я, — мечтательно предался воспоминаниям Александр. — А есть что-то такое, что мне стоит знать?       Мужчина задумался. — Будь доброжелательна и аккуратна в выборе своих друзей, слушайся преподавателей и постарайся избегать опасностей. — А что ты делал, чтобы попасть на Гриффиндор? Хочу быть как ты. — Меня отправила на Гриффиндор Распределяющая Шляпа. Это и есть испытание, которое определяет, на каком факультете ты будешь учиться. — А как думаешь, куда попаду я? — Не знаю, дорогая. Факультет не определяет тебя как человека. Запомни это. — Запомнила, — отозвалась Нина и, увидев, как отец отвлёкся на шахматные фигурки, выпалила, — А я сегодня видела статью в «Ежедневном пророке». В этом году Гарри Поттер должен поступать в Хогвартс. Наконец-то волшебный мир увидит своего героя!.. — Не надо, Нина, не говори так, — мягко остановил дочку мужчина, — ужасная участь настигла этого ребёнка — потерять родителей в таком раннем возрасте. Мы не знаем, что произошло в ту ночь и что пережил этот бедный мальчик. Будь снисходительна к нему, постарайся меньше затрагивать эту тему, ему наверняка сейчас непросто. С момента упразднения Ордена Феникса мне больше неизвестна его дальнейшая судьба. — Я слышала ваш разговор с мамой. Ты говорил, что их кто-то предал, — отложив книжку в сторону, подняла свою голову Нина, устремив любопытный взгляд в сторону отца, — расскажи мне эту историю. — Мне не нравится, что ты начала подслушивать, — с досадой ответил Александр, однако внутри он радовался тому, что дочь такими мелочами похожа на него.       Нина расстроенно пожала плечами и потуже затянула волосы в хвост. По окну застучали ледяные капли. На самом деле юная мисс Мур предпочитает лето зиме, она больше любит солнце, чем холод. — Расскажешь? — с надеждой спросила Нина.       Александр задумчиво посмотрел в окно, за которым была непогода. Непривычно буйный ветер раскачивал море из стороны в сторону, будто подсказывая правильный ответ. Мужчина так же начал качать свою голову из стороны в сторону, как и любимое море. По окну забарабанил сильный дождь.       Сейчас было не время. Не то, чтобы он был не уверен в своей дочери. Нет, конечно, дело не в этом. Но что-то изнутри ему подсказывало, что эта история семьи Поттеров слишком сильно окутана тайнами. Рано было ей ещё знать о том, насколько опасен этот мир. Александр не хотел отнимать у дочери детство, то самое беззаботное детство, которое и так пролетает мимо неё. — В следующий раз, — коротко ответил он, не оборачиваясь к Нине.       Девочка стыдливо опустила голову и слезла со своей кровати, принявшись ходить по комнате и переставлять вещи из одного места в другое. — Чем мы с тобой сегодня будем заниматься? Если погода позволит, мы сможем полетать немного на мётлах. — попытался приободрить дочку Александр и, осмотрев комнату, добавил, — Или сыграть в шахматы. На шоколадки или на желания, — заговорщицки подмигнул он. — Нам надо трансгрессировать на Косую Аллею. Мне прислали список со необходимыми принадлежностями для школы. Мама права: сделай дело — гуляй смело, — серьёзно ответила Нина, подняв вновь свои зеленоватые глаза. — Солнышко, мама тебя очень любит и желает тебе только самого хорошего, — обняв девочку, проговорил он, — всё, что она тебе говорит, тебе поможет в будущем. Не обижайся на неё. — Конечно. Мама плохого не посоветует.       Из дождливого Рэдкара семья Мур аппарировала в магический Лондон на Косую Аллею. Это была красивая мощённая булыжником извилистая улица. Здесь можно приобрести все магические товары: мётлы, волшебные палочки, питомцы, книги и множество ещё всего интересного. Нина, бывавшая здесь не в первый раз, равнодушно проходила мимо цветных выставок и лавок.       Пока в Рэдкаре шёл ливень, здесь наоборот было очень тепло, солнечно и так по-будничному людно. — Мы можем разделиться, чтобы быстрее купить всё необходимое, — предложила миссис Мур, — Нина, ты пойдёшь со мной во «Флориш и Блоттс» за учебниками. — Я бы хотела пойти за палочкой. Это самый важный атрибут любого волшебника, — стойко возразила Нина. — Хорошо, иди к Олливандеру, у него самые лучшие палочки в Европе, — уступчиво ответил отец. — Лучше бы заказали у Грегоровича, — раздражённо отозвалась миссис Мур, сложив руки друг на друга. — Нет, Нина сама сходит и выберет себе палочку, — отрезал Александр. — Она снова нахватает кучу неприятностей.       Когда Велижана так говорила, Нина глядела на неё с изумлением. Когда это она успевала нахватать неприятностей, если она без матери не может сделать ни шагу? Если для неё неприятности — это упасть с метлы, врезавшись в дерево, то что было бы, узнав мама о том, как Нина на пару с соседским мальчиком лазила в окна киосков и забирала жвачки с витрины, пока продавец уходил на перекур? — Ничего не нахватает, — Александр вложил в руку девочки деньги и сказал, — Иди, дорогая, встречаемся у кафе-мороженого, — подмигнул напоследок отец и, взяв жену под ручку, повёл её в сторону «Флориш и Блоттс».       Нина радостно оглянулась и побрела в южную сторону по брусчатой дорожке.       Лавка Олливандера находилась в старом обшарпанном здании с огромной вывеской со скачущими буквами: «Волшебные палочки от Олливандера». Нина несмело шагнула внутрь. Внутри помещение казалось ещё меньше, чем снаружи, всё было неброско и слегка запущенно. Стеллажи с палочками занимали всё пространство, создавая замудрённый лабиринт. Одинокий стул стоял рядом с прилавком. Девочка сделала ещё пару шагов ближе к стойке, которая пустовала и нажала на настольный звоночек.       Тут же резко появился хозяин лавки — мистер Олливандер — мужчина пожилых лет с безумными глазами и растрёпанными волосами, в смятой рубашке и в старых туфлях с квадратным носом. — О, желаете приобрести первую палочку, юная леди? — Да, — ответила Нина. — Давайте знакомиться! Меня зовут Гаррик Олливандер, я мастер волшебных палочек, — он доброжелательно протянул свою руку через прилавок. — Приятно познакомиться, я — Нина Мур. Похвастаться, к сожалению, ничем пока не могу, — растерянно сказала она, пожимая руку. — Ну это пока что. Сейчас мы вам, мисс Мур, подберём палочку, которая совершит много разных подвигов. Подбор волшебной палочки — это очень важное событие. Дорогая мисс Мур, скажите, ваш отец случайно не Александр Мур? — Да, это мой отец. — Да-а, — довольно протянул Олливандер, — английский дуб, волшебный волос единорога, практически несгибаемая, 12 дюймов. Хорошая палочка, добрая. Надеюсь, что он был аккуратен с ней и не менял её.       Олливандер, полный то ли мечтами, то ли воспоминаниями, с ожиданием взглянул на Нину. Она слегка замешкалась, но потом неуверенно ответила: — Нет, вроде бы не менял… — Очень хорошо, — наслаждаясь ответом сказал Олливандер, осматривая Нину с ног до головы, подмечая про себя новые детали, — надеюсь, что вы унаследовали эту аккуратность от вашего отца. — Скорее от матери, — мягко улыбнулась Нина. — Ах, мерлиновы штаны, но я совсем не могу вспомнить вашу мать… — Её зовут Велижана Мур. Она училась в Дурмстранге, и её палочку изготовил мастер Грегорович. — Ах, Грегорович…всё сходится. Что же, спасибо, мисс Мур. Дайте мне вашу рабочую руку.       Нина протянула свою худенькую левую руку. Олливандер хмыкнул про себя и протянул измерительную ленту, которая самостоятельно, извиваясь как змея, сняла мерки с девочки и вернулась к мастеру. Он ещё раз задумчиво оглядел девочку и исчез за стеллажами. — Вот, попробуйте эту палочку, — Олливандер протянул футляр, на крышке которого было написано из чего сделана палочка, её длина и какую имела упругость, — груша, волос единорога, очень упругая, 11,5 дюймов.       Нина аккуратно вытащила палочку. Она была карамельного цвета, слегка изгибалась, но была достаточно гладкая, без лишних деталей. Девочка взмахнула ею, и тут же ящик напротив с грохотом захлопнулся, а предметы, стоящие на нём, попадали на пол. — Нет, — удивлённо проговорил мастер, вновь скрывшись за стеллажами.       Нина, поджав губы, положила палочку обратно во футляр и оставила на прилавке. Тут же из-за стеллажа вынырнул Олливандер с новым футляром. Это уже была тёмная палочка, не такая гладкая как предыдущая, более прямая и слегка короче, с массивной рукояткой. — Английский дуб, сердечная жила дракона, 10¾ дюймов, умеренной гибкости, —сообщил Олливандер.       Нина снова сделала взмах, и в помещении прошёлся порывистый ветер, чуть не сшибая всё с полок. Она озадаченно покосилась на Олливандера, который тут же скрылся за стеллажами. — Рябина, перо феникса, 10 дюймов, очень жёсткая, — подытожил он, предоставив ещё один футлярчик.       Предоставленная палочка тоже была изготовлена из тёмного дерева. Резная рукоятка, кончик слегка искривлен. Она приятно держалась в руке. Нина взметнула кончик палочки, полностью уверенная в том, что эта палочка сделана для неё, и Олливандер смотрел на неё с таким же выражением лица, но взмах кистью — и вместо чего-то приятного, их снова сшиб с ног небольшой ураган. — Очень жаль, — протянул Олливандер, но потом его вдруг осенило, и он вернулся с новым футляром.       Новая палочка была не похожа на предыдущие, но имела каждую особенную деталь от тех, оставаясь при всём индивидуальной, по-настоящему изящной, величественной и даже воодушевляющей. Мастер радостно захлопал в ладоши, увидев загоревшийся огонь в глазах Нины, которая с таким наслаждением рассматривала эту хрупкую, прямую как учительская указка, гладкую палочку из светлого дерева.       Нина уверенно взмахнула палочкой, зажмуриваясь, но руки наоборот потеплели, и вместо ожидаемой бури она ощутила невесомые мягкие и пушистые снежные хлопья на своих плечах. Глаза Олливандера ярко засветились. — Потрясающе! Какая находка! Осина, сердечная жила дракона, 10 дюймов, умеренная гибкость. Замечательная палочка для такой талантливой мисс, — восхищённо проговорил Олливандер, — теперь буду ждать случая услышать о каком-нибудь подвиге. У вас большой шанс на успех в школьных предметах, в особенности на уроках Заклинаний. Вас выбрала палочка искусного дуэлянта, мисс Мур, вам суждено стать такой. — Прощу прощения, но вы сказали, что палочка выбрала меня? — недоверчиво переспросила Нина, всё ещё разглядывая палочку в своих руках. — Конечно! Не волшебник выбирает палочку, а палочка выбирает волшебника. Эта палочка выбрала именно вас, будто она ждала вас всю жизнь. Более того, скажу, что сердцевина этой палочки — сердечная жила венгерской хвостороги. Будьте осторожны со своей палочкой в области боевой магии, мисс Мур. — Удивительно, — ответила Нина, в упор смотря на палочку и на то, как она лежит в её руке. — Отнюдь не удивительно! — воскликнул Олливандер, — эта будто ваша копия. Берегите такую палочку, и она вам отзовётся хорошей службой, юная леди. — Спасибо вам огромное, — заворожённо ответила Нина, не отрывая взгляда от своей первой палочки и доставая из кармана мантии галлеоны. — Вам спасибо, юная леди. Успехов, — пожелал Олливандер вслед девочке с удовлетворённой улыбкой на губах.       Нина вышла из лавки с приятным чувством внутри, с полным удовлетворением от покупки. Похвала Олливандера ей, безусловно, льстила и она всю дорогу шла с мечтами о своих будущих подвигах, которые ей сулил мастер. Плохое настроение из-за непогоды в Рэдкаре исчезло, захотелось зайти в каждый магазин Косого Переулка и самостоятельно закупиться всеми необходимыми вещами к предстоящему учебному году. Вот так после одного похода в магазин, где тебя похвалили, произошла трансформация. Для ребенка это необходимо показать себя уникальным, непохожим на всех. Что такого же человека как ты, больше нигде на свете нет. Такой же палочки как у тебя нигде больше не найдется. Вот, что делает похвала с людьми. Она их делает живее.       Нина припеваючи шла мимо остальных лавок с цветастыми вывесками прямо по направлению к кафе-мороженому Флориана Фортескью. Ждать отца возле вывески оказалось совсем не так мучительно долго, когда в руках твоя первая палочка. Александр Мур появился с небольшим чемоданчиком раньше, чем Нина успела заскучать. — Ну что, показывай свою первую палочку, — с улыбкой сказал он.       Нина горделиво протянула ему палочку. Он придирчиво осмотрел её, а потом уважительно закивал. — Замечательно, мама уже заказала у мадам Малкин школьную мантию, поэтому мы сейчас займёмся более интересными вещами, — таинственно подмигнул отец и протянул руку девочке. — Съедим по мороженому? — мечтательно улыбнулась Нина. — Ещё интереснее, пойдём.       Они пошли в северную сторону переулка. Рядом со знакомым ателье мадам Малкин было двухэтажное здание с большими обрамлёнными окнами. Снаружи висели в клетках совы и любопытно поглядывали на всех прохожих. Нина скептически покосилась на отца, который всё так же спокойно с лёгкой улыбкой на губах шёл прямо по направлению к этому зданию.       Внутри было темно и очень тихо. Слышались угуканья сов и шелест перьев. Помещение освещали мерцающие глаза сов, которые сверкали как самые драгоценные камни. — Совы? — Нина стрельнула глазами в отца, — Купишь сову? Мне?       Александр беззвучно рассмеялся, приглаживая свои усы. — Конечно, золотце. Ты же поступаешь на первый курс, тебе первое время будет необходим добрый друг, — мягко ответил Александр.       Илопс — владелец Торгового центра — радостно потёр руками. — Но мама же против… — Это мой подарок тебе, Нина. Я хочу, чтобы у тебя была своя сова, и ты могла мне присылать письма как можно чаще, — вкрадчиво объяснял мужчина, положив для убедительности свою руку на плечо дочери.       Нина поджала губы. Она была полна радости, но что-то внутри не давало ей в полной мере насладиться настоящим и согласиться на покупку совы. — Но ты мне подарил дневник сегодня утром, — возразила она. — Это был не весь мой подарок, — быстро нашёл контраргумент Александр, — ну раз все твои доводы закончились, то иди скорее смотреть своего будущего друга.       Облегчённо улыбнувшись, Нина пошла вдоль прилавка с совами, которые заинтересованно смотрели на неё и с любопытством крутили свои головы из стороны в сторону. Прямо рядом с окном, не в клетке, а самостоятельно на перекладине сидела небольшая белоснежная сова с круглой головой и с большими жёлтыми глазами, которые изучающе смотрели на девочку. Её черный клюв был как острый крючок, покрытый сверху жёсткой щетиной. От мохнатой белой лапки отходила длинная верёвка. — Это, можно сказать, бракованная, но очень умная птица. Оказалась слишком маленькая для своего вида — полярная сова, — проговорил Илопс, посматривая в сторону Александра Мура. — Её не берут, потому что она слишком маленькая? — удивлённо обернулась Нина к владельцу торгового центра.       Илопс развёл руки в стороны. Нина вновь обернулась к сове, которая не сводила с девочки глаз. — Можно ли тебя погладить? — осторожно спросила Нина, медленно протягивая руку к белоснежным перьям, имеющим на концах маленькие чёрные пятнышки, которые терялись на белом фоне.       Сова ничего не ответила, но и не отшатнулась от девочки, а просто продолжала жадно смотреть на все её действия. Маленькая ручка девочки коснулась мягких перьев. Нина ощутила самое приятное прикосновение: безумное мягкое, рука будто бы утопала в куче пуха. Спустя пару прикосновений, Нина уже более смело начала гладить сову, приговаривая: «Какая же ты хорошая, красивая». — Мы берём эту маленькую сову, — сказал Александр.       Отец с дочкой радостно вышли из торгового центра и снова слились в потоке волшебников. Нина держала перед собой клетку и заворожённо на неё смотрела, не в силах отвести свой взгляд в сторону. Теперь всё её внимание было направлено только на сову, на её сову. Забылась первая палочка, забылось мороженое. — Зайдем к Флориану Фортескью? — спросил Александр. — Нет, скорее же трансгрессируем домой. Я не могу дождаться момента, когда вытащу её из этой клетки.

