Однажды я назвала себя Сири

Нас не повезли в поместье Ли, вместо этого мы уже через двадцать минут на коленях стояли в знакомом кабинете главы страны, с мрачными выражениями на лицах ожидая наказания президента. А Чон Чонсок был зол, он выслушал доклад о тайном месте, устроенном детьми министров. Я ухмылялась мысленно, Нора была как заноза в сердце правителей нашей страны. Отец Чонгука со своими приспешниками-министрами и прочими чиновниками желал искоренить Виртул, а у него под носом его же сын пытался обойти запрет на виртуальный мир. – Ты очень меня разочаровал, – мужчина поднялся с кресла, навис над нами, как гроза над затихшим городом. Парень запрокинул голову, два тёмных взгляда встретились. Гнев со стороны президента и тихая ярость его сына сошлись в одной комнате, никто не хотел отступать, каждый считал себя правым. Мне тут же стало трудно дышать. Атмосфера вокруг потяжелела и давила молчаливым негативом на грудь. – Я делал то, что считал нужным, и ты не вправе решать за меня, чего я хочу. Ты не должен был закрывать его! – наконец выпалил парень. – Я никогда не прощу тебе, что ты лишил меня Виртула. В этом вопросе мы с Чонгуком были единодушны. Тоже обвинительно посмотрела на Чонсока, но тот лишь мазнув по мне уничижительным взглядом, вновь вернул внимание на сына. – Я сделал это ради твоего блага. – Все вы так говорите, – юноша усмехнулся, пряча за горькой улыбкой отчаяние и бессилие. – Я уже тысячу раз слышал эту фразу от тебя, твоих друзей, от Нина, вы этими возвышенными словами прикрываете своё удовольствие и желание ломать чужие жизни. Благо? Все твои дела «во благо» привели тебя и твоего же сына к никчёмному существованию. Ты этого хотел, отец? – Чонгук поднял руку, демонстрируя браслет с позвякивающей цепью. Воздух вдруг запах палёным, по коже и волосам парня пробежались искры. – Успокойся, – Чон схватил сына за плечо. – Ты не в себе. Поговорим, когда остынешь и обдумаешь своё поведение. В тебе сейчас говорит необоснованная злость и детские обиды. Но Чонгук лишь засмеялся, отчего у меня засосало под ложечкой и поднялись волоски на руках. В комнате словно потемнело, хотя светильники никто не выключал, казалось, тьма излилась из очей президента, а жар, который исходил от тела парня, нагрел пространство и подпалил во мне последние остатки самообладания. Я отпрянула от парочки магов, теряющих из-за эмоций контроль над своими силами. Смерти от сошедшей с ума магии я всё же предпочла бы концовку от разрыва сердца под давлением взорвавшейся бомбы. – Теперь ясно, почему умерла мама. Ты не оставил ей выбора. Ты душишь счастье любого, кто рядом с тобой. Я, наконец, понял, почему все от тебя сбегают, почему умерли те, кого ты любил. Они просто ушли туда, где ты не сможешь их достать… – Чонгук совсем был не похож на себя, на прежнего избалованного мальчишку. Сейчас в его лице не было ничего симпатичного и очаровательного, в нём полыхала страшная ненависть. Чонсок растерянно отступил на шаг, рука его соскользнула с плеча сына, но тут же напряглась, ведомая злобой. Чон подавил вспышку своей ужасающей магии, гнев постепенно сошёл на нет, уступив место жалости, но Чонгук вновь бесцветно засмеялся, поэтому мне на миг показалось, отец его ударит. Хотя бы для того, чтобы привести в чувство. Судорожно выдохнув, глава страны закрыл глаза и вымолвил едва слышно: – Ты подверг свою жизнь и жизнь девушки опасности, ослушался моего приказа, в наказание я покажу тебе ту, что ты так стремился увидеть… На кончиках пальцев президента замерцала тьма, потянулась к юноше, окутала того туманной дымкой. Я