Однажды я назвала себя Сири

Раньше я строил из себя взрослого, А теперь хочу быть ребенком.

На время приёмов секретарь связывал наши с Чонгуком запястья магической нитью. Всё время делать так было энергозатратно, но на пару часов, пока шёл вечер со скучной официальной частью, вполне хватало. Если мы отходили друг от друга на восемь метров, невидимая нить натягивалась, не позволяя нам идти дальше. Но без цепи мне всё равно дышалось свободнее. Хотя Чонгук часто пользовался своим положением и в наглую насмехался надо мной. Стоило мне, например, занести руку над фуршетом, чтобы взять понравившееся пирожное, как я внезапно и шагу ступить не могла, потому что на другом конце зала, прислонившись к колонне, стоял Чонгук и миленько так улыбался. Я же себе не позволяла опускаться до таких низких поступков, успокаивала себя тем, что из нашего дуэта я была более взрослой, умной, сообразительной и зрелой. Когда дело доходило до танцев, мы не могли танцевать ни с кем другим. Тем более я не умела, а Чон младший не горел желанием заводить знакомство с женским цветом нации. А, возможно, он или просто стеснялся приглашать других засматривающихся на него девушек, или просто брезговал. Поэтому при обязательных танцевальных раундах нам приходилось стоять где-нибудь в уголке напротив друг друга, держаться за руки и играть в «передави мне все пальцы на ногах». Выигрывали мы попеременно, поэтому я в основном предпочитала балам тоскливые рауты. Но больше всего во всей этой ситуации мне нравилось наблюдать за поведением людей. Некоторые чувствовали себя вполне уверенно в обществе, другие, и невооружённым взглядом было видно, искали хорошие связи. Первые обычно беседовали в устоявшихся кружках, редко меняя круг общения, вторые же никогда и словом не перебрасывались с себе подобными и норовили тут же разминуться, стоило им встретиться и почувствовать «родственное» положение несостоявшихся в жизни счастливчиков, попавших в высшее общество. Иногда от нечего делать на благотворительных вечерах я набирала реквизитные карточки. И всегда на недоумённый вопрос Чонгука: «Зачем они тебе?», пожимала плечами: «Не знаю. Красивые просто. Может, пригодятся». На одном из скучнейших приёмов я и встретилась с Тэхи. Её отец был послом королевства Рит, поэтому эту очаровательную девушку ветрами политики занесло в нашу столицу. Я столкнулась с ней случайно, отпросилась у Чонгука в туалет и на диванчике в дамской комнате увидела её. В длинных каштановых волосах незнакомки запутались невидимки, я предложила помощь. И пока освобождала её причёску от тугих шпилек, мы разговорились. Оказалось, Ким Тэхи с детства была знакома с братьями Канджуном, Дарымом и Чонгуком. Первое, на чём мы сошлись, была наша общая нелюбовь к Хвану, мопсу семьи Ли. Она тоже играла в Виртул, и была расстроена, что в Юнике запретили игру. Мы погрустили немного над этим фактом. – Подожди, – она окликнула меня, когда я уже собиралась уходить. – Не можешь мне ещё немного помочь? Дочь посла в свободное время писала статьи как фрилансер для известных журналов и мечтала в будущем стать знаменитым писателем. – Можешь ответить на пару вопросов для моей новой работы? Я кивнула, вновь поудобнее устраиваясь на прежнем месте. – Что для тебя любовь? – В смысле? – я слегка нахмурила брови. Тэхи засмеялась, узрев мой настороженный вид. – Я провожу опрос: «Что значит любить?». Некоторые говорят, что это – быть искренними и уважать мнения друг друга. – Поняла, – я вдохнула поглубже, пытаясь вспомнить все мои мысли по этому поводу. Помню, были времена, когда я тоже интересовалась этим вечным и прекрасным чувством. – Ты считаешь меня сумасшедшей? – после целой тирады на тему любви, спросила я. – Нет, я верю в каждое твоё слово, – девушка отключила фон и серьёзно посмотрела на меня. – Хорошо, – я улыбнулась, было приятно поговорить по душам почти с ровесницей, которая умела слушать и прекрасно поддерживать разговор. – Если тебе когда-либо нужна будет помощь, обращайся. Захватила свой коралловый клатч и пошла на выход, по пути пытаясь представить, какая