Сага о чудовище. Сумерки.

— Ты хочешь услышать историю про чудовище? Маленькая девочка, испуганно сжалась под одеялом, не сводя глаз с лица мужчины. Она очень любила своего доброго папочку. Его щетину. Его тёплые руки. Его улыбку. Его рассказы. Но каждый вечер он укладывал девочку в кровать, рассказывая ей одну единственную сказку. — Где-то в сумерках, — продолжил говорить тихий мужской голос, — среди вампиров и оборотней скрываются ещё более страшные и древние чудовища. Анна зажмурилась на мгновение, но потом снова потёрла глаза, потому что если слишком долго держать их закрытыми, то чудовище становилось реальным. — Их клыки острые-преострые. Их когти длинные-предлинные. А тело покрыто шерстью. И они охотятся за тобой. Потому что ты особенная.... Хочешь услышать ещё? Анна отрицательно помотала головой. Получив ночной поцелуй в лоб от папочки, Анна поплотнее укуталась в одеяло, не отрывая взгляд от тёмного окна. Бушевавшая непогода где-то там за безопасными стенами скрывала чудовищ. Они охотятся на маленьких детей. Они убьют её, если она выйдет наружу.

***

Анна подставила маленький стульчик на ящик, в котором хранилась её одежда, крепко стоящий под окном. Папочка ещё не поднялся, чтобы разбудить её и дать поесть, а значит можно выглянуть в окно. Маленькие ручки ухватились за железные прутья решетки. Любопытные глазки смотрели на мир за пределом безопасного дома, изучая его. Вопреки всем словам папочки Анне каждый раз хотелось хоть ненадолго выйти отсюда и узнать что же такого интересного в том мире за окном. Огромный черный ворон каркнул, перескакивая с ветки на ветку. Анна в испуге отпрянула, заслышав медленные шаркающие шаги. Папочка будет зол, узнав, что она подвергает себя опасности. Ведь чудовище всегда рядом. Она отодвинула стульчик на своё место, пробежала по комнате и села на кровать, сложив руки на коленях. — Доброе утро, Анна! — поприветствовал её мужчина с тёплой улыбкой на лице, занося поднос с едой. — Доброе утро, папочка, — улыбнулась ему девочка. На завтрак снова были вкусные зелёные овощи, которые по словам папочки придают сил и здоровья маленьким девочкам. Анна любила всё, что приносил папочка, но особенно она ждала свои день рождения, ведь тогда на стол ставился торт с мармеладными мишками. После еды пришла пора принимать душ. Он тоже находился в её комнате в углу. Анна спокойно стояла под еле тёплыми струями воды, пока папочка мыл ей голову. Позже, пожелав ей хорошего дня и выдав белый листок с карандашами, он ушёл, заперев за собой дверь. Это было необходимо для того, чтобы чудовище не смогло до неё добраться. — Куда ты пропал? Люди переполошились. Тебя больше не видно. Анна прислушалась. Внизу в доме был не только папочка. Говорящий голос был ей незнаком. Девочка встала со своего места и осторожно начала подходить к двери. — Охота окончена, — возразил знакомый Анне голос. — Разумеется. Но это не значит, что нужно вот так исчезать. Анна зачарованно смотрела на дверную ручку. Ей хотелось посмотреть на гостя её папочки. Он такой же высокий? У него есть волосы на лице? А руки большие и сильные? — Роджер, я в отставке! — неожиданно резко крикнул папочка, отчего Анна вздрогнула. Он никогда раньше так не разговаривал с ней. Гость плохой, раз заставляет папочку злиться и кричать. — Ладно, увидимся. Анна захотела выйти и утешить папочку. Маленькая ручка потянулась вперед и дотронулась до холодного металла. А затем она закричала, упав на спину. Дверь её укусила. Анна открыла глаза только тогда, когда папочка поднялся в комнату и разбудил её. Он очень сожалел, что ток ударил её. И предупредил никогда не касаться двери, потому что это ловушка для чудовища. Папочка станет очень переживать, если с Анной случится что-то плохое. Никто не должен ей навредить. — А зачем ему