I hope to see you again

И надо же было так угодить? Чтобы, имея крылья, когти и все средства к тому, чтобы разорвать обидчика на части, угодить лапой в петлю, предусмотрительно положенную у родника. И ведь впервые за неделю вылезла из пещеры, чтобы набрать свежей питьевой воды, да еще и в сумерках — а эти гады с каждым разом находят все более изощренные способы подловить, поймать, связать, затащить в логово… Без колец она оказалась без всякого пути в острова — попытка перелететь океан была бы сродни самоубийству, и единственным способом к выживанию было самое настоящее отшельничество — полная шифровка, низкие полеты, только в зарослях и никогда на открытых пространствах. И десять томительных лет такой жизни были просто продлением, казалось бы, бессмысленного существования. Десятки раз ей удавалось вырваться из цепкой хватки ехидн, которые будто пытались изжить на острове всю живность, не относящуюся к их роду. И сегодняшний день не должен был стать исключением — большая сова летела максимально низко и бесшумно, неся в своих когтистых лапах пустой кувшин. Дождей в последние пару недель почти не было, потому той воды, что скапливалась обычно в расщелинах пещеры после осадков, практически не осталось. Ближайшим и самым скрытым водоемом был родник, с которого начинался тоненький ручей — этот источник не иссякал уже много лет и был чуть ли не единственным местом вне неприступной пещеры, где птица чувствовала себя в относительной безопасности. Еще ни разу она не замечала здесь чьего-либо постороннего присутствия, и похоже, что никто кроме нее самой не знал о существовании родника, что, несомненно, было одним из немногих плюсов. Как обычно, сова практически беззвучно опустилась на мягкую траву и быстро погрузила сосуд в воду, чтобы как можно скорее снова подняться в воздух — каждая секунда пребывания на земле заставляла сердце колотиться все сильнее от нарастающего, инстинктивного страха. Даже считая родник защищенным местом, она не могла изгнать страх. Он преследовал ее даже тогда, когда она сидела в самой глубине своей темной пещеры в отвесной скале, заведомо зная, что ни одно бескрылое существо в жизни туда не заберется. Почему-то все время казалось, что сейчас в расщелину из ниоткуда влетит стрела с кремниевым наконечником, поперек хода натянется сеть, а на полу возникнут капканы. Ехидны знали толк в своем ремесле и прекрасно понимали, с кем они имеют дело. Брали долго, мучительно, измором. Вгоняли птицу все выше и выше на скалы, пока она не поселилась в какой-то тесной пещере, и тогда начали расставлять по всему острову ловушки, зная, что у нее в конце концов просто не останется выбора. И тот момент, когда они вычислили все места, где она может оказаться вне убежища, должен был настать рано или поздно. Сегодня, похоже, был тот самый день. Сова уже закончила набирать воду и спешно закрыла кувшин — пора было как можно скорее взлетать. Но в последнюю секунду неустойчивый сосуд опрокинулся, крышка слетела и только что набранная вода полилась на траву. Птица шепотом чертыхнулась и поспешила поднять кувшин. Благо, большая часть воды не успела разлиться. С экономией этого хватит на три дня. Следующий маленький шажок в сторону, сделанный для удержания равновесия, оказался роковым. Что-то резко сдавило цевку, послышался свист натягивающейся веревки и мир в глазах в долю секунды перевернулся. Как черти из всех кустов вокруг повыскакивало не менее двух десятков ехидн, крылья оказались мгновенно смотаны веревками с такой силой, что, казалось, еще немного и они переломятся. Сова отчаянно засвистела и попыталась укусить хоть кого-то, но резкий поставленный удар под клюв заставил ее запрокинуть голову и обмякнуть от шока. Это случилось. Точка невозврата. Она полностью обездвижена. Любые попытки вырваться были лишь бессмысленной тратой энергии, а за каждый новый и полный отчаяния свист сова получала повторный удар по клюву. В какой-то момент в глазах потемнело и весь мир погрузился во тьму, пока переставшее слушаться тело сняли с подвеса и поволокли в неизвестном направлении.

