Её глазами.

- Волнуешься, милая?       Яргле и сам едва сдерживал волнение. Он всегда представлял свадьбу своей девочки как что-то жуткое, но, вместе с тем неизбежное. Он ведь не молодеет. Кто знает, когда всемогущий Праймас призовёт его в мир иной? Но, когда бы то ни случилось, он должен быть уверен в одном: его доченька, его величайшее сокровище, в заботливых надёжных руках. За Вайер он может не переживать: она выкрутится, так или иначе. Но Лин... Бедная девочка, сиротинушка при живой матери.       Признаться, Яргле не был доволен выбором дочери. Да, Бельтайн оказался бесхребетным размазнёй, да, он просчитался один раз, но ведь всё же Бельтайн, хвала всемилостивому Праймасу, не единственный мужчина. Было ещё с десяток порядочных кандидатов в зятья, за каждого из которых старый бригадир был готов ручаться головой. Но теперь надежды на спокойное замужество были мертвы: его девочка должна была стать женой коменданта, которого сам Яргле откровенно невзлюбил с первого взгляда: какой-то он был весь насквозь фальшивый и омерзительно-слащавый. - Всё в порядке, папуль,- глухо отозвалась Лин из-под угольно-чёрной фаты. - Дорогая, ты же знаешь, если что, я всегда буду рад тебя принять,- продолжил бригадир, оглаживая огрубелые пальцы дочери.- Если этот негодяй будет обижать тебя...       Яргле чувствовал себя гадко, как никогда. Он предавал своё сокровище. Вроде бы как получается отдавал туда, где будет тяжко, где будет больно и страшно, но обещал отомстить. Такое как бы полупредательство, мол, я тебя не бросаю, но в минуту опасности меня не будет рядом. - Он не негодяй, папочка,- Лин поправила причёску.- Но всё равно спасибо.       Наконец, они дошли до огромных дверей, ведущих в зал бракосочетания. Яргле открыл створку, вошёл в просторную залу, а потом, подал руку дочери, как бы приглашая её.       По залу прокатился ропот. Немолодой мужчина в заштопанном сюртуке вёл под руку рослую мужеподобную девицу в чёрно-фиолетовом костюме старинного покроя. Лицо колосса было наглухо скрыто чёрной же фатой, опускавшейся до объёмной груди. - Какой ужас,- тихо пробормотала Амильёнин, наклоняясь к Зельде,- И что такого Старскрим в ней нашёл? - Мезальянс,- презрительно фыркнула тётка, поправляя алую шляпку.- Причём, на лицо, полагаю, ещё уродливее. Поздравляю, Старскрим точно твой сын: у него твой отвратительный вкус.       У прохода к алтарю шафер тоже пребывал в замешательстве. Это же была та самая девица, которую они пару месяцев назад встретили в подворотне! Вот это, что называется, поворот событий! К счастью, Нокаут был умён достаточно, чтобы не произнести чего-либо подобного вслух: цену комендантского неудовольствия он отлично знал.       Сам же Старскрим едва ли мог понятно для себя охарактеризовать овладевавшие им чувства. От нетерпения он весь трясся, то и дело, чтобы выглядеть солидно, он поглаживал парик, имитировавший тщательно покрытые гелем волосы, зализанные назад. Но в то же время он так волновался, что был бледнее выбеленной маски. Произошедшему не было никакого разумного объяснения, и Старскрим всё ещё сомневался в неподдельности происходящего. Что если Лин, памятуя о его дурных делах (пусть он и покаялся пред нею), дойдёт до алтаря и максимально громко объявит, что никогда его не любила, что он жалок, уродлив и отвратителен и что свадьбе не бывать. О, это было бы безмерно жестоко с её стороны: так его прилюдно унизить.       