приходить? Анна верила папочке. Но она никогда не видела чудовища. Может он не знает о ней? — Потому что осталась только ты, — покачал головой папочка, поглаживая её больную руку. — Остальных детишек оно съело. — С кем ты сегодня разговаривал? Я слышала ещё голос. Ты кричал на него. Он плохой человек? Что он тут делал? Папочка внимательно посмотрел на неё и потушил светильник, погружая комнату во тьму. Он зажёг спичку и его лицо осветил свет пламени. — Никого не было. Лишь Анна и её папочка. Анна и папочка. Анна и папочка, — Анна зачарованно глядела на горящую спичку. — Но только папочке можно выходить из дома. Ведь Анна еще маленькая. Анне нельзя выходить из дома. Анна всегда должна быть дома. Глаза медленно закрылись. В голове слышался тихий успокаивающий голос папочки, который твердил, что Анна всегда должна быть дома. Сменялись дни и сезоны. Анне было скучно. Она уже исследовала всю свою комнату. Знала по имени каждый предмет, сколько шагов до него, сколько досок на полу и за сколько можно обойти всю комнату. И вопреки всем словам папочки, когда того не было в комнате, девочка продолжала двигать большой сундук к окну, взбирались на него и смотрела на мир за стеклом. Зима. Так называлось это время года. Зелёная трава покрывалась пушистым белым покрывалом. Папочка утверждал, что зима самое любимое время у чудовищ. А ещё, что зимой на снегу легче разглядеть их следы. Анне тоже нравился снег. Она развлекалась, пытаясь рассмотреть отпечатки, оставленные животными на снегу, чтобы понять: какие из них принадлежат чудовищу. И ещё зимой ей снились самые яркие сны с огнями в небе. Однажды, получив на день рождения от папочки коробку карандашей, девочка принялась рисовать эти огни в небе. Но папочке не понравился рисунок. Он смял его и выбросил. Анна расплакалась, ведь она хотела подарить его папочке и надеялась, что ему понравится он также, как и остальные её рисунки. Анна не прекратила рисовать огни. Только теперь девочка прятала их под сундук. Когда ей исполнилось шесть лет и на торте появилось шесть мишек, папочка принялся учить её читать и писать. Это было гораздо интереснее, чем смотреть в окно. Анна быстро выучила все-все буквы. Только в доме книг было очень мало. И поэтому девочка перечитывала одну историю раз за разом, представляя всё так, будто это впервые. На седьмой день рождения папочка впервые подстриг ей волосы до плеч. А ещё принёс замечательный подарок. В большой клетке с колёсиком сидел маленький мышонок. Папочка сказал, что нашёл его на ягодном поле и теперь именно Анна должна любить его и заботиться. Ещё через год малыш Берри перестал бегать по клетке и заснул навсегда. Анна заплакала, когда не смогла его разбудить. Но папочка сказал, что мышонок отправился в лучший из миров. Он обещал похоронить его там, где нашёл, чтобы весной на его могиле вырос кустарник с ягодами. И тогда её питомец снова вернётся к ней. Но он больше не будет старым Берри. Он будет новым. Сны о снеге и огнях кончились. Теперь Анна стала видеть кошмары. Она долго ворочалась на кровати, боясь закрыть глаза, прислушиваясь к завыванию ветра за окном. А когда наконец засыпала, то оказывалась в том самом лесу, который видела из окна своей защищённой комнаты. Она была в своей пижаме. Стояла посреди леса и шевелила голыми пальчиками в холодной и мокрой листве. Сердце в её груди сильно колотилось, когда она поняла, что дома рядом нет, она совершенно одна, без папочки, без комнаты и кусающейся двери, а вокруг неё бродило чудовище. Оно было огромным, покрытым шерстью, с длинными когтями на руках и ногах. Оно повернулось к Анне, когда услышало её и девочка увидела, что оно делало до этого: поедало крошечную девочку так похожую на саму Анну. Анна бросилась бежать, спряталась за деревом, сильно зажмурилась и… проснулась.