взбучка меня ожидает. Мы проболтали на диванчиках больше получаса, и я даже думать не хотела о злющем Чонгуке, который вынужден был подпирать дверь дамской комнаты всё это время. Но на удивление, меня встречал не только Чон младший с укоризненным взглядом, Ли Канджун закончил шутку, которую до этого рассказывал своему двоюродному брату, а затем обворожительно улыбнулся мне и следующей по пятам новой знакомой. – Тэхи, какая встреча! – светловолосый парень радостно обнял давнюю подругу. – Лет пять с тобой не виделся. Ты надолго к нам? Не менее счастливая дочь посла и слова не могла вставить в непрерывное воркование Джуна, который положил ей руку на плечо и повёл к главному залу. – Мы пойдём, хорошо провести вечер, – бросил на прощание Чонгук, подталкивая меня в совершенно противоположную сторону. – Рад был с тобой увидеться, Тэхи. – Уже? – разочарование в голосе Канджуна было не наигранным. – А я только хотел попробовать те шоколадные пирожные, которые обещали подать к концу приёма. – Ты можешь остаться, – тихо сказал Чон, доставая цепь из портфеля, который ему поднёс один из секретарей. Со вздохом взглянула на звенящую цепочку, подставила шею, чтобы было удобнее прицепить этот металлический поводок, переливающийся в свете магических огней от люстр. – Ну уж нет. Твой отец просил приглядывать за вами двумя, я вас одних не отпущу… – Ли уже шёл в нашу сторону. – Кстати, Тэхи, приходи в гости. Можешь прямо завтра. Мы будем ждать. Девушка едва заметно покраснела от смущения, уж слишком обворожительно звучали последние слова Канджуна. – Хорошо. Как раз привезу те пирожные, которые ты так хотел. – Да, приезжай, Хван по тебе скучает, – Чонгук едва заметно улыбнулся, и было не понятно, он так издевался или действительно говорил, что думает. – Я тоже по нему соскучилась, – ощерилась Тэхи, в её глазах горели смешинки. – Я загляну к вам гости. Ты будешь не против? – она повернулась ко мне. Подавила вспыхнувшее удивление, уж она меня могла не спрашивать. Я ведь в доме министра на правах нежелательного дополнения к сыну президента. Но её вопрос польстил мне. – Я? Против? Ты что, я всегда за. Даже не представляешь, как я устала от Чонгука. С ним невозможно больше двух часов в одном помещении находиться. – Сири, я ведь тебе это припомню, – Чон подошёл сзади и положил подбородок на моё плечо. – М-да, Сири, зря ты это сказала. Он же действительно припомнит, – Канджун смотрел на меня, как на неизлечимо больного человека, которому завтра уже подушку в гробу будут взбивать. – Не завидую я тебе… Смотри, он злопамятный. Да я уж поняла. Но поздно было ловить сказанные слова. – Вот и не завидуй. Она моя, – Чонгук потащил меня к выходу, так и отступая задом. – Только я могу ей мстить. Наутро мне действительно припомнили. Чон младший три часа лежал на кровати, скрестив руки на груди, и отказывался вставать. После неудачных попыток протащить его в сторону еды, я всё же попрала свою гордость и перечислила все сто причин (которые он требовал, чтобы я назвала, потешив его самолюбие), почему я ценю, что именно он стал моим соседом по бомбическому несчастью. Улыбнувшись как ни в чём не бывало, парень встал и лёгкой походкой направился к лестнице на первый этаж. Уставшая и физически, и морально, я смотрела ему вслед, злорадствуя и предвкушая, как он будет выкручиваться и придумывать все сто причин, почему уже я такая хорошая. Пока позволяла цепь, я метнулась в ванную. Мраморный пьедестал раковины был приварен к полу намертво, поэтому я не боялась, что он оторвётся, пока я буду держаться за него. Всё же хотя я и была легче Чонгука, отцепить мои пальцы от холодного камня было затруднительно. Как парень не щекотал меня, я не поддавалась. Тогда Чон воспользовался нечестным приёмом – пустил в ванную комнату Хвана. Ещё никогда я так не бегала по спальне и вокруг Чонгука, спасаясь от заливающегося лаем пса и робота, пытающегося его поймать. Мопсу всё это казалось весёлой игрой, робот счёл важным спасти меня от животного, пока у меня сердце инфарктом не прихватило, а сын президента