Однажды я назвала себя Сири

Самое беспощадное оружие на свете? Война? Мор? Рак? Налоги? Нет. Мода. – «У таракана Васи наступил экзистенциальный кризис», Бона Ди.

– Вай-вай, – покачал головой Ли Канджун. – Что за дивная ночка, и этот центр сегодня в полнейшем нашем распоряжении. Задрала голову, прикидывая, сколько этажей в торговом здании. Прожектора на крыше маячили совсем далеко, почти скрытые облачным смогом. Прохладный воздух ласкал кожу, после тёплого вечера было приятно окунуться в бодрящую атмосферу ночной столицы. Мы зашли в здание, поднялись по неработающему эскалатору к бесконечным витринам, на которых были выставлены сплошь дорогие бренды. Охрана встала в начале и конце коридора, позволив нам свободно передвигаться по торговым залам. У меня, наверное, глаза заблестели нездоровым лихорадочным блеском, когда я взглянула на манекены с пальто. Всегда питала слабость к красивой верхней одежде. Провела ладонью по чёрному кашемиру, обошла постамент, ища бирку с ценой. – О стоимости можешь не волноваться. Покупай, что хочешь, – бросил Чонгук, усаживаясь на диванчик. Удивлённо посмотрела на парня, но ответил мне Канджун: – Цены здесь такие длинные, что нолики просто не умещаются на ценниках, поэтому их даже не вешают. Перевела взгляд на понравившееся пальто, уже ощущая, что оно моё. Всё же хорошо состоять в семье президента, любые двери и вещи для Чонгука были открыты. Секретарь не удивился, когда Чон младший вечером попросил устроить ему на ночь прогулку по торговому центру столицы. Я сняла с манекена кашемировое чудо, завернулась в него, вдыхая аромат новой покупки. – Неплохой выбор, – оценил Канджун. – Теперь тебе нужны платья. – Обязательно? – Обязательно, – улыбнулись мне вредно и потащили к стеллажам с последней коллекцией. Мы переходили из одного бутика в другой, препираясь, я с переменным успехом отвоёвывала право выбирать себе то, что нравилось. Джун фыркал и закатывал глаза, говорил, что у меня совершенно нет вкуса и с цветовой подборкой у меня полный ноль. Насчёт моды у нас были нехилые дебаты, которые грозили перерасти в войну вселенского масштаба. Мне не нравились красивые, но бездушные платья, которые предлагал Ли, а те вещи, которые выбирала я, у него вызывали отвращение. – Ну не тебе же это носить, – чаще всего парировала я. – Мне на этот кошмар нужно будет смотреть. – Так не смотри. Не умеешь отворачиваться? – я с пуленепробиваемым видом прикладывала к груди серую блузку с оранжевыми вопросительными знаками. – Сири, у тебя вообще есть совесть? Так людям на глаза показываться нельзя. Чонгук-а, ну ты хоть ей скажи, – Канджун повернулся к кузену. А Гук уткнулся в фон и забыл про весь мир. После третьего зова Ли, он всё же соизволил оторваться, косой быстрый взгляд на мои ноги: – Нет, только не этот ядовитый цвет. – Ты сказал, чтобы я выбирала всё, что захочу, – сощурив глаза, медленно проговорила я. – Да. Но мне не нравится цвет. Я не хочу, чтобы рядом со мной ходило нечто, обутое в этот яд для глаз. Сири, у тебя вообще вкус отсутствует? Ты же девушка, у тебя должно чувство стиля быть под кожей. Второй раз за эту ночь мне портили настроение своими замечаниями. Повесила блузку обратно на вешалку, развернулась и гневно выдохнула: – Не думала, что меня когда-нибудь будет отчитывать парень, у которого в шкафу десять одинаковых чёрных футболок и шесть пар штанов поносного цвета. – Это очень дорогие брюки горчичного цвета, не унижай их своей невежестью, – взгляд Чона младшего потемнел. Усмехнулась и села прямо на пол, оскорблённая до глубины души. И вообще, не «невежестью», а «невежеством», грамотей. – Чонгук, ты всё же купишь мне эти кроссы, – с нажимом сказала я, нагоняя на лицо свирепо-трогательное выражение невинного ангелочка, собирающегося сожрать душу наивного дуралея. – Или что? – он вопросительно загнул бровь. – Или тебе всё время придётся носить меня на руках, потому что после того, как я похожу босиком, мои ноги будут кровоточить. Кроссовки мне всё же пришлось поменять. Подходящего размера салатовой расцветки не нашлось. Хотя что-то мне подсказывало, что эти двое заговорщиков под шумок, пока я отвлекалась на балетки, спрятали