***

      Увидев клетку с совой, миссис Мур злостно перевела взгляд с Нины на своего мужа. Нина упорхнула в свою комнату, мечтательно поблагодарив всех за ещё не закончившийся день. Оставшись наедине на кухне с Александром и отправив семейного домовика отдыхать, женщина вальяжно подвинула стул к окну так, чтобы было видно всё помещение. — Значит, сова? — хмуро спросила Велижана, стреляя глазами в Александра. Казалось, что она сейчас прострелит его насквозь. — Сова, — небрежно бросил ей он в ответ, подойдя к хрустальному кувшину с компотом и медленно наливая бордовый напиток в стакан. От звука переливающейся жидкости из одной ёмкости в другую, Велижана нервно повела плечи и отвернула голову в сторону.       Собравшись, она покосилась на мужа и продолжила: — Ты хоть знаешь, почему я не разрешаю ей иметь сову? — Только ли сову? — усмехнулся он и, даже не бросая взгляд на неё, залпом выпил компот, утоляя жажду.       Дождь закончился, но сильный ветер продолжал гостить в Рэдкаре. Тучи всё ещё буравили по небу. Тёмные волны качались. За окном было не больше 10 градусов, а в квартире слишком душно. — Веселишься? — холодно произнесла она, стиснув зубы и прищурив глаза. — Да, почему я не должен радоваться? Сегодня у нашей дочери день рождения, о чём ты думаешь, Велижана?       Александр грустно посмотрел на свою жену. Она сидела возле окна, закинув ногу на ногу и положив руку на спинку стула. Эта была далеко не старая женщина, наоборот молодая, пышущая здоровьем, но улыбка перестала появляться на её лице давно. Александр уже и не помнил, когда его жена последний раз улыбалась или смеялась так же заливисто, как смеётся сейчас его дочь. Эта была не та девушка, которую он брал в жёны. Перед ним сидела настоящая чистокровная аристократка, которая жила всю жизнь в роскошном особняке с кучей домовиков, каждая её прихоть тут же исполнялась, но вот ей пришлось переехать в небольшую квартиру в маленьком северном городке по соседству с магглами. Он бы это понял, если это было бы так. Но это не являлось правдой. Велижана Мур делала из себя ту, кем она на самом деле не являлась. Хуже то, что она пыталась лепить из Нины то же самое. — Да, ведь это очень легко — веселиться, когда появляешься в своём доме лишь на праздники и каникулы. А я занимаюсь воспитанием нашей дочери, которая, к несчастью, заимела твой характер, — упрекнула женщина. — А я считаю, что наоборот, какое счастье, что на тебя она похожа лишь внешне, — раздражённо возразил ей мистер Мур. — Внешне? Если тебя волнует только внешность, что же ты ей позволил взять такую сову? Ворона белая, а не сова, — фыркнула Велижана. — Потому что Нина смотрела не на то, как она выглядит, а как себя ведёт! — Ты хоть знаешь, как сложно прививать манеры и сдержанность Нине? Я вообще не понимаю, чем забита её голова! — Она у нас девочка вежливая, умеет говорить «спасибо» и «до свидания», не вступает в глупые споры, что ты от неё ещё хочешь? Она ребёнок, ей нужны э-мо-ци-и, — проговорил Александр по слогам, надеясь на то, что жена сможет понять его позицию, — она хочет бегать и прыгать, а не сидеть за правописанием и разучивать этикет. Ты забираешь у неё детство. — Я хочу, чтобы она была настоящей аристократкой, а ты её разбаловал. Всё позволяешь, — резко поднявшись со стула, она подошла к мужу и взглянула прямо в его глаза. — Нет, любимая. Это я тебя разбаловал, — ответил он ей, не отводя своего взгляда от неё. Потом он всё же опустил голову и, взяв гранённый стакан, покрутил его, а потом с силой поставил обратно на стол. Велижана тут же отошла на пару шагов от мужа, прижимая руку к груди и со смесью страха и удивления посмотрела на него.       Александр медленно подошёл к арке и, прислонив свою кудрявую голову к косяку, всё так же печально посмотрел на жену. Он её любил, так же сильно, как и прежде, но больше не узнавал. — Заканчивай со всем этим, пока она тебя ещё слушает, иначе в один день Нина тебя больше никогда не простит.       После этих слов он вышел из кухни.

***

      В комнате был полумрак. Тишину нарушил дождь, который вновь забарабанил по окну. Сова безмолвно сидела на верхушке железной клетки и крутила голову из стороны в сторону.       Учебники, заботливо перевязанные сатиновой ленточкой, стояли на краю письменного стола. Новая школьная мантия уже висела в шкафу. Нина, сидя на кровати, возилась с какими-то листочками и переписывала их в новый дневник. — Ты неразговорчивая, как я погляжу, — сказала Нина.       Её голос прервал блаженную тишину, сопровождаемую ритмичным ледяным стуком за окном. Сова ничего не ответила, лишь так же крутила своей белой пушистой круглой головой из стороны в сторону, как и в торговом центре. — Нужно будет попросить родителей купить тебе перекладину, — продолжала Нина, не отрываясь от дневника, — и нужно имя тебе придумать…       Нина отложила перо в сторону и задумалась. Её сова… Она особенная, значит и имя должно её соответствовать. «Можно взять за основу что-нибудь болгарское — в честь мамы, и совместить с английским — в честь папы…» — рассуждала она.       На неисписанном краю одного из листочков, она начала складывать различные слова из двух языков. Но её раздумья прервал робкий стук в дверь. — Войдите! — крикнула Нина.       Но вместо раскрытой двери в комнате вновь раздался хлопок. Перед Ниной стояло маленькое бледное существо с огромными ушами и большущими золотистыми глазами, чья нагота была прикрытая белой длинной, скрывающей ноги, наволочкой. — Дакар виноват, маленькая госпожа, — смущенно проговорил домовик, нерешительно подходя ближе, — Дакар не успел, он был занят приготовлением праздничного стола, уборкой и распаковкой покупок. — Я на тебя вовсе не сержусь, ты проделал сегодня очень большую работу. Сильно устал трансгрессировать несколько раз на такое большое расстояние? — снисходительно ответила Нина, оторвавшись от записей. — Это совсем неважно, насколько Дакар устал, ведь он живёт, чтобы служить доброму роду Мур, — начал домовой эльф, но потом осёкся, — с днём рождения маленькой госпожи. Не хочет ли маленькая госпожа угоститься чем-нибудь? Дакар принесёт ей, что она пожелает. — Спасибо большое, Дакар, но не хочу. С утра у меня было такое ужасное настроение, — пожаловалась девочка. — От чего же, маленькая госпожа? Сегодня должен быть наоборот самый счастливый день, — ответил эльф и, увидев упавший на пол лист, хотел наклониться, чтобы убрать его, но Нина заметила это и строго помотала головой, и он одёрнул руку.       О, она бы многое хотела сказать, что испортило настроение с самого утра. Жаловаться на маму? Таким заниматься она могла только с папой. Дакар ещё нянчился с её отцом, и она, конечно же, ему доверяла и вроде даже была уже начала свой монолог, но потом одумалась. Ведь именно для этого отец подарил ей дневник с бесконечными листами. Чтобы она могла поделиться своими мыслями, чувствами и идеями, когда не может найти тихий отклик со стороны. И поэтому ответ был правдивым, но весьма расплывчатым: — Потому что ничего не меняется, даже эта непогода за окном. Я смотрю в окно и вижу в море тучи. — В Рэдкаре часто бывает пасмурно, но всегда тихо и спокойно. — А ещё очень скучно и тоскливо, — придирчиво парировала Нина, сметая все листки на пол, — то ли дело солнечная Болгария: тёплое море, яркое солнце, нежная листва, солёный запах моря переплетается с горькой калиной, мягкий песок, в котором утопаешь, большущий дом с открытыми балконами и никакого контроля, — с воодушевлением вспоминала Нина летние месяцы у бабушки, мечтательно прикрыв глаза, так что лишь короткие коричневые ресницы подрагивали, а на губах расплылась улыбка настоящего фантазёра, рассказывающего о путешествиях во времени. — Замечательное место, но добираться туда весьма болезненно, — отозвался домовик, — здесь царит стабильность. — Серая и невзрачная, граничащая с вечным холодом и безмолвной темнотой, которая является сущим адом для любого летнего человека. Я ненавижу холод, однако все меня называют зимней. Даже когда меня выбрала палочка — пошёл снег, — удручённо посетовала она. — Маленькая госпожа ещё полюбит это место, как и её мать.       Может она, действительно, не видит в этой хмурости красоты? Не видит эстетику холодных цветов. Может она слишком сильно наслаждалась южным солнцем, позабыв о порывистых ветрах, о редком голубом небе с перистыми облаками, которые слишком быстро плывут. Мягкий песок, который ласкает твою кожу, вскружил голову, занял все мысли, вытеснил каменистый берег и холодный морской бриз. Отец обещал маме, что она будет неразрывна с морем. Мама, всю жизнь ходившая под болгарским солнцем, имевшая красивый светло-коричневый загар, носившая цветные платки в волосах и соломенные шляпы с большими полями. Её азартная и солнечная мама с самодельными бусами и браслетами из ракушек и кровавых ягод калины, заточённых в медовый янтарь, переливающийся на солнце, на том самом болгарском жарком солнце. Переехав в северный, отдалённый городок в неспокойное время, она потеряла ту самую беззаботность, свой загар, свое болгарское солнце, которое освещало её путь на протяжении всей жизни, смирилась постоянным холодным ветром со стороны Северного моря. И стала любить его ещё сильнее, чтобы возместить пустоту, оставшуюся от несбывшихся надежд.       Возможно, Нина правда её не понимала, не осознавала причину её действий. Однако мама плохого не посоветует. — Хозяин попросил передать маленькой госпоже вот это, — протянул тёмную баночку домовик.       Нина жадно схватила её и открыла крышечку — чернила. На обёртке мелко от руки было написано: «Невидимые чернила. Стойкие». — Дакар, — ухмыльнулась Нина, покрутив баночку в руке, — знаешь что это? Эльф покрутил головой. — Свобода.