хохотал, заливаясь слезами. Наша утренняя идиллия перешла бы и в обеденную, но пришёл дедуля Канхо, накостылял нам всем четверым тростью по мягким (а у некоторых пластиковым) местам, поворчал, что ему дневные сны видеть мешают, и послал нас всех на исправительные работы. Хвана отправили на улицу, сторожить пустую будку у ворот, робота пылесосить ковры, а нас с Чонгуком, как зачинщиков всего этого бедлама, лишили обеда и заставили чистить картошку под присмотром бдительной Хвиён, которая как раз приехала из резиденции. Наша жизнь в поместье сводилась к трём основным занятиям. По вечерам мы появлялись на благотворительных вечерах известных компаний или на обедах знаменитых прополитических деятелей. Какими бы однообразными не казались такие дни, Ли Канджун, да и Тэхи, часто скрашивали унылость высшего света. В то время мы много хулиганили, но только по-мелкому, боясь столкнуться с гневом Чон Чонсока. Параллельно с посещением всевозможных приёмов мы практиковались в магии. Раз в три дня президент отправлял нас с Чонгуком в Забвение, чтобы в Лабиринтах его сын учился контролировать второй дар, заодно тратя первый. Увы, в нашей стране не было больше мага, управляющего эмоциями, возможность таких редких способностей можно было изучить лишь методом проб и ошибок. К тому же, как бы мне ни не нравилось это страшное магическое измерение, всё же в нём Чонгук мог спокойно выплёскивать накопившуюся магию, не причиняя вреда людям. Я чувствовала, что он подходил к грани, когда долго не тренировался, по его волосам пробегали искорки огня, а в глазах вспыхивал гнев, отчего мы ссорились с ним в два раза чаще. И ничто меня так сильно не раздражало, как невозможность громко хлопнуть дверью и уйти с гордо поднятой головой после очередной нашей перепалки. Приходилось пыхтеть от злости и ощущать на себе гневный взгляд Чонгука, от которого сердце холодело и становилось трудно думать и дышать. Да и я от парня не отставала, когда мы оказывались предоставленными самим себе в огромном безлюдном мире. Я нашла в библиотеке книгу с заклинаниями воздуха и с интересом учёного-социопата применяла их на местной атмосфере. Пару раз Забвение встретилось с ураганными катаклизмами местного масштаба, мне до безумия нравилось призывать магические смерчи и рушить ими леса, поля и даже горы. Только в Лабиринтах Забвения можно было побыть самим собой, встретить свои страхи, отпустить плохие мысли, стереть границы возможностей. После возращения из Измерения, на душе было до удивительного спокойно. Хоть мы и уставали дико, отсыпались сутки, чтобы восстановиться, но ещё никогда я не ощущала такого умиротворения, как после наших магических тренировок. Чонгуку с каждым днём всё лучше получалось контролировать силу, моя магия тоже по каплям росла, и мы больше не убивали друг друга, чтобы сбежать в настоящий мир, напротив, когда президент вытаскивал нас в реальность, каждый раз накатывало разочарование. Забвение хотя бы на немного, но заменило нам Виртул. Часто, только отойдя от очередного возвращения из Лабиринтов, мы устраивались в малой гостиной у камина. Вокруг всегда было много подушек и вкусной еды, к тому же Канджун приходил посмотреть на обжирающихся нас и развеять скуку. Тэхи тоже нередко присоединялась к нашим посиделкам, мы могли валяться на диванчиках и ковре, нежась в тепле от пламени камина целый день. Хвиён прозвала нас «ленивыми котами», которые только и делали, что ластились к ней за очередной добавкой сладостей. Даже Хван в такие времена заражался всеобщей атмосферой апатии и спал непробудно на своей лежанке. – Итак, дамы, – Канджун поднял свои голубые очи, обвёл нас смешливым взглядом, – напоминаю, что в этом раунде ставка повышается. Теперь штрафным наказанием будет полезный морс тётушки Хвиён. Кто не выполнит задание, будет пить штрафной. Вы готовы? Мы с Тэхи переглянулись и кивнули. Зелёная жижа в графине наводила страху, но приз был слишком велик и соблазнителен, чтобы от него так просто можно было отказаться. – Нужно придумать силлогизм из следующих слов: «море», «температура» и «планета». У