***

Когда в помутненное сознание пробился свет, Лонгкло не была уверена, жива ли она вообще. Но когда в голову пробилась глухая пульсирующая боль, а в ушах поднялся жуткий звон, она поняла, что жизнь пока не особо спешила покидать тело. Крылья ощущались как два куска ваты и по прежнему были крепко связаны, как и лапы. Едва ей удалось разлепить глаза, как в клюв небрежно ткнулся кончик копья и сквозь звон, будто издалека, пробился знакомый и уже осточертевший голос. — Ты даже не представляешь, какой сегодня праздник, — лидер ехидн в маске с синими перьями тихо хихикнул. — Многолетняя охота наконец увенчалась успехом. Мы все ждали этого момента, да, парни? Гомон зазвучавших со всех сторон голосов усилил звон в ушах, отчего было ощущение, что голова сейчас расколется на части. Судя по эху, они находились в каком-то очень просторном помещении, но в глазах все еще троилось и не было понятно, что именно это за место. — Что… — хрипло подала голос Лонгкло. — Разберете меня на свои побрекушки? — О-о-о, — ехидна потер ладонями. — Разобрать тебя исключительно на перья было бы неуважением. Слишком долго мы ловили твою ушастую морду, — совершенно нагло он дернул ее за одно из двух длинных перьев на голове, не вырвав, но дернув достаточно сильно, чтобы причинить ощутимую боль. — Пользуешься моей беспомощностью, — это прозвучало обреченно и утвердительно. — Конечно, — с ноткой издевки произнес красный и стянул повязку с морды, чтобы поверженная наконец смогла увидеть его оскалоподобную улыбку. — Как не попользоваться, такое торжество только раз в жизни бывает. Ты сплавила наш чуть ли не лучший потенцитальный трофей на другой конец вселенной, а теперь наконец возмещаешь долг. Упоминание «потенциального трофея» болезненно резануло по сердцу. Где он, жив ли он? Судя по тому, как развиваются дела, Лонгкло уже никогда не узнает. Во всяком случае, они все равно рано или поздно увидятся на том свете. После этой мысли на душе даже немного полегчало. Взгляд наконец прояснился и сова смогла разглядеть место, где они находятся. Это оно — логово племени. Выдолбленный сотнями орудий огромный зал внутри горы, увешанный местами костями поверженных, всюду освещенный факелами. За пару секунд пришло понимание, чьих костей в этом проклятом месте было больше всего. Ежиных. Когда-то на этом острове было полно ежей, но ехидны однажды решили, что их не устраивает дележка территории и в итоге за считанные месяцы жестокого геноцида, а по иному и не сказать, вся популяция была выкошена под ноль. И Соник был последним из уцелевших. Через узкие высокие просветы между каменных колонн, которые были одновременно и дверями, и окнами, виднелся диск небесного спутника. Уже была глубокая ночь, но никто в логове не спал. Конечно, когда тут спать? В воздухе густо висел триумф, заставляя задыхаться от ярости и собственной беспомощности. — Какая же ты скотина, Наклз, — прошипела Лонгкло, за что тут же получила ногой по голове. — Какая-то, — ехидна развел руками и снова улыбнулся во все зубы. После он развернулся и вальяжно зашагал вокруг пленницы. — Не волнуйся, ни одна часть тебя не пропадет даром, — в этот момент Лонгкло заметила нескольких ехидн с кинжалами, которые двинулись из общей толпы в ее сторону. — А ты неплохо нас погоняла, достойна уважения. Зато сколько новых ловушек мы изобрели благодаря твоей скрытности! Ты прям не сова, а рог изобилия с крыльями. Вдохновляешь, — рука грубо схватила за подклювье и заставила поднять голову. Ярко-голубые совиные глаза встретились с фиолетовым взглядом ехидны. — Красота… — будто завороженно пробормотал он. — Жаль, наши мастера все еще не научились сохранять глазные яблоки. Ну, это будет меньшей из потерь, я думаю, — он пожал плечами и одернул руку, спасаясь от очередного