***

      Платформа 9¾ переливалась бронзово-золотым цветом, как за завесой, сквозь которую проходят солнечные лучи и наполняют всю атмосферу тёплым солнечным рыжевато-желтым светом. Первое сентября выпало на воскресенье. Красный Хогвартс-экспресс уже стоял на платформе, плотный дым витал, точно призрак, над головами студентов и их родителей. Вокзал в магическом Лондоне выглядел намного ярче, чем в маггловском мире. Люди как муравьи шнырялись из стороны в сторону.       Семья Мур стояла в начале состава. Вещи были уже оставлены в багажном купе, Нина от сердца оторвала от себя клетку и оставила её там. Ожидая посадки, она, хихикая, колдовала с отцом, стреляя в друг друга смешинки. Когда объявили, что через 5 минут поезд отъезжает, Нина, сердечно распрощавшись с родителями, нехотя зашла в вагон и помахала напоследок. Александр нежно обнимал свою жену за плечи. Велижана махала ручкой с аккуратным маникюром, мягко улыбалась и ласково смотрела вслед дочери.       Хогвартс-экспресс тронулся. Нина шла по тесному коридору, заглядывая в каждое купе и ища первокурсников. В одном уже одиноко сидел несуразный круглолицый мальчик с тёмными волосами, которые были аккуратно приглажены, в свитере в крупный ромб. Нина открыла в сторону дверь с прозрачными стёклами и села напротив него ближе к окну. Не успев дверь закрыться, она вновь была отодвинута в сторону — зашли ещё две девочки. Одна была с каштановыми непослушными кучерявыми волосами, худенькая со светлой кожей, пару веснушек на щечках и с большими карими глазами. Вторая была чуть полнее первой и имела рыжие волосы. Она неловко переступала с одной ноги на другую. — Вы одни? — спросила первая, но от её тона, в котором проскользнули учительские нотки, будто она сама будет преподавать у них занятия, Нина раздражённо повела плечами. — Да, — лаконично ответила она.       С победной улыбкой Первая прошла вперёд. Мальчик оглядел свою компанию неуверенным взглядом и тут же опустил его вниз. Вторая прошла как хвостик за ней и присела рядом с Ниной, а Первая остановилась напротив Нины рядом с мальчиком. Она мимолётно окинула взором своих компаньонов и быстро смекнула, с кем стоит начать заводить новое знакомство. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас? — заговорила она, посмотрев прямо в глаза Нине, и протянула свою руку. — Нина Мур, — Нина пожала в ответ руку и заинтересованно пробежалась взглядом по Гермионе. Она была одета уже в школьную форму, на её хрупких угловатых плечах висела школьная мантия из плотного материала, слегка бархатистого, приятного к коже. При улыбке у неё виднелись два торчащих передних зуба.       Разжав руку, Нина снова облокотилась на спинку дивана. Она ещё раз мазнула своим взглядом по Гермионе и, удовлетворённо улыбнувшись, перевела взгляд на вторую девочку. Та, оглядев всех ребят, поджав губы, потом слегка их облизнув от нервов, негромко представилась: — Сьюзен Боунс. — А тебя как зовут? — спросила Гермиона, оборачиваясь вполоборота к своему соседу.       Мальчик взглянул на неё и нервно сглотнул. Он повторил за всеми — обвёл свои взглядом всё купе, медленно останавливаясь на каждой девочке. Сьюзен сидела так же зажато, как и он сам, в то время, как Нина расслабленно, откинувшись на спинку дивана, с еле скрываемым интересом наблюдала за их знакомством. — Н…Невилл Долгопупс, — растерянно произнёс он, тут же отводя взгляд куда-то в сторону и прижимая к себе ближе толстую жабу. — Ну, стало быть, будем знакомы, — радостно подытожила Гермиона Грейнджер.       Поезд стремительно мчался вперёд, превращая живописные пейзажи в какую-то бесконечную полупрозрачную ленту, местами проявляющую цвет. В купе ритмично отбивался стук колёс, смягчались какие-то изъяны дороги. Сначала ребята просто сидели молча и смотрели кто куда, воровато перекидываясь взглядами и разглядывая украдкой друг друга. Затем разговор медленно, но верно оживал. Заходившее солнце раскрашивало ясное небо в персиковый-розовый цвет, добавляя длинную красную полосу над горизонтом. Перистые облака не спеша плыли в тёплом оранжевом море, пропуская через себя окраску неба и подставляясь под пронзающие лучи. В купе загорелись грушевидные лампочки. — На какой факультет хотите попасть? Я читала историю школы, было бы неплохо на Гриффиндор или Когтевран, — сказала Гермиона, оглядывая своих новых знакомых.       Невилл подавился домашними бутербродами. Вид у него был весьма удручающий — маленький затравленный мальчик, который с первых же секунд вызывал жалость. — Я бы хотел попасть на Пуффендуй, — пробормотал он. — А ты, Нина? — брови Гермионы взлетели вверх от интереса. — Мне всё равно, ведь факультет определяет лишь место, где ты будешь спать.       В её сторону двусмысленно покосились. Нина нервно поёрзала на диване. До этого она расслаблено сидела, но от такой реакции теперь уже реагировало её тело. Мышца за мышцей напрягалась, расслабленная спина каменела. Нина расправила плечи. — Ты ведь в курсе, что факультет идентифицирует тебя как личность? Когтевран — ум, Гриффиндор — смелость, Слизерин — хитрость, Пуффендуй — искренность, — подала голос рядом сидевшая Сьюзен. — Напротив. Факультет не определяет тебя как человека. Мы имеем намного больше качеств, чем демонстрирует факультет, — оспорила Нина.       Невилл так сильно удивился, что разжал свои руки и из них, как из душной и давящей клетки, выпрыгнула жаба. Невилл замер, как и Нина от неожиданности, как и Сьюзен из-за робости, как и Гермиона в сомнениях. Между этим жаба ловко проскочила через маленький дверной проём. Первой очухалась Гермиона. — Да уж, ну и дела, — нахмурив брови, подвела итог она. — О, нет! — воскликнул Невилл. — Тревор снова убежал от меня. — Так, ну-ка не поднимаем панику, всем сохранять спокойствие, — приказала Гермиона, — и сидеть здесь. Я сейчас пойду поищу её.       После этих слов она вышла из купе. По коридору разошёлся стук каблучков. Нина закатила глаза и взглянула на Невилла. Вид был у него совершенно несчастный. Она протянула свою руку и накрыла своей ладонью его. — Не волнуйся, Невилл. Гермиона её обязательно найдёт, — ласково произнесла Нина, — лучше расскажи о Треворе побольше.       Невилл слегка расслабился. Он начал сумбурно рассказывать, что жабу зовут Тревор, что Невилл часто его теряет, а эту жабу подарил ему дядя Элджи. Мальчик рассказывал абсолютно всё, что ему могло прийти в голову: повадки Тревора, какой это вид жабы, чем он его кормит. Нина его так внимательно слушала, понимающе кивала, но на самом деле его рассказ проходил мимо неё. Ей совершенно это было неинтересно. Этот нехитрый трюк был лишь способом успокоить Невилла, то есть чтобы он просто о чем-то рассказывал и думал, что чем больше он расскажет, тем сильнее поможет в поисках жабы. Снаружи поезда уже начало темнеть, небо становилось тёмно-фиолетовым, а в окнах из-за тёплого вагонного света отражалось купе. — Нет, я всё же поищу жабу, — вымученно сказал Невилл и быстрым шагом скрылся за дверью купе, которая вслед за ним шумно закрылась.       Нина устало отвернулась и вглядывалась в темноту сквозь отражение в могучие тянущиеся друг за другом леса. Мимо проходили ученики и что-то громко обсуждали. Нина навострила уши. — Ты слышал? В этом поезде едет Гарри Поттер! — воскликнул кто-то. — Интересно увидеть его! — вторил ему второй голос.       Гарри Поттер… Любопытство раздирало её изнутри, а лишь при одном упоминании имени в груди что-то томно и так нервно дергало за ниточки. Гарри Поттер, Гарри Поттер… Как он выглядит, что он помнит, что знает, где был, почему он пропал после событий той злополучной ночи? Она ждала его появления чуть ли не как принца на белом коне из старых маггловских сказок, которые лежали в самых далёких углах семейной библиотеки в Болгарии. Нина начала фантазировать, представлять Гарри Поттера, пытаться разглядеть его отражение в окне.       Нина решила не терять время и, пока не так много народу в купе, переодеться в школьную форму. Тёмный джемпер, форменная юбка, хлопковая белая рубашка и новая школьная мантия. Нина не отводила взгляда от отражения, разглядывая себя, как хорошо на ней сидела форма, и периодически посматривая в сторону двери. Внутри что-то трепетало, вдруг дверь сейчас распахнётся и, наконец представится случай познакомиться с знаменитым Гарри Поттером. Дверь действительно резко открылась, Нина с замиранием сердца, слегка подрагивая, поражаясь насколько мысли материальны, втянула воздух в себя… Но вот показывается знакомое круглое лицо, свитер в ромб. Всего лишь Невилл. Нина скучающе оглядела его, — всё такой же поникший, слегка потрёпанный и неуклюжий. Поиски не увенчались успехом. Может у Гермионы дела идут куда лучше.       Однако Гермиона пришла тоже с плохими новостями. Жабу найти не удалось. Невилл совсем раскис. Нина начала пихать ему сладости, которые дали родители в поездку, но это не вызвало никакого эффекта. Между тем по всему поезду раздался голос машиниста, который сообщал, что через пять минут они уже подъедут к Хогвартсу и напомнил, что багаж доставят в замок отдельно. Нина занервничала. На лице была маска непроницаемости, сквозь которую мельком просачивалась усталость, но внутри была настоящая буря эмоций. Кожа покрылась мурашками, по телу разливалась теплота, болезненно покалывали руки и грудинно-ключичная область. Не терпелось уже покинуть душный вагон, выйти на улицу, набрать в легкие как можно больше позднего ночного воздуха.       Последний стук колес и поезд остановился, все слегка поддались вперед вместе с поездом, а потом качнулись обратно — назад. Можно было сразу отличить первокурсников от бывалых — новоприбывшие торопливо покидали вагоны. Возле дверей стояли старосты школы с красивыми цветными значками и помогали первокурсникам. Остальные учащиеся расходились по сторонам, в то время как Нина с первогодками стояла посреди перрона. Вдох-выдох. Какая сладость — свежий воздух. Холодно, правда, но Нина понадеялась, что они скоро уже тронутся с места.       Их встретил лесничий, который держал громадный фонарь в не менее громадной руке. Он повёл их в сторону чёрного озера, где возле берега на плаву уже качались лодки. С этого места открывался вид на возвышающийся на холмах величественный замок, которого окружали горящие огни из окон и окутывал слабый туман. — По четыре человека в одну лодку, не больше, — донёсся голос лесничего до девочки, но она продолжала зачарованно смотреть на замок.       Лодки заскользили по гладкому озеру. Во всём мире не было границ, — что вверху, что внизу одна сплошная глубокая синева. Тёмное небо, отражающееся в чёрной воде и шеренга горящих фонарей, медленно плывущих друг за другом. Хогвартс метр за метром увеличивался в размерах. Они причалили к пристани. — Эй, ты! — крикнул лесничий, освещая пустые лодки лампой, — Это твоя жаба? — О, Тревор! — радостно воскликнул Невилл, прижимая к сердцу жабу. Нина скосила взгляд в его сторону, и уголки её губ стремительно поползли вверх.       Лесничий подвёл детей к входным воротам и громко постучал своим большим кулаком. Громадные двери распахнулись, и они увидели высокую и стройную волшебницу в длинной тёмно-зеленой бархатной мантии, на голове у неё была остроконечная шляпа, а сквозь очки она оглядывала присутствующих строгим взглядом.       Полувеликан передал первокурсников в руки этой самой волшебницы и, громко топая, поспешил уйти. Женщина велела всем идти за ней и повела их по нескончаемым коридорам с высокими потолками, попутно объясняя про факультеты и дальнейшую учёбу. Вскоре она покинула их возле дверей и приказала всем оставаться местах. Как только она скрылась за массивными дверями, нарушилась тишина. Нина осматривала своих будущих однокурсников, попутно выискивая в толпе Гарри Поттера, но у неё это так и не вышло. Рядом ребята обсуждали, как будет проходить отбор. Гермиона рассказывала, какие она заклинания выучила, и делала свои предположения. Нина еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза. «Ну и хвастунишка», — подумала она. Мур скучающе оглядывала первокурсников и внутренне смеялась по поводу их волнений, что им предстоит сражаться с кем-нибудь.       Сначала сквозь двéри миновали призраки, которые обменялись парочкой слов с первокурсниками и дали свои никому ненужные советы, а затем вышла профессор Макгонагалл. Дети встали друг за другом и прошли в Большой зал. Над их головами в воздухе висели свечи и растиралось невиданной красоты ночное небо, полное своих тайн и загадок. Со всех сторон на них устремились взгляды учеников, а впереди был большой стол, за которым сидели преподаватели во главе с Альбусом Дамблдором.       Перед шеренгой профессор Макгонагалл поставила обычный табурет. На нём лежала старая потрёпанная остроконечная шляпа, которая вскоре начала петь песню. После этого по алфавитному порядку вызывали ребят, и они садились на этот самый табурет. На их голову надевалась шляпа, которая после нескольких раздумий оглашала факультет.       Сьюзен Боунс — робкая девочка, соседка Нины в купе — попала на Пуффендуй. Потихоньку очередь дошла до ещё одной знакомой фамилии — Гермиона Грейнджер. Гермиона отправилась за стол Гриффиндора, как и хотела. Нина поджала губы, за каким же столом будет сидеть она? Какой цвет будет носить? Что разглядит в окнах спальни? Невилл Долгопупс, на неожиданность, тоже попал в Гриффиндор. Хоть Нина и сказала, что факультет не определяет тебя как человека, но была сильно озадачена таким решением Шляпы. Тем не менее очередь неумолимо двигалась вперёд, всё больше первокурсников садилось за столы, а Макгонагалл добралась до буквы М. — Малфой, Драко!       Худенький, бледный мальчик с зачёсанными назад платиновыми волосами и самодовольной улыбкой сразу же отправился на Слизерин, как только Шляпа коснулась его макушки. За ним последовала созвучная фамилия Нины — Мун. А потом разразились такие родные собственные инициалы: — Мур, Николина!       Нина еле дыша поднималась по ступенькам и осторожно присела на табурет. Голова тут же ощутила тяжесть, а в ушах зазвучал голос с хрипотцой. — Так, так, так… Очень интересно, — размышляла Шляпа, — хитрость, внутренняя хитрость, я её почувствовала, ещё когда ты только подходила ко мне… Ум, смекалка и трудолюбие тоже присутствуют. Что насчёт Слизерина или Когтеврана? Куда хочешь? Какая ты, Николина Мур? — Факультет не определяет тебя как человека. — Не определяет? Я вижу в тебе горячую красную кровь революционеров, которая всё никак не может прорваться сквозь лёд, поэтому тебе в этом поможет именно этот цвет — ГРИФФИНДОР!       Гриффиндор… Стол красно-золотых взревел аплодисментами и приветственными криками. Нина, не веря своим ушам, спускалась к столу на ватных ногах. Она была в прострации, её поздравляли со всех сторон. Она, как и отец, теперь в рядах Гриффиндора. Однако быстро шум сменился на тишину, как только она услышала два заветных слова: — Поттер, Гарри!       Теперь все смотрели только на него. Это был маленький худенький мальчик с непослушными тёмными волосами и круглыми очками. Да уж, не так себе Нина представляла его. Однако отвести взгляд уже было невозможно. Гриффиндорский стол вскочил с аплодисментами и криками, когда Шляпа подвела итог: «Гриффиндор!». Нина видела в поле зрения лишь только его, — она осознала, что испытывает большую радость от того, что будет учиться вместе с Гарри Поттером. Он сел напротив неё по диагонали, она всмотрелась в его лицо, — глаза изумрудные, чистые. Его сразу же поздравляли, пожимали руку, встряхивали за плечо. Нина удивилась, ведь это был обычный мальчик, очень вежливый и совершенно не догадывающийся насколько его имя громкое в волшебном мире.       Затем послышалась знакомая фамилия Уизли. Отец периодически рассказывал о своем школьном друге Артуре Уизли. Нина пару раз даже видела его в гостях в квартире в Рэдкаре и запомнила его как коренного мужчину с добрым выражением лица и яркими рыжими волосами. Однако дружба тиховодно угасла. Мальчик, который сидел на табурете был сыном Артура Уизли — Роном. Рыжие волосы, веснушки и такое же добродушное лицо, которое сейчас было напряжённое, но как только Шляпа отправила его к гриффиндорскому столу, оно приобрело безмятежный вид и преисполнилось гордостью. — Отлично, Рон, просто превосходно, — похвалил его рыжеволосый старшекурсник со значком старосты. Скорее всего, это был его брат.       Неизвестно откуда вынырнули ещё двое рыжих, абсолютно идентичных мальчика, которые начали придумывать на ходу смешную песенку, постоянно вставляя между строчек «Ронни», как только Рон плюхнулся на лавочку рядом с Гарри Поттером. Не может быть, чтобы и они тоже были Уизли…       Когда последний первокурсник отправился за стол Слизерина, директор школы Альбус Дамблдор пожелал приятного аппетита и произнёс напоследок ряд странных слов: олух, пузырь, остаток, уловка. По взмаху его длинного и широкого рукава на столе появилась еда. Запечённый цыпленок с вялеными томатами и морковкой, аромат которого выходил за пределы Большого зала, ростбиф, свиные и бараньи отбивные, гуляш, татарское азу с солёным огурцом, баварские сосиски, салаты и много различных овощей и гарниров — макароны, крупы, жареная и варёная картошка, тушёные брокколи и цветная капуста, а также всевозможные соуса и подливки. Здесь был настоящий банкет, где каждый мог найти самое любимое и желанное блюдо. Между подносами с едой стояли большие кувшины с напитками — тыквенный сок, ягодные морсы и маленькие самопополняющиеся чайники. Глаза разбегались: что попробовать первым?       Нина положила на тарелку ножку цыплёнка, салат и макароны, полив это всё кисло-сладким соусом. Рядом в кубке блестел насыщенный ягодный морс. За столом между первокурсниками ожил разговор. Нина ощутила себя очень неуютно. Столько людей, но появилось щемящее чувство одиночества, и самым верным решением было влиться в разговор. Случай быстро представился, когда перед ними явился призрак Гриффиндора — почти безголовый Ник, который просил называть себя сэром Николасом де Мимси. Так Нина представилась и познакомилась с сокурсниками — Симусом Финниганом, Дином Томасом, Лавандой Браун, Парвати Патил, чья сестра близнец Падма отправилась на Когтевран, Роном Уизли и Гарри Поттером.       Когда все наелись главными блюдами, тарелки сами очистились и на столе появились десерты. Ребята завели разговор о семьях. Она взглянула на Гарри, он заметно изменился в лице. Он всё так же продолжал улыбаться, возможно глупо, но искренне, а вот зелёные лесные глаза, как пустой стеклянный сосуд, наполнялись печалью. Гермиона болтала со старостой об уроках. В конце банкета Дамблдор сказал, что запрещено заходить в Запретный лес и в правую часть коридора на третьем этаже, затем они спели гимн Хогвартса, и после чего Перси (староста) проводил первокурсников в гостиную Гриффиндора. Она находилась в западной башне на фасадной стороне замка. Гостиную и спальни охранял портрет Полной Дамы, которая потребовала пароль, заветными словами являлись «Капут драконис».       Гостиная была оформлена как самый настоящий огонь, страсть и смелость — в красно-золотых тонах. На стенах висели гобелены и знамёна. Мягкие удобные кресла с пружинами, большой камин, возле которого можно было потратить все 24 часа, а длинные и весьма узкие окна выходили на Запретный лес и хижину лесника, в огороде которого росли огромные мясистые тыквы. На доске объявлений уже висели расписания занятий и дежурств. С двух сторон гостиной тянулись винтовые лестницы, и чем выше курс, тем выше находилась спальня. Под лестницами находились туалетные и ванные комнаты. В спальне находились пять одиночных кроватей с высокими деревянными балками, на которых навешены бардовые бархатные шторы, возле каждой кровати стояли тумбочки и подсвечники. Два больших шкафа стояли впритык к стене, а вот сундуки для каждого ученика находились рядом с кроватью, которая уже была застелена свежим чистым пастельным бельем, а также уже лежала школьная форма: мантии и джемпера, галстуки и шарфы, перчатки и шапки с вышитыми гербами факультета. В середине комнаты располагался деревянный кофейный столик на широких ножках и пуфики, окрашенные под стилистику факультета — бордовые с золотыми узорами.       Нина выбрала кровать ближе к окну. В спальню уже доставили вещи, а клетка с совой стояла на подоконнике. Девочки сразу же принялись раскладывать вещи по шкафам и сундукам и готовиться к завтрашнему учебному дню. Гермиона, как только развесила вещи в шкафу, достала учебники и особенно аккуратно положила на тумбочку возле своей кровати, а потом увлечённо, но монотонно начала перечитывать их. Парвати Патил и Лаванда Браун быстро нашли общий язык и рассказывали о своих мечтах. Фей Данбар, слегка неуклюжая и нерешительная девочка, тоже занималась своими делами и готовилась ко сну, поджав губы. Нина, как только покончила со всеми своими вещами и школьными принадлежностями, переоделась в пижаму и залезла под одеяло, плотно укутавшись им. Как же ей нравился запах чистого постельного белья. От усталости она быстро провалилась в сон.