так понравившийся мне «ад для глаз». Но всё же я отвоевала пару джинсов и две безразмерные футболки. Платья, хоть и были восхитительными, но я их класса с девятого не носила. Только одно выбрала сама – то, в котором пойду убивать президента. Тёмно-красное, хищное, просто кричащее о том, что скоро кому-то придёт… конец света. – Господа, вы определились? Мы уже можем уносить вещи в машину? – к нам подошёл глава охраны. Канджун кивнул, указав на многочисленные бумажные пакеты, которые два консультанта складывали у диванчика Чонгука. – Вот эти и эти можете забирать, а вот эти не надо, – я указала пальцами на свёртки с платьями. Знала, что никогда их не надену, их мне подсунул Ли. Зачем лишний мусор домой везти? – Нет, Сири, ты возьмёшь именно эти вещи… – угрожающе проговорили над ухом. Почувствовала, как под кожу пробралась чужая сила и настоятельно требовала от меня послушаться голоса. Повернулась, чтобы встретиться со светлым взглядом Канджуна. В голубых глазах плескалась магия подчинения. Так нечестно. – Ты возьмёшь всё. И это не обсуждается. Я кивнула, следуя гипнотическому приказу сына министра, хотя внутри всё содрогалось от противоречия. – Тогда вы идите отнесите покупки, а мы с Сири ещё пройдёмся, – Чонгук, наконец, выключил фон и поднялся. – Ты же хотела в книжный, да, Сири? – и такой многозначительный взгляд на меня. Непонимающе посмотрела на Чона, но ничего не сказала, интуиция подсказывала, что у юноши была причина для этих слов. Охранники понесли пакеты на первый этаж, Чонгук придержал брата за плечо и шепнул едва слышно: – Джун, в этот раз охрана на тебе. Светловолосый парень приподнял уголки губ, выдохнул: «Удачи», и лёгкой походкой направился к эскалатору. – Он их задержит. Пойдём, – Чонгук намотал цепь на кулак, взял меня за руку чуть выше запястья и потащил в совершенно другую сторону от выхода. – Куда мы? – успела спросить я, прежде чем пуститься в бег, стараясь не отстать от парня. Целью был точно не в книжный, мы спустились по лестнице на парковку, где, к моему удивлению, Чон младший открыл кузов грузовика и выкатил на свет мотоцикл. – Надевай, – мне кинули шлем. Спрашивать что-либо было бесполезно, Чонгук явно торопился, и только я уселась поудобнее позади и обхватила рукой его талию, как он дал газу. Мотоцикл сорвался с места, за секунды преодолел парковку и выехал на трассу, вливаясь в поток машин. Через пять минут мы остановились у заброшенного склада, поплутали среди разваленных залов и зашли в лифт. Чон нажал на последний этаж, но поехали мы точно не вверх. Кабина с громким скрежетом опускалась под землю. – Что это за место? – Скоро сама увидишь. Тебе здесь понравится. Створки разъехались, мы оказались на входе в огромный подземный зал. Несмотря на обилие люстр и настенных светильников, свет в помещении был приглушённый, весёлые разговоры и смех оттеняла фоновая музыка на иностранном языке. Куда ни посмотри – стояли мягкие диванчики с журнальными столиками, подставки с игровыми шлемами и шкафы с прочей техникой. Мы прошли почти в самый конец подвала. Чонгук тепло поздоровался с барменом и заказал: – Две бутылки безалкогольного чая. Я попыталась скрыть удивление, резко отвернувшись, сделала вид, что разглядывала компанию, которая наблюдала за какой-то игрой. Но что? Безалкогольный чай? А бывает другой? – Давно тебя не было, – к нам подошёл слишком худой и высокий темноволосый юноша с защитными очками на голове. – Я уж думал, ты забыл про Нору. Чон похлопал друга по плечу. Друга – это уж точно, такой тёплой улыбки я ещё на лице сына президента не видела. – Ты же знаешь, я не мог сорваться сюда в любой момент. – И как я погляжу, ты привёл гостью? – немного недовольно спросил брюнет. – Знакомься, это Сири, – меня развернули лицом к парню. – Сири, это Сай, он местный гений-программист. Я кивнула и тут же отвела глаза, почему-то накатывала неловкость, и не хотелось ни на кого смотреть. Хотя обычно при знакомствах с другими людьми я вела себя куда более раскрепощённо. Скосила подозрительный взгляд на веселящегося Чона, похоже, ему захотелось побесить меня своей магией. И ведь я была бессильна перед этими навязанными эмоциями. – Совсем