Найди меня на Голубом Озере

моя страсть к лучшей версии себя мне очень нравится. иду в смертельный бой — и оно повторяется. люблю смотреть, как кровь с рук бесконечно смывается.

      — Я потом не буду тебя вытаскивать оттуда.       Призрак косится на Хорнет так, словно она сказала полную глупость. Они топчатся около невысокого прохода уже десять минут, и не из-за неуверенности Призрака — её не было. Хорнет подозрительно старательно отговаривает его не идти туда: это бесполезно, там ничего нет — только лишь безобразная масса, оставшаяся от человека после Чумы.       — Мне и так потребовалось много стараний, чтобы выйти из зоны комфорта, так что отпусти уже мою накидку — и я пойду.       Хорнет невозмутимо смотрит на накидку, в которую действительно вцепилась рукой, и отпускает. Выглядит недовольной, будто ей ещё давно пообещали купить котёнка, но подарили плюшевого и порванного.       — А мне кажется, то, что ты сделал до этого — вполне достаточно, — угрюмо говорит она и остаётся без ответа.       Едва перепрыгнув через шипы, облепившие стену прохода, Призрак почувствовал, как попал в ловушку. Вокруг стало ещё темнее, дальше — ещё больше шипов и пропастей. И дышать тяжело — воздух словно за секунду высосали.       Мутантов-комаров не было, и это был единственный плюс. Тишина мёртвая — как бы самому не стать мертвецом. Призрак идёт медленно, но уверенно. Сзади на спине тупой меч — все его называет гвоздём. Шипы закончились, из сухой земли прорастала не менее сухая, светлая трава, хрустящая под ногами.       Вокруг стало подозрительно просторно — но места всё ещё мало. Призрак проходит ещё дальше, и тишина нарушается мгновенно, когда рядом, почти на него самого, прыгает чудовище. Хорнет дала ему кличку — Задумчивый чревень. У неё необычное мышление, которому Призрак всегда восхищался, хоть и скрывал. А ему так хочется показать своё восхищение, сказать, какая же Хорнет умная! Хоть и вредная.       Но сейчас ему хочется поскорее найти выход. Справа, кажется, ему удалось проломать хрупкую стену, но злой чревень не даёт пройти. Он противно вопит , высоко прыгает, явно стараясь приземлиться прямо на Призрака, размахивает острыми, уродливыми клешнями, отросшими из-за спины, и плюётся оранжевой кислотой. Призрак ростом мал, но он был ловким и быстрым, однако капли в него всё равно попали, обжигая, а клешни задели руку — левую, которой не держал гвоздь.       Сил остаётся мало. Но Призрак себя не жалеет: врезается прямо в монстра, прыгает на него и бьёт гвоздём прямо по голове. Хочет отсечь клешни, но те слишком прочные — и рыцарь только лишний раз получает по ногам остриём. И когда уже думает, как мутант раздавливает его, ему удаётся выпустить немного магии: белый маленький дух вырывается из него на последнем издыхании — и этого хватает, чтобы убить монстра.       Голова болит так, будто внутри тысячи осколков. Тело онемело, руки тряслись и ноги подкашивались — Призрак нередко падал. Ел он в последний раз ещё рано утром, когда ему не спалось — и сейчас он был очень голоден. Но сомневался, что, придя домой, поест — думал, что съеденный картофель тут же полезет наружу.       Хорнет действительно не помогла позже. Её не оказалось ни около той шипастой стены, ни поблизости. А позже Призрак узнал у Корнифера, так неожиданно захотевшему обновить карту Забытого Перепутья, что девчонка вовсе покинула старые пути. И Призрак не разочаровался в ней и не разозлился — был даже рад, что она ушла. Ему срочно требовался отдых от людей.       Он никогда не хотел быть на виду. Ни за что не повесит на себя ярлык публичной личности. Популярным ему становиться не за чем — жизненная цель совсем другая. Да и людей он не любит. Вот и сейчас мысленно благодарил подругу, что та ушла.       