Однажды я назвала себя Сири

Охрану у дверей нашей спальни убрали, зато Лихван (вот уж кто точно был похож на лису, не начальник телохранителей, а пронырливый лис) с улыбкой нацепил на нас браслеты. Пока мы были в пределах поместья, датчики на них спокойно дремали, но стоило ступить за ворота, загорались красным, тогда тут же с охранной вышки выла сирена, оповещая округу о беглецах. – Словно в тюрьму попали, – со вздохом произнесла я, любуясь новым украшением. Своеобразный чокер на шее, браслет на запястье, такими темпами, кажется, я скоро соберу свой собственный особый гарнитур. – Почему словно? – ухмыльнулся Лихван, проверяя, крепко ли сели «наручники». – Вы в тюрьме, госпожа Сири. Во времена империи этот особняк был местом заключения для знатных арестантов, это потом господин Ли Канхо выкупил это здание и превратил его в свой дом. – Да, – подтвердил Чонгук, – слышал, раньше в комнате, где сейчас столовая, проводили смертные казни. – И почему я не удивлена? – чтобы скрыть улыбку, подняла глаза к потолку, на котором были изображены воздушные облака и две горлицы. – Можете идти. Вы свободны, – глава телохранителей открыл дверь кабинета, пропуская нас. Его слова прозвучали, как издёвка. Мы с Чонгуком на пару горько усмехнулись и вышли в коридор. – Что дальше будем делать? – спросила я чисто из любопытства. – Ты как хочешь, а я спать, – Чон зевнул, заражая и меня сонным настроем. Весь день мы отходили от Лабиринтов Забвения. Спали, устраивали опустошительные рейды на кухню, когда я параллельно отбивалась от Хвана, которому очень понравились мои тапочки, пару часов читали книги, посмотрели фильм вместе с дедушкой Канхо, слушая его отборные комментарии, и снова спали. Только вот засыпать нам приходилось, каждый раз ища новую кровать или диван. И когда пришло время ложиться спать, мы только проснулись. М-да, наш режим дня ушёл к вере в человечество, снежным динозаврам и говорящим пингвинам, то есть к вещам несуществующим и давно вымершим. – Где это мы? – я оглянулась, пытаясь вспомнить, какое место для сна мы выбрали на этот раз. – Гостевая спальня в правом крыле, – пробубнил Чонгук, сонно морщась. – Вот знаешь, Сири, меня твои закидоны уже достали… – А я что поделаю? – недовольно проворчала в ответ, снимая резинку с запутавшихся волос. – Может, тебя к психологу сводить? – Чон загорелся идеей. – Не поможет. Даже снотворные не помогали. Парень тут же повесил голову: – Щибаль. Я подхватила подушку с кровати. Она мне очень понравилась, мягкая, но пружинистая – всё, как я люблю. – А что это вы тут делаете? – мы столкнулись с Канджуном, стоило выйти из спальни. Любопытство Ли пришлось удовлетворить, а то бы он от нас не отстал. Чонгук в красках описал двоюродному брату, с какими неудобствами ему приходилось всё это время мириться, жаловался, как в последний раз, отчего мне одновременно становилось и стыдно, и злость на этого ябеду накрывала. Выслушав излияния Чона, Джун задумчиво откинулся на спинку дивана, сложил пальцы домиком и медленно проговорил: – Возможно, я смогу помочь. Сын президента посмотрел на брата, как на спасителя и кумира. – Нет. Только не это… – я даже вскочила с софы и попятилась поближе к выходу, хотя и понимала, что далеко сбежать не получится. – Сири, вот видишь эту цепь, да? – Чонгук демонстративно поднял цепочку и несколько раз проверил звенья на прочность. – Я ей тебя придушу, если не согласишься. – Убьёшь меня, умрёшь сам, – всё отступая, парировала я. – В гробу хотя бы не придётся каждый раз ломать голову, ища место, где бы поспать, – угрожающе протянули, наступая на меня. Меня поймали быстро, и как бы я не сопротивлялась и не царапалась, усадили в кресло и обмотали цепочкой вместе с мягкой спинкой в несколько раз. – Сири, открой глазки, – с улыбкой в голосе попросил Канджун. Помотала головой. Магический гипноз – последнее, что я хотела испытать на своём бедном, потрёпанном жизнью сознании. – Если ты сейчас же не откроешь глаза, я защекочу тебя до смерти! – рявкнул на ухо Чон. А хотя, рискнуть ведь попробовать можно… – Ладно, – я приподняла веки, смотря на парней из-под ресниц, – делай, что хочешь. Может, реально поможет. Ли склонился надо мной, поймал за подбородок и мягко, успокаивающе заговорил: – Сири, у тебя красивые глаза… А дальше я не стала слушать, пропадая в его чистом и мягком взгляде голубых очей. И забегая вперёд, могу сказать, что в ту ночь и во все последующие, когда Канджун приказывал моему сознанию выключаться, я спала без сновидений. «Ты хорошо себя чувствуешь?» – мысленно спросил у меня парень. «Да. Мне даже кажется, что я смогу в этот раз заснуть…» «Это я придал тебе уверенности. Надеюсь, так и случится…» – мне подарили ободряющую улыбку. «Спасибо…» «Не за что, Сири…» «Джун, можно вопрос?» Парень поднял брови, но кивнул. «Это ведь ты был в Норе? Почему тебя не наказали? Ты успел сбежать?» Ли нахмурился, но всё же ответил: «Ты ошибаешься. В ту ночь я всё время был с телохранителями…» «Но я тебя видела…» Однако Канджун уже отвёл взгляд, поэтому моей последней реплики не услышал. – Ты закончил? – Чон, который до этого наблюдал за нами на расстоянии, подошёл к брату. Ли кивнул, отходя от моего кресла, чем сразу же воспользовался Чонгук, размотал меня и взял за руку. – Пойдём, я хочу спать. – Снова?! – В Забвении я потратил слишком много магии, ей нужно восстановиться, – почти оправдываясь, протараторил Чон младший. Я вздохнула, косясь на спутника. Вот что я в прошлой жизни натворила, что в этой меня так наказали? Чонгук сидел в фоне Канджуна, потому что президент забрал всю технику из нашей комнаты. Особенно он проследил за тем, чтобы все фоны его сына изъяли из его вещей. Я, конечно, знала, что родители порой ограничивают детей в определённых сферах, но чтобы так категорично лишать Интернета – это было уже чудовищно и бесчеловечно, как по мне. Я же, пока свет в комнате ещё был включён, решила расчесать и заплести волосы, чтобы не проснуться утром с вороньим гнездом на голове. Переодевшись в ванной в пижаму, скинула одежду в корзину для белья и направилась к трюмо, чтобы взять расчёску, но ошейник взбунтовался. Моё смертельное ожерелье чуть сжалось и замелькало разноцветным светом. Бомба запиликала, хотя цепь не натянулась. До этого момента я не понимала смысла этой вещи. Не понимала, пока однажды шагов стало не двадцать, а девятнадцать. Нас просто медленно убивали.

× × Death’s desire × ×

ჯ Цепь не натянулась ჯ