Любовный замес

Наташа с интересом наблюдала, как Лиза размешивает краски в специальном растворе. Почти целый день оставшиеся в лагере просидели у озера, купаясь, загорая и играя в бадминтон и волейбол. После ужина Лиза, которая вела художественный класс, предложила им немного повеселиться. И вот они сидели в целлофановых передниках и латексных перчатках, собираясь заливать краску на тонкие холсты. — Так, смотрите, наливаете немного краски на холст, а потом наклоняете его в разные стороны, чтобы она растеклась. И наливаете еще. И еще. И так пока вам не понравится то, что получилось. В общем, ничего сложного, у вас полная творческая свобода. Наташа покосилась на Сережу, который склонился над столом и придирчиво выбирал цвета. За весь день они не обменялись ни одним словом. Сережа то играл с парнями, то что-то обсуждал с Лизой, и Наташе было как-то неловко к нему подойти. Особенно после того, как он позвал ее к себе. Она и ждала этого, и волновалась, и вообще пребывала в каком-то несвойственном для нее состоянии задумчивости. Вот и сейчас она так погрузилась в себя, что не заметила, как краска стекла с холста на стол, накрытый клеенкой, а оттуда на пол. — Наташ, ты чего в облаках витаешь? У тебя краска со стола льется, — Сережа мягко обхватил ее запястье пальцами, и потянул ее руку чуть наверх, чтобы краска перестала литься из стакана. — Задумалась, — пролепетала Ната, оборачиваясь к нему. — О чем думала? — усмехнулся парень, отпуская ее руку. Он присел на корточки, вытирая тряпкой краску, лужей растекшуюся по полу. — О тебе, — честно ответила Ната, не отрывая от него взгляда. Сережа смутился. Наташина прямота уже не в первый раз сбивала его с толку. Первая девушка в его жизни, которая открыто заявляла о своих чувствах и желаниях. Это было так непривычно, что граничило с каким-то бесстыдством, которое обычно приписывают роковым мужчинам, но никак не милым девушкам с широко распахнутыми наивными глазами. И почему-то его это возбуждало не меньше, чем ее ступня, скользившая по его бедру утром в столовой. — Э, ладно… ты, давай, повнимательнее, — в конце концов, сказал Серега и пошел промывать тряпку. Выполаскивая ее под проточной водой, он проклинал себя за то, что ему в голову лезут всякие навязчивые непристойности с Наташей в главной роли. Они крутились там с самого утра, а виноват во всем был чертов банан и бесстыдная Ната. Но хуже всего было то, что он не представлял, как от них избавиться.

***

Лера с завистью покосилась на безмятежно спавшую рядом с ней Арину. Она тихо сопела во сне, подсунув руку под голову, а Лера ворочалась в спальном мешке. Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как все разбрелись по своим палаткам, но ей лично казалось, что целая вечность. Она зажмурила глаза, надеясь, что усталость все-таки возьмет над ней верх, но тщетно. Стоило ей вспомнить прикосновение Лешиных пальцев, как ее бросало в жар. Спальник казался слишком тесным, палатка душной, а собственная кожа неудобной. Она не рассказала Арине о разговоре с Лешей, потому что ей было стыдно за то, что она куталась в его куртку, за то, что слушала его, но больше всего за пощечину. Почему-то растерянный и даже обиженный взгляд Леши запал ей в душу настолько, что она готова была поверить в его «давай встречаться». Ей вдруг подумалось, что она излишне демонизировала его, а потом она снова напомнила себе о том, как легко он бросил ее пару лет назад. Понимая, что ее терзания заходят уже на третий круг, Лера не выдержала и выбралась из спальника, а потом и из палатки. Она надеялась, что на улице жар сразу сойдет на нет, но стало только хуже. Внутри что-то болезненно сжималось, и это нервировало больше всего. Лера решила прогуляться и не сразу поняла, что ноги несут ее к Лешиной палатке. Она остановилась напротив нее, сама не понимая, зачем пришла. Деревья шумели кронами, ветер раскидывал волосы в разные стороны, а она стояла и смотрела на палатку, в которой спал Леша. Вспомнилось, как она когда-то засыпала на его плече, и сердце снова противно екнуло. — Лера? — тихий шепот Леши, высунувшего