Хотя с другой стороны было комфортно только как раз с Хорнет. А правильно ли так говорить? Нет, если Призраку удобно выражаться именно так — пожалуйста, его никто не убьёт за это! Просто он сам понимал, что комфорт — немного не то слово, которое если не идеально, то хотя бы хорошо описывало их с Хорнет общение. Комфортно — это когда ты не боишься говорить с другом, когда он не ворчит на тебя каждую секунду и не смотрит осуждающе, потому что знает о твоём происхождении. Вы вместе ужинаете и читаете смешную книгу, а в бою защищаете друг друга!       А может, у Призрака неправильное представление о комфорте?       Призрак раньше постоянно сомневался, что правильно, а что — нет. Всегда анализировал свои действия и даже мысли — действительно, правильно ли думать о том, какие мерзкие существа обитают в канализации? Может, о них нельзя так думать — они же не виноваты в том, кем стали, правда?       Но это было давно. Сейчас Призрак на такие мелочи не обращает внимание и точно не переживает по каждому поводу. И за это его можно похвалить! Не каждый способен самостоятельно выбраться из такой ямы.       Горячий источник — самое любимое место Призрака. Наверное, даже единственное любимое. Тут всегда тепло и есть вода, спокойно, а ещё нет людей. Да, это самое главное! В последний раз Призрак встречал в источнике других путешественников ещё очень давно. Гвоздя у них при себе не было, да и честно говоря, не выглядели они, как бойцы. «Умерли моментально», — был уверен Призрак.       Но в этот раз задерживаться в горячей воде ему было нежелательно. От переутомления он может уснуть в любой момент — кто же его потом найдёт тогда?       Если вообще кому-нибудь будет дело до него.       После тепла идти по мёртвому холоду было в разы труднее. У Призрака окоченело тело — он действительно не мог пошевелить пальцами. И останавливаться было опасно — встанет столбом и больше не двинется. Дойдя до Храма Чёрного яйца, он понадеялся, что в нём хотя бы на немного будет теплее. Кое-как открыв тяжёлую дверь, рыцарь прошёл внутрь, погружённый в свои вовсе не навязчивые мысли. Оттого и не заметил незнакомца около Яйца.       Он был высоким, с красивыми длинными ногами и задумчиво-заинтересованным видом. Лица не видать почти — скрыто маской на голове, такой большой, что она легко служила головным убором. На поясе висел гвоздь.       Призрак засмотрелся на незнакомца. Можно сказать, он пялился на него — это слово подходило больше. Стоял далеко, боясь подойти и спугнуть. И что странно: он вовсе не подумал, какую опасность может представлять этот парень. У него ведь оружие! Да и какое: длинное, сталь блестит, конец острее бритвы. Призрак думал о чём угодно: кто такой, как зовут, что забыл здесь, какого цвета его глаза. Но не об опасности. Словно от незнакомца исходила добрая аура, которую Призрак чётко ощущал, хоть и наверняка не понимал этого.       Понимал другое — его интересовал цвет глаз. Вдруг они оранжевые, как у заразившихся? Да, цвет глаз, пожалуй, был действительно важен. Во всяком случае, Призрак придумал причину такого интереса.       Он осмелился подойти. Совсем немного, не больше, чем на пару метров. Но незнакомец оказался внимательным — боковым зрением приметил что-то приближающееся.       — Привет!       Из-за пустоты в таком большом пространстве его голос прозвучал громче, чем он сам, наверное, ожидал. Но зато слышно было хорошо и чётко.       Когда расстояние позволило рассмотреть глаза парня и понять, что они не оранжевые — очень даже голубые (как океан — подкидывали сравнение ненавязчивые мысли), Призрак подошёл совсем близко, но не расслабился.       Незнакомец.       — Как прелестно встретить ещё одного путника на этих забытых дорогах, — бодро продолжил парень. — А ты держишься браво, хоть и рост невелик.       