Любовный замес

Дискотека прошла для Леши, как в тумане. Он выполнял обязанности вожатого на автопилоте, радуясь, что нигде не видно Сереги, и даже не задаваясь вопросом, куда он делся. Все его внимание захватила Лера, которая старательно держалась от него подальше. Но он все равно упрямо высматривал ее то у сцены, то в толпе детей. Их поцелуй прервал звонок Арины. Лера спрятала телефон в карман, а потом посмотрела на Лешу так, словно не понимала, что только что произошло. На подбородке ее были грязные разводы, губы были распухшими, манящими, а глаза испуганными. Она пролепетала что-то на тему того, что надо вернуться к детям, а потом банально сбежала, оставив Лешу лежать в грязи. Холодные капли дождя разбивались о его лицо, остужая, грубо возвращая в реальность. Лера поддалась порыву, но это ничего не значило. Она даже не обернулась. Леша пошел в свою комнату, оставляя за собой грязные следы. Наспех принял душ, переоделся в сухую одежду и пошел на дискотеку. Лера уже была там: о чем-то говорила с Ариной и выглядела так, словно ничего не случилось. Парень уже подумал, что упал на улице, приложился головой и все это ему приснилось, но потом обратил внимание на Лерины волосы. Она явно успела чуть-чуть подсушить их, но ровно настолько, чтобы они не выглядели совсем мокрыми. На душе стало тепло и отчего-то спокойно. Это все было, а значит, он был прав. У нее есть к нему чувства, иначе стала бы она так крепко сжимать его запястье? Стала бы отвечать на поцелуй? Леша возвращался в спальню в приподнятом настроении и совсем забыл о Сереге, с которым они так и не поговорили. Уже на пороге комнаты, он вдруг запоздало вспомнил, что не видел его всю дискотеку. И Нату тоже. Эта мысль неприятно кольнула, и Леша сразу забыл о поцелуе с Лерой. В голову полезли совсем неприятные мысли, поэтому дверь он распахнул слишком агрессивно, едва не хлопнув ей о стену. Сережа, сидевший на кровати, посмотрел на него, выразительно вскинув брови. — Дверь в чем провинилась? — спросил он, отложив в сторону книгу по подростковой психологии. Увидев обложку, Леша готов был ляпнуть что-нибудь ехидное, но сдержался. Вместо этого он сел на свою кровать и посмотрел на друга. Сережа сидел на своей постели, прямо напротив него. Леша смотрел на друга, не зная, с чего начать, а потом все-таки спросил: — Тебя не было на дискотеке. И Наташи тоже. Вы были вместе? — Да, — от взгляда Сережи не скрылось то, как сжались челюсти друга, когда он это сказал. — Если так хочешь, врежь мне уже. А потом давай поговорим. Леша смотрел на него тяжелым взглядом, обдумывая его предложение. — Не хочу, — наконец сказал он. — Спасибо. У нас две проблемы, но начать я бы хотел с Наташи. Во-первых, чтобы ты себе не придумал, я не пытался отомстить тебе или… как ты, блин, вообще до такого додумался-то? — Сережа покачал головой, а потом немного помолчал, собираясь с мыслями. — А во-вторых, сегодня нас с Наташей не было на дискотеке, потому что… — он замялся, думая, стоит ли опустить подробности о Пете, но потом понял, что лучше сказать все честно, особенно учитывая то, что завтра у Наташи на шее будет космический засос, который Леша тут же запишет на его счет. — Потому что? — угрожающе переспросил Леша. — Потому что я вышел в коридор, и увидел ее с парнем. — Да она, блять, издевается надо мной! — Леха хлопнул ладонью по кровати, а потом стукнул кулаком подушку. — Леш, спокойно, она просто выпила лишнего, вот и все. Можно подумать, ты не напивался в семнадцать. — Напивался, — не стал спорить Леша. — Но