l'amour est

Чонгук действительно собрался уезжать в момент, когда тот, кого он искал больше двух лет, лежит сейчас, укрытый пледом, в паре метров от самого Чонгука. Ему страшно, невыносимо страшно. Он не знает, что дальше делать с Тэхёном и как реагировать на его будущие выражения. Как вообще переварить то, что он сказал перед отключкой. Кажется, ещё чуть-чуть и Чонгук слетит с катушек. Но сейчас он точно знает, что оставлять Тэхёна — плохая идея и вовсе не выход из данной ситуации. Чонгук дозвонился до Хосока и сообщил, что они с Тэхёном вчера отравились и не придут сегодня на работу. Тот, конечно же, поверил, но чувствовал себя максимально странно, услышав незадолго до звонка Чонгука, что Намджун с Чимином сегодня тоже будут отсутствовать. Время близилось уже к 6 утра, Тэхён постепенно начинал приходить в себя. Чонгук уже успел приготовить завтрак и изучить все инструкции его таблеток, убедившись, что они действительно ему не вредят, поэтому снова отправился к Тэхёну, вновь усевшись у его изголовья. — Чонгук? Тот мгновенно поднял только что опустившуюся голову. Чонгук немного задремал, сам того не заметив. — Как ты? Не вставай! — Что это было? — Воспоминание. — Я буквально ощущаю, как разваливаюсь на части. — Всё хорошо, ты просто приходишь в себя. Тэхён выглядит абсолютно другим человеком. Не тем, что был до потери сознания. Чонгук молчит ещё пару секунд, ожидая, что тот начнёт снова упрекать его в появлении в жизни Тэхёна. Но он лишь смотрит в потолок и разбавляет тишину своим дыханием. — Ты помнишь… — Чонгук решает начать очень аккуратно и издалека, но Тэхён его перебивает. — Да-да, я помню, что я вспомнил ту ночь, не переживай. Чонгук действительно удивляется, видя Тэхёна таким. Его как будто не пугает это состояние, он словно не впервые вспоминает и забывает что-то. — Тебе плохо? — обращается Тэхён к нему, видя, что тот сам сейчас потеряет связь с миром. — Нет, всё в порядке… «Опять эта фраза. Меня уже тошнит от неё» — мысленно огрызается Тэхён. — Пойдём кушать, сам встать сможешь? — Да. Чонгук всё же помогает Тэхёну встать с дивана, игнорируя его ответ. В этот же момент с пледа, которым он был укрыт, падает какой-то альбомный лист. Тэхён тут же тянется к нему и долго-долго всматривается в него, а затем произносит: — Я помню, как у тебя не получалось нарисовать мои глаза. Ты сказал тогда, что они какой-то необычно-красивой формы, которую ты видишь впервые. — Ты правда всё помнишь? — Что всё? Ты разве не показывал мне это раньше? Я почему-то сразу же вспомнил тот момент, как только увидел этот рисунок. Тэхён переворачивает лист и застывает. Чонгук отходит от него и опускает глаза.

«Чем дольше я нахожусь здесь, Тем громче звучит тишина. Я знаю, что ты ушел. Но, клянусь, В дуновении ветра я слышу твой голос. Я разговариваю с тенями, Надеясь, что ты услышишь меня. Я хочу, чтобы ты знал… У меня столько вопросов, Но я задаю их самому себе. Я знаю, что ты больше меня не слышишь, Уже нет. Мне так много нужно тебе сказать, И больше всего — «Прощай». Но я знаю, что ты больше меня не слышишь».

