Любовный замес

Лера задержала дыхание и нырнула с головой в прозрачную освежающую воду. Она лежала звездой лицом вниз и смотрела на дно, пуская пузыри воздуха. Тихое бульканье отвлекало от мыслей, прохладная вода освежала голову, и Лере было хорошо. Она заныривала так уже раз шестой, и с каждым новым погружением ей становилось легче. Когда легкие начали гореть от недостатка кислорода, она резко вынырнула и стала жадно хватать ртом воздух. — Блин, Лера, ты брызгаешься и пыхтишь, как тюлень, — весело возмутилась Арина, проплывавшая в метре от нее. — Играй в утопленницу подальше от меня. — Я медитирую, — Лера откинула с лица мокрые волосы. — И как, помогает? — Ну, так. На берег? — Скоро обед, так что да, на берег. Из-за того, что у нас утром куча свободного времени, я иногда забываю, что мы тут вообще-то работаем, — фыркнула Рина. — Ты что-нибудь намедитировала на тему Леши? — сразу без всякого перехода спросила она. — Что будешь делать? — А я должна что-то делать? — Хорошо, а если поставить вопрос по-другому. Ты хочешь что-то сделать? — Нет. Но если он будет ползать за мной на коленях и говорить, что любил меня все эти два года, мне будет приятно. — Ле-е-ер… ну что ты, как типичная обиженка? — А я что, не обиженка? — возмутилась Лера, выбираясь на берег. — Я его любила, я ему доверяла, а что в итоге? — девушка стала яростно растираться кислотно-розовым полотенцем. — Конечно, я хочу, чтобы он страдал. — Прям-таки хочешь? — уточнила Рина. — Да ты, матушка, садистка. Госпожа Лера подарит вам страдания и получит от них удовольствие. Доминейт! — Вот именно. — Врешь ты все, Лер. Он же тебе нравится. — Ну, даже если и так? Может, фетиш у меня на моральных уродов. — Ну, тогда либо разберись со своими нездоровыми увлечениями, либо признайся самой себе, что тебе все это нравится и… — Что все? В том-то и дело, что я не понимаю, чего он от меня хочет! — Мне не нравится то, что я собираюсь сказать, но раз вам обоим, судя по всему, не все равно, то, может, стоит поговорить? Без уколов, подколов и претензий, а просто спокойно все обсудить? Лера опешила: почему-то эта простая мысль не приходила ей в голову. — Нет. Я не смогу. Когда он начинает со мной разговаривать, я хочу ему треснуть. — Так тресни его, остынь и поговори с ним нормально, раз тебе это покоя не дает. А не дает, я же вижу. — Блин, ты такая умная, тебе череп не жмет? — Нет, — Арина весело высунула язык, и стальная штанга блеснула на солнце. — Мне очень даже хорошо. — Рин, вот влюбишься, поймешь. — Ага, значит, кто-то тут влюблен? — сразу же ухватилась за Лерин прокол Арина. — Уже и оговорочки по Фрейду пошли. — Так, все, закрыли тему, — надулась Лера. — Ты просто знаешь, что я права и тебя это бесит, — продолжила подначивать подругу Рина. — Но ничего, я не обижаюсь. Никто не любит правду. — Ты невозможная женщина. — Зато со мной не скучно. — Это точно. Девушки пошли в сторону корпуса, где проходили занятия. Они больше не разговаривали, но Лера вдруг ощутила, что на душе у нее вдруг стало как-то окончательно спокойно. Помогли ли ей ее водные медитации или насмешливые, но такие нужные комментарии Рины, она не знала. Только понимала, что внутри нее росло и крепло желание нормально поговорить с Лешей. И это ее крайне напрягало. Не нужно было опять ввязываться в это все. А с другой стороны: не ввязаться было невозможно.