почему-то после этого я не вешался на первого попавшегося парня. — Это было бы крипово, — не сдержался Сережа. — Не более крипово, чем сосаться с моей младшей сестрой, — колко заметил Леха. — Я вот одного не пойму… Ты, вроде как, сох по Лере, а потом раз, и уже утешился. Я, конечно, рад. Но почему, блять, с моей сестрой?! Почему ты не мог найти себе какую-нибудь… почему Наташа? — Сложный вопрос, — тихо сказал Сережа. — А ты напрягись, ответь уж как-нибудь. — Прошлым летом, когда она сказала, что любит меня… я подумал, что это все хрень, ну, знаешь… — Ты ее поцеловал, — процедил Леша. — Ты… — Да, поцеловал, — поморщился Сережа. — Я был так пьян, что мало понимал, что делаю. Да, хреново, да, это не оправдание, но мы мешали пиво с водкой, так что… херню я сделал. Прости. Я бы не позволил себе… — Позволил, — напомнил Леша. — Блять, ты мог бы не перебивать?! — возмутился Серега. — Я тут душу наизнанку выворачиваю, так что сделай одолжение, заткнись! Выпалил это и сразу пожалел, что не сдержался. Но на Лешу его всплеск оказал какое-то успокаивающее действие. Он молча кивнул и выжидающе уставился на друга. Сережа выложил ему все: и про первую дискотеку, и про то, как Ната перевелась на танцы, как поддержала его в автобусе. Он не умолчал даже про то, как сам поцеловал ее ночью на пляже. Леша кривился, сопел, но больше его не перебивал. — Я никогда не воспринимал Нату… ну, она всегда была капризной малявкой и вызывала у меня исключительно братские чувства, — Сережа запнулся под красноречивым взглядом Лехи. — Так было раньше. А сейчас я вдруг увидел, что она… Леш, Наташа уже не ребенок. — Да, я в курсе, — Леша поморщился. — Когда ей было двенадцать лет, с ней не было столько проблем. — Только ей уже не двенадцать, — напомнил Сережа. — Я понимаю, что для тебя она всегда будет младшей сестрой… — Тогда чего ты от меня хочешь? Чтобы я дал тебе поиграться с ней, чтобы отвлечься от Леры? — Я не пытаюсь отвлечься от Леры, пойми ты уже наконец! Не хочу тебе отомстить, не хочу поиграться! Мне просто нравится Наташа. Как девушка. — Ты сраный извращенец! — Хорошо, я сраный извращенец, которому нравится Наташа, — не стал спорить Сережа. — Я не понимаю, — покачал головой Леша. — Я просто не понимаю, как… как тебе так быстро разонравилась Лера? Леша вообще не понимал, как она могла в принципе разонравится, но этого он говорить не стал. — Сам не пойму, — пожал плечами Сережа. — Наверное, если бы она не сказала, что давно знала… У меня тогда появилось чувство, что она меня использовала. Она не говорила, что я ей не интересен, хотя знала о моих чувствах, потому что хотела быть друзьями. И… не знаю, у меня как будто что-то щелкнуло внутри, и все. Отпустило. — Она бы никогда не стала кем-то пользоваться, — закатил глаза Леша. — Это же Лера. Скорее, пожалела тебя, идиота. Сережу царапнуло это его «это же Лера». Он все время забывал, что Леша знал ее не хуже, чем он сам. А может, даже и лучше. — Почему ты не сказал, что вы встречались? — Потому что в этом не было смысла. Она тебе нравилась, я бы не стал вмешиваться. — Ты вмешался, я… — Только когда она тебя отшила. — Но почему ты сразу мне не сказал, как есть? Ты же не отбивал ее, а просто… ну, так получилось. Ты ей нравишься, а я нет. Так бывает. — А ты мне почему сразу не рассказал про Наташу? Вот и я потому же. Ни один не был готов произнести вслух «боялся потерять друга». Глупо, по-бабски, но так и было. Оба молчали, надеясь, что оно само как-то рассосется и решится. И все-таки этот разговор состоялся. — Когда