голову из палатки. — Что ты тут делаешь? — Я… — Лера замялась. — Я не знаю. Леша смотрел на нее снизу вверх, а потом засунул голову назад и распахнул полог. — Залезай. И Лера зачем-то залезла внутрь. Леша сразу застегнул полог. Теперь они были вдвоем в небольшой палатке, почти в полной темноте. Леша был так близко, что она чувствовала тепло его тела и слышала его дыхание. — Ты не спал? — зачем-то спросила она. — Не мог уснуть. — Я тоже. Леша придвинулся к ней так, что плечи их соприкоснулись. Лера не шелохнулась, замерев, словно изваяние. Парень нашел ее руку своей и мягко погладил пальцами внутреннюю часть ее ладони. Лера чуть сжала пальцы, царапая ногтями его ладонь. — Ты же меня не ненавидишь, — Леша не спрашивал, а утверждал. — Нет, не ненавижу, — согласилась Лера. — Бесишься? — уточнил Леша. — Угу. — Прости, — еле слышно выдохнул он. — И ты прости меня. За пощечину. — Я… я тогда говорил серьезно. Лера повернулась к нему. Их лица были так близко, что они почти соприкасались кончиками носов. Лера сжала ладонь Леши, но ничего не сказала. — Давай попробуем еще раз? От его слов по телу разлилось приятное тепло, но Лера не могла себе позволить в них поверить. Она боялась, что снова поверит ему, а он опять обманет. Поэтому она снова промолчала, продолжая сжимать ладонь Леши в своей руке. Леша смотрел на нее, понимая, что должен сказать что-то еще, что-то такое, что заставит ее ответить «да». Признаться, что снова влюбился в нее, как полный идиот, сказать, что пялится на нее при любой возможности, и что она невыносимо вкусно пахнет. Что днем ему ужасно хотелось открутить Вите его уродские уши, за то, что она смеялась над его шутками, и что у нее потрясающая улыбка. А еще, что он презирает себя за то, что не может сказать ничего из этого. Ему нужно было сказать ей так много всего, но он не мог. Вместо этого он потянулся к ее губам. Нежный, едва ощутимый поцелуй-касание. Лера провела кончиками пальцев по его плечу, подбираясь к шее, и по коже парня пробежали мурашки. Он углубил поцелуй, мягко прижимая ее к себе свободной рукой. Оба понимали, что им нужно поговорить, но вспыхнувшее желание гасило голос разума. Возбуждение рваными толчками бежало по венам, толкая навстречу друг другу. Поцелуи становились все более влажными и откровенными, руки трогали все более настойчиво. Пальцы Леры расчерчивали узорами голый торс парня, проводя по плечам, спине, животу — везде, куда она могла дотянуться. Леша гладил ее ноги, совсем чуть-чуть проскальзывая ладонями под края ее шорт. Он выцеловывал тонкую красивую шею, чувствуя, как остатки разума вылетают в трубу. Кто-то умный сказал: любить — это хотеть касаться. И он хотел. Он нагло расстегивал Лерины шорты, беспардонно тянул наверх ее футболку, проводя пальцами по плоскому животу, выше вдоль ребер, к кромке лифчика. Лера целовала его плечи, опаляя их горячим прерывистым дыханием. В том, что они делали, не было никакой логики, ничего правильного, и все же, они это делали. Лера задрожала, когда ладонь Леши проскользнула между ее бедер. Он дразнящее-медленными движениями водил пальцами по тонкому влажному кружеву ее трусиков, и Лере все труднее было сдерживать рвавшиеся из груди стоны. — Прекрати, — шепотом попросила она, сжимая его руку бедрами. — Тут такая слышимость… — Ну, так веди себя потише, — усмехнулся Леша. Лера не успела сказать ничего в ответ, потому что он вдруг повалил ее на спальник, а потом лег рядом, прижимаясь грудью к ее спине. — Леша, а если кто-то услышит? — Никто не услышит, — пообещал Леша, а потом его ладонь накрыла рот девушки. Не успела Лера опомниться, как он нагло стащил с нее шорты вместе с бельем. Его проворные пальцы снова оказались у нее между ног, безошибочно находя самые чувствительные места и самые правильные движения. Лера сдавленно застонала в Лешину ладонь, чувствуя, как наслаждение волнами разбегается по всему телу. Леша задыхался от возбуждения, чувствуя, как в штанах становится невозможно тесно. Его заводило то, как Лера покусывала его ладонь, то, как она сдвигала бедра, то какая она была