Любовный замес

Наташа шла к пляжу, чувствуя, как сердце взволнованно трепещет в груди. Сережа написал ей еще полчаса назад, но она смогла выбраться из комнаты только когда ее соседки наконец угомонились и уснули. Она не стала топать по холлу, а выпрыгнула в открытое настежь окно — ночь была теплой и безветренной, поэтому девчонки не стали его закрывать. Ночью пляж освещался только тусклым светом небольшого фонаря, поэтому Ната видела не столько Сережу, сколько его силуэт. Он ждал ее, стоя у самой кромки воды. Наташа скинула сланцы и пошла босиком по прохладному песку. — Давно ждешь? — спросила она, остановившись рядом с ним. — Ну так, — уклончиво ответил парень, повернувшись к ней, а потом протянул ей руку, в которой сжимал небольшой букетик луговых цветов. Ната растерянно посмотрела на цветы, потом на Сережу, а потом обмерла, вспомнив, то, что сказала Леше в столовке. — Не розы, конечно, но зато… — Сережа смутился, видимо подумав о том же, и замолчал. Наташа осторожно взяла у него букетик, пытаясь разглядеть его в темноте. Сиреневые, белые и голубые цветочки, вдруг показались ей прекраснее любых роз мира. Она бережно провела кончиками пальцев по тоненьким лепесточкам, а потом привстала на цыпочки и чмокнула Сережу в кончик носа. Он фыркнул, а потом обхватил ее за талию, притягивая к себе. — Ты пила? — спросил парень, пристально глядя ей в глаза. — Что? Возмутительно! — надулась Наташа. — Я в завязке! — Звучит жутко, — поморщился Сережа. — С чего ты вообще решил, что я пила? — возмутилась девушка. — Ты была какая-то странная на дискотеке. Слишком веселая, танцевала со всеми. И с Петей, — с легким укором заметил он. — Я даже… — Сережа осекся, вдруг разглядев на лице девушки три тонкие царапинки. — Это где ты так? — Наткнулась на ветку, — не задумываясь соврала Наташа. — А ты, кажется, пытался ревновать. Давай, продолжай, мне нравится. Сережа лукаво улыбнулся. — Кто ревновал? Я? Я просто выразил беспокойство о своей подопечной и… — И ты жуткий зануда, — скривилась Ната. — Значит, совсем не ревновал? — Этого я не говорил. Ната тихо рассмеялась, глядя на него снизу-вверх. Еще до того, как он ей написал, она валялась на кровати и думала о том, что будет с ними дальше. Смена неумолимо близилась к концу, и, хотя их отношения продвинулись куда дальше, чем могла предположить еще несколько недель назад, Ната все равно не понимала, куда все это ведет. Одно она знала точно: от того, как нежно Сережа ее обнимал, у нее что-то сжималось внутри, а об остальном ей думать совсем не хотелось. Уж точно не сейчас. Сережа перебирал волосы Наты, разметавшиеся по острым плечам девушки, и пытался подобрать слова, которыми мог бы выразить то, что ему хотелось сказать. Но, как назло, у него ничего не получалось: от близости девушки, в голове становилось отчаянно пусто. И, наверное, в этот самый момент он вдруг понял, что чувства, которые он испытывал к Лере, были совсем другими. Нежность, забота, дружба, но совсем не близко к тому, что он чувствовал сейчас. От того, как пальцы Наташи гладили его шею, по спине бежали мурашки. — Я ужасно тебя ревновал, — шепнул он куда-то в ее макушку. — Еще раз увижу вас вместе, оторву твоему Пете руки. — Дурак, — фыркнула Ната, опаляя дыханием его кожу. — Мне плевать на Петю. Меня волнуешь только ты. Сережа в очередной раз потерял дар речи. Наташина привычка говорить все в лоб не переставала его удивлять. — И как ты это делаешь? — удивленно протянул он. — Делаю что? — Говоришь все, что в голову придет. — А ты у меня из головы не выходишь, — пожала плечами Наташа. — Вот, опять, — Сережа отчего-то чувствовал себя бескрайне смущенным, хотя ничего такого не сказал. Его поражало то, как легко эта девчонка говорит о таких личных вещах. И если раньше он объяснял себе это тем, что она просто не понимает, о чем говорит, то сейчас, кажется, ему придется просто смириться с тем, что Ната просто такая. Говорит то, что думает, делает то, что хочет, и ей плевать, кто и что подумает. Было в этом что-то невероятно притягательное. Что-то, отчего у него перехватывало дыхание, когда она смотрела на него своим прямым, открытым