Любовный замес

— Наташа сегодня какая-то странная, — Арина с удивлением смотрела на Нату, плескавшуюся в воде с парнями из старшего отряда. Лера только кивнула, соглашаясь с подругой. Ната действительно вела себя чудно. Целый день она с кем-нибудь болтала, кому-то улыбалась, в общем вела себя крайне дружелюбно, хотя обычно она держалась в стороне от всеобщего веселья и предпочитала одиночество. А если добавить к этому то, как она поддержала вожатую после выговора, то картина получалась совсем интересная. — Может, заболела? — хихикнула Рина. — Может, — задумчиво протянула Лера, переводя взгляд на Яну, которая в очередной раз дрессировала своих подружек. — Как же она меня бесит, — пробурчала вожатая. — Дрянь белобрысая, — согласилась Арина. — У меня все еще не укладывается в голове, что она накатала на тебя жалобу. Хотя, чему я удивляюсь? — А все из-за придурка Леши! — вспыхнула Лера. — Нечего было устраивать пофлиртушки с ней. — Ну, кто мог знать, что она из ревности пойдет жалобу писать? — резонно заметила Арина. Лера насупилась. Она понимала, что подруга отчасти права, но все-таки не могла перестать думать о том, что если бы она не пошла тогда ночью к Леше, ничего бы не случилось. И хотя ситуация с жалобой очень ее напрягала, куда больше ее бесило то, что она почти отдалась Леше в палатке, хотя совсем ничего такого не планировала. Ее тело оказалось предательски слабым и слишком хорошо помнило, как это, плавиться в руках Леши. Его прикосновения обжигали ее точно так же, как и тогда, словно не прошли бесконечно долгие два года. И мерзавец Леша прекрасно это понимал. Он видел ее насквозь, он чувствовал, что небезразличен ей, и легко играл с ее чувствами. Снова. Две недели назад он заявил, что ни о чем не жалеет, позавчера предложил встречаться — от его выходок Леру уже подташнивало. И все же, она не могла перестать думать о том, как бы ей хотелось верить ему. Как легко было бы просто сказать «да» и снова стать его девушкой. Просто довериться ему и забыть о том, как легко он бросил ее тогда. И как сложно было из раза в раз напоминать себе, что слова — ничто, и важны только поступки. А его поступки говорили исключительно о том, что он по-прежнему думает только о себе, и делает только то, что хочет он сам. — Она опять на них орет, — Арина привлекла внимание Леры к Яне, вопившей на Аню и Лену. — Почему они такие бесхребетные? — простонала она. Лера только пожала плечами, решив, что не ей осуждать бесхребетных девчонок, если она такая же. Они бегают за Яной, она бегает за Лешей — все бегут по одному и тому же кругу, отчего-то думая, что в этот раз все изменится. А ведь кто-то должен остановиться первым. — Ну, вот, довела Аньку до слез, — недовольно проворчала Арина. — Она позволяет ей так с собой обращаться, — протянула Лера. — Твои же слова. — Да, но все равно бесит. — Бесит, — эхом повторила Лера. Арина посмотрела на подругу, которая выглядела подозрительно мрачной. Неформалка готова была поклясться, что бесит ее вовсе не Яна, а Леша, чью спину Леру сверлила тяжелым взглядом. А парень как ни в чем ни бывало, сидел на мостике, наблюдая за купающимися парнями, и болтал ногами, думая о том, как бы урвать момент и поговорить с Лерой наедине. Он должен был нормально с ней объясниться, сказать