***

Сережа наблюдал, как дети, которых даже смешно было называть детьми, играют в волейбол под предводительством Леши. Одного взгляда на друга хватало, чтобы внутри снова поднималась волна обиды и неприязни. Он вчера не мог уснуть до самого рассвета, но притворялся спящим, чтобы не разговаривать с Лехой, который тоже долго не спал: вздыхал и пялился в телефон. Очевидно, расстраивался из-за Леры, и от этой мысли у Сережи возникало страстное желание придушить друга подушкой. Быть обманутым, пожалуй, самое неприятное чувство, которое случалось ему испытать. Такое с ним происходило впервые. Вдруг сами по себе всплывали советы и шуточки Лехи, и тут же подсознание начинало искать подвох: зачем он это сказал, помогал он или пытался, наоборот, все испортить. И хотя Серега пытался себя убедить, что Леша точно бы так с ним не поступил, он не мог не думать об этом. Лучшим выходом было поговорить, но Серега пока был не готов к этому. Да и как об этом заговорить? «Хей, я тут подслушал ваш с Лерой разговор… мог бы сказать, что у вас какие-то сложные отношения и, что ты…» А дальше мысль никак не складывалась. Сережа плохо понимал, что произошло у Леры с Лешей в прошлом, что происходит сейчас, и главное, что ему самому со всем этим делать? Даже если учитывать то, что Лера хочет с ним только дружить, его все равно бесило, что Леша ему все не рассказал. Что водил его за нос. Но ведь и Сережа ему врал. Ну, не врал, а не договаривал. Он не рассказал про ситуацию с Наташей. Хотя, наверное, стоило бы. Это тоже было нехорошо. Вспомнился вчерашний поцелуй. Поцелуй с привкусом пустоты и стыда, который почему-то очень хотелось повторить. Хотелось снова почувствовать мягкие податливые губы, тонкий шлейф сладковатых духов и боязливые прикосновения. Хотелось снова увидеть луну в глазах Наташи. Сережа нашел ее глазами: она тоже играла в волейбол, потому что Арина заставила. Она долго отнекивалась, но потом все-таки согласилась. Парень наблюдал за тем, как она кричит на Лешу, прыгает, пытаясь отбить мяч, а потом смеется над чем-то с Риной. Леры с ними не было: она следила за детьми, которые были в озере. Сережа остановил свой взгляд на ее хрупкой фигурке. Она стояла у самого края воды, засунув руки в карманы коротких джинсовых шортов и запрокинув голову. Утекающее в закат солнце скользило по ее лицу розовато-оранжевыми лучами, путалось в рассыпавшихся по спине волосах, и таяло за горизонтом. Девушка жадно ловила эти последние чуть теплые лучи, слушая крики детей и плеск воды, наконец, не думая ни о чем. Она почувствовала на себе чей-то взгляд и, обернувшись, с удивлением увидела, что наблюдает за ней Сережа, а не Леша. Сердце разочарованно дрогнуло, а потом она помахала другу рукой. Он вяло махнул в ответ и отвернулся, делая вид, что очень заинтересован игрой. На самом деле, Сережу интересовала Наташа. Он неосознанно сравнивал ее с Лерой и приходил к удивительным выводам. Почему-то Лера все время ему казалась тонкой и ранимой, какой-то воздушной девушкой, которую хотелось оберегать от всех. Но как оказалось, она прекрасно может постоять за себя, она может быть и резкой, и упрямой, и это совершенно не укладывалось в тот нежный образ, который Сережа сам себе выдумал. А с Наташей получалось с точностью, до наоборот. Он создал ее образ, собрав его из ее детских проказ, ее подростковых заскоков, ее безбашенных признаний и поцелуев, но совсем упустил из виду все остальное. Наташа беспокоилась о нем, старалась не навязываться, держала дистанцию на занятиях, и сегодня утром ни словом, ни взглядом не напомнила ему о вчерашнем поцелуе. Потому что они так договорились. И это разрывало привычный шаблон. Она оказалась совсем не такой, какой он видел ее всего лишь неделю назад. Серега и сам не понимал, нравится ему это или нет, но почему-то никак не мог перестать на нее смотреть. И даже несколько часов спустя, после ужина, когда старшие отряды расселись на подушках в кинозале, он совсем не смотрел на экран. Гораздо больше его интересовала Наташа, которая тоже не смотрела фильм, а с кем-то переписывалась. — Серег, можешь сгонять за