горячая и влажная. Ему ужасно хотелось пойти дальше, но еще больше ему хотелось заставить Леру кончить. Лера плавилась под руками Леши, а жар внутри стал просто невыносимым. Она выгнулась назад, чувствуя, как стояк парня упирается в ее ягодицы. Это движение окончательно снесло Леше крышу — единственным его желанием было спустить штаны и оказаться внутри Леры. — Леру, я… Лера без слов поняла, чего он хочет. Она потянулась рукой назад, нащупывая пряжку его пояса. Затуманенный страстью мозг отказывался думать, ей хотелось только одного, ощутить Лешу в себе. И плевать, что будет потом. Она уже почти расправилась с его ремнем, как вдруг они услышали громкий треск. Леша почувствовал, как Лера напряглась. — Это просто ветка, — шепнул он, собираясь продолжить, но тут они отчетливо услышали шаги. — Просто кто-то бродит. — Леша, мне надо одеться… — Лера попыталась высвободиться из Лешиных объятий. Сердце колотилось, как сумасшедшее, но уже не от страсти, а от страха. Быть застуканной в Лешиной палатке со спущенными штанами совсем не входило в ее планы. — Да ладно, небось кто-то пошел в кустики… — Лешик, ты спишь? Голос Яны обрушился на них, как ушат холодной воды. Леша тихо выругался сквозь зубы, а Лера воспользовалась его замешательством, мгновенно натянула шорты, вернула на место лифчик, который Леша задрал наверх, и расправила футболку. Леша отчаянно не понимал, что происходит, а Яна уже дергала за молнию. Лера тихо отползла в угол палатки, надеясь, что она ее не заметит. Леша с трудом вышел из ступора: от абсурда ситуации, он словно лишился дара речи, и все, на что его хватило, придвинуться ближе к входу, чтобы закрыть собою Леру. — Яна, я сплю, — прошипел парень, все-таки заставив себя выглянуть наружу. — Да нет же, не спишь, — Яна весело рассмеялась, а потом встала на четвереньки и попыталась пролезть в палатку. — Что ты тут делаешь? Иди к себе. — Мне не спится, — Леша понял, что Яна явно навеселе. — Я подумала, вдруг ты тоже не спишь? Можно повеселиться… — Давай в другой раз, я тут немного занят. — Лешик, не будь букой, — Яна навалилась на него, вталкивая в палатку. Леша, никак этого не ожидавший, пошатнулся, и в итоге, они с Яной оба ввалились в палатку. Яна захихикала, залепетала что-то неразборчивое, а потом вдруг увидела Леру, съёжившуюся в углу палатки. — Оу, — Яна переводила взгляд с Леши на Леру, а потом тихо захихикала. — Будем веселиться втроем? От такой наглости Лера едва не задохнулась, а потом постаралась собрать в кулак весь свой вожатский опыт и сделать серьезное лицо. — Яна, ты перепутала палатки? — строго спросила она. — Да нет, я по адресу, — нахально заявила девчонка, насмешливо глядя на вожатую, которая стояла на коленях, скрестив руки на груди. — Это ты, кажется, ошиблась. — Мы обсуждали планы на завтра, — тут же нашлась Лера. — У нас всегда планерки по ночам. — Вдвоем? — ехидно уточнила девушка. — Мы готовим вместе игру, — вставил свои пять копеек Леша. — А… игру. Понятно. — Так, Яна, тебя это в любом случае не касается. Тебе положено спать в твоей палатке, так что вперед, я тебя провожу. Яна задом попятилась назад. Когда она оказалась за пределами палатки, Лера поползла к выходу. — Не знала, что у вас было намечено свидание, — едко прошипела она. — Лер, я не знаю, что это было… — Это судьба, Лешик. Оказавшись на улице, она ощутила порыв ветра, который приятно остудил лицо, и порадовалась, что в темноте не видно, какая она красная. Они с Яной молча дошли до ее палатки. Лера проследила, как она залезает внутрь, и пошла в сторону палатки, где тихо-мирно спала Арина. Как только она осталась одна, ее затрясло. Она только сейчас поняла, что произошло, и ее охватил ужас. Девушка тихо забралась в палатку, залезла в спальник и поняла, что у нее нет сил даже думать. Адреналин от того, что их застукали, сменился тянущим чувством неудовлетворенности и злостью на Лешу. Если бы он не заигрывал с Яной, ничего бы не было. Точнее, все было бы. Она бы не смогла остановиться. Уже почти провалившись в сон, Лера подумала, что, возможно, это действительно судьба.