ей, что ему жаль, что так вышло, и что он все уладит. Ему хотелось обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Но сделать это надо было так, чтобы никто не увидел — не хватало еще, чтобы Яна нашла новый повод для скандала. Он планировал после отбоя выманить Леру на улицу и поговорить вдвоем без риска быть снова застуканными. Но до отбоя еще ужин, дискотека — бесконечно долгий вечер без возможности хоть как-то ее поддержать. И это сводило его с ума. Ему осточертел этот лагерь, правила, жалобы, расписание — он ждал, когда уже закончится эта сраная смена и можно будет вернуться в Москву и наладить все с Лерой. Он еще не знал как, но был уверен, что второй шанс он не просрет. — Я что-то никак не пойму, чем она занимается, — пробубнил Сережа, сев на мостик рядом с ним. Леша проследил за направлением его взгляда. Наташа о чем-то мило щебетала с двумя девчонками из своего отряда. Улыбчивая и доброжелательная, как продавец Орифлейма, она явно включила на максимум все свое обаяние. Девчонки хихикали и поглядывали на парней, что тут же выдавало предмет столь бурного обсуждения. — В данный момент, полагаю, они сплетничают, — пожал плечами Леша. — А что? — Да ничего. Странно как-то. Сережа не мог признаться, что уже успел привыкнуть постоянно ощущать на себе внимательный Наташин взгляд и его уязвляло то, что она не следит за ним, а именно этим она и занималась предыдущие две недели. Она вообще не обращала на него никакого внимания, полностью погрузившись в общение со всеми подряд. — Ничего не странно, — хмыкнул Леша. — Она же обещала устроить разборки. — Это не похоже на разборки, — протянул Сережа, глядя на Яну, которая преспокойно ковырялась в телефоне и не обращала на Наташу никакого внимания. — Это партизанская война, — усмехнулся Леша. — Или ты думал, она ей стрелку забьет? Это же девчонки, они так не делают. У них все сложнее. Ты когда-нибудь читал про иерархию у крыс? Посади шесть крыс в клетку и уже к утру они разделятся. Будет два эксплуататора, два эксплуатируемых, автоном и козел отпущения. — Не читал, но спасибо, что просветил, — съехидничал Сережа. — Эти знания явно изменят мою жизнь. — Вот нафига читать про психологию, если ты не видишь элементарных вещей? Смотри, тут то же самое. В начале смены отряд почти сразу поделился по тем же критериям. Яна — королева-стерва, остальные мечтают попасть в ее свиту, я правда хз, зачем. Лена и Аня — козлы отпущения и, по совместительству, ее свита, а Наташа — автоном. — То есть ты сравниваешь детей с крысами? — вскинул брови Сережа. — Ну, система примерно такая же, — отмахнулся Леха. — Это не важно. Суть в том, что Наташа хочет добесить Яну, так что решила ее скинуть с насиженного места. Сережа с сомнением посмотрел на Яну, которую явно ни капельки не трогало то, что Наташа вдруг прониклась ко всем вокруг симпатией. — Мне кажется это какая-то хрень, — сказал он наконец. — Посмотрим, — не стал спорить Леша. — Завтра я все равно схожу к деду, а сегодня пусть мелкая развлекается. Он не стал добавлять, что его более чем устраивает то, что Наташа увлечена чем-то кроме Сережи и не преследует его, как маньяк. И хотя он обещал не вмешиваться, мысль о том, что Наташа и Сережа держатся за ручки и не только, никакого восторга у него не вызывала.