— Ты тоже читаешь «l’amour est»? — Тэхён удивленно поднимает свой взгляд на Чонгука, который уже больше не смотрит в пол, а пытается не рухнуть и смотреть на Тэхёна. — Подожди… — А почему ты написал эти строчки на моём портрете? Это твоё любимое стихотворение? — Тэхён с таким вдохновением спрашивает о «l’amour est», что Чонгук окончательно теряет способность не только говорить, но и мыслить. Этого не может быть. — Спасибо, что сохранил этот рисунок, — Тэхён делает к нему навстречу всего один шаг, чтобы пожать руку в знак благодарности, как того отшибает от него так, словно магниты, приложенные друг к другу одинаковыми полюсами, отталкиваются друг от друга. — Что с тобой? Чонгук лишь отрицательно мотает головой и всё ещё продолжает молчать. Ему становится труднее дышать. — Ты меня пугаешь… — Да, я тоже люблю этого автора, — наконец шепчет Чонгук. На большее не хватает сил. — Так у нас до сих пор с тобой много общего! — В смысле до сих пор? — Ну ты же рассказывал, что мы вместе учились, гуляли, значит, действительно нам было, что обсудить. Разве не так? Чонгуку сейчас невыносимо больно. Он злится на этот мир и на себя каждый день за то, что не может вести себя искренне и говорить всю правду сразу же, постоянно пытаясь что-то скрыть от других, не может показать своих чувств, — всё это пережитки прошлых предательств и того одиночества, которое подарил ему Тэхён. Он понимает, что тот действительно не виноват в том, каким его сделали те люди и ситуации, но в глазах Чонгука он всё ещё тот человек, который принимает его таким, какой он есть, и дружит с ним, Чонгуком, несмотря ни на что. Он злится на себя, потому что молчит, зная, что его слова могут изменить эту ситуацию в корне. — Так, — соглашается Чонгук. — Ты, наверное, устал из-за меня, — волнуется Тэхён и всё ещё пытается подойти ближе. В этот раз Чонгук не отходит. — Давай лучше позавтракаем в кафе? — предлагает тот, резко меняя интонацию на более оживлённую. — Но ведь ты приготовил уже всё, — Тэхён указывает взглядом в сторону кухни. — Там всё уже остыло... Пауза. — И к тому же, я не умею готовить. — Да ладно тебе, давай… — Чонгук не даёт договорить Тэхёну, хватает его за руку и ведёт за собой в спальню. — Одевайся, а я подожду тебя на улице. Тэхёну ничего не остаётся делать, кроме как словно под гипнозом начать одеваться. И причём делать это в ускоренном темпе, хоть Чонгук его и не торопил. Он всё ещё держит в руках свой портрет. Спустя несколько минут, Тэхён садится в такси, возле которого пару секунд назад стоял Чонгук с сигаретой в руках. — Я не знал, что ты куришь, — удивляется тот, уже сидя в машине. — Ты просто забыл, — улыбается Чонгук, а сам внутри горько и очень громко плачет.

