Однажды я назвала себя Сири

– Чонгук, умоляю, давай поспим в другой комнате. Я упиралась ногами в порог, зажав подушку в руках, и никакая цепь не могла затянуть меня обратно в спальню. – Сири, я же уже сказал: давай попробуем. Я не хочу менять кровать, это моя любимая. – Я тоже уже говорила, что не могу спать на одном месте больше одного раза подряд… Меня не дослушали, парень просто скинул цепь на пол, развернулся и упал на постель, завернувшись в одеяло. – Меня не волнует. Или спи в этой комнате, или вовсе не спи, – донеслось глухо от него. Свет погас, а я всё также замерла у двери. Луна расчертила белой дорожкой пол на две части. Ветер гулял за окном, шумели деревья, в доме же было тихо, только мерное сопение Чона едва касалось слуха. Помялась на месте, ноги затекли. Наконец, вздохнула, посмотрев на потолок, и пробежалась до своей половины кровати. Простынь встретила прохладой, но я подоткнула одеяло под спину, так что дрожь от табуна мурашек прошла быстро. Взглянула на чёрную макушку Чонгука, на ухо, что выглядывало из-под волос. Не удержалась, подползла поближе и легонько дунула ему в мочку. Парень заворочался, пробормотал что-то несвязно, поднял неосознанно ладонь, будто комара прогонял. Беззвучно рассмеялась и вернулась на свою половину, воодушевлённая своей небольшой шалостью. Так же с улыбкой закрыла глаза, выдохнула, а проснулась, захлёбываясь в слезах. – Сири, да очнись же ты! – меня безжалостно хлестали по лицу кончиком одеяла. Выбросила руку вперёд, остановив Чонгука, и уже только потом смогла разлепить и без слёз опухшие веки. В лёгких встал ком, и ни туда, и ни сюда, кислород в крови взбунтовался, и вместо слов изо рта вырывались хрипы. – Туда… – наконец смогла прошептать непослушными губами и указала пальцем на дверь. Парень тут же сообразил, подхватил меня на руки и стащил с кровати. Уже в коридоре мне полегчало, опустилась прямо на пол, прислонилась к стене, тело всё ещё потряхивало от кошмара. – Спасибо, – через пять минут повернула голову в сторону Чона, который сидел рядом, уткнувшись лбом в колени. Он поднял на меня такие же красные, как у меня глаза. – И часто с тобой такое? Пожала неопределённо плечами, сама теряясь с ответом. – Только когда сплю больше раза на одном месте. – Ладно, пошли искать другую кровать, – он поднялся и протянул руку, помогая встать и мне. – И кстати, это не считается, – он кивнул на прикосновение. – Хорошо. В экстренных ситуациях правила можно и не соблюдать, – улыбнулась слегка, всё ещё отходя от дурного сна. Мы прошли совсем недалеко, в конце коридора оказалась гостевая спальня. Достали из шкафа чистое постельное бельё, кое-как заправили его, тяжелее всего пришлось с одеялом. За нашими прошлыми я отказывалась возвращаться, потому что любое напоминание о спальне Чонгука вновь вызывало одышку, поэтому пришлось смириться, что спать мы вынуждены будем под одним. – Можешь не гасить свет? Ладонь Чона замерла в воздухе, так и не коснувшись выключателя. Парень вернулся в кровать, взбил подушку и, полулёжа, согнув руку в локте и положив на неё голову, повернулся ко мне. – И давно у тебя так? – Началось через некоторое время после того, как умерла мама. – Соболезную. Помотала головой, мне уже столько раз говорили эти слова, что они потеряли всякий смысл и ценность. – И что, ты ни разу с тех пор не спала в одном и том же месте? – Да. Обычно снимала номера в гостиницах или брала спальный мешок и спала на любых плоских поверхностях в доме. – М-да, не завидую тебе… Сердце уже успокоилось, я расслабилась, откинулась на подушки и уже была способна вновь смеяться над своей судьбой. – А знаешь, мне порой даже нравилась такая жизнь. Обычно люди уснуть не могут на новом месте, а я наоборот. Да к тому же в последнее время я нашла место, где могла спать, сколько влезет, не выходя из дома. – М? Кажется, сон Чонгука тоже покинул, поэтому он был не прочь поболтать. – Виртул. Я обычно ложилась спать в беседку в нашем саду, надевала линзы и заходила в игру. Мы с Ди выбирали любую точку на карте и переносились туда. Так мы каждый день видели новые места, путешествовали, и я могла спокойно спать. Не знаю, как это работало, но сознание обманывалось, поэтому проблем больше не было. – Ди? Я улыбнулась теперь по-настоящему, обрадованная возможностью рассказать хоть кому-нибудь о своей малышке. – Моя дочь в игре. Мы с моим мужем однажды спасли девочку в горах. У неё была необычная внешность, уши, как у нэко, но вела она себя как обычный трёхлетний ребёнок. Я только через несколько дней поняла, что она всё же была NPC. Мы её удочерили, и с тех пор она жила с нами… Я ещё долго говорила, а Чонгук слушал, почти не перебивая. Он иногда задавал вопросы, пару раз даже рассказал забавные истории из своей виртульской жизни. И когда за окном запели птицы, предвещающие рассвет, мы всё же решили хотя бы немного поспать. Я всё лежала на спине и смотрела на стену, наблюдая за тем, как утренние лучи прорываются сквозь кружево занавесок, играют на обоях с тенью и светом. От долгих разговоров о любимом мире сердце стучало гулко и не могло успокоиться, впервые за последние дни в крови бурлила радость, мешающая сознанию провалиться в забытье. – Чонгук… – тихонечко позвала я, боясь его разбудить. – Что? – ответили мне полусонно. – Можешь, пожалуйста… использовать свою магию на мне… Меня поняли без дальнейших объяснений. Прохладное спокойствие потекло по венам, улыбка немного поблекла на губах, но так до конца и не сползла с лица, я зевнула. Второго зевка не последовало.

× × Death’s desire × ×