Четырнадцать дней: Рай

      В комнате тускло горел аквариум, отсвечивая грязно-зелёным светом на занавески. Сабрина стояла у стеклянной поверхности, рассматривая сферу времени. Она выглядела уродливо, и девушка не решалась украсть её у брата. Стоило быть осторожнее. Вдруг без воды она умрет?       — Амброуз. — Тихо позвала Спеллман, подходя к кровати брата. Парень подскочил с постели, протирая глаза, чтобы согнать сонливость. — Тише, это я.       — Сабрина? — он обнял девушку, крепко прижимая сестру к себе. Уткнувшись в волосы девушки, парень вдохнул родной запах её волос. Теперь они пахли огнём. Странный, едва ощутимый запах.       — Мне нужна твоя помощь. — Она отстранилась от него и повернулась к сфере. Парень сразу понял, что ей нужно. — Я хочу отправиться за своим отцом.       — На тот свет? — саркастически подметил Амброуз, хватаясь за голову. Подобные планы Сабрины ничем хорошим никогда не кончались.       — Он в Раю. И, чтобы туда попасть, мне нужна эта сфера.       — Сабрина, ты исчезла семь дней назад, ничего нам не сказав. — Амброуз подскочил с кровати, отбросив одеяло в сторону Спеллман. — Все переживали за тебя, а сейчас ты приходишь и заявляешь, что собираешься в Рай!       — Да, собираюсь в Рай, Амброуз. — Девушка встала с кровати, скрестив руки на груди. — И, уж извини, что, когда на меня легло управление всем Адом, я не пришла к вам, чтобы предупредить вас об этом. Запамятовала, знаешь ли, разрываясь на части между царями Ада и душами, что были проданы моему отцу!       — То есть ты теперь единственная королева Ада? — остыв, спросил Амброуз, всматриваясь в мутную воду аквариума.       — Да, но это не на долго, если ты мне поможешь.       — И какой у тебя план?       — Мне нужно умереть, чтобы попасть туда. — Спеллман вздохнула, сжав край юбки сарафана.       — Сабрина. — Он с укором посмотрел на девушку, показывая, насколько он недоволен этим планом.       — Сфера нужна для того, чтобы я смогла вернуться в этот мир. Мы обернём время вспять, и моё тело будет жить, но только после того, как я верну Люцифера.       — Почему ты так в этом уверена? Я до сих пор не знаю, как правильно работает эта сфера, даже Блэквуд не всё знал.       Парень ходил туда-сюда по комнате, меряя её шагами.       — Просто поверь мне. Я не могу всего рассказать, но мне известны знания, к которым нет доступа людям, ведьмам… возможно, даже многим демонам. — Девушка тихо вздыхает, осматривая комнату. — И времени у меня не так много…       — Пусть я отдам тебе сферу, но как ты собираешься себя убить? Самоубийцы попадают в Ад. Технически. — Сабрина грустно усмехнулась.       — Ад сам убивает меня. Раньше, когда рядом был Люцифер, он знал, как сохранить мою смертную плоть, но без него я умираю там. Поэтому, находясь там, я умру очень быстро. — Девушка вспомнила слова Михаила о примерной дате смерти. — Максимум через неделю.       — Я не отпущу тебя обратно одну. Если ты и умрешь, то только у меня под присмотром.       На мгновение в комнате повисло молчание, пока оба не рассмеялись, сгибаясь пополам. Единственное, что помогает им не сойти с ума — это больной юмор.       — Предупреди тётушек о том, что идёшь со мной. — Амброуз кивнул. — Амброуз, а сферу можно забрать просто так? В руках?       — Конечно. Иначе как бы я её принёс? Но лучше держать её в воде. — Он вышел за дверь.       Сабрина, тяжело вздохнув, достала сферу из аквариума и испарилась в вихре пепла и огня.       Когда Амброуз с тётями вошли в его комнату они нашли лишь клочок бумаги:       «Я вас всех очень люблю. Простите, что мне приходится идти на обман. Иногда только так возможно добиться желаемого. Скоро всё будет хорошо. Обещаю.       Ваша булочка Сабрина Спеллман. Поцелуйте от меня Салема. Я наложу на него защитное заклинание, чтобы он не умер вместе со мной.»