***

Наташа переодевалась на дискотеку, чувствуя себя выжатой, как лимон. Она за всю жизнь не слышала столько глупостей, сколько за сегодня. Она выслушала каждую девчонку из отряда, параллельно выдумывая, как ей добиться их расположения. Одной она одолжила платье на вечер, другой заплела красивые косы, третьей сделала макияж, еще одной пообещала показать движения, которые ей плохо давались. При этом она повышала свои акции среди парней, беззастенчиво заигрывая, чтобы на дискотеке обеспечить себе повышенное мужское внимание. И в качестве вишенки на тортик, на ужине Аня и Лена сели вместе с ней. Ей казалось, что переманить их будет сложно, но Яна так их допекла, что стоило Наташе сказать пару комплиментов и намекнуть, что Яна плохо поступила с Лерой, как подружки тут же перекинулись на ее сторону. Обе были типичными пиявками, которым было неважно, к кому присосаться, лишь бы не быть предоставленными самим себе. И это вызывало жалость. Наташа вспомнила, как когда-то сама точно так же тянулась к крутым девчонкам в школе-пансионе, надеясь, что так сможет влиться в компанию. Однако очень быстро ей стало понятно, что таких никто не уважает, и общение, которое им достается, напоминает подачки. Никому не интересны подобострастные идиотки. Хотя, и такие как Яна, тоже не вызывали у Наташи никакой симпатии. Девочка с искусственно раздутым чсв, которая самоутверждается, принижая более слабых. Таких Наташа тоже видела немало. И прекрасно знала, что стоит пошатнуть их привычный мир, как они тут же начинают паниковать. Она видела лицо Яны, когда Аня и Лена сели не за ее стол, а подсели к Наташе. Ната сполна насладилась ее растерянностью, чувствуя, что все идет по плану. Правда, оставшись в одиночестве, она впервые за день вдохнула полной грудью. У нее уже скулы сводило от неестественной улыбки, а голова болела от напряжения. Оказалось, что всем нравиться — не так уж и просто. И она даже ощутила укол зависти — почему-то у Леры, которая ни красотой, ни умом, ни талантами не блистала, это получалось легко и естественно. Может, Сережа был прав, и все дело в большом сердце? — Херня какая-то, — проворчала Ната, натягивая на себя неприлично короткое платье. И все-таки, что-то же дернуло ее подойти к Лере сегодня. По какой-то причине ей, Наташе, было не плевать на доставучую. И это было удивительно. — Она просто слишком жалко выглядела, — решила наконец Наташа, поправляя макияж. Выйдя из комнаты, она сразу увидела Аню и Лену, которые, следуя негласному кодексу подружек-пиявок уже караулили ее у двери. Ната улыбнулась, подхватила девочек под руки, и пошла с ними за Лерой и Ариной, которые собирали отряд, чтобы отправиться на дискотеку. В этот вечер все было не так, как обычно, по крайней мере для Наташи. Она забыла про Сережу, про то, что ее бесят все эти люди, ее вела только одна мысль — поставить Яну на место. Она танцевала со всеми подряд: с парнями, с девчонками, одна, пока к ней наконец не подошел Петя. — Потанцуем? — не дожидаясь ответа, он обхватил Наташу за талию, притягивая к себе. Ната на секунду задумалась. С одной стороны, ее беспокоило, что Сережа подумает что-то не то, а с другой стороны, Сереже пора было перестать думать про нее черте что. И она закинула руки на шею парня, решив, что сейчас важнее довести Яну, а с Сережей она как-нибудь разберется. Она все еще немного злилась на него за тот случай, хотя ей было приятно, что он извинился. Наташа так задумалась, что прослушала все, что Петя шептал ей на ухо, хотя ей было совершенно плевать, что он там говорил. Куда больше ее волновала Яна, которая смотрела на нее с плохо скрываемым бешенством. Она потанцевала с Петей еще две или три песни, а потом выскользнула из его рук, сказав, что скоро вернется. Она пошла в коридор, твердо уверенная, что Яна последует за ней. Так и получилось. Наташа зашла в женский туалет и уселась на подоконник. Яна появилась там через минуту. — Чего ты добиваешься? — спросила