Часть 8
1 марта 2020 г., 15:34
***
Чимин проснулся от ощущения нежного прикосновения губ к основанию шеи. Тэхён мягко потрепал его по высветленным волосам, провёл ладонью по заострившейся за последнее время скуле и приподнял его лицо за подбородок так, чтобы глаза в глаза. У Тэхёна глаза карие, ведь наконец-то линзы покоились в кейсе, с маленькими крапинками чёрного, и родинка на кончике носа и около глаза. Смотришь на него, и всё внутри обрывается. Вот знаете то чувство, когда ты видишь что-то воистину прекрасное, будь то картина, красивой формы камень в реке или человек? Это именно то чувство, когда даже трогать страшно, потому что боишься сломать эту волшебную красоту. У альфы никогда не бывает синяков под глазами, опухшего лица или вообще хоть какого-то недостатка. Чим с печалью смотрит на это привычное лицо. Они никогда не говорили часами, как это было с его тонсеном, никогда не были близки духовно, только физически. Тэ его устраивал. Раньше. А теперь эту идеальную картинку хочется разрезать ножом и залить кислотой, чтобы не видеть никогда, чтобы был хоть один изъян. Чимин приподнимается на локтях, освобождаясь из объятий альфы, и мягким кошачьим шагом направляется в сторону ванной. Тэ лежит на кровати, раскинув руки в стороны, прекрасный и ужасный одновременно в своей красоте. Перед глазами появляется образ Чонгука, зажатого им в коридоре. Растрёпанные волосы, небольшой шрам на скуле, красные от смущения щёки и блеск в чёрных глазах. Чонгук он… живой? Да, именно так. За окном уже давно светло. Судя по оживлению там, внизу, видному через панорамное окно в ванной — время обеденное. Машины тянутся рядами по дорогам, люди — по тротуарам. В воздухе смог из мелкодисперсной пыли. Чимин проводит языком по сухим и воспалённым от поцелуев губам — ощущение, что эта самая пыль в глотке и мешает дышать. Но у него дома хорошая система очищения воздуха, поэтому причины не в ней. Из душа Чим, завёрнутый в лёгкий халатик, выходит спустя полтора часа — столько времени требуется воде в ванной, чтобы остыть. На полу лежал разбитый телефон омеги. Чимин не помнил, как его уронил, но результат на лицо. Тэ ушёл, как всегда, по-английски. На барной стойке стоит чашка с кофе и записка. «TaeTae покинул чат» Тэхён, он идиот конечно по мнению омеги, но очень догадливый и чертовски понятливый. Чимину бы такую силу, но тогда он уже сам собой не будет. Удивительно, но голова после вчерашнего не болит абсолютно и все воспоминания вчерашних событий целы и невредимы. Чимин наделал ошибок, но не жалеет. Почти.***
С университета Гук возвращается медленно, несколько раз останавливается, вглядывается в лица прохожих, сидит на детских качелях или просто сворачивает не туда, чтобы прийти как можно позже. Думать легче на ходу. Но сколько вокруг не ходи, а центростремительное ускорение притянет туда, куда так не хотелось. Дома обнаруживаются Хосок и Намджун. Они часто занимают квартиру в свободное время, отправляя младшего гулять в одиночку, но сегодня наступил один из тех вечеров, когда Гук становится не третьим лишним, а частью их небольшой компании. Хоуп (Хо так прозвали ещё в школе, а потом слишком уж все привыкли к прозвищу) развалился на своём диване, попивая чай из кружки и активно что-то печатая в ноуте. Чонгук залип на своего брата на несколько секунд. Чон Хосок, он из тех омег, что с самого детства с альфами по заброшкам, свой в доску, вместо слова «макияж» использует категоричное «штукатурка» и даже внешне сложно сразу понять альфа он или омега. Пепельно-розовые волосы, всегда рваные джинсы и яркие кофты — Хо является абсолютной противоположностью Гуку. Хотя нет, есть у них общая черта: Гука тоже часто принимают за омегу. — Что застыл, мелкий? — пробурчал старший