Однажды я назвала себя Сири

– Когда? – Чонгук смотрел на меня с ожиданием. Он старался скрыть волнение, но даже я уловила нервозность парня. Я уже давно подсчитала, сколько времени и сил потребуется на исполнение моего плана. Лишь двадцать дней оставалось до того дня, когда моя месть, наконец, будет исполнена. – Через три недели. Глаза Чона в недовольстве сузились, но черноволосый юноша не подал вида, его внешнему самообладанию можно было только позавидовать. – Хорошо, – выдохнул он. – Всего лишь три недели. Потом ты скажешь ответ? Кивнула. Вчера, выплакавшись в библиотеке академии, я приняла решение. Мой ответ был готов. Только вот мне нужно было время. Сын президента улыбнулся, злость и напряжение пропали из его взгляда. Он стал прежним задорным хулиганистым парнем, очаровательным и таким родным. Мне стало легче дышать. Чонгук, не требуя от меня объяснений, согласился на мои условия. Он был не против подождать, не торопить события. Так было проще.По крайней мере, для меня. Всё вернулось на круги своя. Последние деньки июня стояли погожими, солнце благодатно пригревало цветущую землю, отчего в любую свободную минуту хотелось выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха, ощутить лёгкое дуновение ветерка на коже. Мы с Чонгуком, Хваном и Драго как можно чаще старались выходить на свежий воздух, будь то балкон пентхауса или скверик у подножия небоскрёба, принадлежащего Канхо. Так приятно было нежиться под солнышком, впитывая каждой клеточкой кожи золотистые лучи, растекающиеся теплом по телу. С Чоном младшим мы обходили тему отношений, как бывалые коты огня, спалившие усы под корень. Я была благодарна парню за то, что он не давил на меня, дал мне время разобраться в моих чувствах. «Настрадаться в пучине глубинных самокопаний», как часто говорил дедушка Ли, когда желал побыть наедине, в тишине и покое своей гостиной. Да, настрадаться… я страдала и тихо сходила с ума под воздействием проклятья. Я всеми силами отгоняла желание как можно больше времени проводить с Чоном. Мне было сложно сопротивляться. Сложно повернуть головой или подняться с постели. Но стоило прийти мысли пойти и увидеть Чонгука, оцепенение тут же спадало. Жестокое наказание. Жестокая пытка – особенно для той, кто поклялся попрать чувства и всецело следовать голосу разума. Гражданская война затягивалась. Война – это всегда деньги, и, похоже, они у повстанцев закончились. Сопротивление режиму президента Чона вспыхнуло слишком внезапно после объявления о закрытии Виртула. И хоть до этого собралась уже большая оппозиция, только месяц назад она стала вести себя агрессивно. Обозлённые бывшие игроки Вира, оказавшись без игры, но с огромным количеством свободного времени, полезли на баррикады. На северо-востоке страны находилось сердце сопротивления. И с каждым днём всё больше людей бросало работу, дом и сбегало к мятежникам, денежный поток рос. Да и соседняя империя с королевством тоже не прочь были тайно проспонсировать разлад в Юнике. На нашем континенте осталось всего три страны, с виду дружные державы, поддерживающие покой и процветание в мире. Но ведь на политической карте никогда не зазорно урвать себе кусочек, если обстановка благоприятствует? Империя была бы рада обзавестись своими территориями в тылу содружественного государства. Тем более в Самун игры виртуальной реальности не были запрещены, да и многие законы были лучше… в общем, ситуация для Чон Чонсока складывалась неприятная. Я только краем глаза следила за новостями. В столице, в отличие от провинции, жизнь текла по совсем другим правилам. Лоус – богатый многомиллионный город, даже если вся страна падёт, главный полис устоит. Поэтому большинство людей на улицах мало волновали неприятности на севере. Дарым с Джуном практически не появлялись у дедушки, они готовились к окончанию университета. Церемония должна была состояться на следующей неделе, но, по-видимому, вечно ленивый и тратящий на что угодно время, только не на учёбу, Канджун ещё не доделал дипломный проект, поэтому, когда он приходил вечером загипнотизировать меня, в его голубых глазах светилась паника. Мы всё так же должны были посещать светские приёмы. И вот в такие моменты мне так не хватало Свободы. Не мнимой, которая позволяла уйти в другую комнату, спрятаться от посторонних, а настоящей, которая мурашками пробегается по кончикам пальцев. Я всё равно должна была вести себя прилично, исполнять желания президента, когда он приказывал нам куда-то ехать и что-то делать. И хоть теперь я не была связана цепью с Чонгуком, Чонсок всё равно отправлял нас в Забвение вместе. И чем скорее приближался день окончания контракта, тем больше мы с Чоном младшим пропадали в этом пустынном магическом мире. Похоже, президент решил умотать меня бесконечными Лабиринтами, чтобы я умерла от истощения и не исполнила свою часть договора. Однако в тёмном измерении страдала не только я, но и его сын. Но вот этот-то факт меня не удивлял, я уже давно поняла, что Чонсок тот ещё садист. Каждый раз мы с Чонгуком приезжали в городскую резиденцию его отца, поднимались на пятый этаж в кабинет, в котором решались многие важные для страны вопросы. Президент с лёгкой руки посылал нас в Забвение, а сам продолжал работу. Так он и за нашим состоянием приглядывал, и разбирался с государственными делами, вёл Юнику к большому и светлому будущему. Стоило тёмной устрашающей магии из очей президента окутать