Яна. Она стояла в метре от Наташи, скрестив руки на груди и неприятно щурясь. — Чтобы ты поняла, что в тебе нет ничего особенного. Ты самая обыкновенная выскочка, и стоит мне захотеть, и я легко займу твое место. Так что, сделай одолжение, прекрати уже выебываться. Яна поморщилась, потому что знала, что Наташа права. Как бы ее это ни бесило. — Почему сейчас? — только и спросила она. — Потому что я могу. И, кстати, никто не любит стукачей. — Так это из-за Леры? — догадалась Яна. — Понятно. А ты не боишься, что я напишу еще одну жалобу? — На твоем месте я бы не стала этого делать, — покачала головой Наташа. — Это еще почему? Вместо ответа Наташа с силой провела ногтями по своей левой щеке, царапая кожу до крови и морщась от боли. Это было гораздо более неприятно, чем она думала, и она уже пожалела, что не придумала план получше. И все-таки ошалевшее лицо белобрысой того стоило. — Не думаю, что тебе хочется получить выговор за то, что ты расцарапала мне лицо. — Ты ебанутая? Думаешь, кто-то в это поверит?! Наташа усмехнулась и сразу же скривилась. Щеку неприятно пекло. Она не стала озвучивать очевидное: она была такой же самовлюбленной, как и Яна. И, конечно, никому и в голову не придет, что она сама по доброй воле расцарапала бы свое прекрасное лицо. Ей самой до сих пор в это не верилось. — Ты больная, — наконец сказала Яна. — А ты лживая дрянь, которая решила, что ей все можно. Так что, мы друг друга услышали? Яна посмотрела на ее щеку — нежная кожа вокруг тонких красных полосок-царапин слегка припухла и выглядела крайне неприятно. Если эта ненормальная действительно пойдет жаловаться, то у нее будут проблемы. И разборки с вожатой этого совершенно не стоили. Она ничего не ответила и вышла, громко хлопнув дверью. Оставшись в одиночестве, Наташа медленно подошла к зеркалу. — Идиотка, — фыркнула девушка, прижимая руку к щеке. Это было очень глупо. Но выражение Яниного лица было бесценным.

***

— Когда это закончится, блин? — шепнула Арина Лере, зевая. Неожиданная планерка для вожатых длилась уже почти час. Руководство в десятый раз объясняло план мероприятий на последнюю неделю смены, хотя все и так его знали наизусть. Попутно всех чихвостили за то, что какие-то сценические костюмы испортили и не уследили за детьми. — Это они еще не знают, сколько малолетних пьяниц мы вылавливаем на дискотеках, — хихикнула опять Рина в ухо подруге. — Тшш, — Лера пыталась вникнуть в напутственную речь руководства. Девушка не понимала, почему утреннюю планерку перенесли на ночную сразу после отбоя. — И в заключение, хотим напомнить, чтобы все тщательнее следили за детьми, — громко объявил старший из администрации — Максим. — Сегодня двое детей самовольно пошли купаться на озеро! Вы понимаете, что могло случиться?! — А вот и вишенка на тортик, — буркнула Рина, понимая, что всех будут отчитывать и угрожать лишить премии еще час. Когда собрание наконец закончилось, Лера с тоской посмотрела на часы. Половина первого ночи. Вожатые стали потихоньку расходиться к корпусам. Девушки тоже пошли в сторону корпуса. Неожиданно Арина улыбнулась, заметив краем глаза движение сбоку. — Чего смеешься? — удивилась Лера. — Смотри, — хмыкнула подруга, — три, два, один… — Лера, — послышался сзади голос Леши. — А я говорила, — хихикнула Рина. — Ну, я пошла спать, а у тебя походу еще одна планерка намечается. — Рин, стой! Рина! — шикнула Лера. Но подруга скрылась за ближайшими кустами с сигареткой, а вот Леша тут же нарисовался перед Лерой. — Надо поговорить, — сказал парень. Лера нахмурила аккуратные брови. Ну, как же он бесил! В этих длинных шортах-бермудах, конверсах, желтой футболке, весь такой небрежный, расслабленный и красивый. И он же знал это. Знал, что она едва дышит, когда он подходит ближе допустимой дистанции между людьми. Леша вообще плюет на дистанции и чувства других людей. — О чем? — как можно безразличнее спросила она. — О нас, Леру. Он так просто