***

      День начался в 7 утра. В окно уже заглядывало ласковое нежно-желтое солнце, будя девочек. Гермиона Грейнджер видимо встала ещё раньше, потому что как только Нина раскрыла свои глаза, та уже умылась и надевала школьную форму.       Спускаясь в ванную комнату, Нина уже окончательно проснулась. Ванная уже давно ожила. Кто-то выходил из душевых, девочки-старшеклассницы красились. Нина подошла к раковине, умылась. Гостиная потихоньку начала наполняться студентами. Девочка поднялась обратно в свою комнату. Гермиона уже вылетала из комнаты с сумкой, набитой учебниками, едва не сбив Нину.       В комнате девочка распахнула пошире шторы, чтобы луч солнца добрался до каждого уголка комнаты, и переоделась в школьную форму. Схватив сумку с учебниками и пергаментами, она тоже вышла из комнаты на завтрак.       Большой зал пустовал. В основном, за столами сидели лишь первокурсники. Нина заметила Гермиону, которая сидела в одиночестве с учебником в руках, и села напротив. — Доброе утро, — сказала она.       Гермиона раздражённо и неохотно оторвалась от учебника. — Доброе утро, — ответила однокурсница.       На этом разговор закончился, и Нина решила лучше позавтракать. Стол как всегда был заполнен самой разнообразной едой: тосты, яичница, жареный бекон, сосиски, сырники, блины. Она положила к себе на тарелку кусочки нежной твороженной запеканки с курагой. Из железной кружки поднимался пар от горячего чёрного чая с пряностями и шоколадно-карамельным привкусом.       Спустя пару минут начал собираться народ. Пришли Лаванда и Парвати, за ними плелась Фей. Подтягивались мальчики и самая главная знаменитость — Гарри Поттер, который уже успел подружиться с Роном Уизли. В середине завтрака начали пролетать совы, разносящие почту. Нине упало в её опустошённую тарелку письмо. Родители поздравляли с попаданием на Гриффиндор. Папа после отъезда Хогвартса-экспресса, сразу же трансгрессировал обратно в Египет, мама писала, что очень скучает, и желала хорошей учёбы.       Учёба протекала хорошо: Нина старалась на занятиях, выполняла задания и зарабатывала очки. Шипку пришлось перенести в совятню, и по утрам на завтраке совместно с другими совами она прилетала к хозяйке.       На Заклинаниях, как прорицал Олливандер, Нина справлялась лучше всего, палочка была будто продолжением её собственной руки, да и профессор Флитвик симпатизировал ей. Трансфигурация требовала много практики и терпения, но если усердно заниматься, то всё получалось, а профессор Макгонаналл, хоть и была деканом Гриффиндора, но совсем не давала никаких поблажек, а даже наоборот будто нагружала их ещё больше, что шло на руку Гермионе Грейнджер, которая была сама как ходячий надоедливый учебник. Историю магии вёл призрак профессор Бинс. Признаться, вёл он кошмарно нудно, половина класса чуть ли не спала на уроках, а у предмета неумолимо падала репутация. Защита от Тёмных искусств только от одного названия сильно интриговала, но на деле была лишь теория, которую читал странный и заикающийся профессор Квирелл с уродливым тюрбаном на голове. Старшекурсники лишь только смеялись над ним. Травологию преподавала декан Пуффендуя — профессор Стебель — и смогла своей простой влюбить в свой предмет, которые многие просто-напросто не уважали и делали спустя рукава. А вот Зельеварение делали абсолютно все в первую очередь, а на парах сидели тише воды и ниже травы. Даже Гермиона нерешительно поднимала руку, но профессор Снейп лишь только терроризировал Гарри Поттера, а вместе с ним Рона Уизли за компанию. Для гриффиндорцев каждая пара в подземельях была целым испытанием.       Астрономию Нина нежно полюбила. Этот предмет изучался по средам в полночь. Ученики выходили на Астрономическую башню, откуда смотрели на ночное небо, наблюдали за звездами, а потом составляли карты с местонахождениями звёзд и движением небесных тел. Астрономическая башня стала особенным местом (как и обещал отец), за которое Нина влюбилась в это предмет. Вечерний воздух совершенно был другим, сам вечер пах по-особенному приятно. Звёздное небо пленило своей тайной, посмотришь вверх и уже не оторвёшь взгляда. Дышишь в унисон вместе с часовым механизмом, растворяешься в ветре и пролетаешь над Запретным лесом, где свои порядки, над Чёрным озером, где на глубине тысячи километров целые царства из ила, водорослей, неизведанных страшных существ, где, как и космосе, нет никаких законов, где нет логики, и потому так особенно страшно. Пролетаешь над опасными скалами, которые прячут свои сокровища. Жаль лишь, что на неё запрещено было подниматься, а одного раза в неделю было недостаточно, да и то уроки на открытом воздухе имели смысл только если небо ясное, но осенью погода всегда начинает портиться. Нина раздумывала о том, как можно ещё попасть на Астрономическую башню, чтобы не поймал Филч и его дурацкая кошка миссис Норрис, которая имела такое уникальное чутьё на нарушение режима. В голову ничего не приходило…       На второй неделе начались занятия по Полётам на метле. На метле Нина держалась уверенно. В Болгарии (с материнской стороны там находится дом возле моря) она летала на мётлах почти каждый день, пока маму отвлекали родственники. Дом в Болгарии был настоящей отдушиной для Нины и свободой от контроля. В Рэдкаре погода чаще была пасмурная, да и квартира находится рядом с магглами.       Они вышли на поле для тренировок со школьными мётлами. До этого все ребята, выросшие в маггловском мире, сильно нервничали, но особенно, конечно, Гермиона Грейнджер, ведь здесь важна не теория, а практика. Разговоры зашли о квиддиче, каждый делился своим мнением, а на совместных уроках с другими факультетами рот Малфоя всё никак не затыкался, что Нина начала уже спрашивать у Гермионы, на каком курсе проходят заклятие Немоты.       Занятия проходили на поляне возле Запретного леса. Урок проходил вполне спокойно, пока они не дошли до упражнения, где нужно сесть на метлу и ненадолго задержаться в воздухе, это очень хорошо тренирует баланс. Однако Невилл Долгопупс сильно оттолкнулся, и его метла взлетела. Из-за неумения тормозить и управлять своим телом, он упал и сломал запястье, и мадам Трюк пошла с ним в больничное крыло.       Как только фигуры Невилла и профессора пропали из виду, слизеринцы во главе с Малфоем начали глумиться. Хуже стало то, что Малфою на глаза попалась напоминалка Долгопупса, присланная бабушкой. — Смотрите! Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка. — Отдай её мне, Малфой, — тихо отозвался Гарри, тем не менее он привлёк к себе всеобщее внимание. — Я думаю, я положу её куда-нибудь, чтобы Долгопупс потом достал её оттуда, — например, на дерево. — Дай сюда! — крикнул Гарри, делая шаг к Малфою, но тот ловко забрался на метлу и начал плавно отлетать дальше. — А ты отбери её у меня, Поттер!       Рука Гарри сразу же схватилась за пошарпанное древко школьной метлы. — Нет! — воскликнула Гермиона, преграждая путь Гарри, — Мадам Трюк запретила нам это делать: из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности.       Гарри, немного поколебавшись, взглянул на метлу, потом на Малфоя, решительно обхватил ногами метлу и взлетел вслед за слизеринцем. — Идиот! — крикнула Гермиона, прислоняя ладонь ко лбу, — вы почему его не остановили? Думаете, это вас не касается? — строго оглядев гриффиндорцев, сказала она, а потом резко повернулась и обратилась к слизеринцам, — а вас?       Слизеринцы лишь только усмехнулись и снова уставились в небо, наблюдая за гонкой. Гарри упорно пытался скинуть Малфоя с метлы, но тот был ловчее и умело уворачивался. У Нины сердце ушло в пятки. Но вот Малфой тормозит, кидает стеклянный шар и как комета стремительно спускается вниз, подбегая к однокурсникам. Нина кинулась навстречу. — Ну и подлость же, Малфой! Неужели испугался?       Он резко остановился и всмотрелся в её лицо, чьё недовольство выражалось в нахмуренных светлых бровях и прищуренных глазах. — Смотри в будущее, Мур, ты сейчас так испугаешься, когда придёт Трюк, — возразил он и добавил, — сгинь с дороги!       Но не успев ответить, Нина услышала изумлённые голоса за спиной и обернулась. Вот тут, действительно, сердце в пятки ушло. В их сторону торопливо шагала профессор Макгонагалл, наказание быстро последовало за нарушением.       Вокруг неё начали собираться гриффиндорцы, объясняя ей, что Поттер не виноват, но она их даже не слушала, а лишь вглядывалась в ясное небо, ожидая его появления. Всё произошло слишком быстро, он спустился с метлы, так же безнадёжно оправдываясь, но после сурового «За мной», смиренно опустил голову и последовал за деканом. С каждым отдаляющим шагом и шуршанием мантий на ветру смех слизеринцев становился всё громче и отчётливее — сначала просто как дурачки улыбались, потом смеялись в кулак, а затем и вовсе перестали контролировать себя и уже в открытую потешались на «львами». — Как будешь жить Уизли, когда Поттера исключат? — провокационно спросил Малфой, перекатывая древко метлы из одной руки в другую. — Его не исключат, Малфой, — сквозь зубы ответил Рон, сжимая кулаки и уже готовый сделать шаг, но Гермиона и Нина с двух сторон схватили его за плечи.       Вскоре за ними вернулась разозлённая мадам Трюк, которая по пути в замок делала им выговор, что раз они такие нетерпеливые и им некуда девать свою активность, то они будут драить все мётлы в замке.

***

      При поступлении в школу, Нина даже не думала, что найти друзей будет главной её проблемой.       Случай познакомиться с Гарри Поттером представился в гостиной факультета. Он сидел с Роном Уизли возле камина и играл в волшебные шахматы, явно проигрывая. Нина сидела в соседнем кресле от них и делала домашнее задание, периодически поглядывая в сторону мальчиков. Рон играл очень хорошо. Он продумывал шаги наперёд, на каждую комбинацию Гарри имел защитный ход и забрал у него уже коня, половину пешек и слона. — Гарри, у тебя две ладьи, они отлично действуют сообща и защищают друг друга, — сказала Нина и, заметив на себе недоумённые взгляды, продолжила, — Используй их. С их помощью ты сможешь довести пешку до конца поля и возместить утраченного слона.       Оба мальчика посмотрели на неё как на дракона. Она почувствовала себя неловко. — Ты тоже знаешь меня, да? — с грустной улыбкой мелодично спросил Гарри. — Тебя так сильно расстраивает, что о тебе знает весь волшебный мир? — Не расстраивает, — без промедления ответил он, — просто мне сначала показалось, что ты, как и я, ну то есть… жила среди магглов.       Нина беззвучно рассмеялась, отложив учебник по Травологии. Затем она встала с кресла и подошла ближе к мальчикам, протягивая им свою руку по очереди. — Меня зовут Нина Мур, я наоборот всегда жила среди волшебников, — объяснила Нина. — Мур… Знакомая фамилия, папа рассказывал, что у него был школьный друг Мур, — задумчиво произнёс Рон. — Да-да, та же самая ситуация, поэтому тебя я тоже знаю.       Лицо Рона озарилось. Он молниеносно выпрямил спину и взглянул на шахматную доску, где был в выигрышном положении. — Ты тоже из чистокровной семьи? — полюбопытствовал Гарри.       Вопрос в лоб ни капельку не смутил её. — Нет, полукровка, — встретив непонимание Гарри, она поспешила пояснить, — у меня и папа и мама — полукровки. — Зажиточные полукровки, — заметил Рон, указывая взглядом на дорогую обувь девочки — аккуратные полуботинки из лакированной кожи сидели на её ноге как хрустальные туфельки.       Нина смутилась и скрыла свои ноги за столик. — Род Мур очень нестабильный, в родословной были и аристократы и магглорождённые. По сравнению со своими предками наша семья живёт весьма скромно, — скомкано, торопливо объяснила Нина, боясь сказать что-то не то. Ведь прямо сейчас на неё смотрел Гарри Поттер. — Знаешь, Нина… — настороженно начал Гарри, — Я, когда тебя впервые увидел, то очень сильно удивился, что ты попала в Гриффиндор, — на этом месте у Нины сердце действительно в пятки ушло, чёрный зрачок, как пятно от чернил, постепенно расплывался, — ты производишь первое впечатление такое же, как и студенты со Слизерина.       Он, правда, это ей сказал? Может, показалось? Может, за её спиной стоит ещё одна Нина… Она уверена в том, что Слизерин не определяет тебя как человека, ей так папа говорил, но… Из уст Гарри это звучит как оскорбление. И она знает, почему он так говорит. Потому что ежедневно ведётся борьба на уроках и в коридорах замка между «львами» и «змеями». Нина приросла к ковру. Она ведь хотела подружиться. Она всегда была со всеми дружелюбна, общительна и вежлива. Что же в ней такого отталкивающего нашёл Гарри? Это стало своего рода новой загадкой и комплексом. Что-то с ней не так? — Ах… вот оно что, — вздохнула она, слегка растерявшись, подняла с кресла учебник по Травологии и обернулась обратно к мальчикам, — Мне искренне жаль, Гарри, что ты подумал, что я высокомерная и грубая. Я не думала, что могу производить такое впечатление. Извините, наверно, я пойду лучше отдыхать.       После этих слов она медленно, еле сдерживая себя, чтобы не ускориться и не перейти на бег, пошла в спальню. Настроение было безнадёжно испорчено.       Гарри с Роном недоумённо переглянулись. — Кажется, мы её обидели, — виновато проговорил Рон, провожая девочку взглядом, пока та не скрылась за стенкой.

***

      Утро начиналось не с завтрака в Большом зале, а с извинений в совятне. В окружении школьных сов Нина прикрепляла к ножке своей совы письмо. Девочка нежно гладила мягкие перья, жаловалась на отсутствие друзей и извинялась за то, что не могла оставить её у себя в комнате. Шипка демонстративно отворачивала голову. Из башни Нина выходила с тяжелым сердцем. Последние дни выдались весьма дождливыми. Все тропинки рядом с замком развело. Чтобы пройти от ворот до совятни, нужно было преодолеть настоящую трассу испытаний, чтобы потом в конце остаться чистым. Дорога туда заняла немного времени, но на обратном пути удача явно покинула Нину, она заскользила по грязи, молясь святому Мерлину, чтобы никто этого не увидел и не шёл навстречу ей. Отличный день выдался… Теперь Гриффиндор точно лишится пару очков из-за её опоздания. Нина уже мысленно отмывалась в душе от всей этой грязи, как её схватили могучие руки. Да их и руками сложно назвать-то — лапы зверя. Большие и очень тёплые.       Как только Нина устойчиво стояла на ногах, она обернулась и начала рассыпаться в благодарностях. Пере ней стоял лесничий. — Спасибо вам огромное. Вы только что меня спасли от огромной череды неприятностей, — сказала Нина, — меня, кстати, зовут Нина Мур. — Рубеус Хагрид, зови меня Хагридом, — пожал полувеликан её хрупкую ручку, — я тут из огорода вышел, увидел — девчонка падает. Хорошо, что успел. — Да, я вижу вас каждый день из окна спальни. — Не выкай, — грозно сказал он и задумчиво добавил, — значит, в Гриффиндоре учишься? — Да, на первом курсе. — Это хорошо… Ну поторопись на завтрак, будет скучно — заходи. — Обязательно зайду, Хагрид! До свидания! — попрощалась Нина, махая рукой. — Пока, пока, Нина Мур, — добродушно ответил Хагрид.

