Ab exterioribus ad interiora

***

      Чонгук ненавидит эту жизнь. Абсолютно точно он убедился за свои семнадцать в одном: как только ты находишь то, что тебе становится дорого, судьба протяжно произносит ''пф-ф-ф'' и делает такой резкий разворот к лесу передом к тебе задом, что порой можно лишиться зубов. Семьдесят шесть сообщений. Из них шестьдесят — признания в любви, а шестнадцать — обещания худшей смерти. Соотношение сторон определённо неравное и что об этом думать Гук не знает. Ему кажется, что сейчас на его плечи лёг груз, значительно превышающий его силы. Он надеется, что Чимин так пошутил, ну или хотя бы что он бухой до той степени, когда путаешь имена и эти сообщения были не ему адресованы, а его красноволосому дружку, да хоть обкуренный или обколотый, лишь бы не вправду все эти слова были сказаны. Гук надеется на это, пока не видит ещё не прочитанное аудиосообщение. Всего одно прикосновение к экрану, и комната наполнилась высоким даже для омеги голосом.       — Гукки, ты это… не обижайся, — он едва выговаривал заплетающимся языком слова. — Я не хотел… не знал. Сука судьба, да Гукки? Кто ж знал, что вот так вот… в общем, Гукки, я тут решил… подумал… Давай попробуем разобраться с этим дерьмом? Я конечно тварь та ещё, но… у меня даже сказать, сука, нечего. Просто тварь. Гукки, я хочу исправиться и… — Чимин икнул и, видимо, потерял нить мысли. — Давай сначала? Будто вот снова средняя школа и мы друг друга не знаем?.. — секунд десять абсолютной тишины, будто Чим что-то обдумывал или забыл, что надо говорить. — Гукки, я тебя вот… люблю. Знаешь, вот, Гукки, сам не ожидал, а сейчас вот…       На этом сообщение закончилось, а проблемы Чонгука только начались. Он ещё раз переслушал. Шесть раз прозвучала ласковая форма его имени. Не так, как обычно оно звучало в словах Чимина — в них не было насмешки, сарказма, той игры, которая составляет всего Чимина.       Чонгук Чимина… не любит. Как можно любить того, кто делает тебе больно? Он не мазохист и терпеть этого не будет. Но он любит своего хёна, того, что фоточки по вечерам шлёт (одно из шестидесяти признаний в чувствах содержало в себе и фотографию, первую, где видно лицо; Гук её не рассматривал, но удивился факту ненарушения традиции), на Рождество прислал огромную коробку вкусностей и милых игрушек, а когда узнал, что Чонгук любит банановое молоко, то пообещал, что обязательно его угостит. Странные у них были отношения. Омега, как альфа, альфа, как омежка. Гук и хотел бы что-нибудь особенное подарить, но возможности не было, ведь у них дома каждая вона на счету. Поэтому он выпросил у Намджуна, друга Хосока, гитару, освоил пару аккордов, попросил Джуна написать ему несколько строк и записал видео, где не было видно лица, зато видно татуировку на левой руке. Но ведь так не делают ради тех, кто безразличен. Значит Чимин, тот Чимин, который настоящий и не прячется за маской, что носит всегда, ему не безразличен. Но и простить его вот так он не может.       Этой ночью он поспал меньше часа суммарно, поэтому чувствовал себя, как выжатый лимон. Папа, вернувшийся с работы за полчаса до звонка будильника, заметил это, но спасибо небу за такого папу.       — Омега, да? — сидя рядом с красноглазым от недосыпа сыном, спросил папа и сделал небольшой глоток кофе. Гук только кивнул — папа единственный, с кем он не боялся делиться своими чувствами. Ладонь мягко легла на чонгуково плечо. — Сынок, я уверен, что всё будет хорошо. Он тебе дорог? — Чонгук задумался, но ответ показался очевидным:       — Очень.       — Тогда не стоит накручивать себя, что бы не произошло между вами ранее. Прошлое останется прошлым навсегда. Живи сейчас, только об ошибках не забывай, — улыбнулся омега, мягко потрепал ладонью чёрные кудряшки и встал, уходя в сторону спальни.       Чонгук остался наедине с собой и мыслями. Папа прав, он Чима раньше не знал абсолютно никак, поэтому и о его мотивах к издевательству над собой ничего не ведал, но как не забывать об ошибках, если главная из ошибок — это тот самый Пак Чимин? Наверное, осталось только два варианта: с Чимином или без него. И решиться на что-то будет очень непросто.       Он встаёт и идёт к выходу, чтобы больше часа потратить на дорогу. Проходя мимо большого здания с зеркальными окнами, он замечает немного искажённое отражение самого себя. Ссутулившийся в раздумьях, со встрёпанными волосами, вывернутым наизнанку капюшоном куртки и красными глазами он смотрелся откровенно плохо.       Мысль пришла в голову неожиданно, заставив развернуться и заскочить в первый же магазин. Всюду зеркальные витрины. То, что надо. Стягивает непослушные волосы в тугой низкий пучок. Чонгук вытаскивает телефон и делает несколько фотографий в зеркало так, чтобы лицо было отчётливо видно. Всего один фильтр и небольшая подпись к фотографии:       GoldenM:       Я не против попробовать всё начать сначала       Но ни одного смайлика…       До школы Гук добирался, будучи пропитанным насквозь волнением, но Чимина так и не встретил. Сообщение весь день так и оставалось не прочитанным.