Часть 5
29 сентября 2022 г., 16:48
Secrets I have held in my heart Are harder to hide than I thought Maybe I just wanna be yours I wanna be yours, I wanna be yours Arctic Monkeys — I wanna be yours
Полицейская академия Гу Су, 20 лет назад С момента того поцелуя, прояснившего всю картину, Вэй Ин и Лань Чжань ни на шаг не отходили друг от друга. Цзян Чэн все ворчал и ворчал о том, что брат предал его и покинул, но умница Хуайсан своими кокетливыми взглядами, тонкими плечами и совершенно бесстыдными поцелуями отвлекал внимание Ваньиня на себя, за что Вэй Ин был ему благодарен. Он только и успевал диву даваться, как же сильно Хуайсан влиял на его брата. Вот что значит изголодавшийся по нежной коже молодой парень в пубертатном периоде. «Будто ты сам не такой», — привычно ворчал А-Чэн. Да, Вэй Ин рядом с Лань Чжанем и сам был таким. Ему так нравилось смущать эту холодную глыбу льда, у которой под коркой пряталось горящее огнем сердце. Он и не подозревал, что Лань Чжань, широко известный Второй Нефрит, образец праведности и строгий блюститель правил, — окажется таким бесстыдником. Сумерки опустились на Гу Су, словно вуаль, укрывая живописные водопады и речушки своей мягкостью. Тут и там на небе уже виднелись неяркие, совсем-совсем молодые звезды, через пару часов готовые бриллиантами сверкать на темно-синем небесном сукне. Во всей академии было настолько тихо, что можно услышать как цапли перебирают своими длинными ногами в лотосовых озерцах. Все студенты академии, повинуясь правилам, находились в своих комнатах и усердно готовились к новому учебному дню. Все, кроме двоих. В аскетичной комнате Ванцзи было невозможно жарко. Вэй Ин тяжело дышал в предвкушении. Он отчаянно цеплялся за устойчивые предметы, а его колени подкашивались. — Кричать нельзя, — строго сказал Лань Чжань. Тонкие пальцы, нежно оглаживающие ягодицы Вэй Ина, создавали такой контраст с строгим тоном, что у Усяня кружилась голова. — Я помню. Губы Ванцзи, прохладные, словно вода в ручье, коснулись разгоряченной кожи плеч Вэй Ина, отчего парень вздрогнул всем телом. Он остановил Лань Чжаня, ладонью упёршись в широкую грудь. — Пожалуйста, будь осторожен. Ты первый, — румянец накрыл смуглые щеки юнмэнца. Лань Чжань глухо повторил: — Первый. А внутри него взорвалась звезда, превратившись в суперновую. Ванцзи склонился к лицу Вэй Ина, со всей нежностью, на которую был способен, поцеловал алеющие губы и, смотря прямо в подернутые желанием глаза, прошептал: — Всегда буду аккуратным. Вэй Ин зарделся пуще прежнего, нервно рассмеялся и посильнее вцепился руками в широкую спину Ванцзы, полностью отдаваясь ему, доверяя себя. И Лань Чжань сделает все, что в его силах, чтобы сберечь то, что было даровано. Он развернул Вэй Ина, прижал его щеку к зеркалу, а левую ногу закинул на столик трюмо. Нефрит покрывал поцелуями сведенные вместе лопатки, усыпанные крошечными родинками, и никак не мог поверить в то, что все это — реально. А Вэй Ин любовался их отражениями на запотевшей серебряной глади и чувствовал как от счастья в его животе порхают бабочки.***
Полицейский участок. Настоящее время — Вэй-сюн, ты домой собираешься? Не Хуайсан уже стоял в дверях кабинета, закинув на плечо свою сумку. Вэй Ин потянулся, потер глаза, в которые будто песка насыпали. — Да, да. Только еще посижу пару минут. Глаза болели ужасно, горели огнем и, должно быть, были красными, как у вурдалака. Хуайсан только вздохнул и попрощался. На стол рядом с Вэй Ином опустилась баночка с глазными каплями. Перед затуманенным взглядом пронеслась фиолетовая вспышка. Хлопнула дверь, и кабинет погрузился в тишину. Лишь компьютер убаюкивающе-размеренно гудел. Вэй Ин покрутил в руках баночку и усмехнулся. В груди разлилось едва ощутимое тепло, будто кошка, проходя мимо, коснулась ноги пушистым боком. Вэй Усянь не заметил как уснул на диванчике, свернувшись калачиком. Глаза он раскрыл только для того, чтобы посмотреть кто в такую рань имел смелость ему позвонить. Конечно же, А-Чэн. — Я напоминаю тебе, что сегодня ты должен встретиться с Се Лянем. Вэй Ин не успел и звука произнести, как