Размеренно и величественно Лин прошествовала по залу. Когда они с отцом дошли до алой линии, женщина остановилась и обернулась к родителю. Не прозвучало ни слова, не видно было ни жеста, лишь их ладони будто судорожно сжимались. Наконец, Яргле разжал руку, отпуская дочь, и отошёл к жене. Та робко приобняла его. - Я не сумел...- тихо сказал он супруге. - Дорогой, ты сделал всё, что мог, для её блага. И, что не менее важно: ты отпустил её теперь, когда ей это стало нужно. Я горжусь тобой.       А пара, взявшись за руки, оставив позади родных, друзей и даже шафера, синхронно перешагнула алую черту и устремилась к алтарю. Положив руку на шершавый алтарь, Старскрим обернулся к возлюбленной и заговорил, едва сдерживая дрожь в голосе: - Согласна ли ты, Лин Виаль, стать моей супругой, быть единым целым со мною, что бы ни предложила судьба? В болезни и здравии, в нищете и изобилии, во время мирное и военное, до скончания веков, до самой смерти - согласна ли ты делить со мной каждый миг своей жизни?       В зале повисла гробовая тишина. Лин стояла, смотрела на Старскрима и чувствовала, как безумно колотится её сердце. Вот он - её последний путь на волю... - Я согласна...- выдохнула она. Низкий голос эхом прокатился по залу.- А согласен ли ты... - Да, Праймасе, да!- несдержанно прервал её Старскрим, который едва ли не светился от счастья.- Милая, да я на всё ж согласен!       Лин недовольно поморщилась. Нет, она, конечно, понимала, что в плане воспитания всё плачевно, но чтобы настолько. Да уж... работы будет непочатый край. И всё же, пусть и коря себя за потакание бескультурью, она откинула фату и наклонилась, чтобы высокопоставленному жениху было удобнее поцеловать её. Родня жениха охнула (уродство невесты оказалось ещё хуже, нежели они полагали), но вскоре уже всё самозабвенно считали вслух секунды, которые длился поцелуй.       Это было... На самом деле довольно липко, мокро и неприятно. Холодные, будто у мертвеца, губы, облепленные маской, на ощупь напоминающей странную тряпку, прилипли к её рту, и несколько секунд Лин слышала лишь жуткое пыхтение и сопение. Но стоило ей попытаться хоть как-то начать взаимодействовать с офицером, как Старскрим, явно воспринявший это, как её несомненную благосклонность, и явно опьянённый от счастья и страсти, сначала нечаянно (или же всё-таки нарочно) укусил её за нижнюю губу, а потом, пока женщина пребывала в лёгком шоке от столь грубого поведения, бесцеремонно протолкнул ей в рот язык, умудряясь попутно поделиться с невестой ещё и слюнями. Что характерно, стоило ей начать отвечать (благо, опыт отношений с Найтвингом включал в себя и практику «дуэли языками»), как Старскрим тут же перешёл от атаки к бегству и быстро отстранился. Выпучив глаза, он хватал ртом воздух и шатался туда-сюда, так что ничего кроме как поймать уже близкое к падению тело, Лин не оставалось.