***

— Потрясающе, мисс Мур! Вы отлично овладели Чарами воспламенения. Десять очков Гриффиндору! — радостно воскликнул профессор Флитвик.       Нина Мур была лучшей в классе Заклинаний. Остальные ученики лишь поражались той простоте и лёгкости руки, с которыми она выполняет заклинания. Нина Мур была одной из первых, кто овладевал новыми чарами, а на парах Флитвика всегда приносила очки своему факультету.       Одной большой дырой в успеваемости Нины Мур являлось Зельеварение, которое она на дух не переносила. Вроде и не сказать, что зелья были сложные, но под строгим и уничтожающим взглядом Снейпа любая техника приготовления забывалась.       Единственная радость в расписании уроков — Астрономия — была безжалостно отменена из-за непогоды. Профессор Синистра поручила сделать астрономические карты и отпустила первокурсников пораньше с уроков. Нина выходила из кабинета последняя, когда вся толпа уже прошла коридор, а профессор закрыла кабинет, и наверняка уже не выйдет до ужина.       Девочка скинула сумку с плеча на пыльный пол, стиснув зубы, ведь они пока ещё не изучали очищающие заклинания, а значит избавляться от грязи придётся собственными усилиями — руками. Она присела, развязала шнурки на ботинках и ещё раз оглядела коридор — пусто и тихо. Однокурсники уже разошлись по сторонам, занятия ещё не закончились — уникальный случай проверить Астрономическую башню на наличие каких-то потайных ходов, а возможность остаться безнаказанным за такую маленькую шалость стремительно повышалась. Завязав покрепче шнурок, Нина подхватила сумку и медленно, прогулочным шагом поплелась мимо холодных стен в сторону заветного входа.       «МЯУ!»       «Мне это послышалось?»       Нина резко замерла, по привычке вновь присела и потянулась к шнурку. Сумка на плече будто нарочно закрывала ботинок и только злила. Мур неторопливо огляделась по сторонам, наклонилась побольше, чтобы проверить, нет ли у неё за спиной никого, но ненавистная сумка с учебниками перевесила, и Нина потеряла своё и так неустойчивое равновесие и завалилась на бок. «Теперь от этой пыли всю одежду отстирывать!» — возмутилась девочка. Подняв глаза, она увидела в пару метров от себя рядом с проходом, ведущим на Астрономическую башню, противную шерстяную мочалку — миссис Норрис. Нина готова была поклясться — пару секунд назад, до этого неловкого падения, её не было!       Прошло ещё несколько секунд, как до Нины долетели шаркающие шаги и ворчание. «Ну куда без Филча?» — это был настоящий провал. Как пробраться на Астрономическую башню, когда у этой кошки так завидный нюх на нарушения? Соваться ночью на площадку даже не имеет смысла пытаться, раз днём она терпит такую неудачу. — Ах, негодная девчонка, собиралась пробраться на башню? То-то я смотрю, ты возле неё всё трёшься! — главное не смотреть на него, иначе Нину сейчас просто стошнит. От его вида, от его голоса, от его запаха… И от его шерстяного носка, которого он взял себе на руки. — Ничего я не собиралась. Я — вот — шнурок завязываю, — пробурчала Нина, рассматривая лаковый носок ботинка и пытаясь разглядеть в нём своё отражение. Главное — не смотреть на противного завхоза. — Ну конечно, так я тебе и поверил! — Хотите — верьте, хотите — нет. А пока вы думаете, я пойду к себе в гостиную, — поднявшись наконец с пола, Нина отряхнула юбку, мантию и поправила дурацкую сумку на плече. — Я запомнил тебя, девчонка! — слова воткнулись в её спину ножами, когда Мур уже скрылась в следующем коридоре, ведущем к крутящимся лестницам.       Ей была так необходима эта дурацкая Астрономическая башня, открывающая вид на бесконечное звёздное небо, ей нужно было это нестабильное небо — то ясное, то хмурое — до скрипа зубов, до хруста костей, чтобы нервный ветер обдал её лицо своим порывом, рассказал секреты лесов и морей. Ведь ветер её старый знакомый, единственный знакомый в этом новом месте. И лишь на самой высокой точке они могут снова объединиться, скрыться как раньше. Но кажется, что на первом курсе это непозволительная роскошь. Нина ещё слишком мало знает и слишком многого не видит. Этот период надо просто пережить, перетерпеть и наслаждаться редкими часами в среду в полночь. Ей нужно просто подрасти.