укуса. Клюв щелкнул в миллиметре от перчатки и Наклз цокнул языком, победно глядя на обездвиженную птицу. — Ну, тихо. Совсем близко лязгнули кинжалы и Лонгкло резко повернула голову в сторону звука. Ее личные палачи уже стояли вплотную и только ждали отмашки лидера. Значит, это конец. Столько лет борьбы без цели, так еще и без всякого смысла — своего названого сына она уже все равно никогда не увидит. Лонгкло попыталась выгнать из головы нахлынувшие воспоминания о неугомонном синем комке, который прожил под ее крылом так недолго, но стал для нее буквально смыслом всей жизни. У совы никогда не было птенцов, да ей они и не были нужны — у нее был один — без крыльев, клюва и когтей, но такой родной и нуждающийся в материнском тепле, оставшийся без семьи и дома по вине тех же существ, что сейчас вершат ее собственную судьбу. Единственное, о чем она просила небеса на каждом рассвете, прежде чем погрузиться в сон — чтобы ее малыш был жив. Пусть на другом конце вселенной, пусть на другой планете, без сородичей… Только бы был жив. Но небо никогда не отвечало. Но в глубине сердца всегда таилась надежда, что они увидятся. Больше всего на свете ей хотелось увидеть, как он вырос. Горло обожгло холодное лезвие и Лонгкло медленно закрыла глаза, которыми уже давно не видела ничего четкого из-за возникшей пелены слез. Теперь она готова. Может, хотя бы там Вселенная ответит ей на все вопросы? — Последнее слово? — в голосе ехидны с кинжалом слышалось нетерпение. Сова порывисто вздохнула и уже приоткрыла клюв, но ровно в ту секунду, когда она уже собралась произнести прощание самой себе, под сводами логова разнесся необычный свистящий звук. Он был сначала просто какой-то беспорядочной какофонией, но через пару секунд превратился в некую незамысловатую мелодию. Кинжал перестал холодить горло — все ехидны замерли и начали напряженно озираться, пытаясь найти взглядами источник звука. Прекрасная акустика залы сама же сбила с толку своих обитателей, и теперь они выглядели такими растерянными, будто только что не было торжествующего гула и возгласов о расправе. Но слух этих зверей никак не мог сравниться с остротой совиного слуха. Только Лонгкло сразу смогла определить нужное направление и тут же устремила туда взгляд. А там, со стороны входа, на одной из колонн медленно поползла отбрасываемая кем-то тень неясной формы. Мелодия продолжала литься, и краем глаза Лонгкло заметила, как некоторые из стоящих вокруг ехидн судорожно достают из-за спин луки и расчехляют колчаны. Что-то не так. Очень и очень не так. Стоило тени на колонне исчезнуть, и из-за нее показался силуэт — все такой же неясный из-за контрастного освещения. Именно он и издавал эту странную мелодию. Силуэт шел крайне неспешно, даже немного приподнимаясь на носочках в конце каждого шага, будто для него это было не наглое проникновение, а просто прогулка. Всеобщее замешательство слишком затянулось — Наклз встряхнул головой и прошипел: — Что это еще за хрень… Это прозвучало тихо, но это услышали все. В том числе и силуэт, так как мелодия резко прервалась. Он отнял руку ото рта и в ней показался какой-то вытянутый прямоугольный предмет. Немного покрутив предмет в руке, силуэт беззаботно произнес: — Губная гармошка. Классная штука, но на ней играть фиг… — Нет! — рявкнул ехидна и заскрипел зубами. — Что ты такое… — А не узнаешь? Вновь повисла гробовая тишина, которую нарушал лишь треск огня в факелах. — Да уж! — силуэт присвистнул и убрал гармошку куда-то за спину. — Хэ-эй, мозг, где моя память, да? — под сводами разнесся звонкий смех. Ехидны с луками мгновенно вскинулись и приняли боевую стойку. Лонгкло смотрела перед собой широко распахнув глаза. Она не знала, кто этот таинственный наглец, но она сейчас была готова благодарить