***

      Лин всей душой надеялась, что на свадебном пиршестве будет не больше людей, чем на церемонии. Она ошиблась, как никогда до прежде. На гулянку стеклась целая орда всех, кто приходился Старскриму сколь-нибудь родственным по крови, всех, кто так или иначе был знаком не по дружбе (хотя, откровенно говоря, друзей у мнительного параноика в погонах давно не осталось), так хоть по службе, не говоря о родне приглашённых товарищей: в целом около сотни человек. Радовало хотя бы то, что Старскрим не догадался позвать хотя бы прессу, хотя, наслушавшись бесед между новоиспечённым супругом и его двоюродным братцем-франтом, женщина поняла главное: это было облегчением не для неё одной. Старскрим, похоже, был рад тому, что хотя бы в такой день ему не придётся притворствовать на камеру. Впрочем, понять, что именно чувствовал комендант было сложно - он вёл себя так, будто всё ещё не понимал, что произошло.       Высшее общество... Лин сделала вид, что не слышала насмешек и колкостей, летящих ей в спину. Ничего, она ещё заслужит своё место в их иерархии. А пока пусть смеются, главное: пусть потом не плачут.       И вот, когда все уже собрались и расселись, началось то, что Лин ожидала скорее от своих товарищей по социальному дну. Подали шампанское, и большинство немедленно стёрли всякую пропасть в нравах между собой. Лишь на втором тосте Нокаут вспомнил, по какому поводу собрались столь уважаемые господа, и толкнул стереотипную речь о лодке любви в бушующем море страсти, терпении, взаимопонимании и так далее. Лин даже подумала, что успеет неплохо вздремнуть под эту речь, тем более голос оратора отличался редкой благозвучностью и мягкостью.       А потом зазвучала музыка. Лин никогда не умела танцевать. Поэтому она просто смирилась с тем, что ближайшие пять минут ей будет оттаптывать ноги гиперактивный муженёк. Но всё как-то обошлось. Старскрим не решился сильно топтаться по ногам новоиспечённой супруге, разве что пару раз по чистой случайности не совладал с синхронизацией движений. Благо, у Лин настолько уже онемели ступни (что поделать - лаковые туфли она надела первый раз и выяснила, что на полразмера они таки меньше), что она даже не почувствовала произошедшего. Горазды больше досталось её рукам и торсу, ибо Старскрим, совершенно не мог рассчитать силу, с которой его вертлявые пальчики впивались в тело благоверной. Не говоря уже о моменте, когда это чудо на повороте решило учудить и резко подалось назад, по сути не то пытаясь уронить Лин, не то просто проверяя, сможет ли девушка его удержать. Ну, хотя бы не решил пародировать фигуристок и гимнасток, и то спасибо большое.       Последующие несколько часов женщина принимала весьма любезные и "искренние" поздравления и комплименты от собравшихся гостей. Больше всего ей понравился некий плотный господин с не менее объёмной супругой и на удивление худеньким вертлявым сынишкой. Пока пара раскланивалась на все лады и заискивающе восхваляла её умение танцевать, сорванец окинул могучую фигуру в тёмном сюртуке оценивающим взглядом и звонким голосом спросил: - Тётя, а ты дядя?- и громко засмеялся. Помнится, его родители тут же побледнели, как загримированные актёры, отец начал едва ли не кланяться ей в ноги, прося прощения за непристойное поведение, а мать, склонившись над сорванцом, что-то грозно шипела и махала толстым пальцем у него перед носом. - Ну что вы,- отмахнулась Лин от назойливого господина.- Ваш мальчик просто чудо. Вырастет - журналистом талантливым будет, из любой ситуации новость состряпает.        Услышав такую похвалу, мамаша сорванца тут же похлопала вихрастого сынишку по плечу, и вся семейка предпочла сгинуть с глаз долой. Уловив подходящий момент, Лин успела оглядеть весь зал. Отец сидит угрюмый, задумавшийся. Зато вон мать, видимо, с трёх фужеров шампанского, весела и о чём-то без умолку говорит с соседкой - полной дамой в строгом жилете поверх бордового платья, которую Лин до этого видела на церемонии. Помахав рукой отцу (отчего тот заметно приободрился), Лин начала искать взглядом своего новоиспечённого мужа.        