Призрак не понял, что почувствовал сейчас — неприязнь, злость или что-то совсем ему неизвестное? Скорее, его привёл в ступор тот факт, что незнакомец при их первой и такой неожиданной встрече первым делом отметил миниатюрный рост Призрака. Его взаправду заинтересовало только это?       Незнакомец, видимо, понял свою ошибку, неловко улыбнулся и решил представиться, протянув руку Призраку:       — Я Квиррел.       И почти сразу убрал её — понял, что Призрак руку пожимать не будет. Тот, вроде, и хотел сначала, но от неловкости вместо этого потёр шею. Представляться в ответ даже не думал.       — Меня так и тянет к неизведанным местам, — рассказал Квиррел спустя минуту молчания. — А это великое Королевство хранит в себе множество тайн, и самая главная из них — сейчас перед нами.       Горящие интересом глаза Квиррела снова уставились на Яйцо. Забавно, что для Призрака оно ничего не стоило, даже несмотря на то, что он знает, что внутри. Он пробегает мимо постройки каждый день, уже даже не замечает её, а вот Квиррел похож на ребёнка, когда смотрит на него.       — Интересно, оно тёплое? А что у него внутри? — спрашивал Квиррел, и Призрак не понимал — отвечать ему, или эти вопросы были адресованы самому себе. Впрочем, он бы в любом случае не ответил. — Вокруг него стоит странный дух, и у меня от этого мурашки по коже. Я просто обожаю тайны. И кто знает, что за чудеса таятся глубоко под нами?...       Призрак хотел угрюмо ответить: «Я знаю, что там». Но он по-прежнему молчал. Был напряжённым и очень уставшим. А Квиррел, видимо, был любителем поболтать. Призрак подумал, что его нужно познакомить со старейшиной — тому как раз одиноко.       — Меня тянуло сюда уже очень давно. Столько сказаний о чудесах и ужасах Королевства. Больше не мог противиться, — вдохновенно продолжал болтать Квиррел. —Мне нужно было увидеть всё самому. И ведь в какое время я решил прибыть сюда! Этот мёртвый мир вновь решил вернуться к жизни.       Призрак, нелюбивший людей, особенно малознакомых, на удивление внимательно слушал Квиррела. Что ещё более удивительно — ему так сильно хотелось ответить ему! Сказать, какой он глупый и наивный, раз думает, что в Королевстве процветает жизнь. Страшные монстры мертвы — ими руководит Чума, какая же это жизнь? Ужас во плоти, вот что это! И нет здесь ничего интересного.       — Твоего старого гвоздя будет недостаточно, чтобы выжить в этих развалинах. Но это не проблема. Стоит только осмотреться. Многие до нас приходили сюда и пали страшной смертью, да и доспехов у них было больше нашего. Больше чем уверен — они не будут возражать, если собрат-путешественник подберет их снаряжение. Мы им так даже добрую услугу окажем.       От возмущения Призрак громко засопел. Чтобы какой-то Квиррел посмел сказать, что его гвоздь плохой и старый? Как посмел вообще?!       Квиррел, заметив на лице Призрака явные перемены, неловко кашлянул и решил больше не задевать тему. Паренёк и так неразговорчивый, зачем усугублять положение?       — Значит, ты слышишь меня, раз так разозлился из-за гвоздя, — догадывается Квиррел. — Мне уже становилось неловко, подумал, вдруг ты жестами общаешься. Знаешь, ты всё равно интересный. Такой загадочный и... — он долго смотрит на Призрака, пытаясь подобрать правильные прилагательные. Но для него Призрак настолько уникальный, что никакие прилагательные, даже самые красивые, не подойдут, поэтому он ограничивается самым очевидным. — Молчаливый.       Они стоят около яйца ещё какое-то время. Призрак молча, Квиррел — что-то рассказывая и не раз упоминая, как любит тайны и загадки.       Странный Квиррел вертится в ненавязчивых мыслях Призрака до самого конца дня. Он, кажется, даже засыпает с мыслями о нём, накрывшись тонким покрывалом, которое совсем не грело.