взглядом. — Ты такая красивая, — шепнул он наконец, проводя кончиками пальцев по ее шее. — И как я раньше этого не замечал? — Говорю же, дурак, — она потерлась носом о его подбородок. — Дурак, — согласился парень. — Весь вечер смотрел, как ты танцуешь, и думал, что душу дьяволу отдам, лишь бы оказаться на месте Пети. — Тебе достаточно отдать ее мне, — хитро прищурилась Наташа. — И я буду танцевать с тобой хоть каждый день. — Забирай, — Сережа выдохнул это в приоткрытые губы девушки за миг до поцелуя. — Это значит… — Наташа уклонилась, намереваясь довести разговор до конца. — Что с этого момента ты танцуешь только со мной, — Сережа все-таки нашел ее губы своими, предотвращая дальнейшие расспросы. Его руки соскользнули на тонкую талию, чуть сжимая. Наташа еще никогда не танцевала так: без музыки, без зрителей, без техники. Они просто прижимались друг к другу и медленно кружились, переступая босыми ногами по мокрому песку, ведомые ритмом собственного дыхания. Сережа тихо мурлыкал какой-то до боли знакомый мотив, а Наташа закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Ей нравилось чувствовать крепкие руки Сережи, ощущать его дыхание на своем лице — ее окрыляло счастье, которое так долго казалось призрачным, и вдруг стало реальным. Они были так увлечены друг другом, что не услышали тихие шаги. Пляж был слабо освещен, но Анатолий Валерьевич без труда узнал свою внучку и друга Леши. Он остановился и несколько мгновений наблюдал за парочкой, кружившейся в медленном танце. Еще на первом отчетном концерте он подумал о том, как славно они смотрятся вместе. И теперь ему стало понятно, почему Наташа вдруг перешла в танцевальный класс. На лице сама по себе расплылась глуповатая улыбка, а потом он развернулся и ушел так же тихо, как пришел, решив не смущать молодежь. Отойдя подальше, он вытащил из кармана телефон, намереваясь включить фонарик и срезать дорогу к административному корпусу через неосвещенный пролесок. На дисплее высветилось уведомление о пропущенном звонке от дочери. Он включил фонарик и перезвонил, поставив вызов на громкую связь, чтобы подсвечивать себе. — Алле, папа, ты чего не отвечаешь? — Не слышал я, — проворчал Анатолий. — Решил я устроить обход, и знаешь, кого я увидел? Натусю и Сережку, ну, помнишь… — Пап, ну, конечно, я помню Сережу, он вечно у нас крутился, — тут же затараторила дочь. — А чего они шляются по ночам? А Сережа не слишком взрослый? А… — Олька, не будь занудой, — перебил женщину отец. — Ты что, родилась сорокалетней? — возмутился Анатолий. — И не шляются, а танцуют на пляже под светом звезд. — Господи… Лучше бы шлялись, — захихикала Ольга, а потом сразу же посерьезнела. — А как там Лешик? Справляется? — Да вроде да. Думаю, работа пошла ему на пользу. Мне кажется, он повзрослел. — Повзрослел, скажешь тоже, — недоверчиво проворчала Оля. Она еще немного поспрашивала про детей, а потом незаметно переключилась на новый проект, который запускала вместе с мужем. Анатолий Валерьевич слушал ее с легкой улыбкой, радуясь, что дочь находит время рассказать ему о своих новостях. Они поболтали еще минут пять и, когда мужчина вышел на узкую тропинку, как раз прощались. Только он положил трубку, как ему навстречу вышел Леша. — И ты не спишь, — улыбнулся дед. — Я с мамой говорил, она тебе привет передавала. — Здорово, — проворчал Леша. Дед выключил фонарик, сунул в карман телефон и вытащил пачку сигарет. Парень понял, что ему охота поболтать. Обычно он любил разговаривать с дедушкой, но сейчас все его мысли занимала Лера, которая воспользовалась ситуацией и сбежала прямо сквозь заросли крапивы. Леша не стал ее догонять, решив, что раз бежать по крапиве лучше, чем оставаться с ним, то, наверное, пора остановиться и оставить ее в покое, как она и просила. Но хотела ли? Вспомнились мгновения в палатке. Ее сбивчивое дыхание, горячие поцелуи, нетерпеливые дрожащие от возбуждения пальцы. Вспомнился совсем не романтичный поцелуй под проливным дождем. В памяти всплывал каждый момент этой чертовски короткой смены, и каждый убеждал парня в том, что Лера врет ему. И самой себе. — Внучок, прогуляемся? От внимательного взгляда