Искать, впрочем, никого не пришлось, ибо Старскрим как-то умудрился подкрасться к женщине и сесть рядом. Когда же Лин наконец-то обернулась, он положил голову ей на грудь и закрыл глаза, видимо, желая уже отдохнуть от всей этой кутерьмы. Впрочем, дама и сама не возражала - хоть на какое-то время она могла закрыться от потока новых лиц, каких-то бесконечных имён, названий должностей и моря уже отвратительной лести. Впрочем, продолжалось это спокойствие недолго: ровно до того момента, как к ним через разнородную толпу пробилась хрупкая платиновая блондинка в розовом, как у куклы, платьице в обтяжку. Судя по знакомым чертам лица, Лин идентифицировала как предполагаемую свекровь. И не ошиблась. - Ох, сыночек, а я тебя давно ищу,- протянула дамочка, хлопая длинными ресницами.- А ты вот где. Смотрю, новые территории осваиваешь, меня позоришь. Будто в первый раз женщину увидел. Хотя... Какая там женщина, Праймасе, мужик с накладной грудью и то лучше смотрелся бы.       Старскрим лишь приоткрыл левый глаз, посмотрел на мать и тут же отвернулся, буркнув что-то про надоедливых фурий за сорок, которых не спрашивали. Лин фыркнула и взглянула на свекровь своим фирменным леденящим душу взглядом. - Милая матушка, не будьте так строги. Если есть территории, так чего бы не освоить. А ещё читала я на днях, что такие действия со стороны мужчины говорят о нехватке материнской любви,- Лин усмехнулась, увидев, как у свекрови вытянулось наштукатуренное личико.- Запустили вы миленького моего, такой потенциал почти в землю закопали. Ну ничего, я вам больше гробить такого самородка не дам, сама за него возьмусь.       Побледневшая и трясущаяся от такого отпора свекровь будто под землю провалилась. Старскрим вскоре отлип от жены и тихо прошептал: "спасибо, дорогая". Впрочем, долго просидеть не получилось: командора вскоре позвали какие-то нарядные господа.

***

      Уже стемнело, когда роскошный тонированный рейдер отъехал от банкетного зала, хотя бомонд и не планировал расходиться. Лин рисовала на стекле и делала вид, будто не слышит, как Старскрим страстно шепчет: "моя... наконец-то моя..." - Твоя, твоя, милый, только успокойся,- буркнула она, стирая широкой ладонью рисунки. - А хочешь, я тебе анатомический театр покажу?- вдруг спросил он.- У меня есть реконструкция пыточной и крайне любопытные экземпляры.... - Как интересно...- отозвалась художница, вдруг почувствовав странное покалывание в сердце, будто от нетерпения. Пыточная, значит. Как раз, как она хотела. Всё идёт по плану, по её хитроумному ментальному расчёту.       В конце концов, их довезли до роскошного старинного здания, в котором Лин с замиранием сердца узнала старый особняк, в левом крыле которого проводились раньше выставки анатомического театра. Двухэтажное строение, окружённое частным парком, выглядело словно логово типичного злодея из готического романа. Впрочем, а разве она ожидала чего-либо иного? Старскрим мог жить только в столь атмосферном месте.       Кстати о Старскриме... Пьяный комендант растянулся на сидении и даже начинал уже пускать слюни на кожаную обивку кресел. Лин легонько потрепала супруга за плечо и, улыбаясь во все тридцать два, прошептала: - Просыпайся, дорогой, мы приехали. А то всё проспишь в салоне, ещё заболеешь.       Но Старскрим лишь сонно заворочался. Да, проку от него пока никакого не будет. Лин подняла коменданта на руки и выбралась из рейдера. Пройдя по аккуратной дорожке до дверей имения, скользнув внутрь, огляделась. - Дорогой,- вкрадчиво заговорила она. - Мм?- Старскрим всё ещё едва ли соображал, что происходит. - А где тут анатомический театр? Ты мне обещал. - В подвале,- недовольно буркнул Старскрим, потерявший все возможные берега от концентрации алкоголя,- Я тебя туда свожу. Завтра. А сейчас хочу спать. И развлекаться. - Ну так кто ж тебе мешает, дорогой? Отдыхай,- Лин поцеловала супруга в щёку. Увидев, что он вновь безвольно обмякает в её стальных объятиях, женщина усмехнулась.- Я тоже не против поразвлечься, мой милый. Обещаю, больно не будет. Мне...       Мрачно усмехаясь краем рта, женщина развернулась и направилась в сторону подвала.