соками? — Арина, как всегда, появилась словно из ниоткуда. — Господи, Рина, перестань подкрадываться, напугала, блин. Схожу, конечно, — не стал отпираться парень. — Сколько нести? — А сколько тетки дадут, столько и тащи. Сказать Лехе, чтобы помог? — Не, я сам, — отмахнулся Сережа. Ему не хотелось оказаться наедине с другом: им пришлось бы говорить, и Серега был уверен, что ляпнет что-нибудь не то. Он целый день пытался заставить себя придумать с чего начать, но мысли его упрямо текли в сторону Наташи. Он пошел в соседний корпус в столовку, чтобы попросить у веселых тетушек с кухни сок. На кухне пахло выпечкой, тихо бубнил телевизор, а Алла и Надежда громко переругивались, выясняя, кто круче: Стас Михайлов или Стас Пьеха. — Михайлов симпатичнее. — Пьеха моложе. — А какие у Михайлова песни. — А тебе только бы… — Простите, можно мне взять сок для старших отрядов? — вклинился в спор Сережа. Тетушки тут же притихли, словно он подловил их на чем-то постыдном, а потом принялись активно выяснять, сколько пакетов с соком он намерен у них взять. — Да сколько дадите, столько и возьму, — повторил Аринины слова парень. Тетки посовещались и выдали ему две небольшие коробки. Сережа подхватил их и потащил в соседний корпус, в подвале которого был зал с проектором, где проходил вечерний просмотр. Он шел неторопливо, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Ему нравилось, что лагерь расположен в сосновом бору: запах хвои приятно щекотал ноздри, а дышалось невероятно легко. Смеркалось, и на территории зажгли фонари, которые освещали дорожки между корпусами. В небе обозначилась луна, которая пока что имела несколько призрачные очертания, но скоро станет совсем желтой и заметной. Сережа без всякого удивления увидел Наташу, которая шла по дорожке ему навстречу. — Привет. Помочь? — спросила девушка, шагая рядом с ним. — Не-а, — Серега мотнул головой. — А ты чего фильм не смотришь? — Он тупой, — скривилась Ната. — Терпеть не могу фантастику. — Мне тоже не особо нравится. Некоторое время они рассуждали на тему того, что большая часть современных фильмов — аттракционы, без толкового сюжета и логики, и незаметно дошли до дверей корпуса. — Я бы хотела с тобой поговорить, — вдруг сказала Наташа. — Конечно, мы договорились делать вид, что ничего не случилось, но я не могу. Сережа остановился и посмотрел на нее: девушка выглядела неожиданно хрупкой и беззащитной. Возможно, все дело было в слишком объемной толстовке, в которой Ната почти тонула, а может он наконец увидел ее настоящую. — Мне надо отнести это, а потом… — Я подожду тебя тут. Серега отнес соки слишком быстро и не успел придумать, что скажет Наташе. В прошлый раз их разговор закончился поцелуем: будет ли в этот раз также? Мысли упрямо не приводились в порядок, а внутри что-то взволнованно екало. Интересно, она чувствовала себя так же? Когда он снова вышел на улицу, Наташа расхаживала туда-сюда, глядя себе под ноги. Когда дверь с грохотом захлопнулась, она испуганно обернулась. Судя по ее лицу, она тоже не знала, что хочет ему сказать. И все-таки, у них явно было, что обсудить. Они, не сговариваясь, пошли в пролесок, словно повторяя вчерашний маршрут. Только в этот раз он не держал ее за руку. Сердце как-то необычайно тяжело стучало в груди, словно замедляясь, и Сережа замедлялся в такт ему. Он посмотрел на Нату. У нее был красивый профиль, подбородок, по обыкновению, гордо задран, а на макушке пышный хвост, который подпрыгивал в такт каждому шагу. — Нат, — Сережа поймал ее за рукав. Она остановилась и посмотрела на него. Губы ее были вопросительно приоткрыты, как и всегда, когда она хотела что-то сказать, но не знала, что именно. И ему сказать тоже было нечего. Поэтому вместо этого, он притянул девушку к себе и крепко обнял. — Прости меня, — пробормотал он в ее макушку, извиняясь и за вчерашний поцелуй, и за то, что он ей говорил до. Но в первую очередь за то, как о ней думал. — Не извиняйся, — прошептала девушка, проводя пальцами по его скулам. — Не надо. Ей не хотелось услышать, что он жалеет о том, что поцеловал ее. Пока он этого не сказал, она могла