Ab exterioribus ad interiora

***

      Чимин тихо шипит в подушку, чувствуя боль в пояснице. Он же просил этого альфу нежнее, но только раздразнил того, кто без тормозов. Хотя, ему иначе и не требуется, если быть честным до конца. За окном ещё непозволительно темно, когда он отрывает измученное течкой тело от кровати, идёт в ванную, дабы соблюсти все утренние ритуалы и, неспеша попивая горячий латте, всё же берёт в руки телефон, читая сообщения от вчерашнего (да и не только вчерашнего) наглеца.       TaeTae:       Проснулся? Вставай уже. Если ты не забыл, то тебе уже можно идти в универ.       Даже не можно, а нужно.       Чиминни, твоя игрушка наконец-то вернулась. Чонгук сегодня выходит с больничного.       Как здоровье, кстати?       Park_Jim:       если бы кто-то вчера не включил невъебенного альфу, который сам знает, как трахаться надо, то здоровье было бы замечательно, а так, ТэТэ, таскать тебе меня между кабинетами на руках.       гукки вернулся?! немедленно напиши парням, что сегодня после универа устроим ему поздравления, в честь его выздоровления. думаю, в этот раз встретим так, что снова в больницу захочет.       Хотел было откинуть телефон в сторону, но увидел всплывшее уведомление, уже совершенно из другого чата:       GoldenM:       Хён, доброе утро! ~       И, наверное, целый миллиард разных сердечек, милых смайликов, а самое главное, то, ради чего каждое утро Чимин мониторит телефон без перерывов — фотография. Лица, конечно, не видно, как и всегда. Зато видно чёрную макушку, выглядывающую из-за вороха подушек и одеял. Видно небольшую часть оправы круглых очков. Видно голое плечо, на котором едва различим небольшой фрагмент татуировки. Видно заваленный всяким учебным хламом стол на заднем плане.       Чимин улыбается, во все тридцать два, или сколько их там, смотрит с нежностью на чернявые кудряшки, настолько длинные, что плеча даже немного касаются. Чимин любит своего тонсена. У них какая-то особая, крепкая связь, основанная на ночных переписках, посылках с конфетами по праздникам, смайликах и фотографиях. На чистых эмоциях привязанности, чуткости друг к другу и невероятной эмпатии, которую и в реальном мире трудно ощутить, а в общении, где даже настоящих имён ни один из них не знает — тем более. А они смогли. Построили что-то такое надёжное, крепкое, уютное и тёплое. То, чего Чимину всю жизнь не хватало, если честно.       Улыбка сходит с округлого лица. Да, всю жизнь не хватало. Нет у него, главной сучки университета, дорогой, всегда красивой, элегантной и колкой на язык, друзей. Наверное, только Тэхён, но в нём Пак не уверен ни на грамм. Тэхён он слабый сам, к сильному льнёт, делает вид, что ведёт их двоих вперёд, но на самом деле только мешает Чимину. Тэхён он непредсказуемый, странный, как говорят ''не от мира сего''. Таких как он — на экраны телевизоров, на обложки журналов, туда, где важна внешность, а не внутренний мир.       Телефон вибрирует в руке, отрывая от грустных мыслей. Кофе, к слову, остыл до той степени, когда уже не вкусно.       GoldenM:       Хён, почему прочёл, но не ответил?       Чимин мягко улыбается. Его тонсен такой открытый, честный и прямой, что ещё шаг — и вернуть этого ангела в рай. Заботливого, нежного и, он почему-то чувствует это, улыбчивого очень.       JP:       Потому что залюбовался твоими кудряшками.       Доброе утро, малыш~       Экран отключить, игнорируя поток сообщений. Он знает, что его тонсен ненавидит это чиминово ''малыш''. Оторвать себя от стула. Потратить хуеву тучу времени на то, чтобы волосы крашеные уложить, тонкий слой тональника нанести и глаза подчеркнуть мягкими растушеванными стрелками. Потому что только с тем, кто сейчас телефон обрывает, он милый и добрый. В школе он надевает другую маску. Он недавно решил почитать по психологии чего-нибудь, поэтому теперь в голове не ''маска'', а такое расплывчатое юнговское ''персона''. Но сути не меняет. Сообщения прекращаются, чтобы через пару минут смениться звонком.       ''Папа''       — Да, пап, — тянет ленивым котом, надевая ещё одну маску. Маску хорошего сына, немного избалованного, но умного, когда требуется. — Почему так рано?       — Привет, Чиминни, — быстро начинает его папа. Скороговоркой будто. — Просто решил позвонить. Как ты там? У отца тут очередная выгодная сделка, даже две. Так что можешь не беспоиться насчёт денег. Отец тебе на карту отправит. Ты знаешь, мне так тебя не хватает, сынок. Пока ты так далеко, сердце кровью обливается…       — Пап, — резко перебивает. — Я не на другой планете, а в другой части Сеула. Не преувеличивай трагедию. Хорошо, что у вас с отцом всё в порядке. Я тоже хорошо. В универ собираюсь.       — Ты знаешь, Чиминни, — хочет было продолжить свой рассказ папа, но его резко обрывают.       — Пап, мне пора. Прости. Я тебе как-нибудь попозже напишу. Ок?       — Хорошо, Чиминни, — почти что всхлипом от того факта, что снова не успел с сыном поговорить.       На самом деле никуда он не опаздывает, а до начала пар ещё два с половиной часа, но этого папе знать не стоит.