комнату, как сознание проваливалось в другой мир, реальность выцветала, звуки, запахи затихали, пока мы окончательно не пропадали в Забвении. Не успела я открыть глаза, как ледяной ветер бросил в лицо горсть снега. От неожиданности вдохнула кусачий воздух, горло обожгло холодом. Распахнула ресницы, которые почти мгновенно покрылись инеем. Чистый яркий свет ослеплял, с небес валили крупные снежные хлопья, и, куда ни посмотри, всё было охвачено белой пеленой. Оглянулась, ища Чонгука. Тот стоял в нескольких метрах от меня, по колено утонув в сугробе. Его волосы и края тонкой рубашки тоже заиндевели, замёрзшие кристаллики воды мерцали на солнце. – Где мы? – Без понятия, – дрожащими губами ответил парень. – Никогда не знаешь, где окажешься в Забвении. – У твоего отца убийственные шутки. Мы так всю школу выживания пройдём экстерном, – проворчала я, пытаясь найти равновесие и не свалиться с крутого склона. – Нужно выбираться. Можешь призвать тёплый ветер? – проигнорировав моё недовольство, попросил Чон. Он, в отличие от меня, не любил разводить панику. Если уж и ходить в поход, то только с учеником военной академии. Одна бы я в горах долго не протянула. Расслабилась, выпуская на свободу магию, воздух вокруг потеплел, отчего наст потихоньку таял. Юноша в это время искал путь. Мы оказались в центре горной цепи, насколько видел глаз, простирались громадные сияющие вершины. – Сюда, – мой хладнокровный спутник указал в сторону темнеющего горизонта. Парень сошёл ко мне по осыпающемуся снегу, взял меня за руку, и мы осторожно, боясь оступиться, наощупь спускались по откосу, прокладывая дорогу к подножию гряды. Решила во всём доверять парню, что касалось Забвения. Да, мне всё ещё было неловко рядом с ним после поцелуя, но разговор утром и желание выжить в этом белом ледяном аду стёрли между нами отчуждение. Стоило нам пройти пару метров, как справа в нескольких десятках шагов вспыхнул светло-синий вихрь, он увеличивался, пока не достиг размера небольшого сарая. Мы замерли, опасаясь даже дышать. Определённо, это был необычный смерч, такие часто возникали в безлюдных местах, они собирали отголоски магии, которая повсеместно витала в атмосфере. Но сколько бы мы не стояли, природное чудо не двигалось с места. Похоже, его мы не интересовали. Чем дальше мы шли, тем больше открывался вид. Лёгкий снегопад совсем прекратился, небо расчистилось, радуя лазурным оттенком. Солнечные лучи играли с землёй, от их бега радужно искрился снег. Ледяные сапфировые завихрения появлялись то тут, то там, ярко сверкая, и затем медленно угасали, чтобы засиять кружащимися снежинками уже в другом месте. С восторгом я следила за местными явлениями природы и магии, хоть и было страшно, но их красота завораживала. Несмотря на тёплый воздух и согревающую магию Чонгука, мы совсем окоченели, когда дошли до первых деревьев. На горных склонах росли разлапистые ели, казалось, что именно они удерживали снег, мешая ему лавиной скатываться вниз. – Всё, я больше не могу, – схватилась за ближайшую хвойную ветку, чтобы не упасть. С иголок тут же посыпался крохотный снежный дождь. Из-за холода трудно было дышать, лёгкая летняя одежда вообще задубела, отчего каждое движение приносило неприятные ощущения. Чон тоже закрыл глаза и прислонился к голому стволу обгорелого дерева.Силы наши были на исходе. Это приключение уже вошло в десятку самых опасных путешествий по Забвению. Если от волков, лис и пауков ещё можно было как-то убежать, то от холода даже магия не спасала… – Рраааарг, – недалеко от нас взревело огромное крылатое существо, взлетевшее в небо. Мы, не сговариваясь, бросились в гущу леса. «Великие грёбаные пяльмеши, да тут даже драконы есть…» – вопила я мысленно, пока мы крадучись бежали в тени елей. Даже в Виртуле редко можно было встретить драконов, в виртуальном мире они считались вымирающей расой. За все годы, что я играла, только раз мне удалось увидеть небесного ящера, он прилетел на озеро, чтобы напиться, когда мы с Крайлом ловили рыбу для квеста. Во все времена считалось, что «если увидишь тень царя неба, скоро твоя жизнь переменится». В прошлый раз после встречи с драконом мы с мужем нашли Адиси, которая стала нашей дочерью. Моя жизнь после этого и правда обрела новый смысл. Я хотела создать настоящую крепкую семью, стать хорошей, самой лучшей мамой для Ди, пусть моя мечта и была основана в иллюзорной игре. Мы бежали, пока не услышали журчание среди деревьев. Поток горной реки шумел, перекатываясь через каменистые пороги, вокруг воды, прямо на камнях рос мох и цвели жёлтые цветы. Чем дальше мы спускались в низину, тем больше появлялось разнообразных растений: высоких папоротников и кустов с широкими листьями. Идти вдоль ручья было намного легче, в чаще копошились пернатые, их трели раздавались по всему лесу. Мы даже наткнулись на ёжика, который, заметив нас, шмыгнул под упавшее иссохшее дерево. – Говорят, ежовое мясо очень полезно, – вспомнила я, провожая взглядом игольчатую кроху. – Сири… – укоризненно протянули сбоку. – Что? Я есть хочу, – тут же повернулась к парню. Когда голод завладевал моим телом, я ни о чём другом не могла думать. Даже дракон меня не так пугал, как смерть от недоедания. Тем более любое крылатое существо – потенциальное ходячее мясо. Даже если его и сложно убить, шашлыки из драконины, наверное, будут вкусными. – Ты всегда хочешь есть, – пробурчал под нос Чон, продолжив путь, но я его всё равно