из братьев, не отрываясь от работы. — Еда в холодильнике, посуда в шкафу, если ты забыл. — Хо, с ним что-то не так, — внимательно оглядел Гука Намджун, до этого тихо читавший книгу. — Гук, что с тобой? — увидел состояние альфы и Хосок. — Ты вообще спал ночью? Бледный, глаза красные… Это твой дружок по переписке виноват, да? Чонгук молча прошёл мимо, закрыв дверь в спальне. На едине с собой Гук пробыл ровно полминуты: Хо и Джун решительно ворвались и теперь придётся объяснять всё честно и по порядку. Ох, как он этого не хотел, но брат не отлипнет, пока не узнает правды.***
Чимин проводит день дома, разбираясь в своих чувствах. Несколько серий какого-то американского сериала и найденный в кухонном шкафчике попкорн сделали своё дело: хоть несколько часов спокойного отдыха от событий. Звонок в дверь прервал мысли о глупой влюблённости главного героя. Чим недоумённо открыл дверь и с удивлением обнаружил за ней папу, тут же проскользнувшего внутрь, обнявшего сына крепко-крепко и спешно затараторившего: — Чимми, почему ты не брал телефон? Я с самого утра пытаюсь тебе дозвониться! В городе такие пробки, что просто жуть. Интересно, куда люди так спешат в вечер буднего дня? А я тут зашёл в магазин, увидел вот эту толстовку и сразу подумал, что она тебе понравится! — вытаскивая серую кофту из фирменного пакета, который один стоит больше, чем некоторые вещи в гардеробе у большинства людей. — Она так подойдёт к твоему оттенку кожи! Чимин смотрел на родителя удивлённо и не перебивал, вслушиваясь в слова, но ничего толком не понимая. Его папа никогда просто так не приходит в гости. В его стиле отправить десяток посылок с подарками, но самому нарушить границы личного пространства сына — это что-то из ряда вон. Чимин присел за обеденный стол, пытаясь понять, что могло случиться, что папа лично решил встреться с ним. Старший омега уже перешёл на рассказы о всех знакомых Чимину людях и что-то перебирал на кухне, желая накормить сына домашней едой. — Ты так похудел, Минни! — обжаривая овощи, воскликнул папа. — Не хватает тебе семейного тепла и заботы. Вот было бы хорошо, если бы ты ощутил этот уют и тепло… Ты был бы таким потрясающим и заботливым мужем для своего альфы! — Пап, я что-то не понимаю, каким мужем? Что за семейное тепло? Ты прекрасно знаешь, что у меня нет альфы, а истинного я не встретил ещё. Говори честно, что ты хочешь? — решил уточнить Чим. — Ну почему сразу нужен истинный? — воскликнул старший Пак, старательно отводя взгляд. — Вот мы с отцом, например… — Вы с отцом — замечательный пример брака по расчёту! — с ядом в глосе сказал Чим. — Я не хочу такой судьбы, как у тебя. Всю жизнь жить рядом с нелюбимым альфой и делать вид, что любишь вашего сына… — Что ты такое говоришь?! — едва не уронив нож, закричал папа. — Правду, па, чистую правду, — вставая и выходя из комнаты, горько произнёс Чим. Чимин сидел в гостинной и с ужасом понимал, почему именно папа пришёл, зачем завёл разговор о браке и семье. Папа вышел к нему через полчаса, присел рядом на диван и приобнял за плечи. Он прижал голову сына к груди, поглаживая по волосам и делая вид, будто не чувствует мокрых дрожек на щеках. — Чиммини, малыш, ты у меня умный омежка и знал, что так будет. Отец заключает договор с одной из крупнейших кампаний Кореи. Мы не имеем права отказать, — непривычно медленно и тихо начал он. — Я понимаю тебя, как никто. У нас нет ни одного официального повода отклонить сватовство и этот брак без последствий для кампании отца, прости нас… Папа встал, тихим шагом отправившись к выходу. У двери он остановился, обернулся и добавил: — Его зовут Мин Юнги. Свадьба через две недели. Завтра поедем вместе для подготовки к свадьбе, — и вышел, оставив Чимина с новой порцией боли.