***

      Распахнув глаза, Сабрина слегка пошатнулась, касаясь кончиками пальцев своей головы. В ней напряжённо и постепенно рвались струны, причиняя ей нестерпимую боль. Опять ужасный сон? Спеллман чувствовала что-то похожее в прошлый раз.        Девушка посмотрела на то, что было перед ней — зеркало в полный рост, в котором отражалась она. Такая, какой она была несколько дней назад — короткие волосы, бледная, но не белая кожа, живые карие глаза и… белое свадебное платье. Оно было подарено ей на венчание дьяволом. В тот день оно было чёрным, но сегодня оказалось белым. Будучи сонной, Спеллман не стала задаваться вопросом, как такое могло получиться.       Тёплый свет свечей, какого давно не было в её доме, грел кожу приятным мягким свечением, придавая коже ведьмы более здоровый и человеческий оттенок.       Она слышала песню. Давно забытую, не звучащую больше в стенах этого дома.       Сабрина всегда думала, что станет певицей, поэтому чахла в этих стенах, не имея возможности заниматься любимым делом. Тогда Люцифер позволил ей петь. Петь только для него. Иногда он подыгрывал ей. А эта песня — её самая любимая. Девушка отчётливо слышала знакомую мелодию.       Исполняя эту партию в Аду, она на мгновение оказывалась на Небесах. Играющая основную партию скрипка, витающая в воздухе, прекрасно сочеталась с органом и виртуозным исполнением дьявола. Маленькие колокольчики рассказывали о создании мира, его разрушении, так шутливо, словно все эти события ничего не значили. Орган плакал и поминал усопших, а скрипка всё смеялась над их смертями, продолжая ускорять свой темп, пока полностью не уничтожила мир.       На мгновение звуки скрипки стихли, орган зазвучал громче, привлекая внимание ведьмы. Это было что-то новое — мелодичное, грустное, предупреждающее девушку о надвигающейся опасности, которая кроется за красотой, которую она так жаждет здесь узреть.       Сабрина шагнула в сторону главной залы, где горели свечи. Она шла медленно, боясь запутаться в пышном фатине платья, украшенным в некоторых местах белыми розочками, усыпанными серебром.       Выйдя из комнаты, девушка увидела, что за инструментом сидит человек. Высокая и крупная фигура, полностью соединившаяся душой с органом, чтобы передать мелодию через себя миру.       — Люцифер… — она узнала его. Эти кудрявые тёмные волосы, чёрная рубашка, блестящая в свете свечей.       Мужчина прекратил играть, услышав зов дочери, растворившийся в комнате тихим эхом. Дьявол не мог терпеть расставание, поэтому назначил ей ещё одну встречу. Она слишком долго идёт к нему, и Сатана хочет помочь ей, чтобы Сабрина доиграла свою роль до конца правильно.       Люцифер повернулся к ней лицом, и Сабрина крепко зажмурила глаза, желая отогнать от себя мираж. Ей не хотелось снова кормить себя самообманом и иллюзиями.       Она подходит ближе к нему, боясь коснуться рукой. Дьявол не сводит взгляда с дочери — Сабрина заглядывается в его глаза. Он настоящий, живой.       — Ты молчишь, Сабрина, и больше не радуешь меня своей улыбкой. Куда исчез блеск твоих очей? Когда в последний раз я слышал звонкий смех и ангельское пение своей дочки? — он гладит рукой щёку девушки, а она падает ему в ноги, хватаясь за тёплую руку. Люцифер закусил губу, желая забрать её с собой. — Твой голос я могу слышать даже на Небесах. Ты перестала молиться мне, почему?       — Так ты всё-таки умер? — всхлипнув, тихо прошептала девушка, поднимая голову.       — Как и ты. — Он не шелохнулся, в то время, как Сабрина с ужасом оглядела всё вокруг себя. — Ты ведь хотела этого. Почему страшишься?       Сабрина не отвечает ему, вслушиваясь в уже противное завывание скрипки. Оно больше не приносит ей радости.       Девушка встаёт на ноги, держать за руку Люцифера.       — Порадуй своего отца своим пением. Я хочу слышать, как ты умираешь, как умирает твоя душа. — Он заставляет Сабрину наклониться к нему, она тяжело дышит ему в губы, вцепившись в крепкие плечи дьявола. — Пой мне, дочь моя, пой своему ангелу, который породил тебя на свет и погубил.       — Это всё сон… ты ненастоящий… — она грустно улыбается, игнорируя одинокие слёзы, скользящие по коже и падающие на чёрные брюки Люцифера.       — Я хочу услышать тебя. Спой мне. — Он вторит одно и то же. Спеллман чувствует, как он склоняется к её губам, оставляя на них поцелуи. Девушка стонет от боли, когда он рвёт тонкую кожу на них своими клыками и тянется ближе, забывая о том, что это может быть сном.       Спеллман не понимает, почему кожа его щёк под пальцами зарастает густой шерстью, продолжая его целовать. Голова Люцифера меняется — он превращается в козла. Дыхание смердит, и Сабрина с криком отскакивает от него, падая на пол, закрывая голову руками.       — Не трогай меня! Не трогай! — она не боялась его страшного лика, ей не хотелось встретиться с тёмной душой.       Сабрина открывает глаза и понимает, что лежит на кровати. Ноги приятно сводит щекотка от прикосновений к ним губами. Девушка смотрит вниз — всё то же свадебное платье, а ног касаются губы дьявола. Красивого ангела, её отца.       Он забирается поверх девушки и впивается когтями в плоть Сабрины. Она начинает хныкать, стараясь отодвинуться от него.       Люцифер повёл когтями ниже, разрывая кожу до пупка девушки. Ему хотелось лишить Сабрину самого главного, оставить воспоминание глубоко внутри и коснётся он далеко не того, что может быть у неё в животе.       Его рука была в крови, он облизывал пальцы, слушая мольбу девушки прекратить.       — Ты сходишь с ума, дитя. — Он лёгким движением разорвал ткань её корсета, сковывающего грудь, но не для того, чтобы нагло рассматривать молодое женское тело. — Кричи, тебе не нужно себя сдерживать, будет очень больно.       Люцифер склонился над дочерью, щекоча пальцами её кожу на груди, пытаясь помочь ей забыться от боли, собравшейся в животе. Возможно, от большого количества этой самой боли там она уже ничего и не чувствовала. Его губы легко целовали её, утешая, а не насилуя.       Мужчина делал вид, что пытка для девушки закончена, пытаясь отвлечь её на страстный поцелуй и нежность, когда рука, найдя своё место на груди девушки, сделала того, чего он ждал целую вечность разлуки.       Четыре когтя дьявола вонзились в нежную плоть, Люцифер шептал девушке в губы заклинание на латыни — её рёбра с одной стороны потрескалась, давая возможность дьяволу просунуть туда руку.       Люцифер не собирался калечить тело девушки ещё больше, но решил нанести ей самое главне увечье, оставшееся с ней на всю жизнь — коснуться сердца ведьмы. До конца своей долгой жизни она будет испытывать боль от чувств к нему. Дьявол коснулся когтём быстро бьющегося сердца, оставляя маленькую царапину на нём. Орган давно должен был перестать биться, но заклинание Сатаны действовало отменно.       Он отстранился от губ девушки и резко вытащил руку из грудины ведьмы. Её рёбра встали на место, а кожа во всех местах затянулась, и лишь один единственный шрам остался внутри неё — на сердце.

***

      Сабрина закашлялась, просыпаясь в своей постели. Кровь маленькой струйкой полилась из её горла, а лёгкая туника прилипла к худому телу. Михаил старался не смотреть на неё, чтобы не мучать себя жалостью.       — Михаил, оставь меня. — Слабо прошептала королева, садясь на кровати. Ангел ничего не сказал, выходя из комнаты. Девушка опустилась на колени перед перевёрнутым крестом, читая молитву дьяволу. Она бы спела, если не жгучая боль в груди. Одна нота, спетая ей, и Сабрина упадёт замертво, захлебнувшись в своей же крови.       Может, именно поэтому Люцифер просил её спеть ему?