услышала. Что правда, то правда. Я даже не стала обижаться. Ручей бежал на юг, солнце подходило к зениту, когда мы перебрались через обломки скал у подножия горы и оказались на берегу чистого водоёма. На противоположной стороне озера под кроной деревьев спрятался деревянный домик. Перед устьем, прямо над бурлящей водой стоял каменный мостик. Бо́льшая его часть обвалилась, опоры смылись рекой, но пройти по нему всё ещё было можно. Осторожно ступая по скользкой, обросшей мхом поверхности, поддерживая друг друга, мы перешли на другую сторону. Домом это покосившееся строение я могла назвать с натяжкой. В единственной комнате кроме кирпичной печи и пары предметов в древнем, но прочном сундуке, который мы с трудом открыли, ничего полезного не нашлось. Мы взяли холщёвую сумку, два лоскутных шерстяных пледа и ржавый ножик. – Такое ощущение, что люди отсюда бежали, прихватив всё имущество… – я разглядывала засохшие букетики полевых цветов и пару соломенных кукол на подоконнике. – Я ни одного человека не встретил за всё то время, пока был в Забвении. Во всех домах было пусто, и казалось, что жители ушли только вчера. Чонгук расчистил место рядом с деревянной лавкой и ухватился за кольцо, нехотя, но дверь в погреб поддалась, из подпольной мглы дыхнуло спёртым сырым воздухом. – Нет, это плохая идея, – парень поднял руки, дверца с грохотом опустилась. Кивнула, соглашаясь с его словами. Да даже ради варенья и солёных огурчиков, если бы они там были, я бы не полезла в это страшное место. На улице закрякали дикие утки, у меня живот свело от голода, стоило их услышать. Потратив почти всю магию на призыв тёплого воздуха, я медленно сходила с ума. «Как только выберусь из Забвения, ограблю холодильник президента подчистую», – пообещала себе. Вышла на улицу, вдоль озера раскинулся песчаный пляж. Солнце пригревало землю, поэтому скинула кроссовки, босые ноги тут же окутало тепло. Удивительно, каких-то пару часов назад мы умирали от холода, а теперь можно нежиться под приятными лучиками. Забвение – изумительное место. Чон остался внутри, решил обследовать чердак. Я же вытащила одеяла из сумки и разложила их, чтобы проветрились. Рябь на воде блестела, в озере плескалась рыба, с сожалением смотрела на неё, глотая слюни. – Я нашёл удочки. Порыбачим? – радости моего спутника не было предела. Он держал в руках длинные сухие прутья, к кончикам которых была привязана тонкая нить. Рыбачить по старинке было долго, не хватило бы терпения. И тут меня осенило. Я вскочила, призвала магию, прицелилась и уже привычным движением выпустила стрелу ветра. По глади озера пошли круги, словно в неё с разбегу кинули камень, но ни одна рыба при этом не пострадала. – Боюсь, так ничего не получится, – разочарованно выдохнул юноша, тоже с надеждой наблюдая за моим экспериментом. Я уже и сама поняла. К сожалению, попасть в цель, находящуюся в воде, очень трудно, тем более магии у меня почти не осталось. Благо, это заклинание было не слишком затратным. Сжала кулаки, ну уж нет, так просто не сдамся. Вновь создала воздушную тетиву, натянула её, мысленно воображая десятки стрел, нет не десятки, целые сотни, тысячу. В своё время, тренируясь, чтобы избавиться от бомбы, я в совершенстве освоила этот навык. Стрелы ветра загудели, воздух вокруг уплотнился. Я крутанулась на месте и со злодейской улыбкой послала навстречу бедным рыбкам своё самое сильное заклинание. По мановению руки снаряды обрушились в воду, зацепили добычу, а затем вновь взмыли вверх. На песчаный берег выбросило несколько карасей, размером с крупную ладонь, и множество рыбёшек поменьше. – Сири, я больше не буду тебя обижать, – видя мой улов, в шутку сказал сын президента. Но за нарочитой весёлостью я смогла увидеть уважение и восхищение моими способностями. Как и опасение. Пока Чонгук разводил костёр и точил ножик о камень, я собрала рыбу и нарвала несколько подходящих прутьев. С веточек нужно было снять кору, а потом насадить на них очищенных карасей и подвесить над углями или низким пламенем, чтобы филе хорошенько пропеклось. Ещё никогда я не была так благодарна экономке Чонов. Когда мы ещё жили в загородной резиденции, Хвиён, выслушав нашу историю эпичной готовки и отсмеявшись, шантажом и угрозами погнала нас на кухню учиться готовить. Её труды не прошли даром. Теперь мы могли разделать рыбу закрытыми глазами. Она даже заставила нас собственноручно слепить и сварить пельмени. До самой смерти не забуду горы говядины, которую пришлось перемолоть в фарш, смешать со специями, а потом аккуратно лепить из теста пельмеши. Чешуя была соскоблена, внутренности вынуты, мы промыли рыбу и посадили её на кол. Через десять минут она уже запеклась, аромат еды разносился по округе. Мы с благоговением потянулись к еде. Хотя без соли, приправы и масла вкус был не очень, но, как говорится, «на безрыбье и лягушка деликатес». – Когда мы были наверху, я вроде увидел какое-то поселение. – Я тоже заметила. Там ещё замок на холме. Пришлось решать, что делать дальше. Оставаться у подножия гор не хотелось, воспоминание о драконе до сих пор бегало мурашками по коже. – Рядом с домом проходит дорога. Думаю, если пойдём на юг, то дойдём до этого замка, – Чонгук чертил одному ему понятные каракули на песке. Медлить не стали. Потушили костёр и с лёгким сердцем отправились в путь. По заросшей дороге идти было одно удовольствие, солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, в