вы с Лерой успели? Как вы вообще познакомились? — Когда ты уехал в лагерь в Сочи. Она приехала на лето к бабушке, ее семья сняла дачу в нашем поселке, затусила в нашей компании. — А почему вы расстались? — Че за допрос? — Мне просто интересно, — пожал плечами Сережа. — Не хочешь, не рассказывай. Просто странно, что ты никогда о ней не говорил. — Мы же год почти не общались, пока я учился в Англии, — напомнил Леша. — А потом уже как-то и ни к чему было. Он соврал. Сначала было больно. Очень больно. А потом становилось легче и легче. И через год было совсем легко притвориться, что никакой Леру и не было. Что ничего не было. И просто жить, как обычно. Тусить, следить за мелкой, готовиться поступать. Не думать о том, что не надо было сразу все обрывать, что можно было попробовать встречаться на расстоянии. — Я тебе говорил почему переехал тогда в Лондон? — невпопад спросил он у друга. Сережа покачал головой: если и говорил, то обтекаемо, никогда не называя конкретных причин. Сережа всегда думал, что это было как-то связанно с Наташей. — Наши родители переехали туда по работе, еще когда мне было пятнадцать. Хотели и нас забрать, но, по факту, в этом особо не было смысла — они работали, как черти, так что мы остались с дедом, типа мелкие еще были. Потом они нашли какой-то чмошный пансион в пригороде и устроили туда Наташку. Меня тоже звали, но у меня был выпускной класс, я хотел поступать в Москве, ну, это ты знаешь. Наташа постоянно жаловалась, что родители почти не приезжают, что ей там не нравится, что она домой хочет, я бесился и ругался и с дедом, и с родителями. Типа, нафига они ее туда забрали, если особо даже не навещают. А потом дед стал мне говорить, что мне тоже будет полезно туда поехать. Типа, даже если я не буду поступать там, то хотя бы язык выучу. Ну и все такое. Леша вспомнил сколько вечеров провел с пеной у рта споря с дедом, обвиняя его в том, что он пытается от него избавиться. А летом, когда он закончил школу, дед начал откровенно прессовать его с переездом, а он как раз встретил Леру и даже думать об этом не хотел. — Короче, в августе дед сказал мне, что мама заболела, — Леша с трудом сглотнул, вспомнив эмоции, охватившие его в тот вечер, когда он узнал об этом. Как бы он не обижался на родителей за их вечную занятость, за их вечное «я работаю», эта новость его потрясла. — Причем еще давно. Мама лечилась, так что не могла прилетать к нам, поэтому они забрали Нату к себе. Нам решили ничего не говорить, потому что решили, что нам не надо знать. Типа, может, обойдется, зачем нам нервничать! Леша поморщился, вспомнив, сколько всего говорил в тот год родителям и деду, даже не понимая, в чем дело. Обвинял в том, что им всем плевать на него и Нату, кричал в трубку, что родители их никогда не любили, что всегда думали только о своем удобстве. Что он их ненавидит. Даже сейчас, вспоминая об этом, он ощущал стыд, комом вставший в горле. — В общем, мы решили, что я еще раз отучусь в выпускном классе в той же школе, что Ната. Родители все быстро устроили, я запаковал вещички и умотал в Англию, чтобы быть ближе к семье. Кстати, не верь все этим сериалам про школы благородных девиц. Ты бы знал, что творят подростки в этом пансионе, — Леша нервно усмехнулся, вспомнив в какой шок его повергло приличное, казалось бы, заведение. — А твоя мама… как она сейчас? — Все нормально, ей лучше, — улыбнулся Леша. — Опять работает, как сумасшедшая. Кстати, Наташа ничего не знает, так что не говори ей. — Вы ей ничего не сказали? — удивился