***
Они выслеживали её день и ночь. Анна чуяла мерзкий запах человеческого страха, пота, пороха и отчаяния. Она знала, где находятся охотники. И вместо того, чтобы убегать, отлавливала их одного за одним. Старику с огромным пузом она сломала шею. Это оказалось легче, чем погнуть прутик. Высокого и лысого загнала в медвежий капкан. Ещё одного утащила под воду, когда тот пересекал реку на лодке. Но потом охотники догадались, когда в течении нескольких дней потеряли большую часть группы. Гэбриэл не зря считался их предводителем. Он был очень умён. А ещё жесток. И хотел покончить со своим прошлым. Покончить с ней. Он понял, где она скрывается. И дождавшись подходящего момента окружил пещеру огнём, из которого не было выхода. Дым и пламя лишили её самообладания. Анна петляла между деревьями, но везде натыкалась на огонь. Дышать становилось тяжело. Глаза слезились. А потом она услышала его. Ненавистный и знакомый голос. Он медленно шёл по направлению к ней с ружьём в руках. Один. Поблизости не было никого из его людей. А ещё он был уверен в своей победе. — Где же ты, моя маленькая ягодка? Я знаю, что ты поблизости. И знаю, что вы всегда возвращаетесь в одно и тоже место, чтобы воспроизводить себе подобных. Живот издал громкую трель. Анна заметалась. Она не ела больше суток и совсем ослабла. Нужно бежать. Нужно найти выход. Нельзя дать Гэбриэлу приблизиться к ней. Нельзя позволить ему выиграть. Анна ощутила болезненный укол в пояснице быстрее, чем смогла понять об этом. Резкая боль, заставившая её завопить, свалила девушку на землю. Из последних сил Анна сгруппировалась под деревом, пытаясь отползти, но силы стремительно покидали ослабленное тело. — О, да, я знаю, что ты, ягодка, ждёшь ребёнка, — слышала она издевательский голос. — Мы вернёмся домой. Я спрячу тебя ото всех подальше, и мы станем ждать. Ну же, выходи, девочка, я помогу тебе вынуть его. Обещаю, если это девочка, я назову её Анна. И вдруг его речь прервалась громким хлюпаньем. Анна не могла пошевелиться. Всё, что было в её силах это ощущать запах крови: сладкой, землистой, густой. Сначала чувствительность обрели кончики пальцев. А спустя ещё несколько минут Анна смогла пошевелить головой. Придерживая одной рукой живот Анна поползла на запах. И увидела, что тот, кто месяцами охотился за ней по лесу, кто сломал её жизнь, кто заставил её ненавидеть себя и бояться теперь лежит на земле и смотрит в небо пустыми мёртвыми глазами. Его шея была разодрана. Анна удовлетворённо заворчала. А затем ещё глубже втянула в себя воздух и впилась острыми зубами в алую плоть, терзая её. Однако насладиться пищей так и не смогла. Она резко закричала и начала оседать на пол. Это был не просто крик, это был резкий пронизывающий вопль в жестокой агонии, который прервался бульканьем. Глаза закатились. Тело начало дёргаться в судорогах, извивалось. И тогда Анну вырвало кровью. Удары как будто возникали изнутри из центра её тела, двигая её. Когда она билась в конвульсиях, резкое потрескивание и хруст доносились с каждой судорогой. А потом наступило забвение.***
Эдвард винил только себя. Он был виноват в том, что оказался слишком слаб и не смог держаться подальше от Беллы. Он виноват, что втянул эту девушку в свой жестокий мир. Он виноват, что не смог уберечь её после. Где есть смерть всегда будет смерть. Они были слишком самонадеянны, когда решили, что трёхсотлетний ищейка клюнет на их приманку в виде Розали в одежде Беллы. Лоран, решивший их предупредить о грозящей угрозе, упоминал насколько нельзя недооценивать Джеймса и Викторию, но они понадеялись на их количество и опыт Карлайла. А когда отца срочно вызвали в госпиталь в связи с лесным пожаром в лесу и травмами тех, кто вызвался его тушить, они остались одни и пропустили тот момент, когда Белла вместо того, чтобы ехать по дороге согласно их плану, остановила машину и побежала в лес. Он был плохим бойфрендом, потому что не заметил, как несчастна была его девушка в последнее время из-за отца и его