***

Сережа сидел на кровати и смотрел на пустую Лешину кровать. Вернувшись в комнату после отбоя, он вдруг понял, что утром в столовой сделал очередную глупость. Он не должен был вестись на Наташины провокации, не должен был думать о ней весь чертов день, особенно после разговора с Лешей. Ему надо было вправить ей мозги и сказать, что девушка не должна выпячивать свою сексуальность, а она, Наташа, вообще могла бы вести себя более прилично. И перестать носить майки с такими вырезами. И в то же время, он понимал, какое это было бы лицемерие. Чтобы он там из себя не строил, он был самым обычным парнем, которому нравились глубокие вырезы, чувственные губы и открытый дерзкий взгляд. Нравились настолько, что во рту пересыхало от мысли о том, что совсем скоро Наташа переступит порог этой комнаты, и они останутся вдвоем за закрытой дверью. Его взгляд снова остановился на пустой Лешиной кровати, а потом он понял, что просто не может больше оставаться здесь наедине со своими мыслями. Он резко встал с постели и вышел из комнаты. Тихо прошел по коридору мальчишеского крыла, пересек холл и вскоре оказался у двери в спальню Наташи. Он замялся, вдруг подумав, что лучшее, что он может сделать, это просто запереться в своей спальне и лечь спать. А завтра их соседи вернутся в комнаты, и все соблазны улетучатся. Но он почему-то медлил и не уходил. Вдруг дверь тихо щелкнула, а потом открылась, и он увидел Наташу. Она была в легком летящем платье с завязками на шее, которое струилось вдоль ее тела. Рассеянный лунный свет, пробивавшийся сквозь занавески, нежно подсвечивал ее кожу и рассыпавшиеся по плечам волосы. Наташа была такой красивой, что Сережа забыл, как дышать. Просто стоял и смотрел на нее, не в силах сделать вздох. — Ты чего так смотришь? — тихо спросила Наташа. — Ты очень красивая, — выдохнул Сережа, делая шаг ей на встречу и закрывая за собой дверь. — Только сейчас заметил? — Наташа фыркнула, пытаясь спрятать волнение за насмешкой. Вместо ответа Сережа обхватил ее лицо ладонями и заглянул ей в глаза. Ее ресницы чуть заметно подрагивали, а губы призывно приоткрылись. Он вспомнил, какими они были мягкими и податливыми и почувствовал, как по телу разливается жар. Совесть требовала немедленно уйти, но он не мог. Не сейчас, когда Наташа смотрела на него с таким обожанием, которое не мог скрыть даже полумрак, царивший в комнате. — Ты останешься? — шепотом спросила девушка, мучительно краснея. — Только если ты этого хочешь. — Хочу, — Ната прижалась к нему всем телом, обвивая руками шею. — Очень. Она приподнялась на цыпочки, и сама его поцеловала, едва касаясь своими губами его, словно спрашивая разрешения. Сережа углубил поцелуй, проникая языком в ее рот, сплетая его с ее. Его пальцы путались в волосах девушки, медленно опускаясь ниже, проводя вдоль позвоночника, пока не легли на поясницу, туда, где он так часто касался ее во время танцев. Но сейчас эти прикосновения обжигали Наташу даже сквозь ткань платья, и она шумно выдохнула, прямо в губы Сережи. Ей было мало одних поцелуев, до тесноты в груди хотелось большего. Она завела руку за спину и дернула за шнурок на шее, позволяя платью соскользнуть вдоль ее тела на пол. — Что, вот так сразу? — вмиг севшим голосом спросил Сережа, жадно рассматривая ее тело. Он не раз видел ее в купальнике, но это было совсем другое. Сейчас она сняла свое платье только для него и стояла перед ним в одном белье. Красивое гибкое тело, которое жаждало его прикосновений, и голодные, горящие страстью глаза. — Имеешь что-то против? — жарко выдохнула Наташа ему в шею. — Бесстыдство какое, — Сережа облизнул пересохшие губы. — Твоя очередь, — Наташа требовательно дернула край его футболки. Сережу не пришлось просить дважды. Он стянул с себя футболку и уронил ее на пол рядом с Наташиным платьем. Ната протянула руку и прочертила кончиком ногтя линию от его плеча до пояса спортивных штанов, оставляя на коже парня след из мурашек. Сережа перехватил ее руку и поднес ее запястье к губам, глядя ей прямо в глаза. Ната затаила дыхание, наблюдая за тем, как губы Сережи оставляют дорожку поцелуев на внутренней стороне предплечья. Добравшись до сгиба локтя, он вдруг закинул ее руку себе на плечо, а потом подхватил