Сережа. — Не-а, — помотал головой Леша. — Понятно. Они оба молчали: Леша ждал, когда Сережа переварит услышанное. Впервые он озвучил ему настоящую причину своего переезда, до этого он говорил, что это из-за Наташи. Тогда он и сам не понял, зачем соврал, когда созвонился с ним по Скайпу в сентябре, наверное, так было легче отвлечься от неблагоприятных прогнозов, диагнозов и постоянной мысли «а что будет дальше». По той же причине он убедил родителей и деда не говорить Наташе: не только потому что хотел защитить ее от всего этого, но и потому что рядом с ней он мог перестать бесконечно бояться и думать о худшем. — Поэтому вы с Лерой разошлись? Не получилось на расстоянии? — вдруг спросил Сережа, вспомнив, с чего начался этот разговор. — Нет. Я расстался с ней сразу, как понял, что уеду. — И вы полностью прекратили общение? Вот так сразу? Сереже не верилось, что Лера бросила бы Лешу без поддержки в такой ситуации. По крайней мере, та Лера, которую он знал, так бы не поступила. А с другой стороны, прошло несколько лет, люди меняются. — Я ей не сказал, — Леша сразу понял, что друг имеет в виду. — То есть… То есть ты просто с ней расстался и все? — Да, — Леша провел руками по волосам: он всегда делал так, когда нервничал. — Я не знал, как долго там пробуду, когда вернусь в Россию, да и вернусь ли. Короче, я решил, что лучше будет сразу расстаться, чем мучительно играть в отношения на расстоянии… Да и мне тогда не до отношений было. — Жестко. — Лучше, чем морочить ей голову. Она бы начала: давай попробуем, давай будем созваниваться, давай то, давай се… Я этого не хотел. Мне было проще знать, что меня ничто не держит, что я никому ничего не должен. — А сейчас что? Между вами же что-то происходит, да? — Она меня ненавидит, — усмехнулся Леша. — Вполне оправданно, между прочим. Я хреново с ней поступил, хотя… ну, знаешь, у нас все было по-настоящему. Она мне не просто нравилась, и все равно все пошло по пизде. Сережа сразу догадался, к чему было это Лешино «не просто нравилась». — Леш, я не обижу Наташу, — твердо сказал он. — Господи, почему моя сестра не могла родиться уродиной? — простонал Леша. — Все было бы гораздо проще. Сидела бы в уголочке с книжкой, а мне не пришлось бы вечно отгонять от нее всяких придурков. — Я тоже вхожу в эту категорию? — уточнил Сережа. — Нет, если бы ты был просто придурком, я бы отбил тебе почки и все было бы четко. А так… ты мой друг. И поэтому я не хочу, чтобы это вставало между нами. Просто держись от нее подальше. — Леш, давай я сам решу, что мне надо делать? — Блять, ты можешь ничего не делать с моей сестрой? Выбери себе любую другую и делай, что хочешь, просто не лезь к… — Леш, у тебя комплекс старшего брата, ты в курсе? Да, оправданно, не спорю, но ты понимаешь, что это ненормально? Тебе нужно заняться своей жизнью, а не пытаться контролировать Наташину. Вам обоим так будет лучше. — Ты, Курпатов недоделанный, не лечи меня, — Леша вскочил на ноги и стал ходить по комнате туда-сюда. — Она еще ребенок. — У твоего ребенка засос в пол шеи, — не выдержал Сережа. — И знаешь почему? Пока ты вдалбливаешь ей, что она ребенок, она изо всех сил пытается доказать, что уже взрослая. Напивается, зажимается с мальчиками, а взросление, Лех, это ответственность в первую очередь. Ты не даешь ей взять ответственность за себя, потому что постоянно пытаешься все разрулить и потакаешь. Не веришь мне, поговори об этом с Лерой, она хорошо разбирается в подростковой психологии. — Ты чего Леру сюда приплел? — возмутился Леша. — Она тут