***

      Зельеварение выносило мозги похлеще Трансфигурации, а каменные стены кабинета давили лучше, чем возложенные надежды Велижаны. Так или иначе, но зелье надо было сварить и не просто сварить, а сварить без единой ошибки, чтобы избежать гнева Снейпа и удостоиться лишь поджатых губ. Однако наличие красно-золотой вышивки срезало надежду на корню. Но попытаться-то стоит?..       В этих попытках приготовить не просто сносное, а хорошего качества зелье забывчивости Нина задерживалась в подземельях. Запах сырости напрягал, раздражающий взгляд Снейпа напрягал. Простое зелье оказалось совсем не таким простым, когда готовишь его по памяти (как иронично). Все ученики уже вышли из кабинета. Тишина, сопровождаемая бурлениями варева из котла, удручала. Нина всё ещё помешивала против часовой стрелки зелье, когда поймала ещё один недовольный взгляд зельевара. Взмахнув палочкой для завершения, девочка перелила жидкость во флакон. Опорожнив котёл, убрав всё с рабочего стола и вернув ингредиенты на место, Нина собирала сумку, когда услышала грубый голос профессора: — За несдачу в срок получите на балл ниже, мисс Мур.       Блеск… Так старалась всё точно сделать, что оказалось бессмысленно. Теперь остаётся верить, что зелье вышло отличное, чтобы получить «Выше ожидаемого». Выходила Нина из кабинета с поджатыми губами и осознанием, что это была самая настоящая подстава.       В подземельях было темно и холодно. Пахло сыростью, а ступеньки были слишком узкие и неудобные. Хотелось поскорее выбраться. Из стены показались прозрачно-голубые кудри, которые постепенно переходили в напряжённый лоб, неестественно выпученные глаза и искривлённый рот. — БУ!       Нина вскрикнула и попятилась назад, ватные ноги начали заплетаться. Кажется, поход к мадам Помфри неизбежен. Рука интуитивно шарила по стене, когда наконец зацепилась за выступ и обеспечила телу устойчивость. — Ох, прошу прощения за свою маленькую шалость, мисс Николина Мур, — вылетел из стены в полный рост Почти Безголовый Ник, — к слову сказать, у вас есть какой-нибудь титул? — Титула нет, а вот синяки и переломы после таких шалостей наверняка будут, — облегчённо выдохнула Нина, запрокидывая голову назад. — Ну кто знал, что нынешние гриффиндорцы такие пугливые и скучные? — посетовал призрак. — Ну конечно, что-то я не замечала таких шуток над выпускниками, — упрекнула Нина, — и вообще, что вы тут забыли, сэр Николас де Мимси?       Нина была одна из немногих студентов, которые хоть когда-то называли привидение его полным именем. От упоминания его полного имени призрак сиял ярче солнца в самый жаркий день. Нине было несложно, а Нику было приятно. — Да я ищу Кровавого Барона, ты случаем не видела его? Он мне проиграл желание! — похвастался Ник. — Нет, не видела. — Ну ладно, я тогда пойду дальше его искать, а ты будь аккуратна. Я видел, как на первом этаже близнецы Уизли устанавливали ловушку, — предупредил призрак и влетел в стенку напротив.       Не придавая особое внимание предостережению, Нина поднялась на первый этаж. Всё было вполне себе обычно, никаких изменений, так по-будничному, пока глаза не наткнулись на расплывшуюся лужицу прям перед кабинетом завхоза. Нина резко притормозила, не решаясь сделать шаг в сторону. Вода была на первый взгляд обычной — прозрачной, без запаха, с красивым отражением и ровной поверхностью. Однако внутри что-то настойчиво било тревогу. И что дальше делать? Обойти или пройти прямо по луже? И ещё главное перед кабинетом Филча! И она одна в этом коридоре! Это и есть та самая проделка близнецов Уизли? Нина убьёт их, если всё именно так и сложится. Как только она робко решила обойти лужу, струйка воды проследовала за движением её ноги и преградила путь.       Надо немного подумать. Если чутьё не обманывает, значит это и есть та самая ловушка. Вода… Что может быть с водой не так? И как проверить, что это настоящая вода, да и если она будет обычной водой, даёт ли это Нине надежду на то, что дальше ничего не будет? «Ну же, думай, вспоминай, что не может делать только вода?» — напрягала мозги Нина, потирая виски. А если сейчас снова появится дурацкая кошка? Время давило, а голова от этого начала ещё хуже соображать, но ни в коем случае нельзя поддаваться панике. Гореть. Вода не может гореть.       «Как же я раньше до этого не догадалась? Мы как раз изучали воспламеняющее заклинание!» — восторженно отозвалась девочка, радуясь собственной догадке. Вытащив палочку из кармана мантии, Нина сосредоточилась и сделала движение палочкой, похожее на пламя свечки: — Инсендио!       Лужу покрыло тёмно-жёлтое покрывало, вода начала неестественно выгибаться как сгорающий пергамент в разные стороны, издавая кричащий и полушипящий звук как змея. Поднимался дым, а в отражении ложной воды она наконец разглядела рыжие волосы… или ей это уже начало казаться от огня? — МЯУ!       Только не это… Миссис Норрис собственной персоны. Вообще Нина испытывала к животным саму нежную любовь, но вот это грязное создание — один сплошной комок шерсти, нестрашно повториться — за недолгое время пребывания в замке уже настолько намозолило глаза, что Мур возненавидела эту кошку. Кажется, это было самое необдуманное решение. Каков дальнейший план действий? Куда смываться?       Пока Нина в ужасе раздумывала, её резко дернули за руку. «Филч», — пронеслось в голове. Как только она задержала дыхание, предвкушая столь скорую встречу с вонючим смотрителем, а позже и с профессором Макгонагалл и, может быть, даже с профессором Дамблдором, девочка уткнулась прямо лицом в школьный джемпер и аккуратно потянула запах — сладкая выпечка, ирисы и порох… А затем её грубо в спешке потащили по коридору. Вдали послышались возмущения Филча. Кто тащил по коридору — до сих пор было непонятно, она всё ещё была плотно прижата к груди, а любые брыканья резко пресекались. Нина запиналась об собственные ноги и тем самым тормозила, но крепкие руки держали её мёртвой хваткой и при остановках снова ставили на ноги и куда-то волокли. Полное неведение ситуации безумно угнетало. Нарастала паника. — Стой! Стой здесь, вот тут нас будет не видно! — послышался голос парня, который обращался явно не к ней.       В эту же секунду её грубо развернули и открыли вид на то, как Филч оглядывается по сторонам в поисках преступника, затем смешными движениями пытается погасить и так угасающий огонь, который безжалостно поглощал лужу. Она горела как обычная картонка. — Посмотри, какой переполох ты устроила, поджигательница. Даже масштабнее, чем мы планировали, — услышала она вкрадчивый голос, смешанный с упрёком, возле своего уха.       Попробовав вырваться из кольца рук парня, она была ещё плотнее прижата к его груди. «Определённо порох, сто процентов. Поставлю 10 галлеонов на то, что это порох!» — убедилась Нина. Она попыталась оглядеться — безуспешно. Их было двое, это точно. Но голоса такие одинаковые. Два плюс два сложить несложно. Значит, второй близнец стоит позади них. — Пусти, — приказала Нина, но это не возымело никакого эффекта. — Ну конечно, чтобы ты окончательно всё испортила? — парировал близнец, который держал её. Он был выше её как минимум на голову. — А в голову ничего лучше не пришло или ты всегда так радикально действуешь? — саркастично спросил второй Уизли. — Однако мы такое одобряем, нарушительница порядка.       Нина вообще не понимала, в какой части замка она находится. В этом длинном коридоре через небольшую трещину в стене было видно, как Филч убирал золу, ворчал что-то про телесные наказания. Уизли наконец разжал руки и отпустил девочку. Как только он убрал свои тёплые руки, по коже пробежались мурашки. — Что это вообще была за ловушка? — обернулась она.       Идентичные. Как на подбор. Клоны. Одинаково неряшливо уложены волосы, подзакатаны рукава джемпера. Каждый выглядел расслабленно, руки в карманах. Взгляд зацепился за рыжие волосы и короткую рваную челку на высоком лбу. Их лица были безмятежны, в глазах плясал азарт. — Это маленькая копия Чёрного озера, — пояснил Уизли. — Со всеми его обитателями, — добавил другой, — мы её все лето изобретали.       Они работали совместно и, казалось, что у них один мозг на двоих. — И как она работает? — невзначай спросила Нина, но на самом деле она была в ужасе. — Ой, лучше тебе не знать, — махнул рукой близнец, — пора уже отсюда выбираться, иначе Ли заскучает, начнет липнуть к девчонкам, — подмигнул он брату. — Ну-ка проверь, в Башне он? — Уизли уже не обращали никакого внимания на девочку, словно её здесь нет и не было.       Нине стало чрезвычайно обидно. Она являлась пострадавшим лицом! Либо она сама попала бы в их дурацкую ловушку, либо её поймал бы Филч. А они… Они даже не извинились, более того выставили её виноватой в том, что она испортила их изобретение… Разве так можно?.. — Эй! — злостно окликнула она их, — Вы хоть можете представить, насколько сильно вы меня могли подставить? Нашли над кем проводить свои испытания! Над первокурсниками, которые и сдачи-то не могут дать в силу своей неопытности!       Мальчики оторвались от пергамента и своего обсуждения. Они с недоумением взглянули на неё. Нина сжала руки в кулаки и стиснула челюсть. Однако это никак не повергло их в трепет. — Стоп, стоп, стоп… Что ты вообще несёшь? — насмешливо произнёс один из них, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное лицо. — Ты бы ещё назвала это пытками! Эй, Фред, ты пока её пытался вытащить из этого огнива, случайно головой её ни об какую стену не ударил? — шутливо поддержал его второй. — Да вот я уже тоже начал сомневаться в себе, — признался Фред, не отводя взгляда от Нины.       Её прежняя уверенность начала постепенно угасать, под их саркастическим взором резко становилось неуютно, хотелось закрыться руками. Увидев, как Нина неуверенно разжимает кулаки, Фред продолжил: — Что ты вообще делала в подземельях? Мы видели, что все наши уже поднялись. Эта ловушка вообще не для тебя была. — Да, не для тебя, — вторил ему Джордж, — о какой подставе ты говоришь? — Филч у меня на хвосте! Если бы он эту шалость увидел и меня рядом с ней, вы представляете, что мне бы грозило?! — её зрачки расширились как у кошки. Из чёрных туннелей души выскочили грозовые молнии.       Но Уизли лишь только заливисто рассмеялись. Улыбка быстро просочилась в их серьёзные лица, и они не сдерживали себя. Обида в Нине ещё больше нарастала, слёзы подкатывали к горлу, злость перекатывалась с одного края внутреннего графина на другой. Их смех провоцировал. Неимоверно бесил, отражался от стен и с большей скоростью направлялся прямо в неё. — Да уж, беру свои претензии назад! Ты нас очень повеселила! — откликнулся Джордж, как только перебил последний проскальзывающий смешок.  — Поверь, мы очень близко знакомы с Филчем, и вполне себе можем представить, что тебе будет, — продолжил второй. В его голубых глазах бегущей строкой между игривостью и насмешками протиснулась тревога, — А вот с тобой мы не знакомы. Я — Фред Уизли, это Джордж, — он кивнул в сторону брата, который обольстительно подмигнул (такой-то сокрушающий жест в 13 лет!) и одарил дружелюбной улыбкой, — а тебя, возмутительница спокойствия, как зовут-то?       В этот же момент Нину будто окатили холодной водой. Внутренний огонь, достающий корни волос, внезапно перестал обжигать изнутри, а просто стал приятно согревать. Она ещё раз оглядела их: таких высоких, таких рыжих до мозга и костей, с обезоруживающе приветливой улыбкой, игривых и шаловливых, и таких располагающих к себе. «Как я могу на них сердиться?» — раздумывала она, поглядывая то на одного брата, то на другого. Нахмуренные брови хоть и упорно сопротивлялись, но всё-таки расслабились и из прямой линии расплылись над глазом округлой формой. Лицо украсила неловкая улыбка. Неужели она так быстро растаяла? — Нина Мур, — представилась Нина, — Меня зовут Нина, а не поджигательница, нарушительница и всё, что вы говорили. — Такой настрой мне больше нравится! — ободряюще сказал Джордж и, взмахнув палочкой, осыпал волшебницу маленькими цветочками сакуры.       Нина с восторгом огляделась вокруг. Нежно-розовые цветки застревали в её светлых волосах, которые растрепались от пробежки. Она стрельнула в него глазками: — Подхалимничаешь? Научи меня тоже этому заклинанию. — Конечно, научу, — ответил Джордж. Девчонки всегда неравнодушны к цветам. — Но не здесь, — встрял Фред. — Иначе нас скоро хватятся и тогда виновных за поджог привлекут к ответственности. — Ты же не хочешь драить совятню? — заговорщицки подмигнул Фред. — Вы всё равно в этом виноваты, — небрежно ответила Нина, следуя за ними по коридору.       Этого коридора, который сужался через каждые три метра, она никогда не видела и никогда не ходила по нему. Вообще о его существовании даже не знала. Не знала, где он находился и куда ведёт. Пахло той же сыростью, что и в подземельях. Если бы она не была одна, ей было бы намного мрачнее идти. Узкая лестница впереди была винтовая. — Осторожно, здесь камень обломался, — предостерёг её Уизли и схватил за плечо. Она уже понятия не имела кто это: Фред или Джордж. Предупреждение было излишне — дыру освещали три Люмоса, исходящие из концов их палочек, её сложно было не заметить.       Единственное, что она видела перед тем как выйти из колонны в другой коридор, наполненный дневным светом, — их широкие спины. — Потайной ход? Куда он нас ведёт? — На четвёртый этаж. — Теперь добираемся до башни старым добрым путём. Ещё раз посмотри, Ли ещё в гостиной? — Фред оглянулся, чтобы убедиться, что все вышли, а потом навёл палочку на выход из колонны. Проход закрылся.       