Цзян Чэн уже отключился. Надо же, сам позвонил. И куда только смог впихнуть свое эго, чтобы не мешало набрать номер? Мужчина прикрыл глаза и вытянул руки вдоль тела, ладони грел мягкий флис. Что-то было не так. Вэй Ин открыл глаза и сел, испытывая ужасный дискомфорт во всем своем теле. Он осмотрелся и заметил легкий плед на своих коленях. Принюхавшись, Вэй Ин блаженно улыбнулся. Рот тут же наполнился слюной от одного только терпкого запаха специй. На стуле возле дивана стоял поднос с завтраком, источающим такой аромат, что у мужчины закружилась голова. Вэй Ин до подбородка натянул плед, вдыхая едва уловимый запах сандала. — Лань Чжань… Шепот незримым привидением повис в старой комнате, и осадком опустился на сердце. Тоскующее, оно заныло. Оно билось в груди, раздирало себя о ребра, рвалось прочь, прямиком в мозолистые ладони второго нефрита. И, черт возьми, Вэй Ин был в полушаге от того, чтобы пойти у него на поводу.***
Вэй Ин решил пока оставить в стороне мысли о том, что обстановка в квартире Не Минцзюэ была подозрительной. Сейчас он направлялся в центр помощи господина Се, чтобы уточнить кое-какие детали. Его машина неслась по трассе в живописный пригород. На пассажирском сидении Кролик, радостно тявкая, подставлял свой мокрый нос ветру. Вэй Ин улыбнулся. Он с самого детства боялся собак, но однажды Цзинь Лин принес в дом подозрительно скулящий сверток и заверил, что щенок станет самым верным другом. А-Лин, чуткий мальчик, первое время всегда был рядом и ждал, когда его дядя привыкнет к собаке. Он помогал дрессировать серого корги, проявляя поразительное терпение. Вэй Ин замечал как его племянник улыбался украдкой и был горд тем, что смог помочь побороть многолетний страх дяди. Тогда они были так дружны. Черный внедорожник показался в боковом зеркале и посигналил, заставив Вэй Ина вздрогнуть. Он чуть не пропустил поворот. Свернув на узкую дорогу, пересекающую кленовую рощу, Вэй Ин заметил выкрашенные в зеленый резные ворота. Охранник проверил документы, и две машины въехали на парковку. Кролик остался в салоне, а Вэй Ин позволил себе пару минут постоять, привалившись к горячему боку машины. Красные клены ярким пятном выделялись среди вековых дубов. Кругом сновали белки и пели птицы. Вокруг главного здания, словно грибы на поляне, стояли приземистые домики. Тут и там бегали дети, женщины и мужчины подметали листья, латали крыши, выбивали ковры. Все в этом месте было пропитано спокойствием и умиротворением. Даже Цзян Чэн поддался магии этого места. Складка меж бровей разгладилась, постоянно напряженные плечи опустились. Вэй Ину казалось, что его брат даже дышать стал глубже. Они стояли плечом к плечу, молчаливые и задумчивые, и будто не было между ними той ненависти, недосказанности и обиды. Цзян Чэн моргнул, лицо его вновь посуровело. Он посмотрел на брата и что-то проворчал, разрушая этот волшебный момент. Женщина на ресепшне, выслушав полицейских, попросила их пройти в кабинет хозяина, сославшись на то, что не может предоставить нужную информацию. Се Лянь, учредитель Центра помощи, встретил посетителей легкой улыбкой. За его спиной черно-красной тенью стоял мужчина, настороженно наблюдающий и оценивающий. — Господин Се, — Вэй Ин пожал изящную, но сильную руку, — рад знакомству. Прошу прощения, что пришлось вас потревожить. — Ну что вы, — мужчина пригласил гостей присесть, — здесь редко бывают люди. Мне только в радость помочь. Они представились друг другу пока ждали любезно предложенный чай. Настороженность мужчины, Хуа Чэна, поубавилась. Он выглядел расслабленным, но Вэй Ин не спешил обманываться. — Я помню Мэн Ши, — Се Лянь совершенно без стеснения взял за руку Хуа Чэна, а Вэй Ин отметил одинаковые кольца, — она особо никогда ничем не делилась. Мы знали только, что раньше она предоставляла определенного рода услуги. Вэй Ину показалось забавным то, что Се Лянь не мог произнести одно-единственное слово. — Она работала в борделе. А вот Хуа Чэн не был таким тактичным. Се Лянь шикнул на него, и мужчина прошептал тихие извинения. — Ваш коллега уже приезжал сюда, верно? — Да, Хуайсан