Анатолия не укрылось, что Леша выглядел расстроенным. Но, как и любой уважающий себя мужчина, он, конечно, ни за что бы в этом не сознался. — Спать уже пора, а не гулять, — заметил Леша, но пошел вслед за дедом, закурившем на ходу сигарету. — Прогулки на свежем воздухе улучшают качество сна, — парировал Анатолий. — Только не с сигаретой в зубах. — Это детали, — подмигнул дед. — Кстати, а что там у Натали и этого твоего друга… — Боже, давай, добей меня, — Леша сымитировал рвотные позывы. — Уже даже ты в курсе? Анатолий усмехнулся. Леша всегда слишком ревностно присматривал за Натой и очень остро реагировал на всех ее ухажёров. И не важно, был это конопатый пятилетний мальчик, приготовивший ей куличик в песочнице, или угловатый парнишка-сосед, притащивший домашнего печенья. У Леши на все был один ответ: отвали от моей сестры. Вот и сейчас, он сразу весь насупился. — Они неплохо смотрятся, — только и сказал Анатолий. — Но я не об этом хотел поговорить. Что у тебя случилось? Лешу всегда поражала проницательность деда, но именно здесь и сейчас меньше всего ему хотелось вести разговоры по душам. — Как думаешь, если девушка сбежала от меня через крапиву, я совсем урод? — все-таки не выдержал он. — Полагаю, что да. — Спасибо, дед. Утешил. — Я никогда тебе не вру, — напомнил Анатолий. — Кто еще скажет тебе горькую правду? — Э-э-э… мама, папа, Наташа, в конце концов? Кто из вас упускал возможность сказать мне гадость? — усмехнулся Леша. — Лучше честная гадость, чем неискренняя сладость, — назидательно заявил Анатолий Валерьевич, аккуратно затушив сигарету и спрятав ее в небольшую карманную пепельницу. — Тем более, ты мой любимый внук. — Вообще-то, я твой единственный внук, — напомнил Леша. — Это неважно, — отмахнулся Анатолий. — Неужели, прям через крапиву сбежала? — задумчиво протянул он. — Видимо, очень обидел ты девушку свою. — Не моя она девушка. — Даже так? Чужую что ли обижаешь? — Дед, это запутанная история. И вообще, я не хочу об этом говорить. — А я что, заставляю? — Анатолий удивленно приподнял кустистые брови. Леша дернул плечом и не стал ничего отвечать. Никто его не заставлял, просто он уже не знал, что и делать. Ему никогда не нравилось ощущение собственной беспомощности, но в последнее время оно все чаще навещало его. — Она назвала меня поверхностным, — неожиданно для самого себя пожаловался Леша. — А потом послала и убежала. И вообще… — Тю, — Анатолий остановился и посмотрел на внука в упор, — что я слышу? Разве это нытье достойно взрослого мужчины? Тебе что, пять лет? — Ты сам все время говоришь, что для тебя я всегда твой маленький внучок! — возмутился Леша. — Для меня да. Был, есть и всегда будешь. А для нее ты должен быть мужчиной. Так что кончай наматывать сопли на рукав и выдай что-нибудь эдакое… чтобы она обалдела. Поступки и только поступки украшают мужчину. — Да я уже… — Леша вдруг запнулся и замолчал. Он вдруг осознал, что ему нечего сказать. Он говорил так много слов, но не совершил ни единого серьезного поступка. То слал ее, то насмехался, то едва ли не домогался, а потом совершенно по-уебански пытался заставить ревновать. И почему-то ему казалось, что это должно приводить Леру в какой-то неописуемый восторг. Ведь он пытался показать ей, что она ему небезразлична. Но он не понимал, как сильно она обижена, как она злится на него. Он осознал это только сейчас после этого разговора. И все ее слова, наполненные злостью и обидой, он заслужил. Все до единого. Анатолий смотрел на внука, который стоял и молчал, глядя себе под ноги. Он буквально видел, как он что-то обдумывает, осознает. И в этот момент лучшее, что он мог сделать, это уйти и оставить Лешу одного. Ведь как бы ему не хотелось вести своего мальчика самыми легкими и протоптанными тропами, некоторые дороги люди должны проходить сами. Если поступки делают мужчину мужчиной, то преодоление себя делает из человека личность. И никто не вправе лишать человека этой трудной, но такой необходимой ему борьбы. И он ушел, оставив своего маленького внучка самостоятельно разбираться со своими проблемами. А ему, действительно, уже давно пора было ложиться спать.