это произнес, а сердце Леры сделало кульбит и ухнуло куда-то вниз. Лере, вдруг, подумалось в очередной раз, что он по жизни смеется. Просто физически не способен стесняться, краснеть и переживать. Ему одинаково легко и о любви говорить, и цитировать анекдоты Трахтенберга. Причем в любой последовательности. — Нет никаких нас, — небрежно ответила Лера, собираясь уйти. Но Леша даже бровью не повел. Просто нагло развернул ее в сторону дорожки к озеру и повел за руку. — Ты издеваешься? — возмутилась девушка. — Нет. Мы идем проверить, вдруг, кто-то еще из детишек купается. Мы все-таки вожатые. — Так переживаешь за детей, сходи сам! — Я один боюсь, — так же невозмутимо хмыкнул парень, продолжая уводить ее уже с основной освещенной дорожки в лес. — Леша, хватит! — Лера вырвала свою руку из его теплой большой ладони и остановилась на небольшой полянке, чувствуя, как крапива обожгла голую лодыжку. — Мне хватило одной жалобы. Не боишься, что твоя очередная фанатка на почве ревности убьет нас обоих? — Лер, прости, — Леше правда было стыдно, — ты первая начала клеиться к этому лопоухому! А Яна эта вообще отбитая. Я разберусь с этим, обещаю. — Не надо ни с кем разбираться! Просто будь вожатым, делай свою работу и держись от меня подальше, — Лера упорно не хотела верить, что он в чем-то раскаивается. И все же было немного приятно, что он тоже ее ревновал. — С последним пунктом у меня проблема. Не хочу я держаться от тебя подальше, Леру! — вспыхнул вдруг Леша, делая шаг к ней навстречу. — А придется! Мне надоели твои игры, — Лера сделала шаг назад и ойкнула, потому что еще одна крапива обожгла вторую ногу. — Все в порядке? — Леша вопросительно смотрел, как девушка прыгала на месте и чесала ноги. — Да, все отлично! Ты завел меня в кусты крапивы и опять ведешь себя, как говнюк. Все супер, — Лера не знала, плакать ей или смеяться. В полумраке она плохо различала эмоции на лице Леши, но ей упорно казалось, что он смеется. — Я люблю тебя, Леру, — неожиданно сказал Леша и отвернулся, словно смущаясь. Лере показалось, что она ослышалась. Она так сильно обалдела, что забыла, как жгло кожу после крапивы. Девушка в упор смотрела на него и не могла выдавить хоть слово. Память услужливо подкинула воспоминание двухлетней давности. Замельтешили картинки из прошлого, как яркий фильм перед глазами. Комната на чердаке просторная, светлая. Много деревянной резной мебели, темно-коричневая кровать напротив большого окна во двор. Они с Лешей вдвоем в доме на целых три дня. Его дедушка уехал по делам, а своей семье она наплела с три короба вранья, почему не придет ночевать и у каких подружек будет тусить. Она так сильно влюблена в Лешу, что готова врать и делать глупости. Много глупостей. Это же ее любимый Леша. Ему можно все. Он играл на гитаре Цоя, а потом вдруг романсы и трогательные серенады, от него совсем немного пахло вином, которое он стащил из подвала деда. Его улыбка такая озорная и легкая, как перышко у ласточки в крыле. Глаза, наполненные обожанием и любовью. Ему не нужен никто в этом мире, только Лера. Он говорит это вслух, он произносит сотни обещаний и признаний. И она ему верит. Наивно и трогательно, думая, что он не такой, как все. Лера облизывает губы, чувствуя кислинку вина, видя, что Леша наблюдает за ней, за ее руками, которые тянутся к нему и убирают в сторону гитару. Невинные жесты, дрожащие пальцы, притягивающие его за шею к себе. Его ладони под ее футболкой поглаживающие спину, торчащие ребра, впалый живот. Он дрожал от любви и возбуждения не меньше. Трясся, путался в одежде, нервничал, пытаясь быть нежным и аккуратным. Надеялся, что ей приятно. Мечтал, чтобы она запомнила этот день, как один из лучших в жизни. Он целовал ее острые колени, сжимая руками округлые бедра, ловил в тишине ее вздохи и стоны. Она умоляла не останавливаться, целовала его сама, шептала в ухо, что любит целоваться с ним, а Леша тихо говорил, что любит ее. Лере