сказал, что к Мэн Ши приезжал сын, — Вэй Ин наслаждался чаем, — вы что-нибудь знаете о нем? Се Лянь задумался на какое-то время, но пожал плечами. — Простите, но здесь я ничем не могу помочь. Вэй Ин уже было расстроился, но Хуа Чэн напомнил про камеры видеонаблюдения. Се Лянь, звонко хлопнув себя по лбу, взвился и кинулся к компьютеру. Хуа Чэн с нежной улыбкой покачал головой и, приглашая полицейских, пошел за мужчиной. Он на долю секунды прикоснулся к покрасневшей коже Се Ляня и кончиками пальцев провел по его волосам. Вэй Ин зажмурился, сдерживая воспоминания. — Когда умерла Мэн Ши, за ее телом приехали двое, — Се Лянь искал что-то, — хотя многих здешних хоронят на кладбище за Центром. — Тех, у кого не осталось родственников? — Цзян Чэн, наконец, подал голос. — Необязательно, — Хуа Чэн не отрывал взгляда от экрана, — просто у некоторых родственники так себе. Делают вид, что не знают друг друга. Вэй Ин усмехнулся, а Ваньинь запыхтел. — Вот, нашел, — Се Лянь повернул монитор, — к сожалению, более ранние записи не сохранились. Из черного седана вышли двое мужчин. Один в простых джоггерах и черной футболке, второй — в костюме. Тот, что попроще одет, что-то держал в руках. Лиц мужчин не было видно, и шли они странным маршрутом, постоянно вдоль забора. — Они знали расположение камер, — Цзян Чэн что-то записал в телефон, — либо бывали здесь раньше, либо очень наблюдательные. — Все вместе, — Хуа Чэн пожал плечами, — смотрите дальше. Мужчина перемотал запись почти на самый конец. Там двое подошли к машине с другой стороны, куда не доставал угол обзора камеры. Вэй Ин вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он потер кончик носа и хмыкнул. — Простите, я ничем не смог помочь, — Се Лянь выглядел расстроенным. — Вашей вины в этом нет, — Вэй Ин улыбнулся, — тем более, кое-что мы все-таки узнали. — Этот человек осторожничает, — Цзян Чэн снова сделал какие-то пометки. Вэй Ин кивнул. — Он что-то скрывает, — Хуа Чэн кивнул на замерший кадр, изображающий мужчину в сером костюме, — либо не хочет быть связанным с чем-то, что может ему навредить. — Не хочет, чтобы другие узнали об этой связи, — Вэй Ин задумался, — в любом случае, это подозрительно. Хозяева провожали гостей до самой парковки. Цзян Чэн сухо попрощался и уже сел в свою машину. Вэй Ину же было приятно еще немного поболтать, — годы общения с собакой и молчуном Вэнь Нином накладывали определенный отпечаток. — У вас тут так хорошо, — мужчина вдохнул полной грудью, — мне не хочется отсюда уходить. Хуа Чэн улыбнулся, а Се Лянь тихо рассмеялся. — Это место раньше принадлежало моей семье. Для родителей все закончилось не очень хорошо, — мужчина вздохнул, — но благодаря Сань Лану это место снова обрело жизнь. Хуа Чэн обнял Се Ляня и оставил в его волосах легкий поцелуй. Вэй Ин смотрел на них, и тоска разъедала его сердце. Тоска по сильным, но нежным рукам, по тихому голосу и поцелуям со вкусом травяного чая. — Моему… Лань Чжаню бы здесь понравилось, — невпопад сказал Вэй Ин, но сморгнул накатившую печаль, — спасибо за помощь. — Вы хороший человек, — Се Лянь тепло улыбнулся. Вэй Усянь склонил голову. — Вы думаете? — Гэгэ никогда не ошибается, — ответил Хуа Чэн. Вэй Ин лишь кивнул. — Если мы что-то еще сможем узнать, то обязательно сообщим, — Се Лянь коснулся чужого плеча, — Ваш номер у меня есть. Все будет хорошо.***
Орден Гу Су Сычжуй и Цзинъи упражнялись в тренировочном зале в окружении других адептов ордена. Сычжуй как раз отрабатывал удары на груше, когда в зал, гордо приосанившись, зашёл Цзинь Лин. Не заметить его было сложно. Форменный костюм с золотой вышивкой резко контрастировал с серыми тренировочными костюмами ордена Лань. Цзинъи заметил его первым и что-то простонал. Сычжуй лишь кинул взгляд на парня, и вернулся к своему занятию. Цзинь Лин тем временем был уже в двух шагах от братьев. — Отрабатываете удары? — Его голос, звонкий и яркий, казался чужеродным в этом молчаливом зале. — Какая тебе разница? — вскинулся Цзинъи, — не на тебе же тренируемся. Сычжуй обречённо вздохнул и покачал головой. Не стоило так резко