I love you, but..

Наконец, после долгих поисков и воплей «Зои!», когда оглушительная музыка сменяется тихой песней, Тайлер, смеясь, кивает мне и машет рукой на соседнюю комнату. Он такой милый — зачем только он водится с Ником? Поворачиваюсь, куда было сказано, вижу Зои и слышу собственный изумленный возглас. Зои и две другие девушки танцуют на столе. Какой-то пьяный парень поднимается, подходит и хватает Зои за бедра. Жду, что она отбросит его руки, но она только улыбается и отталкивается от него тазом. Отлично. — Они просто танцуют, Элиза, — говорит Тайлер и фыркает от смеха, увидев мое лицо. Но они не просто танцуют; они ошупывают друг друга и трутся телами. — Да… Знаю. Я пожимаю плечами так, будто не вижу в этом ничего необычного. Я никогда не танцевала, даже с Чейзом, хотя мы вместе два года. Чейз! Лезу в сумочку за телефоном проверить сообщения. «Элиза, ты тут?» «Элиза? Ты в порядке?» «Элиза? Мне позвонить твоей маме? Я волнуюсь». Я набираю номер Чейза со скоростью, на которую только способны мои пальцы, и молюсь, чтобы он не успел позвонить маме. Он не берет трубку, но я отправляю ему сообщение, что все в порядке и звонить маме не стоит. Если она узнает, что в колледже со мной что-то случилось в первые же выходные, она будет в шоке. — Ээээй… Элиза! — Зои, шатаясь, кладет голову мне на плечо. — Еще веселишься, соседка? — Она пьяно хихикает. — Думаю, что… Мне надо… Комната тратится,Элиза… То есть крутится, — бормочет она, смеясь, и ее ведет вперед. — Она сейчас отключится, — говорю я. Тайлер кивает, берет Зои на руки и закидывает себе на плечо. — За мной, — командует он и поднимается наверх. Открывает дверь где-то посреди коридора: он нашел ванную быстрее, чем я. Опускает Зои на пол, и ее тут же начинает рвать. Я смотрю в сторону, удерживая ее рыжие волосы подальше от лица. Наконец (я еле могу выдержать такую долгую рвоту), она успокаивается, и Тайлер протягивает мне полотенце. — Давай отведем ее в комнату напротив и положим на кровать. Ей надо проспаться, — говорит он. Я киваю и тут же понимаю, что не могу оставить Зои одну, без сознания. — Ты там тоже можешь остаться, — говорит он, будто бы прочитав мои мысли. Вдвоем поднимаем ее с пола и ведем по коридору в темную спальню. Аккуратно укладываем стонущую Зои на кровать, и Тайлер тут же исчезает, сказав, что проведает нас попозже. Я сажусь рядом со Зои, чтобы убедиться, что ее голова повернута набок. Трезвая, рядом с пьяной девицей посреди шумной вечеринки. Да уж, опускаюсь на более низкий уровень. Я включаю лампу, чтобы осмотреть комнату, и утыкаюсь взглядом в книжные полки, полностью занимающие одну из стен. С интересом читаю заголовки. Хозяин библиотеки внушает уважение: здесь много классики, самые разные произведения, в том числе и несколько моих любимых. Нахожу «Грозовой перевал», беру с полки. Книжка изрядно потрепана, видимо, читали ее не раз. Так глубоко ухожу в повествование Эмилии Бронте, что не замечаю ни света от открытой двери, ни появления еще одного человека. — Какого черта ты делаешь в моей комнате? — раздается позади меня сердитый голос. Я уже знаю, чей это акцент. Ник. — Я спрашиваю, что, черт возьми, ты делаешь в моей комнате? — повторяет он так же резко, как в первый раз. Обернувшись, я вижу его длинные ноги. Ник выхватывает у меня из рук книгу и швыряет обратно на полку. Голова кругом. Я уж думала, что хуже быть не может, — и вот я еще и в комнате Ника. Он грубо окликает меня и машет ладонью перед глазами. — Тайлер велел привести сюда Зои, — лепечу я едва слышно. Ник подходит на шаг и с шумом втягивает воздух. Я указываю на постель, и он переводит взгляд. — Она слишком много выпила, и Тайлер сказал… — Я уже понял. Он явно расстроенно проводит рукой по грязным волосам. Почему ему так не нравится, что мы в его комнате? Стоп! — Ты член этого братства? — спрашиваю я. В моем голосе звучит нескрываемое изумление. Ник очень далек от моего представления о студентах, входящих в такие сообщества. — Да, и что? — отвечает он, подходя еще на шаг. Расстояние между нами — не больше двух футов, и когда я пытаюсь немного отодвинуться, то упираюсь спиной в книжный шкаф. — Для тебя это сюрприз, Элизабет? — Хватит называть меня Элизабет. Он загоняет меня в угол. — Тебя же так зовут, правда? — Он усмехается, немного оживляясь. Я вздыхаю и отворачиваюсь, упираясь лицом в книжные полки. Не знаю, куда мне идти, но хочу куда-нибудь деться от Ника, иначе я его стукну. Или расплачусь. У меня был тяжелый день, так что я скорее расплачусь, чем дам пощечину. Скорее всего, так и будет. Я поворачиваюсь и прохожу мимо него. — Она не может тут оставаться, — говорит он. Обернувшись, я замечаю у него в губе колечко. Почему он решил проколоть губу и бровь? Это, наверно, очень больно… и к тому же подчеркивает его полные губы. — Почему? Я думала, вы друзья? — Так и есть. Но никто не остается в моей комнате. Его руки сложены на груди, и в первый раз с момента знакомства я разбираю, что изображено на тату. Это цветок, в центре предплечья. Ник — и цветок? Издалека похоже на розу в черно-серых тонах, к тому же ее дополнительно оживляют полутени. Чувствуя злость и раздражение, я усмехаюсь. — Да… понимаю. Значит, к тебе могут заходить только девчонки, которые с тобой спят? Он хмыкает. — Та комната была не моя. Но если ты пытаешься сказать, что хочешь со мной переспать, то, извини, ты не в моем вкусе. Не знаю почему, но его слова меня сильно задевают. Ник далек от моего типа мужчин, но я никогда не сказала бы ему это вслух. — Ты… ты… От возмущения не могу подобрать слова. Музыка за стеной гремит все назойливей. Я смущена, разозлена и не знаю, что ответить. Продолжать пререкания бессмысленно. — Хорошо. Тогда отведи ее в другую комнату, а я возвращаюсь в общежитие. Когда я хлопаю дверью, то сквозь шум слышу насмешливый голос Ника: — Спокойной ночи, Элизабет.