Ab exterioribus ad interiora

***

      Дома Чонгука встретила тишина и пустота. Родители на работе, Хосок как всегда где-то ошивается. Закрыв за собой дверь он сполз по стене на пол. Слёзы стекали вдоль скул на шею, скрываясь за воротником кофты, щекотали кожу. Гук обхватил себя руками, чтобы сдержать внутреннюю тряску и быстрее успокоиться. А ещё на плече остался едва ощутимый аромат карамели. Его хён пахнет карамелью. Почему-то образ хёна и этот мягкий запах прекрасно сочетаются, а Чимину карамель будто чужда. Хён стал ему ближе, чем кто-либо, ближе, чем родители и даже брат. Всего за два месяца он прикипел к нему душой так, что сам не ожидал, насколько больно ему может сделать интернет-друг. Он делился с ним очень многим. Сколько же у Чимина теперь информации для того, чтобы его шантажировать… Даже думать не хочется.       В животе заурчало. Драмы драмами, а обед по расписанию. Вернее, уже ужин. Гук встал, собрав внутри остатки мыслей и сил. Ну не конец же жизни! Вот Гук доучится первый курс и переведётся в другой университет. Если повезёт, то за отличную учёбу его могут отправить по программе обмена за границу. Гук жевал холодную яичницу и думал о подобном, чтобы отвлечься от боли там, где сердце, и дрожи в коленях.       Телефон завибрировал. Гук замер, оставив вилку с кусочком яичницы на полпути до места назначения. Нет. Он не будет даже читать сообщение. Снова вибрация. И ещё раз. И ещё. Чонгук с ужасом смотрел на лежащий рядом вниз экраном телефон. Ну уж нет. Он не будет просматривать сообщения. Ни за что.       Впервые вечер казался Чонгуку таким длинным. Он успел сделать всё, что только можно было. Убрался, почитал, отсортировал все конспекты и несколько из них заново переписал, просто чтобы были в двух экземплярах. Он сам не знает зачем. Приготовил покушать, расставил книги на полке по году издания, а затем по цвету, но решил что по алфавиту лучше всего. В общем, сделал всё. Но телефон, время от времени вибрирующий, раз за разом цеплял взгляд.       Родители сегодня ночью будут дежурить, Хосок как всегда затусит где-нибудь, поэтому Чонгук решает посмотреть фильмы. И снова уведомление на телефон. Читать или не читать? Гук не выдерживает, хватает телефон и видит:       JP:       Пропущено 24 звонка, 3 запроса на видео связь.       Не прочитано 76 текстовых сообщений.       У вас 1 аудиосообщение.       Чонгук дрожащим пальцем нажимает на иконку их с Чимином диалога.

***

      Чимин влетает в квартиру, громко захлопнув дверь. Истерика, глушимая им по пути всеми силами, вырывается наружу первым стоном. Чим садится (читай: падает) прямо на пол, стирает первые дорожки слёз, зарывается пальцами в высветленные пряди и с воем падает на спину. Он знал, что не стоит рисковать, предчувствовал, что затея обернётся неудачей.       Почему ему так тяжело? Он не знает. Никогда он не привязывался до такой степени к человеку. Раньше омега вообще считал, что привязанности не существует, а есть только расчёт и стремление получить выгоду. Понимает, что надежда на их связь уже уютно устроилась в сердце, а он сам её оттуда выдрал. Ну почему именно он? В Сеуле десятки миллионов альф, а он столкнулся именно с Чон Чонгуком.       Успокоившись, омега лежит, задумчиво разглядывая своё неясное отражение в натяжном потолке, и думает о том, что внутри стало пусто.       Он мог бы просто попробовать наладить их отношения, завести диалог, попытаться исправить ситуацию, но не стал. Он поддался привычному образу поведения. Чим зло ударяет кулаком по полу. Мог бы. Он уверен, его тонсен бы его простил. Чонгук бы его простил. Альфа выслушал бы его, понял и помог выйти из этой жизненной колеи. За два месяца их общения Чимин понял, что Чонгук всегда готов выслушать.       Чимин сдерживает новый рвущийся поток слёз, давит истерику и допускает очередную ошибку. Он идёт к заветной стеклянной дверце прямо в стене и вытаскивает из этого небольшого шкафчика бутылку вина. Топить боль можно только в алкоголе или любимом человеке. У Чима есть только алкоголь, но он почему-то ни капли не жалеет.       Спустя полторы бутылки Чимин решает, что написать Чонгуку признание в любви — лучший вариант. Он пишет три заветные слова. Потом называет Чонгука отродьем и отбросом. Потом звонит. И снова звонит. И снова. Извиняется за свои слова. Рассказывает историю из детства, когда застал отца с любовником. Делает по несколько постов в каждой доступной соцсети, в которых признаётся, что жизнь ему без Чонгука не нужна. Потом пишет, что жить без своего малыша-тонсена уже не сможет. Опять пытается дозвониться. Так проходит ещё пол бутылки.       Совершать ошибки, так совершать. Чимин пишет Чонгуку, что ненавидит его всем сердцем и при следующей встрече скажет своим ребятам его избить. Удаляет сообщение. Пишет, что хочет его увидеть. Гук не прочитал ни одного сообщения из семидесяти шести. Чим считал каждое.       Последний бокал вина заканчивается. Чимин заканчивается как личность. На полу лежит уже не тот ухоженный, шикарный и красивый омега, по которому сохнет большая часть альф университета, а безвольный, вымотанный и растрёпанный коврик, когда-то, кажется целую вечность назад, бывший тем самым омегой. Сегодня он совершает ошибки? Раз уж начал, то делай хорошо. С этими словами в голове Чимин берёт телефон снова в руки.       Park_Jim:       Тэ-Тэ приезжай ко мне       купи вина и презики       хочу так чтобы завтра не то что в универ       чтобы просто встать не мог       TaeTae:       Выезжаю       Красное полусладкое, да? ~       Park_Jim:       и клубники       Чимин лежит на ковре и смотрит в потолок, ощущая себя тем же ковриком. Встаёт, открывает окно и закуривает любимую лёгкую сигарету. Действие алкоголя постепенно сходит на нет, оставляя в голове приятную пустоту и неприятную — в области груди. Если Чонгук не хочет отвечать ему, то он найдёт способ сказать то, что хочет. Чимин извинится. За всё.       Звонок от двери прерывает поток мыслей. Чимин исправится, но не сегодня. Сегодня он разрешает себе как следует попрощаться со статусом главной сучки, потому что завтра он пойдёт рушить свой мир. А сейчас он идёт к двери, стягивая кофту через голову и ероша волосы рукой. Сразу за дверью широкая квадратная улыбка и зелёные линзы. Тэхён сразу впивается поцелуем в пухлые губы, подхватывает под колени, отрывая от пола и прижимает к стене.       Пускай Чимин и считает Тэхёна идиотом, но Ким, как минимум, прекрасно чувствует, что с омегой что-то не так и зреют перемены. В одном Чимин точно прав: Тэхён хорошо трахается. И сегодня он точно не останется разочарованным…       Уже в свете рассветного солнца Чимин, в объятиях Тэ, задумается о том, что этой ночью он воображал вовсе не того, кто рядом, а того, кого спустил кувырком по лестнице, морально унижал с самой школы и вообще даже за человека не считал, того, кто разрывал телефон звонками и сообщениями, пока Чим сжимал меж пальцев простыни и высоко стонал.