***

Вернувшись домой, Намджун первым делом наливает успокоительное в виде коньяка себе и Чимину, который пришёл в себя в дороге. — Я не уверен, что Тэхёну нужно знать, что его брат-убийца, — Намджун передаёт рюмку своему парню. — Я не знаю, что нам делать дальше, прости, — отчаянно и даже не щурясь выпивает всё залпом Чимин. — А что будет, если ему вообще ничего не рассказывать? — Не выйдет, он уже встретился с Чонгуком. — Ты думаешь, он всё расскажет ему? — Нет, — Чимин замолкает, — Помнишь, тот день, когда Чонгук выманил Тэхёна из кабинета? — Ну… — Намджун наливает ещё. — Тэхён уже тогда его вспомнил. — Как так? — тот проливает всё на стол. — Лекарство вводилось не полностью, а в тех дозах, которые лишь минимально и на определённый промежуток времени замораживали ему память. — Такое возможно? — Да, мы с Сокджином постарались и снизили риски до минимума. Он разговаривал с ним о прошлом, а я выкидывал таблетки, которые приносил ему Юнги, и вместо них отдавал аскорбинки и анксиолитик. Намджун перебивает: — А простым языком можно? — Транквилизатор, который уменьшал эмоциональное напряжение, ослабевал приступы тревоги, страха и беспокойства. — Понял, и что дальше? — Дальше то, что если Тэхёну показывать что-то из прошлого, он вспомнит о моменте, связанным с этим. Иногда, возможно, придётся самому рассказывать, но он будет вспоминать. — А кем приходился ему этот Чонгук? — Он был его парнем. — Значит, он правда его вспомнил. — Это лишь мои догадки, я не знаю, Намджун. — А откуда он тебя и вообще про нас знает? — Ну во-первых, кто про нас не знает, а во-вторых, Чонгук сам лежал с Тэхёном в этой больнице, имитировал попытки суицида, чтобы быть в одном с ним отделении, а я был его лечащим врачом. Чимин ухмыляется: — Они с Тэхёном как две капли воды — закрытые, одинокие, эмоциональные. Как их ещё в жизни не откидывало друг от друга. А Чонгук, кажется, ещё умудрялся очень любить Тэхёна. — А тот — нет? — Не знаю, об этом мне никто не рассказывал, да и занят я был другим. Я видел, что творил Чонгук, и это было самым явным признаком сумасшествия, которое называется «Любовь». — Я просто поражаюсь, как вы все сейчас встретились в одном месте, — Намджун допивает уже третью или четвертую рюмку и заваливается на стул. — Я тоже, — встаёт с дивана Чимин и убирает алкоголь на место. — В любом случае, Тэхёну рассказывали всё, что замышлял Юнги, и что тот собирался с ним делать. Это был реально настоящий боевик, где, казалось бы, один подговорил всех, а случилось всё наоборот. Если Чонгук посчитает нужным вернуть эти воспоминания Тэхёну, значит тот снова всё это будет знать. Нам я не советую этого делать. — Почему? — Сначала думай, а потом задавай вопросы, — Чимин сам находится на грани нервного срыва, и всё ещё никак не может поверить в то, что Намджун не оставил его. — Ну да, я бы не хотел заново всё это пережить. — Вот и я. Иногда необходимо оставлять прошлое в прошлом, а иногда действительно, лучше его вообще забыть раз и навсегда. Чимин снова усмехается, будто мысли в его голове рассказывают ему шутки. — Ты чего? — немного испуганно, но с большим интересом обращается к нему Намджун. — Знаешь, я ведь только сейчас понял слова Юнги перед его выстрелом в себя, — у Чимина снова дрожит голос. — Тебе Сокджин рассказал? Тот кивает головой. — Что он сказал? — «Я хотел как лучше и сделал для этого всё, что мог». — Поэтому решил убить своего брата? — Он бредил, но желал Тэхёну, действительно, только лучшего. Он хотел спасти его от тех воспоминаний, когда их выгнали с отцом из университета, без которого те оба не могли жить. От тех воспоминаний, когда их отец бросился под машину у Тэхёна на глазах, а тот ничего не смог да и не успел бы сделать, когда он сам пытался покончить с собой и никак не получалось. Всё усугубилось шизофренией Юнги. Он увидел в Чонгуке врага, начал настраивать Тэхёна против него, а когда наблюдал, что всё происходит наоборот, что тот ещё больше тянется к Чонгуку, так и закралась в его голове эта мысль об убийстве своего брата. Да даже я не сразу тогда понял, что с ним не так, поэтому и привозил ему эти вещества. Ну, а потом… ты сам всё уже слышал. — И он опомнился только перед смертью? — Скорее раскаялся. — Господи, теперь мне кажется, Тэхён должен точно узнать о Юнги. — Намджун, — Чимин подходит к нему и присаживается тому на колени, — Мы всё ему тогда рассказывали. Мы тоже сделали всё, что могли. Давай теперь оставим его с Чонгуком в покое? Я думаю, они разберутся сами. — Я оставлю всё, как есть, только при одном условии! — Намджун в шутку скидывает Чимина с колен и перехватывает его за талию. — Мне уже страшно, — впервые за всё это время Чимин искренне улыбается. — Ты больше сам не будешь бредить тем, что я тебя оставлю, и перестанешь думать о том, что твоя жизнь сломана. — Я постараюсь. — Неверный ответ. — Я обещаю, — улыбается Чимин и забывается в сладком поцелуе с Намджуном.