Тем временем Джордж развернул пергамент, Нина подошла поближе и встала на носочки, чтобы увидеть что там. Это заметил Уизли и щёлкнул ей по носу картой: — О чём не сказывают, о том не допытывайся! — и, не обращая внимания на возмущения девочки, обратился к брату, — Ли уже вышел из башни.       Фред поморщился. — Мы успеем, — кивнул он. — Надеюсь, что ты не собралась дальше прыгать через костры? — на этот вопрос Нина недовольно закатила глаза. — Куда держишь своё направление? — Фред явно торопился, но просто так оставить первокурсницу не мог. — Вообще-то я собиралась к Хагриду. — Спускаться на первый этаж сейчас — так себе идея, — хмыкнул Джордж. — Значит останешься в гостиной, — вынес вердикт Фред.       Нина возмущённо на него взглянула на него исподлобья. — Не надо за меня решать: куда мне идти и что мне делать. — Тогда решай, Мур, быстрее: гостиная или спальня Гриффиндора? — Я сказала, что мне нужно к Хагриду, и вы прекрасно это услышали.       Джордж закатил глаза и устало помахал картой перед лицом брата, вздёргивая бровь. Фред фыркнул. Он и сам понимал, что они уже опаздывают на встречу с Ли. Однако мог ли он оставить эту упрямую девчонку, не убедившись, что она не нарвётся на Филча? — Мур, знаешь, мы бы с радостью продолжили эту весьма увлекательную беседу вечером, сидя в гостиной перед камином… — Потому что сейчас мы сильно торопимся… — И отпуская тебя в свободное плавание… — Прямо в руки злого Филча, который разыскивает нарушителей… — Мы сильно рискуем… — Потому что поймавшись… — Ты нас сдашь, — подытожил Джордж, — без обид. — Без обид?! — оскорблённо воскликнула Нина, — я не стукачка! — Охотно верим, поджигательница. Если ты так рвёшься к Хагриду, то так уж и быть, мы тебя проводим, но попозже! Сейчас мы убегаем на важную встречу, а ты в гостиную, Мур! — бросил напоследок Фред. — Если ослушаешься нас, мы это узнаем, Мур! — добавил Джордж, помахав загадочной картой.       Они умчались как вихрь. Нина лишь смотрела им вслед, пока они не исчезли за углом, а затем её ноги сами повели её в сторону башни Гриффиндора. Едва ли она могла сказать, почему она это делает, просто это казалось разумным.       Да если честно, Нина и сама понимала, что сейчас не стоило появляться на месте преступления, а к Хагриду она может зайти и позже, но просто она так рассердилась на близнецов рыжей фамилии (эта фамилия теперь приобрела такой оттенок), что просто хотела сделать всё наоборот, назло. От вредности.       Эта ситуация оставила смешанные чувства. Нина злилась даже не столько на них, сколько на себя за то, что позволила себе выйти из себя, когда обещала держать свои эмоции в себе и не подавать виду, что её что-то злит, расстраивает, раздражает.       Сегодня ясная погода, на небе ни облачка. Нина взглянула на лунный календарь, оставленный на тумбочке соседками по комнате. В окошке рядом с числом завертелась полная луна, а падающая звезда разрезала её на половинки, которые вновь срослись. «Начался период метеорного потока… Вот бы посмотреть на это, а то это последние ясные дни», — подумала Нина, отходя от тумбочки. В спальне было пусто.       Нина вытащила из сумки дневник и хотела сделать запись, пока никого нет, как вдруг отбросила перо. Она разлеглась на кровати и лениво потянулась. Солнце слепило глаза. По телу разлилась приятная слабость. Однако вместе с ней пришла тревожность. «Какая же я дура! Я выставила себя перед ними полной идиоткой. Мало того, что устроила пожар, так ещё и начала спорить с ними, выбрав заведомо проигрышную позицию. Ладно, если бы я действительно думала, что поход к Хагриду — это хорошая идея, но я ведь и сама не хуже них понимала, что это полная ерунда. Какой же провал. Они подумали, что я стукачка», — корила себя Нина, пока не провалилась в сон.       Проснулась она только, когда Гермиона разбудила её на ужин. Они вместе вышли в Большой зал, по пути Нина пыталась вырваться из этого сонного состояния.       Близнецы Уизли уже сидели за столом со своей компанией и что-то шумно обсуждали. Сначала Нине показалось, что они говорят о ней, но потом отмела эту мысль, чтобы не накручивать себя лишний раз. Однако взгляд как-то всё равно приковывался к рыжим макушкам. — Тебя что-то тревожит? — раздражительно спросила Гермиона. — Нет, — небрежно бросила Нина. — Совсем ничего? — недоверчиво переспросила соседка. — Совсем ничего. — Может быть, тогда хватить скрежетать вилкой по тарелке? Ты сначала так истыкала огурец, что он превратился у тебя в кашу, а теперь мешаешь мне сосредоточиться на еде. — Извини, — беспристрастно ответила Нина, отложив вилку в сторону и схватившись за кубок с напитком.       Гермиона фыркнула.       Как только компания третьекурсников поднялась из-за стола, Нина так же резко вскочила и пошла за ними. Догнала она их только возле крутящихся лестниц, когда они терпеливо ждали лестницу. — Эй, Уизли! — окликнула она их.       Однако помимо Уизли на неё обернулись ещё четыре головы. Один из близнецов что-то шепнул им, и ребята, кивнув, поднялись на подъехавшую лестницу. Близнецы вальяжной походкой направились к девочке. — Ну что, Мур? Сейчас решила отправиться к Хагриду? — спросил Фред, насмешливо склонив голову. — Нет, у меня поменялось желание, — загадочно улыбнулась Нина и, поймав их заинтересованные взгляды, продолжила, — я хочу, чтобы вы помогли мне сегодня ночью пройти на Астрономическую башню, а потом провели обратно до гостиной.       Брови близнецов синхронно взметнулись вверх. — Астрономическая башня, значит? — Ночью? — ухмыльнулся Фред, — и не говори теперь, что ты порядочная ученица. Теперь тебе придётся постоянно лгать в письмах родителям о том, что ты прилежно учишься. Как ты сможешь после этого спокойно спать? — Меньше болтай, Уизли. И можешь не стараться меня стыдить, — стойко возразила Нина на эти упреки. — Мы тебя не осуждаем, лишь только пытаемся понять, насколько ты сейчас серьёзна. — Это моё условие. И гарантия вам, что буду молчать. Считайте, что добровольно отдаю прямо в ваши руки компромат на саму себя. — А с чего такое доверие и благородство? Неужели задело то, что я назвал тебя стукачкой? — О чём не сказывают, о том не допытывайся, — повторила интонацию Джорджа Нина, потом ехидно переведя взгляд с одного брата на другого, добавила, — Вы чего ломаетесь, мальчики? Филча боитесь?       Фред беззвучно рассмеялся. — Скорее пытаемся понять, в чём подвох… — Ни в чём, — перебила его Нина, — просто покажите мне наиболее безопасный путь до Астрономической башни. Не знаю, что за волшебную карту вы имеете, но очевидно, что она вам помогает найти тайные ходы. Мне же достаточно будет парочку, ведущих до башни. Покажите, и разойдемся как в море корабли.       Близнецы переглянулись и без единого слова кивнули друг другу. — Ну хорошо, — начал Фред, — мы выполним твоё условие. Выходи из спальни, только когда будешь уверена, что твои соседки уснули… — Не надо мне это разъяснять Уизли, — устало остановила его девочка, выставив свою руку вперёд, — лучше скажите во сколько и где встречаемся.       Джордж недовольно хмыкнул. — В полночь, в тени двери Полной Дамы. — Отлично. Если не придёте, подтвержу ваше мнение обо мне — доложу всё Макгонагалл.       На лицах Уизли отразилось недоумение, в это время Нина запрыгнула на отъезжающую лестницу. Не уличили ли они её в блефе? Конечно, она бы не сдала их, но для получения свой цели, Нина готова врать. На неё вешают ярлыки, не зная даже имени, может это тот самый момент, когда стоит оправдывать их слова?       И всё же нет… Она бы их не сдала. Даже если бы они не пришли. Она дала им все карты на руки, подвоха нет — всё честно, им нужно было показать, что они могут ей доверять.       Ночь и правда была ясная. Лунный свет освещал всю спальню. Нина оглядела соседок, все безмятежно спали. Схватив палочку с тумбочки, Нина направила её в потолок и прошептала заглушающие чары. Проверив, что любой шум устранён, она оделась и крадучись по стенке спустилась в гостиную. Аккуратно прошмыгнув к двери, она резко впечаталась в кого-то, кто прижал руку к её рту. — Ты долго, шантажистка. — Только не говорите, что успели заскучать. — Помалкивай и следуй за нами, — прошептал Джордж, — Капут драконис, не кричи же ты, тётка. — Неугомонные мальчишки, только нарушаете мой хрупкий сон! — начала ворчать полная дама. — Хрупкий у вас только бокал в руке, мадам. Поторапливайся же. И в спячку не впадай, мы ненадолго. — Никакого покоя в этом месте, никто меня не ценит здесь… — Не начинай, а то разбудишь всех. Мы скоро вернёмся.       Ребята выстроились в шеренгу. Фред затормозил. Обернувшись к Нине, он навёл на неё палочку, девочка тут же потянулась к заднему карману, где была её собственная палочка. Джордж заметил это движение и ловко перехватил её руку, мягко сжав. — Такая холодная, — прошептал Уизли, — не дёргайся, просто хотим исключить любой шум.       Нина подняла на него свой недоумённый взгляд, но потом расслабилась и убрала руку с палочки. Фред произнёс Чары тишины, Нина прошла пару метров, быстро осознав, что это для бесшумной ходьбы. — Люмос не используй. Ты идёшь между мной и Джорджем, — дал указания Фред.       Нина кивнула. Это была её первая вылазка. Сердце чуть ли не выпрыгивало из груди, но её захватил такой азарт, что едва ли она передумала бы.       Ночной Хогвартс был несравним с дневным. С момента приезда Нина никогда не видела замок таким мёртвым. Саркастические картины сейчас выглядели такими беззащитными, хоть и ворчали, когда свет от Люмоса попадал на них. Ночь была и вправду ясная. Луна освещала коридоры не хуже световых чар. Вся атмосфера была пронизана таинственностью, в воздухе витал страх попасться, но интерес заставлял Мур делать новый шаг. За спиной Уизли Нина чувствовала себя в безопасности, а когда тебя замыкал ещё один такой же — это вселяло в Мур такую уверенность в том, что она делает.       Уизли знают кучу потайных ходов, имеют волшебную карту и опыт. Она не сомневалась в том, что они могут ей помочь попасть на Астрономическую башню, чтобы насладиться природным представлением. Единственное, что её тревожило, так это то, что ей было так спокойно с Уизли…       На одном их этажей в колонне Фред открыл потайной ход, куда они мгновенно нырнули. — Запоминай путь, Мур. Для открывания тайных проходов тебе понадобится заклинание «Диссендиум». Советую обучиться ему.       Нина ничего не ответила, но про себя отметила, что обучиться новым заклинаниям и правда стоит. Так, в полной тишине, пока Фред освещал путь, пока Джордж смотрел в карту, Нина постоянно оглядывалась по сторонам.       Открыть замок на Астрономической башне, как оказалось, можно было элементарной Алохоморой. Ветер потрепал волосы девочки, Нина побольше вобрала в лёгкие ночной воздух. Они быстро поднялись по винтовой лестнице, полной часовых механизмов, на смотровую площадку. Аккуратно выглядывая из стены, Фред дал зелёный сигнал. На площадке было пусто.       Нина торопливо подбежала к перилам, задирая голову вверх. Чистое небо. Лишь одно натянутое полотно с кучей рассыпанных и мерцающих жемчужин. Ветер ласкал лицо.       Фред с Джорджем присели рядом с часами. Они устало и раздражённо переглянулись.       Мур удивилась, что они здесь одни. На самом деле, она предполагала, что посмотреть метеоритный дождь ей так и не удастся, потому что наверняка кто-то тоже захочет посмотреть это явление, например, старшекурсники или те же преподаватели, однако они здесь были одни. Возможно, это потому, что всё ещё продолжается рабочая неделя, и всем завтра рано вставать. Но Нина готова жертвовать сном ради впечатлений. Оставалось лишь немного подождать.       Полетела первая комета, оставляя за собой длинную воздушную полосу. За ней посыпались остальные. — Вы чего там стоите? Идите сюда, — недовольно махнула рукой Нина.       Близнецы переглянулись, но послушно встали и подошли к девочке. Фред присвистнул: — Так вот зачем ты сюда пришла.       Он перевёл стыдливый взгляд на Джорджа и обнаружил в его лице те же эмоции, что испытывал сам. Ведь они-то подготовили план на случай, если Мур решила их сдать, и думали набрать на неё больше компромата, а она всего лишь хотела посмотреть на звездопад и заодно их позвала. Перед ней стало безумно совестливо. — Извини, Мур, за то, что назвал тебя стукачкой, — подал голос Джордж. Он с трудом отвёл глаза от метеорного потока и взглянул на девочку. Та безотрывно наблюдала за явлением. Луна озаряла её юное лицо, выражающее безумный интерес и восторг, а в расширенных зрачках отражались падающие звёзды. — Я не обижаюсь, — парировала Нина, — кстати, вас выдал Почти Безголовый Ник. Недоглядели вы, мальчики. Будьте осторожны в своих шалостях, а то в следующий раз окажется Пивз и поднимет шумиху. — Ты куда вообще глядел, дурак рыжий? — возмутился Фред.       Джордж округлил глаза и помахал картой перед лицом брата: — Его здесь не было, клянусь! Ай-ай-яй, больно же, Фред, — обиженно заговорил Джордж, потирая затылок после подзатыльника брата.       Нина беззвучно рассмеялась.       Южный ветер гладил руки, шеи и лица ребят и трепал мантии. Как же было свежо, будто после дождя. А небо такое бесконечное.       Так они и стояли втроём, заворожённо наблюдая за падающими звездами. Каждый думал о своём, однако все мечтали вновь повторить подобный опыт. Отпуская неприятную ситуацию, каждый убедился в надёжности дуг друга. Возможно, это стало моментом зарождения большой дружбы.