небеса и всех возможных божеств за то, что он сейчас делает. Она была на сто уверена только в одном: этот некто — ее спаситель. Тем временем силуэт наклонил голову чуть вбок и снова заговорил: — А ты даже поэффектнее меня вырядился! Вон, сколько побрякушек на себя навешал. Интересно, они повышают коэффициент твоей крутости, или это просто косметическая заморочка? В любом случае, за внешность готов снять шляпу. Хоть у меня ее и нет. — Что ты несешь, полоумный? — лидера ехидн это начинало уже не хило бесить, и он поднял руку вверх, чтобы быть готовым дать лучникам отмашку. — Это я тут полоумный? — в голосе незнакомца также прозвучало нескрытое раздражение. Он сделал еще несколько шагов вдоль колонн, и теперь свет факелов смог осветить его целиком. В эту же секунду легкие Лонгкло будто передавило ремнем, а в глазах потемнело. От резкого всплеска эмоций она едва не потеряла сознание и проморгалась, чтобы убедиться, что ей сейчас не чудится. Там, наверху, нетерпеливо притопывая ногой, стоял синий зеленоглазый еж. На шее у него висел коричневый шарф, а среди игл беспорядочно торчали длинные совиные перья, отчего он выглядел одновременно и воинственно, и до одури забавно. — Соник, — хрипло и очень тихо произнесла сова, но Наклз ее прекрасно услышал. — Нет… — прошипел он. — О, да, — теперь уже синий наглец улыбнулся ему во все зубы. — Я пришел сюда сделать две вещи — впечатлить вас своим эффектным появлением и надрать вам задницы! Как видите, я вас уже впечатлил… — еж сморгнул и его радужки вспыхнули двумя голубыми искрами. — Ну, кто первый?! Лонгкло не знала, что ей сейчас испытывать. С одной стороны это все еще был давящий со всех сторон страх, боль от туго затянутых веревок, а с другой ей хотелось сходить с ума от счастья и гордости. Поэтому она просто смотрела на того, ради кого по сути и влачила свое существование все последние годы, и невольно улыбалась со слезами на глазах. Он пришел. С другого конца вселенной. Чтобы спасти ее! Наклз быстро посмотрел по сторонам, а потом махнул рукой с такой силой, что послышался свист, и заорал на все логово: — Огонь! В ту же секунду по меньшей мере три десятка стрел устремились в одну точку, а Соник не двигался с места, будто чего-то выжидал. Лонгкло рванулась всем телом, насколько ей позволили веревки, и хрипло крикнула «Нет!!!», но в то же мгновение короткая синяя вспышка озарила логово, а все стрелы повтыкались в землю у самых ног ехидн, будто кто-то просто взял и поменял их направление. Дикари испуганно отскочили назад и уставились наверх. А синий еж стоял в той же точке, раскинув руки в стороны. Только Лонгкло со своим отменным слухом смогла заметить, что он восстанавливал дыхание. Сознание отказывалось принимать, что эта вспышка на самом деле была не какой-то магической энергией, а просто следом. Если так, то что это за скорость?! Наклз, стоявший сбоку и не шелохнувшийся, когда очередная стрела с треском воткнулась в пол в паре сантиметров от его ноги, судя по виду, не на шутку опешил. Времени на поиск логического ответа ситуация не давала и еще одна лавина из стрел направилась в сторону нарушителя. Что ожидаемо, произошла еще одна вспышка, и на этот раз несколько развернутых стрел перебили одну из веревок, которой связанная Лонгкло была привязана к какой-то опоре. Сова тут же почувствовала, что свободы в движении прибавилось — теперь она могла хотя бы перекатиться в пределах определенного радиуса. Возможно, это помогло бы ей перекусить остальные закрепляющие веревки. Соник опять стоял на исходной позиции, а по его иглам периодически проскакивали короткие голубые разряды. — Неплохая разминка! — воскликнул он, поправляя шарф и немного подтягивая перчатки. — А вы, ребята, тупее, чем я думал! Лонгкло ликовала в душе. Видеть, что