приёмной воспитанницы, которая сбежала несколько месяцев назад. Видимо что-то сподвигло её поменять решение на ходу. Эдвард не успевал. Он прекрасно понимал, когда Элис, ждущая их у Порт-Анжелеса, дозвонилась ему и сообщила, что Белла покинула машину и она не знает почему. Тогда Каллены рванули обратно, но автомобиль на дороге не обнаружили, хотя искали именно его. И только когда они услышали душераздирающий крик Беллы, осознали, что это не они вели в ловушку Джеймса, это он отвлекал их, чтобы закончить своё дело. Вампиры снова опоздали. Вместо того, чтобы встретить и сразиться с сумасшедшей ищейкой они обнаружили, что его голова с оскаленными и окровавленными зубами уже валяется далеко от тела. А рядом с хрупкой сломанной Беллой сидит нечто. Нечто, напоминающее и волка, и человека одновременно. Создание почувствовало их приближение, поскольку мгновенно повернулось в их сторону. Оскалилось, сжалось и принялось рычать. Но не нападало. Каллены медленно приближались, пытаясь понять, что хочет… самка? Это точно была особь женского вида. Та принялась рычать ещё громче, а потом, обернувшись на лежавшую безмолвно Свон, заскулила. Она защищала Беллу, понял Эдвард сразу. — Мы не тронем её. Мы защитим. Спасибо тебе. Та снова что-то рыкнула, подошла к оторванной голове и пинком подтолкнула её к вампирам, затем пригнулась к земле и запрыгнула на ближайшее дерево. А после, перебирая когтистыми лапами, скрылась в лесу. Вампиры не успели удивиться так как все прекрасно расслышали волчий вой. — У нас проблемы, ребята. И помимо этого, Эдвард, принявшийся осматривать раненную Беллу, обнаружил укус. Пока Джаспер и Эммет разбирались с останками Джеймса, разрывая его на куски и сжигая на костре, Эдвард попытался реанимировать девушку. Но было слишком поздно. Процесс стал необратимым. Им ничего не оставалось делать кроме как подхватить ту на руки и помчаться домой в надежде, что Карлайл сможет что-то исправить. Он не смог. Пока яд разносился по венам, принося страшную агонию своей хозяйке, а сердце билось, Карлайл смог ввести ей убойную дозу морфия. Метания и крики затихли, но вампиры знали, что боль так легко не отступит. Раны Беллы затягивались на глазах. Перелом ноги и рёбер сросся, ссадины и гематомы исчезли следом. Волосы и ногти налились силой, кожа стала твёрже, бледнее и прочнее. Она лежала неподвижно, и только прошедшие через подобное вампиры знали, что на самом деле сейчас её пожирает огонь, текущий по её жилам. В данный момент Белла мучилась и умоляла о смерти, но никто не мог прийти ей на помощь. — Карлайл, она жива? Вдруг мы что-то не то сделали? Если бы вампиры могли плакать Эдвард бы давно сделал это, но сейчас он вынужден был сидеть рядом с неподвижной Беллой, держать её за руку, разговаривать и успокаивать. Она должна знать, что не одна. — Всё будет в порядке, Эдвард. Послушай, её сердце — оно бьётся. Пока действует морфий. Её тело меняется. И лишь на третий день громкие удары сердца о грудную клетку стали замирать, пока не наступила тишина. Полная. Абсолютная. Словно разом выключили все звуки. Сердце Изабеллы Свон больше не билось. А значит больше не было и боли. Элис уже убежала, чтобы собрать всех. Эдвард готовился к этому, но всё равно не ожидал, что Белла откроет глаза. Резко. Она плавно поднялась и вытянула перед собой руки, разглядывая их. Совершенна. Белла была прекрасной и человеком, но теперь, подобная ему, она выглядела совершенно обворожительной. Гладкая белоснежная и такая мраморная кожа словно светилась изнутри. — Белла… Белла по привычке сделала вдох и подавилась от удивления. С непривычки всё кажется чужеродным, Эдвард это знал. А в воздухе сейчас к тому же витал аромат спирта, лекарств, дезинфицирующего средства, с нижних этажей шли аромат духов Розали и запах автомобильных покрышек от Эммета. Изабелла раздула ноздри, с наслаждением вдыхая их, будто сама не могла поверить, что справилась, пережила ту страшную ночь. — Доброе утро, Белла. Мы ждали тебя. Добро пожаловать в семью!