***

Лера старательно вытягивала волосы утюжком, натягивая пряди с такой силой, словно хотела выдрать их к чертовой матери. Было больно, но это не могло сравниться с мерзким чувством тупой пустоты, которая прочно обосновалась там после ее последнего разговора с Лешей. Она сбежала, воспользовавшись его замешательством, не обращая внимания на жгущую кожу крапиву. Уже лежа в кровати, она вдруг подумала, что это конец. Она не могла уснуть до рассвета, расчесывая ноги и снова и снова прокручивая в голове их разговор. А утром он даже не посмотрел на нее в столовой. И до самого конца смены они не обменялись ни словом. Это действительно был конец. Его не сможет так никто любить, как ты любила, Сердце в осколки, но зато было так красиво… Лера беззвучно подпевала песне, игравшей с телефона, чувствуя, как глаза жжет от непрошеных слез. Она с отчаянием смотрела на свое отражение в зеркале, понимая, что вот-вот заплачет и испортит мейк, над которым билась минут сорок. Девочка, танцуй, всё пройдёт так скоро Разгоняй тоску — он того не стоит… Девочка, кружи в танце с этой болью, Выжигая чувства крепким алкоголем… — Господи, как можно слушать это дерьмо? — наигранно возмутилась Арина, заходя в комнату, которую они делили с Лерой. — Номер его в блок, в Инстаграме в бан! — завыла Танька, протискиваясь в комнату вслед за ней. — Он явно не тот, кто был небом да-а-ан! — Эй, ты чего? Лер? — Арина заметила влажный блеск в глазах подруги и сразу перестала веселиться. — Лер… — Все хорошо, — Лера вздрогнула, словно очнувшись, и натянуто улыбнулась. — Я просто задумалась. — У тебя волосы дымятся, — заметила Таня, осторожно перехватывая у нее утюжок. — Давай помогу? Не дожидаясь согласия, она принялась выпрямлять длинные пряди, решив занять руки, пока Арина вправит Лерке мозги. — Лер, блин… Ну, хочешь, никуда не пойдем? Нафиг все эти посиделки! Она с сочувствием смотрела на подругу, не зная, что еще и сказать. Видя ее такой, она хотела врезать Леше за то, что он такой придурок. — Нет, нет, нет, мы пойдем! — замахала руками Лера. — Я не буду тут сидеть и… и рыдать, как какая-то чушка! — Уверена? — прищурилась Рина. — Да! Пойдем клеить крутых парней из студсовета! — решительно заявила Лера. — Я пас. — А у меня Глебчик, — стушевалась Таня. — Глебчик-хлебчик, — поддразнила ее Арина. — И не вписывай меня в свой клуб страдающих от одиночества сердец, — сказала Арина Лере, без всякого стыда переодеваясь прямо перед девчонками. — Мне это неинтересно. — То есть лифчик ты не надела просто так? — поиграла бровями Таня. — Я не надела его потому, что это платье носят без лифчика. И вообще, я свободна от предрассудков по поводу женской потребности в наличии партнера, и… — И от лифчиков она тоже свободна, — хихикнула Танька. — Нет у нее потребности в наличии партнера, конечно, конечно. — Мерзкая ты баба, Танька, — весело проворчала Арина. — Зато веселая, — усмехнулась девушка, поправляя локоны. — Ну, что, все готовы? Лера окинула себя оценивающим взглядом и решила, что у нее есть все шансы склеить симпатяжку Макса из студсовета. И плевать, что от мыслей о Леше внутри что-то паскудно ноет. Прошло две недели с конца смены. История кончена. — Девочка, танцуй, завтра будет солнце, слёзы не к лицу, ему всё вернётся, — пропела она, вторя песне. — Господи, да вырубите уже эту драму, — простонала Арина, закатывая глаза. — Девочка, кружи с этой болью в танце, своим чувствам больше не оставив шанса, — подхватила Таня. — Убейте меня! — Арина демонстративно вышла из комнаты.