Соник вырос и окреп достаточно, чтобы водить за нос целую стаю варваров и при этом непринужденно болтать, было для ее высшим поводом для гордости. И поводом для волнения в то же время. Потому что из-за его спины показалось несколько ехидн с поднятыми кинжалами. — Сзади! — надрывно крикнула сова, и в ту же секунду произошла очередная вспышка, а ехидны попадали на землю. Что примечательно, упали они совершенно неподвижно. Самого синего ежа на месте уже не было. На шее сомкнулась железная хватка и птицу резко дернули вверх, отчего та сдавленно вскрикнула. — Еще одна такая выходка, и я тебе вскрою глотку прямо сейчас, — процедил Наклз ей прямо в ухо. — Не-а, — как из ниоткуда прямо у него за спиной возник Соник и хлестнул ехидну по затылку кибитью лука, который ранее выхватил у одного из нападавших. Наклз отпустил шею совы и отшатнулся, после чего мгновенно получил подсечку и тяжело повалился на пол. Кто-то попытался кинуться на ежа с сетью, но тот просто будто растворился в воздухе и оставил ловца с носом. Казалось, про Лонгкло все забыли — все внимание было переключено на Соника, который мелькал то в одном конце логова, то в другом, не забывая отпускать остроты о никудышной реакции у ехидн. Воцарился настоящий хаос, звон взволнованных голосов, топот ног — все смешалось в один сплошной гул. Лонгкло успела воспользоваться этой анархией и извернулась, чтобы разорвать клювом несколько непрочных на вид веревок, и скоро ей удалось более или менее высвободить одну из лап. Синий вихрь уже бесчисленное количество раз пересек логово, срывая непрочные конструкции и сбивая факелы на пол. Деревянные части убранства быстро вспыхивали от разлетевшихся по полу мелких угольков, и паника только усилилась. Ехидны, поняв, что их собственное логово скоро может стать для них огненной ловушкой, перестали пытаться поймать неуловимого ежа и начали хватать любые предметы, какие попадались им под руки, стремясь выбраться наружу. Наклз, вскочивший на ноги, увидел, что всякий порядок уже давно испарился и толпа тренированных бойцов превратилась в неуправляемую кучу перепуганных огнем и синими вспышками зверей. Казалось, он был последним, кто хотя бы пытался сохранить самообладание, так как он решительно схватил первое попавшееся копье и резко повернулся к Лонгкло, которая тем временем уже освободила вторую лапу и пыталась приподняться с каменного пола всеми усилиями. — Ты, — этот голос уже сошел на рык, и сова едва успела дернуться в сторону, когда острый наконечник просвистел в сантиметре от ее головы. Лонгкло издала отчаянный свист и из последних сил извернулась всем телом, поднявшись на ноги. Теперь уже одна возвышалась над лидером ехидн, однако крылья все еще оставались связанными. Когда ехидна тоже выпрямился и уже собрался наносить очередной удар, как всегда в нужное мгновение рядом возник синий вихрь и они оба отлетели куда-то в сторону, а копье вылетело из рук противника и упало прямо у ног Лонгкло. Соник прижал Наклза к каменному полу всем своим небольшим весом, метая молнии в самом прямом смысле этого слова. Пылающие голубые глаза уставились прямо в фиолетовые. — Ты совершил одну большую ошибку, друг, — Соник сам удивился тому, насколько низко звучит его голос. — Ты посмел трогать мою мать. Сверху послышался громкий треск и еж понял, что одна из деревянных конструкций, охваченных огнем, обрушивается прямо на них. Наклз что-то нечленораздельно прорычал, вывернулся и ударил соперника обеими ногами в живот, отчего тот отлетел назад на приличное расстояние, и буквально через секунду пылающие балки с грохотом обрушились на пол, подняв стену из оранжевых искр и заставив зажмуриться от резкого жара. Соник поспешно вскочил на ноги и посмотрел в ту сторону, где только что был ехидна. Горящее