скромняшка… – прокомментировал бармен моё смущение. – Чонгук, первый раз вижу, чтобы рядом с тобой стояла такая симпатичная и молчаливая девушка. Парень ничего не ответил, лишь взял бутылки с чаем, одну протянул мне, и поспешил увести меня в место потише. – Так всё же, что это за чертоги под землёй? – А сама не догадалась? – Подпольный клуб запрещённых игр? Мне на ухо рассмеялись. Чонгук притянул меня к себе и повёл вглубь зала. – А-а-гра-а! Я выиграл. Взглянула на мужчину, который слишком бурно радовался победе. Он подхватил рядом стоящую девушку и закружил на радостях, что-то бормоча про апельсиновый сок и новые ставки. И почему-то мне его голос показался знакомым, но я не стала зацикливаться на этой мысли, вокруг много чего интересного было. Например, парочка капсул полного погружения в виртуальный мир. Одна такая стоила с десяток военных подводных лодок или два с половиной космических корабля. Заворожённо обвела взглядом одно из самых дорогих и гениальных изобретений человечества, уходить не хотелось – напротив, хотелось прикоснуться, погладить, ощутить себя самым счастливым смертным, которому удалось увидеть чудо магии и техники. Гук указал на зал, огороженный стеклянными прозрачными стенами. Внутри рядами стояли серверные блоки. – Все данные с серверов Айнсофта мы перенесли на эти. – Но как? – я неверяще взирала на небольшой город электронной информации. – Когда в парламенте только начали говорить о закрытии Виртула, мы решили перестраховаться, купили зеркальные сервера, создали кластер. – То есть..? Я ещё не верила. Боялась даже начинать. – Да, – улыбнулся моему ошарашенному виду Чон. – Когда основные сервера уничтожили, включились наши, спутники мы арендовали у империи Самун и королевства Рит, так что да – всё это время игра жила. – Чонгук, всё готово, – к нам подошёл Сай, который до этого копался в шлемах. Черноволосый юноша кивнул, повернулся ко мне: – Ты идёшь? – и мне указали на капсулы. Сглотнула от волнения, у меня и в самых дерзких мечтах не было желания поиграть в такой чудо машине – потому что это было невероятно дорого. – Да! Гук усмехнулся, у него явно было хорошее настроение, отчего даже я улавливала изменения в эмоциях окружающих. Кажется, Чон бессознательно влиял на эмоциональное состояние других людей, если был счастлив или слишком возбуждён. – Тогда вспоминай свой цифровой ник для входа в Виртул. Я знала этот номер лучше, чем дату своего рождения. – 13-06-13, – выдохнула я. – Сай, слышал? – Угу, – парень с очками на голове уже вводил заветные цифры. – Переодевайтесь тогда. Для лучшего погружения в реальность были созданы специальные костюмы, которые отображали почти все тактильные ощущения, которые были в настоящей жизни. Они-то и стоили баснословных денег, всё из-за материала, который требовалось искусно плести заклинаниями техномагии. Зашла за шторку, ещё пока немного пришибленная от осознания скорой встречи с небом Виртула, пальцы на руках подрагивали от нетерпения. Ещё чуть-чуть, и я смогу вновь увидеть Крайла и Ди. И было неважно, что я только больше раскрою раны на сердце, ведь с ними я уже навеки распрощалась, сейчас мне хотелось до безумия лишь одного – обнять их, губами коснуться тёплой пульсирующей венки на шее мужа, погладить волосы Адис, вдохнуть их аромат. Я так по ним соскучилась, по моей семье. Я так скучала. Глаза защипало, мне не пристало плакать, но сейчас я была благодарна Чонгуку. Он понимал меня, он привёл сюда, он позволял мне вновь ощутить игру. Потянулась к пуговицам рубашки, но уже на середине пути замерла, снаружи резко поднялся неясный шум. – Сири… Цепь дёрнулась, заставляя сделать несколько шагов вперёд, Чонгук тут же ворвался в примерочную и кинул мне чёрную куртку. – Надень вместе с капюшоном, – прошептал он, снимая цепочку с моей шеи и наматывая на кулак. Сам он уже был в такой же тёмной ветровке. Крики и грохот только нарастали, я спрятала волосы под капюшоном и наспех перевязала шнурки на кроссах. – Что случилось? Парень обхватил меня за плечи сзади и тихо заговорил: – Это укрытие обнаружили, внутри уже куча полицейских. Здесь есть несколько выходов, мы побежим к самому дальнему, потому