лесу было уютно и светло, птички чирикали, перелетая с ветки на ветку. Под ногами шелестела прошлогодняя листва, хрустели шишки и сухие опавшие сучья. Где-то совсем рядом стучал дятел, а по стволам то и дело сновали рыжие белки. Я вертела головой, наблюдая за обитателями древесного царства, пока Чон не сошёл с тропинки. В глубине чащобы рассыпались кусты черники. Мы наелись кисло-сладкими ягодами, измазав руки и лицо. Я потом долго не могла перестать улыбаться, всякий раз, когда смотрела на фиолетовый рот Чонгука, мне хотелось беззаботно смеяться. Мы даже нашли заросли малины, но задерживаться не стали, обобрали только несколько верхних веточек. Нужно было спешить, вечерело. На удивление, опасных зверей мы практически не встретили. Однажды, переходя через валежник, увидели вдалеке бурого медведя. Но я смогла призвать ветер и изменить его направление, так что мы ушли незамеченными. Лесная тропа вывела нас к просёлочной дороге, впереди и слева растянулись зелёные луга, по равнине плыли громадные тени от облаков. Справа же высились холмы, на которых редкими островками стояли рощи. Среди пологих склонов текла спокойная речушка. Мы решили идти вдоль берега, по примерным подсчётам до замка оставалось ещё несколько часов. И нашему счастью не было предела, когда мы набрели на яблоневый сад у самой воды. Наконец мы смогли напиться и поесть. После отдыха путешествие казалось уже не таким печальным. Что мне очень нравилось в этом магическом измерении, так это возможность бесконечно перебирать ногами без страха, что на следующее утро мышцы будет сводить от усталости. Если правильно распределять силы и не совершать необдуманные поступки, боли можно было избежать. Чем дальше мы отходили от гор, тем больше казалось, что лето сменялось осенью. Лес после холмов уже пестрел жёлтой и красной листвой. Мы за один день смогли попробовать июльскую чернику и сентябрьские яблоки. Казалось, если продолжим путь, то завтра-послезавтра вообще придём в зиму. В Забвении время и законы природы не властвовали друг над другом. – Думаю, смысла идти дальше нет, – мой спутник сбросил на землю одеяла, которые раньше нёс на плече, обмотанные верёвкой от удочки. – Мы будем спать прямо здесь? Ночь стояла тёплой, небо было ясным, только редкие белые облака проплывали мимо, закрывая луну, кузнечики трещали в высокой траве, недалеко ухала птица. Но у меня по плечам всё равно мурашки озноба пробежались, стоило взглянуть в сторону леса, провалы между деревьями зияли чернотой, из которой, казалось, в любой момент выпрыгнет какая-нибудь древняя магическая голодная живность. – А почему бы и нет? – Чонгук был само спокойствие. Он расстилал плед рядом с будущим костром. Попыталась улыбнуться, чтобы прогнать страх, не хотелось чувствовать себя трусишкой рядом с хладнокровным Чоном, но мышцы вокруг рта застыли, отказываясь подниматься, зато вот веко под левым глазом нервно дёрнулось пару раз. С тех пор, как я попросила сына президента больше не контролировать мои эмоции, меня то и дело преследовали страхи, боязнь ошибиться, предчувствие неудачи. Даже и не подозревала, что я могла быть настолько неприятной себе, настолько слабой. Теперь мне казалось, что я танцевала над пропастью, любое неверное движение, порыв – и я соскользну в бездну, сорвусь в истерику. В моей душе не было покоя. И проклятье только добавляло проблем. Хотя, удивительно, оно не так мучило меня в Забвении, словно что-то глушило его. Но от этого мне дышать становилось легче, и не лезли в голову сумбурные мысли. Мы перекусили оставшейся рыбой и дикими яблоками, которые успели собрать по пути. Голод кислые фрукты почти не утолили, но хотя бы моя заплечная сумка стала легче. Пламя костра убаюкивало, искры стреляли в воздух, поленья потрескивали под ночной аккомпанемент стрёкота насекомых. Мы почти не разговаривали, утомлённые длительным походом. Так уютно было сидеть друг напротив друга, изучать черты лица близкого человека, наблюдать за игрой света и тени. Я вспомнила, как мы вот так же сидели в лесу, я пела песню, потом пришла Матина. Это был первый раз, когда я оказалась в Забвении. Ночь, звёзды и бесконечное море цветов. Казалось, столько времени прошло с тех пор, тогда между нами не было недосказанности. Тогда я ещё не представляла, что буду просить у Чонгука отсрочки, три недели, чтобы разобраться со своими чувствами. Хотя для себя уже всё решила. Мне было стыдно обманывать парня, но иначе воплотить свой план в жизнь я не могла. Каждый раз, когда мы попадали в измерение, старались побыть в нём подольше. В каком-то смысле Забвение заменило нам Виртул. Здесь мы могли забыться, здесь не было президента, законов настоящего мира, только свобода и магия. Тонкое одеяло не спасало от прохлады ночи. Я безнадёжно куталась в шерстяной плед, с раздражением ворочаясь на соломе, которую мы постелили в качестве постели. – Сири, спишь? – донеслось с другой стороны костра. – Нет, – буркнула, не открывая глаза. – Я не могу уснуть, – выдохнул юноша. Проскользнула грешная мысль о том, что с двумя одеялами спать всё же будет теплее. – Тогда иди сюда. – Что? – Мне холодно, – сквозь подступающий сон пробормотала я. В следующее мгновение меня накрыли теплом, с одной стороны горело пламя, а со спины грел Чонгук. Повернулась в объятьях, чтобы уткнуться носом в грудь парня. Положила ладони на его талию и прижалась ещё ближе, от магии огня стало так хорошо. – Мне нравится, когда