дерево трещало и сыпалось, а в помещении уже становилось невыносимо жарко. Еж как завороженный смотрел на это зрелище, пытаясь понять, остался ли красный погребен под этим завалом, или же он успел выбраться. Сзади послышались тяжелые взмахи крыльев и Соник только наполовину успел обернуться, прежде чем когтистые лапы подхватили его за плечи и резко подняли в воздух. Времени на обдумывание произошедшего просто не оставалось. Единственное, что ему удалось заметить за секунду до того, как они вылетели наружу из злополучного логова — мелькнувшую где-то в этом адском месиве маску с синими перьями. Выбрался таки. Лонгкло не могла нести его слишком долго — он был уже не тем маленьким комком, вес которого практически не ощущался в лапах, и ноша неустанно тянула сову к земле, выжимая из ноющих от нагрузки мышц последние силы. Она успела только отлететь на первую попавшуюся скалу, сверху поросшую травой, и отпустила ежа, а сама бессильно повалилась рядом, распластав крылья по траве. Легкие сдавило спазмом — она успела изрядно наглотаться дыма, пока выбиралась и разрывала копьем и клювом остатки веревок, сковываших ее крылья. Разум был подернут каким-то туманом и она различила зарево, исходившее из просветов между каменными колоннами. Логово было однозначно повержено. Рядом тоже раздался кашель и она лежа повернула голову, быстро смаргивая. Синий еж тоже с усилием разлепил веки и они около минуты просто лежали так, глядя друг на друга, пытаясь осознать, что только что произошло. Стресс заглушил собой все чувства, поэтому ничего, кроме шока, в ответном взгляде друг друга они разглядеть не могли. — Губная гармошка, — первое слово, которое смогла выдавить из себя Лонгкло, когда кашель отступил. Она не знала, почему именно это, мозг сейчас отказывался рационально мыслить. Еж молча запустил руку в мешочек, который все это время висел на его плече, и двумя пальцами вытянул оттуда инструмент. — Да… Да, люди классные штуки делают… — он хрипло засмеялся, параллельно еще немного откашлявшись. Сама не зная почему, Лонгкло тоже начала смеяться, тихо, с присвистом, но этот смех был первым ее искренним смехом за все эти годы — она подловила себя на этой мысли, пока ее живой сын неуклюже и пошатываясь, вставал на ноги. Она просто не могла поверить своему счастью. Даже моргать стало страшно — вдруг это сон и она просто в какой-то момент проснется снова в своей холодной пещере. Но, похоже, это все действительно было реальностью. Она окончательно осознала это, когда настоящие и теплые руки помогли ей встать с холодной травы. Они еще несколько секунд просто стояли и смотрели друг на друга в полном оцепенении, пока грохот вдалеке не отвлек их обоих — одна из каменных колонн логова обрушилась, утянув за собой во мглу груду валунов. Но это было далеко. А они были здесь и сейчас. Теперь уже в безопасности. — Привет, — Соник мечтал сказать это все последние десять лет. На глаза тут же навернулись слезы. Сова не смогла ничего ответить. Она просто резко подалась вперед притянула его крыльями к себе с такой силой, что перья из его колючей шевелюры повыпадали и осыпались на траву, а сама зарылась клювом в синюю несносную макушку и пыталась подавить в себе истерику. Она что-то неразборчиво шептала ему между ушей, а он тем временем просто уткнулся в перья на ее груди и всхлипнул, втягивая носом такой родной запах. Если не это истинное счастье — то что? И он был готов пересечь всю вселенную, положить штабелями любых гадов и стереть им кости в пыль, лишь бы почувствовать это. — Ты так вырос… — это было первой фразой, которую Соник смог распознать из того шепота. — Есть немного, — все еще утыкаясь в перья, произнес еж. — И ты так окреп, — Лонгкло сделала шаг назад, чтобы снова осмотреть его в полный