вас сорок секунд, – прочитал задание фанта Дарым. – Я придумала, – моя соседка чуть ли не сразу подняла руку. Я ещё раз подивилась её мозгам, которые соображали со скоростью света. – Средняя температура планеты повышается. Количество пиратов в открытом море сокращается. Значит, пираты сдерживают глобальное потепление. Чонгук нахмурил брови, но всё же одобрительно кивнул. Дарым пожал плечами, а Канджун протянул с неудовольствием: – Хоть слова и не все были правильно использованы, мы засчитаем этот ход. – Теперь ты, Сири, – обратился ко мне старший Ли. – «Врач», «упрямство», «совет». Время пошло. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь связать сказанные слова воедино. – Двадцать секунд, – смотря на секундомер, с предвкушением произнёс Джун. Упрямство… упрямство? Упрямо не шли никакие нормальные идеи. Где я логику возьму, если у меня даже просто слова не связываются? – Тридцать секунд. В моей голове трещали кузнечики, и ветер гулял по степи. – Сорок секунд, время… – Придумала! – выпалила я. – Мы все во внимании… – Канджун подался вперёд, но по его наглым веселящимся глазам было видно, что он только и ждал того, как я проиграю и с позором выпью стакан полезного травяного смузи. Но я не собиралась оправдывать его ожидания. – Врачи плохого не посоветуют, – тоном дикторши из новостей начала я. – Вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия, – остановилась, выдохнула и произнесла на вдохе: – Врачебная статистика – вещь упрямая, – в довесок я пожала плечами. Тэхи прыснула со смеху, протянула мне ладонь, чтобы я дала ей «пять».Канджун, хоть и был расстроен, но тоже засмеялся. – Хорошо, засчитано, – едва заметно улыбнулся старший брат-близнец Джуна. Он, вообще, на удивление, мало улыбался, поэтому то, что уголки его губ хотя бы на миллиметр приподнялись, уже было достижением. Я никогда не слышала, чтобы он смеялся. Чонгук, усмехнувшись, наигранно похлопал в ладоши. – Надеюсь, в следующем задании не нужно будет вспоминать стихи из школьной программы, а то я могу сразу выпить этот морс, – а вот Канджун в отличие от брата смеялся почти каждые пять минут. Ещё раз с интересом оглядела близнецов, они были так внешне похожи, и так разительно отличались по внутреннему содержанию. Мы бросили жребий, ход достался Дарыму. – Назовите три отрицательные черты вашего характера… – прочитал он карточку. – Хм… Жестокость, – загнул он первый палец. – Мягкость… Я подняла брови, разве эти черты не противопоставлялись друг другу? – И… ну и двуличность, – загнул третий палец парень. – Засчитано, – вынес вердикт Гук, беря в руки кубик для жеребьёвки. – На скорость завязать шнурки. Так как выпала твоя очередь, Чонгук, выбери противника, – Дарым отложил фант в стопку уже сыгранных. – Канджу-у-ун? – протянул хищнически сын президента, вызывая двоюродного брата на дуэль. В обуви со шнурками были только я с Дарымом. Чон решил завязывать мои кроссовки, а Джуну достались ботинки старшего брата. – На бантик? – Ли обернулся, встретился взглядом с черноволосым юношей. – А ты хочешь морским узлом? – хмыкнул Чонгук. – Нет, бантик подойдёт. – На старт, внимание… поехали! – опустила руку Тэхи. Я искренне болела за Канджуна, хотела, чтобы Чон младший отведал штрафной напиток, но моя надежда подохла в недолгих мучениях. Чонгук быстро справился с заданием, зато его кузен никак не мог завязать шнурок на левой ноге Дарыма, последний просто издевался над ним, не давая поймать свою ступню. Хотя выражение досады на лице Джуна тоже грело душу. Надо было видеть, с каким кислым лицом он осушил стакан до дна. Следующий кон достался мне. – «Выбери одного игрока и опиши его одежду несуществующими цветами». – Так неинтересно, давайте тогда тот игрок тоже будет описывать в ответ, – сразу было видно, Канджун жаждал сражений. – Мы потом проголосуем за победителя. – Хорошо, – я обвела компанию взглядом и остановилась на улыбающемся Чоне. – Чонгук, у тебя рубашка цвета блохи, грохнувшейся в обморок. Юноша в ответ ощерился, показав белоснежные зубы. – У тебя волосы цвета паука, замышляющего