ты такая сонная. Я собиралась стукнуть его по рёбрам, но ни сил, ни желания не хватило, сознание ускользало, лишь проурчала что-то невнятное в ответ. Чон тихо засмеялся, и через много ударов сердца и несколько мгновений тишины, когда он думал, что я заснула, мне прошептали в макушку: – Я люблю тебя. Всё внутри защемило от этих слов, но даже сквозь сон я смогла улыбнуться. Печально, но счастливо. Несмотря на усталость, я проснулась почти с рассветом. Радостный птичий гомон оглушал, казалось, в лесу не было ни одного свободного дерева, на котором бы не сидела какая-нибудь пичуга. Чонгук сладко спал, его голова покоилась на предплечье, отросшие волосы в беспорядке рассыпались по пледу и земле. Вокруг на лесной лужайке цвели анютины глазки, с их бархатных лепестков ещё не сошла роса. Они горделиво росли среди изумрудной травы, кивая венчиками вслед утреннему ветерку. Тут же пришла озорная мысль, не смогла противиться шаловливому настроению. Сорвала несколько лесных фиалок и осторожно, используя магию воздуха, переплела стебельки с тёмными прядями. Получился своеобразный венок из сиреневых и жёлтеньких цветков. Я почти увлеклась, чуть не покрыв всего Чона цветами, но он вовремя проснулся. Юноша приоткрыл один глаз, пожелал доброго утра и потянулся, садясь. Не в силах оторвать взгляд и скрыть улыбку, я любовалась делами рук своих. – Что? – настороженно спросил парень, заподозрив неладное. Несколько лепестков сорвалось и опало ему в ноги. Юноша поднял руку, пробежался пальцами по волосам. До него быстро дошло. Пришла запоздалая мысль о том, что неплохо было бы спасаться бегством. Я незаметно отползала, пока мои манёвры не заметили. – Ну нет, не уйдёшь! Сейчас кому-то а-та-та прилетит! Ор и беготня по лесу. Кажется, этим утром мы своими криками разогнали всех зверей. На завтрак так никто и не пришёл поздороваться. Через несколько часов дорога привела нас к селению. Дома были настолько ветхие, что мы не решились в них заходить. Зато вот замок сохранился намного лучше, даже с расстояния можно было ощутить магию, окутывающую величественное строение. За высокими, но узкими воротами оказался широкий двор, заросший сорной травой. Плющ обвивал стены, залезал в окна. Поёжилась, древнее здание молчаливо возвышалось на холме, окружённое пропастью. Несмотря на страх, мы всё же решили пройтись по первому этажу в поисках кухни. Хотя, конечно же, понимали, что ничего там не найдём. Зато в погребе мы обнаружили драгоценные залежи вина. Впрочем, без еды и на голодный желудок пить алкоголь – почти безумие. – Я видела, во дворе растёт виноград. Переглянулись с Чонгуком. Ну, теперь, по крайней мере, у нас была закуска. Мы уныло жевали кислые винные ягоды, пока Чону не пришла гениальная идея – спуститься обратно в поселение и проверить огороды. Там мы отыскали разросшиеся поля капусты и несколько грядок моркови. Пару раз мимо даже пробежали кролики, но мы отвергли идею их поймать – жалко, да и лень их разделывать. Вино, разбавленное дождевой водой из бочки, овощи, последние яблоки и горсть ягод. Романтика. Да, выживальщики из нас ещё те. – Ненавижу морковь. Чонгук усмехнулся. – Ты уже четыре штуки съела. Когда с голодом было покончено, мы решили исследовать оставшиеся помещения, облазить замок с чердаков высоких башен до последнего уровня подземелья. Начали с самого интересного – главной залы, в которой на каменном возвышении стоял трон. Всё вокруг было запорошено пылью, поэтому каждый предмет приходилось протирать куском оторванной портьеры, чтобы разглядеть всю красоту. Росписи, драгоценные камни, непонятные вензеля, во мне проснулся дух авантюриста, хотелось всё потрогать и рассмотреть. – Я, кажется, знаю, что это за место, – потрясённо вымолвил Чонгук, обводя взглядом колонны тронного зала. – И что же? – кончиком пальца коснулась статуи в истлевших доспехах. Время не сжалилось даже над ними. – Замок последнего императора, – тихо, с благоговением, произнёс юноша. Сглотнула, сжав ладони в кулаки, сердце пропустило пару ударов, прежде чем быстро застучать и ухнуть вниз. О замке императора каких только мрачных легенд не ходило, от жутких сказок, не дающих уснуть, до забавных баек, которые заставят любого наивного простака скептично хмыкнуть. – Но ведь это Забвение. С нами же ничего по-настоящему страшного не случится? – неуверенно предположила я. Сразу же захотелось перебежать через весь зал, чтобы оказаться поближе к Чону. Парень пожал плечами. – Забвение создавалось только с одной целью – натренировать магов императорской охраны. Похоже, этот замок максимально приближен к реальному. Единственное, что меня успокаивало – на нас пока ещё никто не напал и не пытался убить. Но я просто не могла пройти мимо тайн прошлого. – Раз так, думаешь, покои императора здесь тоже есть? Чонгук также загорелся идеей их найти. Тяжёлые шторы не позволяли свету проникнуть в кабинет, я осторожно раздвинула плотную ткань, чтобы не так много пыли разлетелось. В этом рабочем помещении не нашлось почти ничего примечательного за исключением коллекции пресс-папье и пары пустых шкатулок. – Интересно всё же, как он умер? Умы многих историков Юники до сих пор будоражила эта загадка. Никто не знал, почему и как погиб последний император Илемир. Наследников он не успел оставить, он даже не был женат. Просто однажды его не стало. Настоящий замок окутала магия, хранящая императорский род, так что никто не смог войти