отвечать, сейчас начнется. И правда, Цзинь Лин весь побагровел и надулся. — Ты думаешь, что сможешь меня одолеть? Во всех орденах нет никого лучше меня в рукопашном бою. — А что, если смогу? — Цзинъи, — предостерёг его Сычжуй, — успокойся. Повязки на его руках распустились, и он принялся их поправлять. Цзинъи скорбно вздохнул и пришел на помощь брату. Цзинь Лин, видимо не выдержав игнорирования, прокашлялся. — Ты неправильно это делаешь, — указал он Цзинъи. Тот цокнул, но продолжил свое занятие. Цзинь Лин наблюдал за ним, чем неимоверно раздражал. В конце концов, Цзиньи не выдержал и отпустил руки брата. — Что ты над душой стоишь? Чего вообще сюда пришел? — Мой дядя приехал к главе. А что, мне нельзя находиться на территории ордена? Цзинъи фыркнул, вернулся к повязкам брата, но Цзинь Лин оттолкнул его, чуть ли не рыча. — Я сам все сделаю, — с этими словами парень снял повязки и начал завязывать их по-новой. Сычжуй не мог оторваться от его рук, от сосредоточенного на ткани взгляда, закушенной губы и ... румянца? Цзинь Лин смущён? Лань Юань прикрыл глаза, стараясь успокоить отчего-то вылетающие из груди сердце. Это все тренировка. Когда Цзинь Лин закончил, он все не отпускал рук Сычжуя, делая вид, что оценивает свою работу. — Спасибо, А-Лин, — Сычжуй наклонился и выдохнул в ухо парня. Тот вскинул голову и смотрел на Сычжуя блестящими глазами. Его грудь тяжело вздымалась, а губы, искусанные до красна, были приоткрыты. Лань Юань не мог сам себе объяснить, что происходило в тот момент, но в зал ярким вихрем влетел Оуян Цзычжень. Он за секунду добрался до парней и поприветствовал всех широкой улыбкой. Цзинь Лин выпустил чужие руки, отступил на достаточное расстояние, чтобы не коснуться Сычжуя снова. И будь Лань Юань проклят, если не слышал разочарованный вздох «молодой Госпожи». — Ну и кто ещё решил наведаться в Гу Су? — пробурчал Цзинь Лин. — А тебе что? Твой орден что ли? — Тут же ответил Цзинъи. Сычжуй миролюбиво улыбнулся и обнял Оуян Цзыженя. — Хватит ругаться. Давайте лучше прогуляемся?***
Пока старшие обсуждали важные дела, ребята бродили по аллеям. Плакучие ивы склонялись к прудам, самыми кончиками листьев касаясь недвижимой воды. Где-то в камышах квакали лягушки, а под ногами шуршал белоснежный гравий. Сычжую всегда нравилось гулять здесь. Отец часто приводил их с братом сюда, чтобы медитировать или практиковаться в игре на гуцине. А с папой они играли в прятки под тенью деревьев, зимой лепили снеговиков и гоняли кроликов. Сычжуй отчаянно скучал по тем временам и видел точно такую же грусть в глазах брата. Тяжелее всех было отцу. Его боль была глубже, отчаяннее и кровоточила. Он никогда и никому не говорил о ней, но Цзинъи и Сычжуй знали, что их отец ночами напролет сидел, не выпуская из рук алую шелковую ленту. Теперь же по этим аллеям бегают другие дети, другие голоса эхом отражаются от гор, звучит совсем другой смех. — Что вы думаете обо всем этом? Цзычжень свернул к берегу крупного пруда и устроился на мягкой траве. Остальные расселись, чтобы хорошо видеть друг друга. — О чем конкретно? Цзинь Лин выдернул пучок травы, чем заслужил уничижительный взгляд Цзинъи. — Об убийстве Не Минцзюэ, — Цзычжень развел руками, — это как-то… — Потрясает, — закончил Сычжуй. Ребята пару минут молчали, собирая свои мысли. — А еще Вэй Ин вернулся, — Цзинь Лин нахмурил брови. — Это тут при чем? — Цзинъи снова взвился, — Как все это связано вообще в твоих мыслях? — А что? Подозрительно донельзя, — парень прищурился, — Минцзюэ умирает, а через две недели возвращается дя.. Вэй Ин. — Ты совсем дурак? Его пригласили, чтобы найти убийцу. Цзычжень положил ладони на плечи сидящих по обеим сторонам от него спорщиков. — Цзинъи прав. То, что Господин Вэй вернулся на работу, связано с Не Минцзюэ только тем, что Вэй Усянь хороший следователь. — Спасибо, — хором сказали братья. Цзинь Лин насупился, скинув с плеча чужую руку. — А-Лин, — Сычжуй сжал чужие холодные пальцы, — поверь, папа никак не связан с тем, что случилось с главой Не. — Почему ты так уверен? Лань Юань улыбнулся тепло и нежно. — Я его сын.