думать, что это не так. Могла позволить себе думать, что она ему не совсем безразлична. Она знала, что это жалко, но ничего не могла с собой поделать. Он обнимал ее, а у нее внутри все трепетало от его прикосновений, от его взгляда, нежного и грустного. Возможно, она придумала себе эту нежность, но думать об этом было слишком неприятно. — Это ты меня прости, — выдохнула она, приподнимаясь на цыпочки. — Прости, — шепнула она в его губы за миг до того, как поцеловала его. Сережа ответил на ее поцелуй не сразу, но все-таки ответил. Он целовал ее медленно, чувственно, так, что сердце девушки сорвалось куда-то вниз. — Почему каждый раз, когда ты хочешь поговорить, мы целуемся? — неожиданно весело спросил Сережа, слегка отстранившись. — Потому что… — Ната запнулась и покраснела. — Потому что. — Очень глубокая мысль, — Сережа тихо рассмеялся, глядя на ее красные от смущения щеки. — Ты чего как помидор? — Не издевайся, — потребовала Наташа. — Это нечестно. — А целовать меня без предупреждения честно? — вскинул брови Сережа. Наташа смутилась еще сильнее, начиная пятнами белеть. Сережа смотрел на нее, испытывая нестерпимое желание погладить ее по щеке. Что он и сделал. Провел кончиками пальцев по ее щеке, а Ната потянулась за его ускользающей ладонью, словно пытаясь продлить это мгновение. Ее глаза были закрыты, и только пушистые ресницы подрагивали, выдавая волнение. И в этот момент Сережа наконец смог признаться сам себе, что ему понравился вчерашний поцелуй. И сегодняшний тоже. И он хочет еще раз поцеловать Наташу. Он не понимал, значит ли это, что она ему нравится, или это все из-за того, что случилось вчера, но парню однозначно хотелось еще раз почувствовать вкус ее чувственных губ. Наташу словно прошибло током, когда Сережа снова поцеловал ее. Снова нежно и легко, едва касаясь. Ната попыталась углубить поцелуй, одновременно прильнув к нему всем телом, словно пытаясь слиться с ним в одно целое, и Сережа ее не оттолкнул. Наоборот, крепче сжал ее в объятиях, словно отвечая на ее страсть. Наташе казалось, что она сейчас оторвется от земли и полетит — так хорошо ей было. — Эй, вы че совсем офигели?! Наташа мгновенно вывернулась из Сережиных объятий и отскочила едва ли не на метр. Серега растерянно смотрел на Леху, который смотрел на друга и сестру, сжимая и разжимая кулаки. — Совсем офигели, — резюмировал парень. — Ты, — Леха уставился на сестру, — брысь отсюда, я с тобой потом разберусь. — Леша, не лезь в мою жизнь, — Наташа пыталась говорить решительно, но голос ее предательски дрожал. — Мелочь, брысь, я сказал, — повторил парень. Она смотрела на взбешенного брата и вспомнила, что еще пару лет назад запросто могла получить от него по мягкому месту, если косячила. И что-то в его взгляде подсказывало ей, что она вполне может огрести и в этот раз. И хотя ей было уже семнадцать, она прекрасно понимала, что Лешу с его комплексом старшего брата это никак не остановит. Прежде чем она придумала, что сказать или сделать, Леша буквально подлетел к ней, больно сжал ее плечо, а потом отвел в сторону. — Лех, — окликнул его Сережа, но Леша только отмахнулся. — Завались и не лезь в семейные разборки, — посоветовал он, а потом понизил голос и обратился к сестре. — Быстро вернулась в свою комнату. Я разберусь с этим, а потом мы с тобой поговорим, — процедил он, буквально впиваясь пальцами в ее плечо. — Леша, прекрати играть в мамочку, — нахмурилась Ната. — Я у тебя, коза, и за маму, и за папу, так что развернулась и пошла, пока по жопе не получила. — Леша, я… — В комнату, Наталия Анатольевна, — очень тихо проговорил Леша. — Быстро. Наташа поняла, что спорить бесполезно. Когда Леша говорил в таком тоне, да и называл ее по отчеству — это значило только одно: брат на пределе. И сейчас достаточно одного неудачного слова, чтобы получить по первое число. И Наташе пришлось уйти. Она шла нарочито медленно, гордо подняв голову, но чувствовала себя жутко униженной. И, кроме этого, она жутко переживала о том, что Леша сделает с Серёжей. Хорошо, если только наорет, а ведь может еще и побить. А Сережа точно не сможет ничего ему