***

      После этой ночи связь фамилий Мур и Уизли укрепилась. Всё чаще и чаще Нину начали замечать в компании близнецов. То они встречались в библиотеке, то близнецы могли за ней поухаживать в большом зале на приёмах пищи, то банально занимали друг у друга перья и чернила. Дружба со старшекурсниками прибавила ещё большую популярность Нине среди своего курса.       Нина так и не наблюдала за ночным небом в одиночестве, на страже рядом с ней с двух сторон теперь всегда стояли две длинные рыжие шпалы, безотрывно смотрящие на ночное небо в редкие ясные дни.       Когда наступила середина ноября, она подбадривала на завтраке близнецов перед предстоящим матчем. Нина сочиняла речёвки для поддержки боевого духа и обменивалась шутками с Симусом Финниганом и Дином Томасом.

***

— Хватит лопать! Остальное Хагриду, — Нина начала закрывать коробку крышкой, когда рука Уизли протиснулась в узкую щель и достала ещё одно пирожное, девочка раздражённо шлёпнула его по руке, — ну-ка руки! — Твой домовик делает потрясающие бисквитные кексы. Умоляю тебя, Мур, попроси в следующем письме об ещё одной партии, — протянул второй брат так, слово он великий мученик. — Я ушла! — крикнула напоследок Нина и скрылась за дверью Полной Дамы.       Из коробки тянулся запах сахарной пудры. Нина, как скоростной поезд, промчалась по коридорам и вышла на опушку к Хагриду.       Хагрид быстро отворил тяжёлую дверь и радостно воскликнул: — Нина! Рад видеть тебя, — Хагрид пошире раскрыл дверь, пропуская её внутрь. Как только Мур откинула капюшон и убрала волосы с лица, она застыла в нерешительности, — А вот ребята тоже навестили меня.       За маленьким круглым столом сидели такие же изумлённые Гарри, Рон и Гермиона. Смятение быстро переменилось на уверенность на лице Мур, она смело прошла к столу, будто у себя дома, и поставила коробку с выпечкой на стол. — Всем привет, с кем не здоровалась, — безмятежно произнесла Нина, — это тебе, Хагрид.       Лесничий потянулся за дополнительной кружкой в буфет, пока девочка мыла руки. Всё это происходило под полный недоумением Поттера и Уизли и скептическим выражением лица Гермионы.       Присоединившись к трапезе, Нина завела будничный разговор, поздравляя однокурсников с победой в матче и заодно узнавая о состоянии здоровья Гарри. Пирожные расходились быстро и с большим аппетитом. Нина вела себя максимально непринуждённо, будто сидит в компании близких друзей. Но стоило ей допить свой чай, она не глядя на троицу, посмотрела только на Хагрида: — Я пойду. Много работы. Ещё завтра зайду. До встречи, Хагрид, — устало сказала она и кивнула в знак прощания трио.       Гарри переглянулся с Роном. Как только дверь хижины захлопнулась, они суетливо начали собираться. — Прости, Хагрид. Совсем забыли, что мы домашку по Зельеварению не сделали, а пара завтра, — с виноватой улыбкой извинился Гарри, подходя к двери. — Увидимся! — крикнул Рон и бросился вслед за Гарри.       Нина схватилась за палочку, когда услышала чавкающие шаги по грязи. Она оглянулась назад. Навстречу бежали Гарри и Рон. Мур остановилась. — Привет, — начал Рон. — Привет, — со смешком ответила она.       Они поравнялись и неспеша пошли к замку. — На следующий год будешь пробоваться в команду? — спросил Гарри и, увидев недоумённый взгляд однокурсницы, пояснил, — Ты ведь хорошо держишься на метле. — А, ты про это, — рассеяно сказала Нина, — нет. Я больше люблю смотреть, чем принимать участие. — Он пытается извиниться, но не знает как, — подсказал Рон, за что тут же получил локтём в бок. — Извиниться за своё мнение? Это лишнее, — невозмутимо ответила она. — Я тебя обидел этим. — Вовсе нет. Я удивилась, но не более… — Красный цвет тебе очень к лицу, — перебил её Гарри, — это я груб, но не ты.       Нина еле сдерживала улыбку. Она взглянула на Гарри. Его яркие зелёные глаза манили и говорили о раскаянии. Мур не нуждалась в его раскаянии, но значит ли это, что они смогут дружить? — Может тогда лучше сыграем в шахматы? — предложила Нина, переводя взгляд с одного мальчика на другого.       Предложение было принято с большим энтузиазмом. Их силуэты скрылись в тени замка.

Настоящее время

      Нина закрыла дневник. Иногда в отчаянном положении твой мозг начинает с тобой же играть. В такие моменты важно сохранять спокойствие, здравый смысл и воспоминания.       Год, с которого всё началось — 1991. Как и обещал отец, Хогвартс оставил большой отпечаток в её жизни.