боялась лишний раз дышать, чтобы, не дай проклятые пельмеши, магия Забвения и во мне нашла вкусную жертву. Чонгук пару раз дёрнулся и обмяк, щекой поцеловав ковёр. Чонсок же развеял магическую мглу, отчего до слёз приятно стало смотреть на электрический свет лампочек, каплями свисающих с потолка. Свет, в отличие от темноты магии, никогда меня не пугал. Мой ненавистный враг в полном молчании поднял сына на руки и перенёс в кресло, уложил его голову поудобнее, провёл ладонью по лбу, убирая волосы, падающие на веки. – Ложись, – мне указали на софу рядом. Я не смела сделать и шагу, с ужасом смотря на искажённое болью лицо Чонгука. – Тебе особое предложение нужно? – повернулся президент в мою сторону. В его чёрных глазах до сих пор не было бликов от света, в них царила тьма. – Вы и меня накажете? Взгляд Чона старшего посуровел. – Ты могла остановить Чонгука. Ты не должна была идти за ним. – Нет, не могла. Вы сами это знаете. Как я посмела бы остановить его? К тому же я не знала, куда он повёл меня. – Вы не должны были сбегать от охраны! – повысил голос мужчина. – Вас позавчера чуть не убили, мы так и не нашли, кто заказал вас. Каждый ваш шаг может оказаться последним, а вы оба так безрассудно ведёте себя. Чонгук ещё слишком самоуверен, считает, что мир лежит у его ног, но ты-то… – Вы хотите, чтобы я присматривала за ним? Говорила, куда ему идти, а куда лучше не соваться? Как вы это себе представляете? – Да, ты должна усмирять его порывы и отговаривать от опасных затей, – Чон, похоже, воспринимал свои же слова как само собой разумеющееся. – Я ничего и никому не должна. Тем более вам, – постаралась, чтобы в моём голосе проскользнуло как можно больше презрения. Меня забавляла сама мысль о том, чтобы исполнять желания врага, будь то вежливые просьбы или ультимативные приказы. – Я думал, что ясно дал тебе понять, когда мы подписывали контракт, о том, что ты должна вести себя благоразумно. Не забывай, что стоит на кону. Полагаю, моя жизнь – достойная цена за то, чтобы ты позаботилась о моём сыне. Мало ли что он там думал? Я всё равно его убью. Президент подошёл ко мне, гипнотизируя взглядом. Тьма вновь всколыхнулась, заставляя меня дышать через раз. – Сири, – Чон серьёзно смотрел на меня, – я держу своё слово, но и ты береги жизнь моего сына. Если ещё раз подведёшь меня, я расщеплю твою душу от тела и никогда не позволю умереть. Ты меня поняла? Более чем. Захотелось кричать и молить небо о спасении, сознание заметалось в агонии, ища выход и не находя, мне ничего не нужно было в этой жизни, но Чонсок сумел найти, чем помучить меня. Чего боится потенциальный самоубийца больше смерти? Потерять возможность умереть. И я прекрасно осознавала, что Чон был способен на такое чёрное дело. Его тёмная страшная магия Забвения могла навсегда привязать меня к миру живых, в то же время лишив жизни. Хотя о переселении души в предмет только в древних сказках и забытых мифах говорилось, мне не хотелось оказаться колечком или говорящим мечом (или чем похлеще в наш высокотехнологичный магический век), исполняя данное создателем предназначение. Поэтому кивнула, лишь бы не вызвать бо́льшее неудовольствие у врага. Ладонь Чонсока коснулась моей щеки, пальцы зацепили подбородок. – Помоги ему, – в очах президента не осталось жалости, тьма заволокла склеру. Отвела глаза в сторону, чтобы не видеть, как магия мрака с предвкушением тянется ко мне. Последнее, за что успел зацепиться взгляд, прежде чем свет померкнул, – бледное лицо Чонгука, который уже мирно спал, блуждая в Забвении.

× × Death’s desire × ×

ჯ Помоги ему ჯ