***

— Что со мной такое? — испуганно спросила тринадцатилетняя Анна, когда проснувшись однажды утром, обнаружила красные пятна на кровати. Папочка был мрачен и задумчив. Он поменял ей постельное бельё, прежде чем присел на корточки рядом с ней, заставив внимательно его слушать. — Ты больна, Анна. С тех пор папочка каждый день вместе с едой стал давать ей лекарства. Сначала это были горькие и невкусные капли. Анне они не нравились, но она не хотела разочаровывать папочку. И не хотела болеть, теряя кровь. Чудовище обязательно почувствует этот запах и придёт за ней. А папочка её очень любил и не хотел, чтобы она отправилась в лучший из миров, и он остался совсем один. Анна тоже любила своего папочку. А потом он принёс ей другое лекарство. Но его не нужно было пить. Папочка достал шприц. Анна испуганно лежала и смотрела на острую иголку. — Анна, это лекарство. Папочке нужно взглянуть на твой животик, — Анна послушно приподняла кофту своей пижамы вверх, открывая кожу, покрытую мурашками от холодного воздуха. — Умница. Папочка поставит тебе укол в живот. Будет больно. Закрой глазки. Он досчитал до трех, и острая боль пронзила низ её живота. Папочка похвалил её и сказал, чтобы совсем выздороветь он должен делать ей укол каждый день. Анна была согласна, лишь бы папочка не плакал, как она, когда старый Берри ушёл в лучший из миров. Ей было его жалко. Однажды утром, когда шёл так любимый ею снег, Анна стояла у окна. Теперь её рост позволял ей не использовать подставку. Всматриваясь в ветки растущих за пределом дома деревьев, Анна искала хоть кого-нибудь. Но птиц не было. Даже старого ворона, что часто гнездился на одном из дубов и подмигивал ей своим блестящим чёрным взглядом. Неожиданно Анна отпрянула от окна, прежде чем снова прильнуть ближе. Она заметила огромного оленя. Тот цеплялся рогами за ветки мелких деревьев и пытался отодрать себе кору. Неожиданно он кого-то испугался. Анна спряталась за стеной, пока любопытство не победило. Она увидела, как олень сорвался с места, а мимо нее промчалась быстрая темная тень. Чудовище. Оно пришло за ней. Сердце Анны бешено стучало от первобытного страха. Она попыталась пожаловаться папочке, он помрачнел и сказал, что отгонит всех чудовищ от неё и будет всегда защищать её. Лишь бы Анна была счастлива вместе со своим папочкой. Старая кровать стала мала Анне. Она всё чаще и чаще проводила свои дни просто лёжа на ней. Читать не хотелось. Лекарство мало ей помогало. Анна даже отказывалась есть и пить. И праздничный торт с семнадцатью мармеладными мишками больше не радовал её. Она очень хотела спать. Хотела перестать болеть. Хотела, чтобы её живот снова был как прежде и на нём больше не было синяков и ранок от уколов. Папочка продолжал давать ей лекарство, но оно не работало. Анна уже не реагировала на боль. — Анна, Анна, сегодня твой день рождения, — он погладил её по волосам. — Не хочешь пересчитать медведей? Анна с трудом приоткрыла глаза. Дышать было трудно, а вставать с кровати не хотелось тем более. — Папочка, можно и мне в лучший из миров? — едва шевеля губами, произнесла она. Анна любила своего доброго и заботливого папочку. Но ей всё меньше и меньше хотелось испытывать эту боль и слабость. С той поры, когда Анна увидела тень чудовища в реальности, а не во снах, ей стало страшно подходить к окну. Ей постоянно чудилось, что оно выжидает время, прежде чем схватить её и съесть. — Может и на моей могиле вырастет кустарник? А потом я снова вернусь к тебе другой Анной. Совершенно здоровой. Она закрыла глаза, не видя, как слёзы скопились в уголках глаз мужчины. Он подоткнул той одеяло, отвернулся, а после встал и решительно вышел за дверь. Только чтобы вернуться в комнату с тем, что должно подарить свободу этой девочке. Он возвёл ствол на мечущуюся в горячке, с крупными каплями пота на бледном лице, доверчиво смотрящее на него девочку и… не смог. Затем ещё раз. И снова. И каждый раз рука безвольно опускалась. Анна почти не реагировала на него. Тогда он подошёл ближе, присел на край кровати, сжал хрупкую ручку дочери в своей, вынуждая обратить на него внимание. — Ты закроешь глаза и заснёшь. И ничего не будет, — прошептал он. А затем засунул ствол себе в рот и нажал на курок. Последнее, что он запомнил это крик ужаса его дочери. Тьма и боль забрала его в свои объятия.