сделать, потому что в ярости Леша становился совсем бешеным. У нее был соблазн спрятаться за каким-нибудь деревом, но перспектива окончательно добесить Леху ее остановила. Поэтому она оглянулась напоследок, убедившись, что Леша не собирается убивать Сережу, и пошла в спальный корпус. Парни молча ждали, пока Наташа уйдет достаточно далеко. Леша тяжело и часто дышал, сверля Серегу злым взглядом, а Серый смотрел на друга, чувствуя себя хуже некуда. — Ты совсем охуел, мудила? — сквозь зубы процедил Леша, приближаясь к другу. — Ты какого хрена полез к моей сестре? — он схватил Серегу за грудки и тряхнул. — Полгода мне по ушам ездил, какая у тебя любовь, а теперь посмотри-ка, утешился за два дня! — Это не… — Заткнись! — Леха снова тряхнул друга, с трудом сдерживаясь, чтобы не дать ему в морду. Он прекрасно помнил, как после его расставания с Лерой, то и дело находил себе легкие увлечения с целью отвлечься. И даже прекрасно понимая, что поступает плохо, не мог остановиться. Как парень, он понимал Серегу, но как брат, хотел разорвать его на куски. — Не смей играть с моей сестрой, — рявкнул он. — Хочешь оторваться, вперед, но не с Наташкой, ты понял? Даже не приближайся к ней! — Леха, остынь, — Серега попытался отцепить руки друга от ворота своей футболки. — Давай поговорим? Мы с Наташей… — Никакого вы с Наташей, даже не смей, — Леха так сжал челюсти, что щеки побелели. — Не смей. — Блять, да дай мне уже сказать, — Сереже все-таки удалось оторвать и оттолкнуть руки Лехи. Несмотря на стыд, который он чувствовал, внутри начала подниматься волна гнева. Как его друг мог подумать, что он хотел использоваться Наташу, чтобы забыть Леру?! «А разве не этим ты занимался только вчера?» — противный голос совести заставил гнев отступить, освободив место стыду. Нужно было остыть и спокойно поговорить. Им обоим было что друг другу сказать. Серега шумно вдохнул, потом выдохнул, а потом посмотрел Леше в глаза. — Ну? — с вызовом спросил он. — Я должен был сказать тебе раньше, — после небольшой паузы заговорил Серега. — В прошлом году, когда мы отмечали твое поступление, Наташа призналась мне в любви, а потом мы поцеловались. Едва он это сказал, как Леша все-таки не сдержался и врезал ему кулаком в солнечное сплетение. Явно не так сильно, как мог бы, просто хотел отвести душу. — Заслужил, — качнул головой Серега, согнувшись пополам и прижимая руки к груди. — Я должен был тебе сказать, но я не смог. Я не хотел, чтобы мы поссорились. Мы только поцеловались и все, я сказал ей, что ей надо подрасти. Ничего больше не было. А потом я встретил Леру, и дальше ты знаешь. — Да, знаю: Лера тебя отшила, и ты побежал лапать мою сестру! — Да нет же! Наташа мне нравится… — Заткнись, если не хочешь, чтобы я переломал тебе ребра. Ты еще и врал мне! — Ты тоже врал. Я знаю про вас с Лерой, — сказал Серега и тут же об этом пожалел. Глаза Леши налились кровью, а потом он кинулся на друга и сбил его с ног, повалив на землю. Остатки здравомыслия сдержали его от того, чтобы не разбить ему лицо: поэтому он ударил кулаком ближайшее дерево, больно стесав кожу на костяшках. — Ублюдок, решил использовать Наташу, чтобы отомстить мне? Такой ты друг, да? — Леха присел рядом с ним на корточки, а потом посмотрел взглядом полным презрения. — Я поступил с тобой, как урод, я знаю. Но моя сестра тут ни при чем. А ты кусок дерьма, если решил воспользоваться глупой девчонкой. Что, дать мне по морде кишка тонка? — Ты меня не понял, дай я… — Не смей к ней прикасаться. Я предупредил тебя в первый и последний раз. Леха резко встал и ушел, не оглядываясь, оставив друга лежать на земле. Он не мог больше смотреть на него и слушать, боялся, что не сдержится и изобьет его так, что завтра будет скандал. Он не боялся последствий, но не хотел портить репутацию лагеря, которой так дорожил его дед. Надо было поговорить с Наташей, но у него не было сил. Он выгорел: все чувства выжгла ярость на Серегу. Сраный предатель. Как он мог поступить так низко! Едва он сказал, что знает про него и Леру, как все встало на свои места. Он просто использовал Наташу, чтобы наказать Лешу. — Урод!