что оттуда можно выбраться на оживлённую улицу. Мы не должны попасться, Сири, – на пару мгновений юноша сильнее сжал мои руки, – иначе отец нас… – тут он что-то вообще нечленораздельное выдохнул, то ли выругался, то ли помолился небесам о спасении, но я прониклась его волнением. Повернулась, чтобы взглянуть в чёрные глаза Чона младшего, в которых сейчас плескалась тревога, борясь с тяжело сдерживаемым страхом. – Не отставай от меня ни на шаг. Я кивнула, успокаивая сердце. Со мной рядом был мой враг, так что мне нечего было бояться. Мы выбежали в толпу людей, которые тоже спешили, но как-то беспорядочно. Лавировать между столиками и диванами было непросто, однако Чонгуку удалось вывести нас к самой стене, и уже вдоль неё мы пробивались к свободе. Мужчины в касках без разбору хватали всех подряд, некоторые били резиновыми дубинками, отчего молодёжь – сплошь дети богатых политиков и олигархов Юники, кричала и заливались слезами, прося их отпустить и только ничего не говорить родителям. Хотя несколько групп парней отбивалось, в то время как другие спасали переносную технику. – А-а-гра-а, вы так просто меня не схватите! – заорал один из подпольщиков, которого я сегодня уже видела, тот самый, который выиграл апельсиновый сок. Он взобрался на барную стойку, бегал по ней, отбиваясь от полицейских бутылками с алкоголем. Рядом с ним я заметила светловолосую макушку. Знакомый силуэт вытаскивал из шкафчика книги с записями. Странно, но ведь Канджун же остался в магазине, телохранители не могли его отпустить. Мы уже были на середине зала, когда какой-то бугай в нас врезался. Я упала на пол, потеряв ориентир в виде Чонгука. Вокруг мельтешили какие угодно спины, но не та, которая мне была нужна. Тихо паникуя, медленно поднялась, оглядываясь. Надеялась, что юноша, так же как и я, свалился, и теперь его не было видно за мебелью, но всё же решила бежать в ту сторону, в которую мы до этого двигались, помня, что не должна была отдаляться от Чона на десять метров. Чонгук, ну где же ты? Второй раз я споткнулась о чью-то ногу, и так и застыла в сидячем положении, потому что по всему подвалу погас свет. На миг повисла тишина, отчего в груди заныло неприятное предчувствие, по виску побежал холодный пот, хлопнула себя по щеке, чтобы очнуться. За последние дни я так привыкла не париться и не думать ни о чём, во всём полагалась на Чона, который взял на себя обязанность переживать за наши жизни, что возвращаться в реальный мир было нелегко. Жестокое настоящее встретило меня испуганными вскриками в темноте, зажигающимися фонариками фонов и всеобщим копошением. Только сервера в стеклянном зале призрачно сверкали огоньками, даря тьме своё спокойное сияние. Ошейник сжался, выбивая из меня остатки воздуха, тут же завыли противно сирены. Попыталась встать и на ощупь пройти хотя бы несколько шагов, чтобы ослабить давление смертельного ожерелья, но могла только барахтаться на полу, заглатывая воздух, как брошенная на берег рыба. Я сейчас умру? Что случится раньше? Взорвётся бомба? Или же я просто загнусь от нехватки кислорода? Я была давно готова к смерти, давно её искала. У меня не было никаких сожалений. Но умереть вот так, когда поняла, что и последние мгновения перед смертью способны принести наслаждение, я уже не желала. Волна протеста поднялась жаром по телу. Так просто я была не готова уйти за грань. Одна часть меня хотела умереть, закрыть глаза и больше никогда их не открывать, ни о чём не думать, не плакать, не переживать, не скучать по разрушенной жизни. Но вторая часть сердца ещё желала биться, в лёгких ещё клокотал воздух, по венам текла кровь, требуя мести. Даже с опущенными ресницами я могла видеть чёрный взгляд Чон Чонсока, объявляющего о закрытии Виртула. Раньше я не мечтала стать свидетельницей его смерти, раньше это казалось неосуществимым, но теперь, когда бомба на моей шее была привязана к сыну моего злейшего врага, когда я могла голыми руками уничтожить главу страны, я не имела права так просто сдаться. До исполнения моей мести оставалось чуть меньше трёх месяцев, поэтому: «Увы, смерть, если ты так долго от меня бегала, то подождёшь ещё немного…» Резко