внутрь и увидеть, что же случилось с хозяином. – Наверное, никто об этом не узнает, – Чон смотрел на вещи здраво. Раз за полвека не смогли найти ответ, то и в будущем ничего не светит. С сожалением взглянула на портрет молодого Илемира Аратоса, одиноко висящий на стене, мне всегда нравились истории о нём, которые мама часто рассказывала на ночь. Он любил путешествовать и открывать миру новые магические заклинания. Хоть и не успел зарекомендовать себя хорошим и мудрым правителем, потому что умер слишком рано, но о странствиях, когда он ещё был кронпринцем, уже сложились романтичные сказки. Чтобы обойти обитель последнего императора, потребовалось полдня. На удивление, кроме тощих крыс и стаек пауков, нам никто не попался. В итоге оставшееся время мы решили скоротать в библиотеке. Нам некуда было спешить, в реальность возвращаться не хотелось, тем более капусты с морковью было вдоволь, голод нам точно не грозил. Пока мой спутник застрял у шкафа с собранием военных тактик, я прогуливалась вдоль стеллажей, пальцами водила по шероховатой поверхности корешков, вдыхала аромат старой бумаги и выцветших чернил. Названия книг пугали одна пуще другой: «Ужасающие смертельные заклинания магов земли», «Магия, природа и катаклизмы», «Эсхатология», «Эсхатофобия». Многие слова, написанные на обложках толстых томов, я вообще не понимала. Но сразу было ясно, что это собрание древних знаний не обывательского толка. – Похоже, это запрещённые книги, – выдохнула тихо. Парень подошёл ко мне, чтобы узнать, что я так внимательно рассматривала. – Определённо. Мы с Чонгуком переглянулись. Наверное, со стороны выглядели как полоумные. – Пошли читать. М-да, всё же зря президент отправил нас сюда. В Забвении нам не нужно было контролировать магию, следить, чтобы она не навредила другим. Можно всласть использовать способности, данные при рождении. Если бы люди уделяли больше внимания развитию своих сил, чудеса бы случались каждый день, наступил бы настоящий век техномагии, в котором наука, магия и религия шли бы рука об руку, ведя человечество к светлому будущему. Ну и кто бы на нашем месте смог не поддаться искушению испробовать на себе самые мощные и запретные техники, выучить заклинание, которое в будущем сможет изменить мир? Ради интереса и от нечего делать, чтобы развеять скуку, мы с головой погрузились в свитки и рукописи. Но в итоге выбрали из подземелья по бутылке отборного вина, напились, я так вообще с горя из-за проклятья, и разнесли почти весь замок. Магия в нас бурлила, кровь горела, охваченная алкоголем. Мы шатались по пьяни около разваленной каменной стены – в одной руке книга, в другой бутылка – выкрикивали заклинания и крушили всё на свете. А потом был закат. На фоне уцелевших руин. Мы сидели на вершине холма, смотрели на потрясающий пейзаж и разговаривали о жизни. Здесь было очень живописно. До самого горизонта тянулись холмы, за которыми тонуло утомлённое солнце, спокойная гладь реки отражала нежно-персиковые облака. Редкие порывы ветерка ворошили чёлку, отчего иногда приходилось убирать непослушные пряди с лица. Под зажигающиеся звёзды Чонгук призвал огонь, пламя охватило поленья, костёр затрещал весёлую песню. Чон принёс одеяла и опустился на землю, приобнял меня со спины. Я пыталась уловить мерное биение чужого сердца, пряча даже от самой себя глупую счастливую улыбку. И когда его пальцы нежно погладили по растрепавшимся волосам, я лишь прижалась сильнее, а он крепче обнял. – Расскажи о своём детстве. – Зачем? Полуобернулась, чтобы видеть его лицо. – Хочу узнать, как ты стала такой, – в его глазах смешинки танцевали вальс с нежностью. – Какой? – Самой собой. Ухмыльнулась по-доброму. – Звучит, как страшный диагноз. – Я не врач, поэтому не знаю, – попробовал отшутиться юноша. – Ладно. Что тебя интересует? – мне самой было интересно, какие вопросы последуют. Всегда было любопытно, какие мысли у Чонгука в голове витают, особенно насчёт меня. – Твои родители. Кто они? – Папа раньше был одним из главных разработчиков Виртула, но после смерти мамы отошёл от дел и полностью пропал в игре… Сердце защемило, без боли невозможно было говорить об этом. Мне было жаль отца, он потерял смысл после того, как мама ушла из жизни, но в то же время мне было жаль и себя – я осталась одна, никому не нужная. Он почти не заботился обо мне, не дарил подарки на дни рождения, не пришёл на выпускной. Для него я не существовала. Он был одержим лишь виртуальностью и отпечатком вечности мамы. – Ему нравится техника, – продолжила я уже безэмоционально. – А тебе? – О нет, от точных наук я далека… единственное, в чём пошла в отца – это безумная любовь к играм. Я даже досрочно закончила университет, сдав два курса за один год, по специальности нарративный дизайнер, другими словами – сценарист игр виртуальной реальности. Чонгук приподнял брови. – Я не знал. Усмехнулась, передо мной всплыли мои прежние планы, цели и мечты. – Я собиралась год полностью посвятить себя Виртулу, заработать денег и поехать на международные игровые соревнования. Если засветиться на таком съезде, можно получить неплохую работу в индустрии развлечений, связанных с играми. Как всё же легко рушится карточный домик под названием «будущая счастливая распланированная жизнь». Всего одним словом президента. Смахнула с ресниц прошлое, возвращаясь в настоящее. – А что насчёт мамы? – осторожно спросил Чон, боясь разбередить душевные раны. Но я