при чем? — Хорошо, с Ариной поговори. Без разницы. Они обе скажут тебе то же самое. Хватит вытирать Наташе сопли, потому что никто кроме тебя не будет этим заниматься. Ей семнадцать, пора повзрослеть. — Хорошо, допустим. А Наташа может взрослеть без твоего непосредственного участия? — При чем тут я? — При том, что я не хочу, чтобы ты встречался с моей сестрой. — Я просто хочу ей помочь… — А ты можешь помочь, не засовывая язык ей в рот?! — Блять, успокойся уже, — Сережа схватил Леху за ворот футболки и заставил наконец остановится на месте. — Я не засовывал язык ей в рот, я ее поцеловал. Потому что она мне нравится. — Сегодня нравится, завтра разонравится, а мне потом смотреть, как она страдает! Мне, блять, а не тебе, ты понимаешь? Я не хочу видеть ее несчастной. Леша отпихнул друга и сел на свою кровать. Ему хватало того, что он сделал несчастной Леру. И не раз. Еще не хватало, чтобы Наташа была такой же, потому что он недоглядел. Чтобы кто-нибудь поступил с ней так же, как он с Лерой. Или, что еще хуже так же, как с другими девушками, имен которых он уже даже не помнил. — Леш, так не получится, — сказал наконец Сережа. — Все неудачно влюбляются, все спотыкаются, падают, а потом снова встают. Иногда мы поступаем плохо, иногда плохо поступают с нами. Это жизнь. Ты не сможешь защитить Наташу от всего. От плохих ли людей, или от ее собственной глупости. И уж тем более, не надо защищать ее от меня, я никогда ее не обижу. — Никогда не говори «никогда» и «всегда», — бессильно выдохнул Леша, уронив голову на подушку. Этот урок он хорошо усвоил. Он и сам когда-то обещал Лере, что никогда ее не обидит. Что всегда будет рядом. И нарушил оба своих обещания, хотя и не хотел этого. Просто ему пришлось выбирать, и он сделал свой выбор. И только мысль о том, что выбор этот был правильным и необходимым, поддерживала его долгое время. — Леш, ты все сделал правильно, — вдруг сказал Сережа. Леша вздрогнул: друг словно прочитал его мысли и от этого было не по себе. — Твое мнение забыл спросить, — едко пробормотал парень. — Как вы все-таки с ней похожи, — пробормотал Сережа. — Тебя это удивляет? — Меня удивляет то, что несмотря на это, ты делаешь все то, что потенциально вызовет в ней протест. Просто поставь себя на ее место. — Я бы себя бесил. — Вот тебе и ответ на все твои вопросы, — только и сказал Сережа, чувствуя, что вырубается. Слишком напряженным получился этот разговор. И все-таки парень был рад, что он состоялся. — Я рад, что мы, наконец, обо всем поговорили. — По-моему, стало только хуже. — Один врач как-то сказал мне, что все улучшения всегда через ухудшения. — Придурок твой врач. — Не исключено. Леш, — Сережа запнулся, а потом все-таки спросил, — ты не думаешь, что тебе стоит поговорить с Лерой? — А вот это уже реально не твое дело, — отрезал Леша тоном, не терпящим возражений. Сережа понял, что лимит душевных разговоров исчерпан. Леша и так поделился слишком многим, расковырял слишком много ран. И он просто пожелал другу спокойной ночи, понимая, что говорить что-либо бессмысленно. А Леша смотрел в потолок и думал. Он мог бы поговорить с Лерой, но понимал, что это ничего не изменит. Даже если она его поймет, а она, конечно же, поймет, даже если простит, то это ничего не изменит. Они не смогут продолжить, как будто ничего не было. Надо было начать заново, с чистого листа, но он не понимал, как. А еще он настолько же сильно хотел быть с ней, насколько не хотел снова причинять ей боль. А что-то ему подсказывало, что это неизбежно произойдет.