преступление, – выдал он в ответ. – Ремень на брюках – цвет умершей надежды, – не отставала я. – Блузка цветом заподозрившей неладное крысы. – У тебя носки цветом разозлённого ёжика. Остальные только с интересом наблюдали за нашей перепалкой, шёпотом ставя ставки, у кого раньше фантазия закончится. – Кроссовки цветом вдохновения ничего не делать… Ну всё, я сощурилась. Он задел мои кроссовки, по святому прошёлся. – У тебя трусы цветом пузика объевшегося хомяка! – Откуда ты знаешь? – глаза Чонгука сузились. – Видела, когда ты их сегодня в ванную с собой забирал. – Ладно, – выдохнул парень. – А твои джинсы цветом унылой стрекозы. – У тебя ремешок на часах цветом хитрого котяры, попавшегося на краже. – Хорошо-хорошо, брейк, – остановил разошедшихся нас Канджун. – Хватит, мы уже можем проголосовать. – Я за Сири, – Тэхи тепло улыбнулась мне. – Я за Чонгука, – вот такой подставы от Дарыма я не ожидала. Предпочтения пока были поровну. – Прости друг, но я отдаю свой голос Сири. Ничего личного, – улыбнулся Канджун, хлопая по плечу Чонгука. «Я просто хотел посмотреть, как ты будешь морщиться от штрафного» – читалось в его синих глазах. – Предлагаю ещё один раз сыграть. Пусть кто-то загадает вопрос про цвет, но ответ на который никто из нас не знает. Отгадавший этот цвет выигрывает, – остановил моё ликование Чонгук. Я сощурила глаза. Меня явно разводили. – Победитель получает всё. В данном случае он не будет пить этот очень здоровый зелёный сок, – ухмылка сына моего врага была просто запредельной. – Но ведь я же уже всё равно выиграла. Ты его должен пить. – Проигравший выпьет два стакана. – Хорошо, по рукам, – эх, меня было так легко развести на авантюру. Чон очаровательно улыбнулся. – Я задам вопрос, – воодушевился Джун. – Какого цвета этикетка на любимой игрушке Хвана? – Белый! – выпалила я. – Белого. Мой противник немного подумал, но затем пожал плечами: – Пусть будет жёлтый. Канджун специально сходил за любимым плюшевым крокодилом Хвана и показал нам этикетку, пришитую к мягкому заду зверюшки. Она была оранжевой. – Я был ближе всего, – усмехнулся Чонгук. – Да, ты выиграл, – с сожалением протянул Джун. – Она почти жёлтая. – Что? Но как? – я гневно посмотрела на этого светловолосого предателя. – Пей, Сири, – передо мной поставили два стакана с зелёной жижей. – До дна. Этот Чонгук… почему мне хотелось называть его Чингачгук? Грёбаный, блин, великий змей. Всё время изводил мою невинную и трепетную душу. И я, проклиная себя за то, что согласилась на предложение парня, морщась и давясь, выпила оба бокала. Этот вкус мне ещё потом долго будет сниться в кошмарах. – А это задание для всех. Фраза, которая вызывает у вас слёзы на глазах, – продолжил как ни в чём не бывало Дарым. – Сири? – «Крыжовник терпкий, сладкая сирень…» – О-о, – протянули Тэхи на пару с самым младшим Ли. Было приятно осознавать, что и они читали одну из моих любимых серий. – «И жили они недолго и несчастливо и умерли в один день в страшных конвульсиях…» – продекламировала девушка. – Где ты такое читала? – Это был какой-то флаффный фанфик, но автор обломал всё хорошее впечатление последними словами, – посмурнела дочь министра. Дарым поделился совершенно неожиданной цитатой. Я не предполагала, что в нём такой романтик. «Наша жизнь продолжается, даже если любви приходит конец...», и в его улыбке после того, как он произнёс эти слова, было столько нежной грусти, что мне тут же расхотелось смеяться. – «Даже если я дотянусь до тебя рукой, ты растворишься, словно сон...» – не своим голосом добил Чонгук. – Что-то фразы у вас реально… плакать хочется. Вот когда я две недели решил жить как простой смертный в общаге от университета, на двери одного из домов, который был рядышком с моим жильём, было такое объявление: «Уважаемые жильцы! В вашем доме в течение недели будет отключена горячая вода. За отдельную плату мы можем отключить горячую воду и в соседних домах, чтобы вам не было так обидно…». До слёз прям, – Канджун разразился хохотом. – Пей! – мы все единогласно указали ему на штрафной.

× × Death’s desire × ×