рост. Казалось, ее голубые глаза в прямом смысле сияли от счастья. — Теперь меня ни одна стрела не догонит, — Соник стер рукой накопившиеся слезы, шмыгнув носом. — Ты не представляешь, сколько всего со мной за это время произошло! Я попал в маленький городок Грин Хилл, он на самом деле большой, но его почему-то называют маленьким… Там живет столько интересных людей, — он начал загибать пальцы на руке, перечисляя. — Лорд-Пончик, Леди-Крендель, Сумасшедший Карл… Лонгкло очень скоро перестала воспринимать то, что он говорит. Она просто завороженно смотрела на Соника, пытаясь запомнить каждую малейшую деталь его образа, будто он в любую секунду мог раствориться в воздухе. Еж воодушевленно изливал десятки коротких историй, пытаясь пересказать десять лет за несколько минут, и совершенно не волновался об отсутствии всякой ответной реакции. Он просто был счастлив, как и она. —…а потом, бабах! — Соник подскочил на месте и раскинул руки, изображая взрыв. — А потом я проснулся, а передо мной Леди-Крендель и на мне обуви нет!.. — он замешкался, наконец вглядевшись в глаза совы. — Лонгкло, все в порядке? — Лучше быть не может, — прошептала она и улыбнулась ему со всей нежностью, которую только могла выразить внешне. — Я тобой так горжусь… — Ох, чуть не забыл, — Соник завел руку за голову и достал откуда-то из колючек маленький подсолнух. Растрепанный, слегка подвядший, но сбереженный. И протянул его Лонгкло с легкой улыбкой. — Это тебе. Сердце защемило, а в глаза опять набежали слезы. Как же это все было похоже на тот день… Только теперь не Лонгкло спасла Соника, а наоборот. Сова аккуратно приняла цветок из его руки и держала его так нежно, будто он был для нее самым хрупким и ценным предметом на свете. Синий еж тем временем запустил руку в тот мешочек, где покоилась губная гармошка, и достал оттуда кольцо. — Пошли со мной на Землю, — умоляюще попросил он и заглянул в голубые глаза Лонгкло. — Это прекрасный мир, у меня там появилась вторая семья… А мой чердак даже чуть больше нашей старой хижины. Мы уживемся вместе! — Боюсь, мне в том мире не место, — сова с сожалением опустила глаза. — Я была на Земле однажды. Не весь их народ так благосклонен, как твои друзья из Грин Хилл. Я должна остаться на Мобиусе, — она тоже вытащила одно из колец. — Я знаю безопасное место для себя. Если ты позволишь, я смогу туда уйти. — Лонгкло… — Поверь мне, так будет лучше, — она снова подошла и обняла его так крепко, как только смогла. — Я очень тебя люблю. И я горжусь тобой всем сердцем. Если у тебя есть семья, которую ты должен защищать — я не буду просить тебя оставаться со мной. Но и ты меня пойми, — она подбросила кольцо, прежде чем еж успел что-то возразить, и портал перед ней открылся. За ним был какой-то живописный светлый остров, и где-то вдалеке Соник разглядел летящих по небу больших птиц. — Есть место, где я должна быть. Поверь, мы еще увидимся. Соник сдвинул брови и отступил назад. — Слишком мало… — чуть ли не одними губами произнес он. — Чего? — Слишком мало времени нам дано, — уже чуть более громкий шепот. Сова сделала пару шагов к нему и аккуратно тронула крылом за подбородок, побуждая поднять на нее взгляд и посмотреть в глаза. В изумрудных глазах опять стояли слезы. — Ну, тише… — проворковала она. — Все самое плохое уже позади. Больше не будет гонений и десятилетних расставаний. Возвращайся домой, дорогой, — сова сделала шаг к порталу. — И пусть твоя жизнь будет вымощена дорогой света. Через несколько мгновений портал закрылся, оставив Соника одного на скале. — Пусть будет… — как эхо повторил он куда-то в пустоту. Логово ехидн догорало, запах дыма разнесся над островом. Еж перевел взгляд на море. Занимался рассвет. Надо бы сбегать к побережью — набрать для Джоджо обещанных ракушек.