девушку на руки. Он усадил Нату на комод и широко развел ее ноги, проводя кончиками пальцев по бедрам. Наташа задрожала от этой нежной, чувственной ласки. Сережа гладил ее шелковистую кожу, не отрывая взгляда от ее лица. Она чуть прикусила нижнюю губу и запрокинула голову назад, открывая его взгляду красивую длинную шею. Грудь, обтянутая тонким розовым кружевом, часто вздымалась в такт ее сбившемуся дыханию. Одна рука Сережи лежала на ее колене, а вторая поднималась все выше вдоль бедра к животу, а оттуда к груди. Едва задев пальцами ее сосок, Сережа погладил Наташину шею, а потом положил ладонь на ее затылок и притянул ее к себе, чтобы поцеловать манящие губы. Наташа отвечала ему жадно, влажно, не чувствуя ни стыда, ни смущения, ведомая жаром, который зарождался где-то внизу живота и толкал ее навстречу Сереже. Она бесстыдно обвила его бедра ногами, прижимаясь к нему, чувствуя его возбуждение. Руки Сережи соскользнули с ее шеи ниже и ловко щелкнули застежкой лифчика. Он подцепил пальцами тонкие лямки и потянул их вниз, обнажая ее грудь. Наташа прикрыла глаза, растворяясь в его нежных, легких прикосновениях. Его ласки были почти невесомыми, но от них все равно сладко екало внутри. Низ живота сводило от желания, и она заерзала, нетерпеливо потеревшись о бедра Сережи, который шумно выдохнул ей прямо в губы, а потом потянул ее трусики вниз. Наташа задохнулась, когда он вдруг резко склонился ниже, а потом поцеловал ее чуть ниже пупка. Она попыталась свести ноги, но Сережа удержал ее, наоборот разводя их еще шире. Крепко сжимая пальцами ее бедра, он провел губами по ее гладкому лобку, а потом коснулся самым кончиком языка ее клитора, сорвав с губ прерывистый стон. Удовольствие пронзило тело, словно электрический разряд, выгибая спину, выбивая воздух из легких. Медленные движения горячего языка сводили с ума, срывая все новые и новые стоны с зацелованных губ. Наташа с такой силой вцепилась в края комода, что костяшки на пальцах побелели. Наслаждение смешивалось со стыдом, горячая кожа Сережи контрастировала с холодным деревом, а в голове было пусто. Наташа кончила с тихим всхлипом, задрожав всем телом. Сережа поцеловал ее бедро, а потом выпрямился, с интересом глядя на ее раскрасневшееся, смущенное лицо. — Это было нечестно, — выдохнула Ната, отводя взгляд. — Нечестно было лезть мне под шорты в столовой, — усмехнулся Сережа, наслаждаясь ее смятением. — Один-ноль. — Сравняем счет? — тихо спросила девушка, оттягивая пальцами пояс его спортивных штанов. — Я должен задать тебе важный вопрос, — Сережа остановил ее, положив ладонь на ее руку. — М-м? — Наташа напряглась. — У тебя есть презервативы? — Что? — Наташа, ожидавшая, что он спросит совсем о другом, выглядела ошарашенной. — Ну, собираясь на смену, я как-то не думал о том, что они могут мне понадобиться, так что… — А разве парни не носят их постоянно? Типа, в кармане или… ну, я не знаю. — Я похож на ебаря-террориста, который всегда таскает презерватив в кармашке, на тот случай, если ему перепадет? — фыркнул Сережа. — А нельзя как-то… ну, без них, — Наташа окончательно смутилась и залепетала что-то неразборчивое. — И часто ты практикуешь незащищенный секс? — спросил Сережа, внезапно посерьезнев. — Разве ты не знаешь про заболевания… — Прекрати, — замахала руками Наташа. Этот разговор смущал ее даже больше, чем тот факт, что она все еще сидела перед ним совершенно голая, а у него все еще стоял, и тонкие спортивные штаны не могли это скрыть. — Наташа, ты знаешь, что беспорядочные половые связи… — Так, стоп, — Наташа спрыгнула с комода и подобрала с пола белье. — У меня нет никаких беспорядочных связей. И порядочных тоже нет. Все, закрыли тему, — заявила она, натягивая трусы. — О, — только и сказал Сережа. — Спасибо за такое высокое мнение обо мне, — возмущенно сказала девушка, заводя руки за спину и застегивая лифчик. — Но там в столовой… — Ты что думаешь, я каждому парню это делаю, да? — Ну, я подумал, что… — Сереже не надо было продолжать, чтобы Наташа окончательно рассвирепела. — Что я адепт блядства и разврата, — прошипела девушка, натягивая на себя платье. — Спасибо, что поставил в известность. А теперь пошел вон, пока я тебе не врезала! — Нат… — Я сказала, вон пошел!