прикрыла глаза, с робкой улыбкой вспоминая самого дорогого человека на земле. Вздохнула, на плечи тёплым пледом осела светлая печаль, без грусти не могла воссоздать в памяти её образ. – Она была красивой. Очень. И доброй. Мама любила цветы и раньше работала в императорском ботаническом саду. Она была учёным, изучающим растения. – Мне бы хотелось увидеть её вживую, – тихо сказал Чонгук, но видя, что я приуныла, бодрым голосом продолжил: – Ладно, поехали дальше. У тебя есть лучшие друзья? Я закусила губу, говорить с каждым следующим вопросом становилось только сложнее. – По соседству с нами живёт очень хорошая женщина. Раньше её племянники подолгу оставались у неё, иногда на целый год. Джин старше меня на пять лет. Он очень умный и понимающий. Но я не знаю, чем он занимается в жизни. Иногда мне кажется, что он шпион или секретный агент, – не смогла скрыть усмешку, но мне действительно так казалось. – Всякий раз, когда я у него спрашиваю об этом, он отвечает, что если скажет, где работает, то ему придётся меня убить. И иногда мне кажется, что он не шутит. Выдохнула, собираясь с силами. В небесах горели мириады звёзд, намного больше, чем над вечно суетливой столицей Юники – Лоусом. – У Джина была сестра, моя ровесница, Хэна. Мы учились в одном классе. Однажды мы возвращались из школы, её брат встречал нас у дома. Я побежала к нему навстречу, хотела похвастаться хорошими итоговыми оценками, но услышала, как позади резко заскрипели тормоза, – горло сдавило, но я продолжала говорить. – Тогда она умерла на наших глазах, но Джин не дал мне увидеть её смерть, прижал к себе и не отпускал, пока не приехала скорая… С тех пор я поклялась не заводить друзей. По крайней мере в реале. – Прости, я не должен был задавать этот вопрос. Помотала головой и улыбнулась. – Мне уже давно хотелось кому-нибудь об этом рассказать. Я ещё никогда и никому не говорила этих слов, не изливала душу, не открывалась так сильно. Но теперь мне хотелось, чтобы память обо мне и моих драгоценных людях, хотя бы немного, но жила в сердце другого человека. – Ладно, не будем о грустном, – встрепенулась я, прогоняя тоску прочь. – Теперь твоя очередь. Расскажи хотя бы о двух самых близких тебе людях. Он сдул чёлку и почесал кончик носа, раздумывая. – Ну, про родителей ты знаешь. Кивнула. Только отшельники и больные деменцией о них не слышали. – Когда я учился в школе, мне нравились предметы, точные науки и литература, но вот учителя вымораживали. Однажды я даже написал своему учителю по математике гневное письмо, в котором обвинил его во всех грехах человечества, – Чонгук с таким серьёзным видом рассказывал, что мне тут же захотелось рассмеяться. – Поэтому я предпочитал «болеть» дома, самостоятельно проходить материал, а потом сдавать долги. Но некоторые вещи я не мог понять в одиночку, тогда папа нанял одного из своих университетских друзей в качестве моего гувернёра. Он многому научил меня, всегда говорил смотреть на вещи здраво, рассматривать проблему со всех сторон, а не только со своей колокольни. Я невероятно сильно привязался к нему, но однажды он уехал путешествовать и с тех пор не поддерживает связь. Иногда я сильно по нему скучаю. Я сочувственно погладила Чона по плечу. У каждого из нас были трагические моменты в прошлом и люди, которых мы не хотели терять. – А насчёт лучшего друга… мы с ним соседи по комнате в академии и с самого начала были соперниками, хотя наши отцы близкие друзья. Он сын ректора академии, в которой я учусь. Сначала мы на дух друг друга не переносили, но однажды чуть не погибли на полевом задании, на три дня застряли в подземной ловушке. С тех пор более менее терпим друг друга. Юноша усмехнулся, я же попыталась представить его друга. Мне было любопытно взглянуть на него. Но ничего путного на ум не приходило. Отставила бутылку, от выпитого напитка слегка кружилась голова. Мой визави идеально подобрал время для допроса, от вина у меня всегда развязывался язык. И правда, Чонгук сегодня, похоже, желал раскрыть все тайны вселенной. – Где и когда ты родилась? – Ммм… когда листья с деревьев только начали опадать, но было, наверное, ещё тепло. – А точная дата? – Хм, – нахмурилась я, – если скажу, мне придётся тебя убить. Он рассмеялся, сдаваясь. А я победно расправила плечи. Ну не все же ему секреты выдавать. Пламя ярко танцевало на поленьях, от его жара тепло растекалось по телу. Мне хотелось раствориться в моменте, остановить время, зависнуть на этом укромном пятачке отдельного измерения, где страхи и боль настоящего мира уходили на второй план. – У меня появилась новая мечта, – внезапно сказал Чонгук. Чёрные глаза едва заметно задумчиво мерцали. – Что за мечта? – нехотя поинтересовалась я. Лень бежала по крови, успокаивая и усыпляя. Чон, запрокинув руки за голову, лёг на землю, трава примялась под его спиной. – Прокатиться с тобой ещё раз на тех горках, – тихо выдохнул он, смотря на звёзды. В том парке аттракционов, в тот вечер после концерта, в тот момент перед рывком в пропасть мы действительно были счастливы. Через несколько долгих минут я всё же ответила: – Хорошая мечта. Давай когда-нибудь осуществим её. Но Чонгук уже не слышал, он мирно спал. Я укрыла его вторым одеялом. Ночь стояла по-летнему погожей, но свежий ветерок с гор нёс прохладу. Мне же не спалось. Я решила ещё немного почитать под светом костра. Из принесённых книг одна больше всего завладела моим вниманием. «Самые красивые