***

— Опаздываете, красотки, — Сережа впустил девушек в квартиру, которую делил с однокурсником. — Все уже собрались. — Кстати, а в честь чего сборище? — уточнила Лера, скидывая босоножки. — Мы студенты, нам не нужен повод, чтобы испить напитков горячительных, да закатить веселье, — заявил Антон, сосед Сережи, выглядывая в коридор. — О, Ариша, а ты, как всегда, прекрасна, как... — Тоха, выйди, подумай о своем поведении, а потом зайди обратно и больше никогда не называй меня Аришей, — перебила его Арина. — Как ты с ним живешь? — спросила она у Сережи, игнорируя возмущенное лицо Антона. — Он идеально мешает виски с колой. — Ладно, такой товарищ нам пригодится, — сменила гнев на милость Арина. — Тох, наливай. Они с Таней ушли на кухню вслед за разливавшимся перед неформалкой соловьем Антоном, оставив Леру и Сережу вдвоём. Лера с трудом поборола искушение заговорить о Леше и уже собиралась спросить, кто приглашен на вечеринку, но тут зазвонил домофон. — О, походу Костян пришел. Лер, я его встречу, а ты можешь пока беленького с балкона притащить? Ты же белое пьешь? — Ага, сейчас схожу. Лера пошла направо по коридору. Сережа с Тохой не первый раз устраивали сборища, так что она уже достаточно хорошо изучила их квартиру и знала, что все их алкозапасы хранятся во втором холодильнике на балконе в дальней спальне. Войдя в спальню, она сразу пошла к балкону и едва не закричала, увидев чью-то тень. Обернувшись, она увидела Лешу, который закрыл за ней дверь. Дыхание перехватило, поэтому вместо того, чтобы закричать, Лера осталась стоять с раскрытым ртом, глядя на парня прямо перед собой. — Привет, — Леша сделал шаг ей на встречу. — Стой, ничего не говори, сначала я… Лера при всем желании не смогла бы выдавить из себя ни слова, поэтому покорно молчала. Леша вложил в ее руку красивый букет. — Что… что это? — она переводила взгляд с цветов на парня, чувствуя, как внутри поднимается волна бешенства. — Что это, блять, такое?! — Цветы. С любовью, — зачем-то добавил он. Судя по тому, как изменилось выражение Лериного лица, Наташина философия не работала. А если и работала, то точно не с такими женщинами, как Лера. — В жопу засунь свою любовь! — Лера швырнула букет в Лешу. — Я это предвидел, — парень протянул ей второй букет, который до этого прятал за спиной. — Ты… ты… ты опять это делаешь! Ты опять пропал, а теперь приперся, как ни в чем не бывало и что… чего ты хочешь? — Я люблю тебя, — просто сказал Леша. — И всегда любил. И мне не важно, как сильно ты злишься и каким поверхностным ты меня считаешь, я все равно буду рядом. Мне плевать на трудности и… Я буду рядом, — повторил он, а потом вытащил из кармана какую-то сложенную в несколько раз бумажку. — Я перевелся в твой универ, так что, если не хочешь, можешь сразу не соглашаться. Я пойму, я заслужил. Но знаешь ли, я не сдамся так просто. Я знаю, что ты меня любишь. Я знаю, что мы должны быть вместе. И если для того, чтобы ты это поняла, мне придется таскаться за тобой по коридорам и караулить после занятий, я буду. А еще я знаю, где ты живешь и… — Ты совсем больной? Ты перевелся ради меня? — Ну, я давно хотел сменить вуз, а тут такой повод… так что, — парень развел руками. — Ты больной, — резюмировала Лера. — Да, — Леша сделал шаг ей на встречу. — У меня страшный диагноз, — еще один шаг. — Я тотальный кретин, который портит все, к чему прикасается, а еще я влюбился в ужасно упрямую девушку, которая никак не хочет признать, что любит меня до беспамятства. — Ты забыл упомянуть, что ты болезненно самоуверенный тип, — прошептала Лера, сделав шажок навстречу парню, который тут же заключил ее в объятия. — За это ты меня и любишь, — Леша улыбнулся, теряясь в омуте ее глаз. — Ведь любишь же, Леру? — Люблю.