поднялась и сорвала с себя куртку, электронный свет диодов озарил округу. В глазах уже совсем потемнело, когда я на последних крохах уплывающего сознания услышала такое далёкое: – Сири! В меня врезались с разбегу, совсем не нежно обняли, тяжело дыша. Я же с одержимой сосредоточенностью слушала частое биение чужого сердца, заглатывая куски воздуха, не способная остановиться, не способная отцепить пальцы от ветровки Чонгука. Бомба через несколько секунд перестала пиликать, вернувшись к спящему состоянию, Чон подставил мне своё плечо, и так, шажками, стараясь не издавать шума, мы на ощупь потащились к выходу. Сумев преодолеть очень долгий путь среди паникующих подростков и молчаливых полицейских, мы, наконец, выбрались на поверхность. Тут же упала на землю, радуясь холодному воздуху и вообще возможности дышать. Небо было почти светлым от многочисленных лучей городских прожекторов и фонарей, поэтому звёзд видно не было. Чонгук опустился рядом, схватился пальцами за волосы и уткнулся в кусты невидящим взглядом. Лишь спустя пару минут он вышел из оцепенения и спросил бесцветно: – Ты в порядке? Я была в чём угодно, но точно не в порядке. – Где цепь? Чон соизволил на меня посмотреть, выдавил с усмешкой: – Раньше противилась, а теперь сама просишь, чтобы тебя на цепь посадил? – Мы сейчас чуть не умерли. Было плохой идеей её снимать. Чонгук снова усмехнулся, в чёрных глазах совсем не было жизни. Парень бездумно потянулся к карману, вытащил цепочку и пристегнул её к ошейнику. А потом он отвернулся и замолчал, и мне было слишком неловко спрашивать его о произошедшем. Так мы и сидели, окутанные тьмой, кустами дикого шиповника и ночным ветром, каждый размышляя о своём, о нерадостном. – Пора идти, – юноша нехотя поднялся, помог встать на ноги мне. Голова ещё слегка кружилась после недавнего удушья, подула на ладони, согреваясь от прохладного воздуха. Куртка, которую мне дал Чонгук, так и осталась лежать на полу в зале, под тонкой рубашкой мурашки галопом бегали, но просить об одолжении Чона было немного боязно, в его взгляде читалось желание убивать направо и налево. Мы уже вышли к широкой туристической улице, на которой даже в такое раннее время бурлила жизнь. Ночные кафе только закрывались, продавцы уличной еды разогревали меню раннего завтрака. Стайка голубей купалась в выключенном фонтане, в окнах отражалось рассветное небо, и такая спокойная утренняя тишина бодрила уставшее сознание. Пока по тротуарной плитке не застучали каблуки чёрных ботинок. Нас вмиг окружили, охраны в этот раз было больше, чем той, что провожала нас в торговый центр. К тому же появился Ан Хёнсик, секретарь президента, молчаливый беловолосый молодой человек в очках с белыми линзами. Своей непосредственностью, сдержанностью и хладнокровной расчётливостью он вызывал у меня восхищение. Редко кто в его возрасте добивался таких карьерных высот, притом без всякого кумовства. Рядом с Хёнсиком, нацепив на лицо усмешку, стоял телохранитель Лихван. Последний обманчиво лёгкой походкой направился прямо к нам, кивнул Чонгуку, подмигнул мне, и, развернувшись, подхватил нас под локти и повёл к машинам. – Но как вы нашли нас? – запоздало, но всё же юноша решил пролить свет на интересующий и меня вопрос. – Господин Чонгук, – как маленькому, начал втолковывать секретарь Ан, – на вашей спутнице одна из самых страшных катастроф, которая только может угрожать этому городу. Разве могли мы отпустить вас, зная, что может случиться непоправимое? Целый штаб в министерстве обороны следит за каждым вашим перемещением. – Щибаль, – тихо выдохнул Чон и засмеялся едва слышно, теряя остатки самообладания. – Советую начать придумывать извинительную речь уже сейчас. Президент сегодня не в духе, – мило улыбнулся Лихван, открывая дверь машины. Чонгук ничего не сказал, только хмуро молчал всю дорогу, глядя в окно. Мне же хотелось плакать, всего лишь на миг проскользнула надежда о возвращении в Виртул, но её тут же уничтожили в зародыше. Но слёзы не шли, лишь холодная пустота заволакивала сердце, грозя остаться там навечно. Пора бы уже давно смириться с мыслью, что даже чудо не вернёт мне желание жить.

× × Death’s desire × ×