казни империи Ники». Усмехнулась горько. Раньше люди даже казни проводили с феерическим размахом. В Юнике был введён окончательный мораторий на смертную казнь – странное и витиеватое название. Высшая мера наказания, в отличие от других государств, в нашей стране была «вроде и запрещена», но в некоторых случаях, когда преступники угрожали всеобщему благополучию, например,террористы, или же во время чрезвычайных ситуаций, таких как война, глава страны мог провести показательную казнь, снять на время мораторий. В мирное же время заключённых, осуждённых за самые страшные деяния, не ссылали в тюрьмы на пожизненное наказание, вместо этого им стирали память, заново воспитывали и заставляли выполнять полезную общественную работу, обычно чёрную и тяжёлую. Во времена империи магии, избавляющей от воспоминаний, ещё не существовало, да и жизнь людей не слишком ценилась, поэтому казни были повсеместным развлечением. И чтобы они не вызывали отвращение, маги придумали специальные заклинания – красивую смерть для обречённых. Так, вместо сожжения на костре людей превращали в огненные камни, а когда несчастных сбрасывали со скалы, их тела рассыпались лепестками цветов, которые потом рассеивал ветер. Но этот миф развеялся, стоило прочитать истинное исполнение наказания. Человека гуманно незаметно убивали заранее, а заклинания оказались всего лишь посредственными магическими трюками. И всё же некоторые «казни», описанные в книге, показались мне интересными. Из крови ещё не выветрился алкоголь, поэтому ничего лучше я не придумала, как испытать их на себе. Сделала из веток и ткани своеобразный факел, подожгла его от огня и направилась к замку. На самой высокой башне воздух ощущался холоднее, а небо ближе. Луна как раз выплыла из-за облаков, озаряя долину бледным светом. Инстинкт самосохранения молчал, он уже давно смирился с решением хозяйки покончить с жизнью, поэтому даже страх не так сильно сковывал мои конечности. Тем более смерть в Забвении считалась понарошку. Я прочитала заклинание, откинула книгу и, ощущая, как дышать становится легче, разбежалась и прыгнула в пропасть, на дне которой шелестела зелёная трава и покачивались раскрытые белые цветочки, похожие на крохотные звёзды. Ветер подхватил меня и закружил вокруг ароматные соцветия, несколько секунд свободного падения, а затем плавное приземление. В идеале тело должно было быть скрыто магией, чтобы казалось, что оно испарилось в вихре листьев, но у меня не было способности превращать видимое в невидимое. Раскрыла ладонь, на которую опустилась пара бледно-розовых лепестков. С улыбкой сдула их с руки, теперь, по крайней мере, я выучила такое красивое заклинание. Только я слабо представляла, где оно может пригодиться, разве только чтобы развеять скуку. А на утро нас ждал сюрприз. За ночь неведомым образом иссиня-черные волосы Чонгука выросли до щиколоток и теперь переливались радужными цветами. Ничего не понимающий Чон поднял на меня свои удивлённые глаза, при каждом его движении волосы изящно струились по его плечам, сияя ещё ярче. Мне бы хотелось сдержать смех, но, увы, когда юноша попытался встать, чтобы осмотреть всю величину безобразия, то запутался, наступил коленом на прядь и упал. Я повалилась следом на землю, уже не сдерживая всхлипы. – Ты похож на Рапунцель, – еле выдавила я. – Сири, беги… Чонгук был действительно зол, но в этот раз точно не я была виновата. Но меня не слушали, медленно продвигались вперёд, чтобы свирепо и с удовольствием убить. Тут что-то сверкнуло на свету. – Стой! – подняла я руки. Парень замер, нахмурился. – Что ещё? – Посмотри на бутылку. На тёмном стекле, отражающем свет утреннего солнца, красовалась этикетка с названием «Радужное вино». Кроме информации о сорте винограда, годе сбора урожая, винной категории, дате и месте разлива было также написано мелким шрифтом:«Осторожно. Возможны неожиданные побочные эффекты: галлюцинации, изменение цвета мочи, волос и склеры глаз, яркие сновидения, провалы в памяти, вздутие живота, прибавка в весе, вши и выпадение / аномальный рост волос». Перед применением встряхнуть и не разбавлять. Вчера, когда мы выбирали вино, то взяли разные сорта, поэтому меня эта оказия не коснулась. Жаль, что в реальность эту бутылочку нельзя будет прихватить, я бы подлила президенту немного виноградного забродившего сока. – Да, Чонгук, со времён пельмешей ты так и не научился читать этикетки, – отрезая прядь за прядью маленьким ножиком, потешалась я. – О такой шевелюре мечтали даже принцессы. Мне так жаль такую красоту состригать… А я так хотела тебе косички заплести… Чон молчаливо скрежетал зубами и стоически терпел все мои насмешки. Мне даже немного жаль было парня, уже второе утро подряд его волосы подвергались экзекуции. – Это определённо нужно сохранить на память, – пробормотала себе под нос, когда последняя длинная радужная прядь упала на траву. Чонгук лишь бросил грозный взгляд в мою сторону, волосы, которые я с восторгом собирала, вспыхнули и осыпались пеплом. К сожалению, сын президента не умел относиться с юмором к забавным ситуациям, которые то и дело периодически с ним происходили. Его чоновское величество был слишком горд и крут, чтобы в летописях упоминалось про его бытовые фиаско. Хотя потеря драгоценных трофеев меня не огорчала, ведь я уже с весельем предвкушала, как буду в красках пересказывать этот случай Канджуну, дедушке Канхо и Хвиён.

× × Death’s desire × ×