показалось, что она задыхается от воспоминаний. Ровно через две недели после их трогательных признаний и бессонных ночей, в которые она стонала от удовольствия, он кинул ее. Мерзко и по-уебански кинул. Также легко, как и признавался в любви до гроба. — Давай кое-что проясним раз и навсегда, — вдруг зло выпалила Лера. Лешу ошарашила перемена в ее голосе. Он в душе надеялся на другую реакцию после своего признания. — Леру, я… — Нет, помолчи, хоть раз, — перебила его Лера. — Как же вы все задолбали считать меня доброй бесхребетной тряпкой! Хватит с меня! Ты думал, что можно кинуть меня, как мусор, в урну и свалить в неизвестность на пару лет, а потом, как ни в чем не бывало предлагать встречаться, еще и в любви признаваться?! Ты, вообще, осознаешь, что сделал? — Лер… — Да помолчи ты! Я была наивная, влюбленная дура. Это я тебя любила и годами забыть не могла. Ты был чуть ли не богом для меня неземным. Да, я виновата, сама себе напридумывала и повелась на твои речи. Но сейчас уже хватит! Оставь меня в покое! Ты хочешь встречаться? Зачем, насколько долго? До конца смены? До конца лета? До очередного бзика? Как я могу тебе доверять? Что за отношения у нас будут?! Я каждый день буду думать, а не кинешь ли ты меня сегодня или завтра? — Лера, хватит! — психанул Леша, хватая ее за руки и разворачивая к себе. — Я накосячил. Прости меня. Больше этого не будет. Я расстался с тобой, потому что нужно было уехать. У меня были в семье проблемы. Я не знал, когда вернусь. Я не хотел строить иллюзий и тем более строить отношения на расстоянии. — Отлично! Спасибо за разъяснение спустя два года! Конечно, я же тупица! Поговорить было нельзя и объяснить, надо было кинуть! — Если бы я начал ломать драму, ты бы страдала еще больше! — Думаешь? Больше, чем от мысли, что была развлечением на лето?! — Лера сама от себя не ожидала истерики, но вдруг выдернула руку и дала ему пощечину. Ненамеренно и почти случайно. Леша разозлился на это рукоприкладство, но скрипя зубами стерпел, решив, что одну пощечину точно заслужил. — Больше так не делай, — мягко сказал он, глядя в ее мокрые от слез глаза. — Отпусти меня и отвали! Не хочу слушать и тем более верить в твои оправдания! Если бы мы не встретились в этом лагере, ты бы и не вспомнил меня! — Я думал, у тебя налаженная жизнь, и ты меня забыла. И… — Конечно. Ты сам ответил на свой вопрос. Ты хочешь быть со мной сейчас. Потому что есть время, место и обстоятельства. В любой момент, при любой трудности, ты опять сбежишь. Я не хочу так. Не говори мне, что любишь меня. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — Лера все же разразилась рыданиями в голос и стала бить Лешу кулаками в каменную грудь. — Говна кусок! Ненавижу тебя! Ненавижу! — Ты права, — обреченно сказал парень. — Я говна кусок. Леша правда верил, в то, что произнес. Она права. Он впервые в жизни раскаивался так, что было противно до зубной боли. Он глупо думал, что она пострадает немного и забудет его. Что это он был парнем-развлечением на лето. Наивно полагал, что женщины ветрены, как его сестра, что Лера с легкостью найдет ему замену. — Я не догадывался, что ты так сильно меня любишь… любила, — слова давались с трудом. И Леше со страхом показалось, что он похоже все просрал, как последний идиот. — Ты думал, я такая же поверхностная, как ты?! — Не называй меня поверхностным! — разозлился все же парень. — Леру, пожалуйста, дай мне еще один шанс. Я все исправлю, обещаю. Я больше не накосячу и не уйду. Я люблю тебя, правда. Лера отпихнула Лешу и в третий раз зашла в крапиву. Еще чуть-чуть и он добьет ее. И она поверит во что угодно и согласится на что угодно. Она хранила эту невысказанную истерику два года, и теперь со слезами уходила старая боль. Но любовь к Леше упорно оставалась в ее глупом сердце. — Леру, я… — он осекся. — Ты тоже это слышишь? Лера кивнула. Она не только слышала приближавшиеся к ним голоса, но и заметила проблеск фонарика. — Черт.