The Love I Got Is Deeper

Одно Рио знает точно – ему окончательно сорвало крышу. Здравым смыслом он и так никогда не отличался, но сейчас последние капли этого самого смысла растворились в потоке желания. Все шло к этому целых три недели – так долго Рио никогда не ждал, он слишком привык получать все и сразу, мгновенно, незамедлительно, а тут три недели Рио приходил на тренировки с неизменно стоящим членом. Пальцы покалывало от возбуждения и нетерпения, сосредоточиться на игре было совершенно невозможно, но то ли Рио удачно скрывал свое состояние, то ли Райан совершенно его не замечал. Рио не знал, почему вдруг именно Райан, почему с недавних пор он и смотреть на него спокойно не мог, зато Рио точно знал, что каждый взгляд в сторону Гиггза сопровождался рядом неприличных картинок в голове: прижать Райана к стене в раздевалке, раздвинув ноги коленом, мокрый голый Райан в душе, с Райаном прямо на поле, Райан, Райан, Райан. То, что крышу сорвало окончательно, Рио понимает, когда подходит к Гиггзу в раздевалке, ухватывает повыше локтя, отводит в сторону и шепотом признается: - Последние три недели только о тебе в своей постели и думаю. Существует отличное правило – сначала думай, потом говори. Рио так и не научился его применять. Райан стоит перед ним босиком, в форменной футболке и трусах и смотрит на Рио совершенно серьезно. И молчит. И Рио уже вздыхает, бормочет что-то вроде «Прости, не бери в голову, Райан», когда Гиггз удерживает его за запястье и вполголоса говорит: - Через десять минут у моей машины. Наверное, впервые в жизни Рио хочется запрыгать от счастья, как это делают влюбленные девчонки в американских фильмах. Кажется, целоваться они начинают еще в лифте, и Райан целуется как-то восхитительно, горячо и жадно, прикусывая Рио нижнюю губу, и Рио даже кажется, что Райан ждал этого так же долго, как и он сам, если не дольше, и только сейчас дорвался и теперь может позволить себе все, что угодно. А потом Райан вталкивает его в свою квартиру, торопливо поворачивает ключ в замке и вновь обнимает Рио, задирая на нем майку, и спрашивает – а у него даже дыхание не сбилось: - В спальню? - Нахуй спальню, давай прямо здесь, - нетерпеливо заявляет Рио и наклоняется к чужим губам. - Не ругайся, - морщится Райан, но целует в ответ, сдирая с Рио майку, уверенно расстегивая болты на джинсах одним движением, и Рио нервно, торопясь пытается расстегнуть мелкие пуговицы на рубашке Райана, а тот, усмехнувшись, говорит: «Рви», - и Рио рвет на нем рубашку, и Райан сам выпутывается из брюк и трусов и остается совершенно обнаженным. Паркет светлого дуба холодит Рио спину, а Райан целует его горячо, на контрасте с холодным деревом под лопатками, Райан ставит укусы на шее, Райан всасывает губами темную кожу на ключицах, а Рио гнется в пояснице так, что Райан улыбается в очередной поцелуй и замечает: «Ты похож на пантеру, Рио». Рио дергается нервно и инстинктивно подается назад, когда в него входит холодный скользкий палец, и у Рио до сих пор кончики пальцев колет от осознания того, что вот он – Райан Гиггз, перед ним, абсолютно обнаженный и полностью его, но, черт возьми, снизу Рио еще не был, а Райан – Райан все понимает, растягивает его двумя пальцами, тщательно, аккуратно, гладит по выпирающим бедренным косточкам свободной рукой, и Рио расслабляется. А потом Райан заменяет пальцы членом. Райан начинает двигаться не сразу, он дает Рио время привыкнуть к себе внутри, к новым ощущениям, зато когда он начинает двигаться, Рио уже ни о чем не может думать. Толчок. Рио выгибает спину. Толчок. Рио стонет протяжно, вцепляясь в плечи Райана. Еще толчок. Райан целует выступающие ребра. Толчок. Рио насаживается сам, неритмично, жадно, жаждуще. Райан целует Рио в скулу. Толчок. Толчок. Еще один – и Рио кончает со стоном, и Райан кончает следом. И пока Рио пытается отдышаться, Райан приносит влажные салфетки и спрашивает, стирая с чужого живота белые потеки: - Одного раза тебе хватит? И, глядя в мигом погрустневшие глаза Рио, добавляет: - Лично мне – нет.