Однажды я назвала себя Сири

Я ничего не помнила. Не помнила, как мы сели в поезд, не помнила ни бесконечные поля империи за окном, ни звёздное небо, что должно было нависать над этими полями. Кажется, я заснула глубоким беспробудным сном или вообще потеряла сознание от сильных впечатлений. И лишь когда прохладный ветер ударил в лицо, стоило нам выйти на перрон, я очнулась от забытья. Воздух мерещился чужим, незнакомым, тяжёлым и почти осязаемым. Двадцать минут езды по несуразным и непривычным улицам столицы, и мы в итоге добрались до пункта назначения. Вылезла из машины, поёжилась и обхватила себя за плечи, тонкая ткань туники не спасала от прохлады августовского вечера. Подняла взгляд на здание, возвышающееся на фоне закатного неба, да так и замерла, потеряв дар речи. Заметив моё состояние, Юрико схватила меня под локоть и повела вперёд, с потешающимися нотками в голосе, аки заправский гид, вещала: – Говорят, когда-то боги прокляли это место. Здесь была битва. Жестокая и беспощадная. Кровь поверженных настолько пропиталась ядом обиды и желанием отомстить, что превратилась в кислоту, уничтожающую любого, кто прикоснётся к ней. Слёзы неба наполнили лужи из отчаяния, превратились в поток, что застыл озером на дне долины… Сдержала нервный смешок, что просился вырваться от слов Юки. И это место обещало стать моим временным пристанищем на несколько недель, пока не уйду в мир иной? Краем уха я слушала свою надзирательницу, попутно во все глаза смотря на очаровательный пейзаж, раскинувшийся во всём своём величии. – А если отойти от легенд, то раньше там, где стоит башня и Белый сад, было озеро, в составе воды которого содержалась повышенная концентрация серной кислоты, – Юрико сменила пафосный тон на обыденный. – Говорили, что всё, что попадало в его воды, растворялось без остатка. Этот дикий уголок природы был язвой империи, стигмой посреди процветающих плодородных земель. Один из предков господина Тэхёна пришёл на это место и с помощью магии иссушил озеро, а на его месте построил свой дом и разбил обширный сад. Мы шли по широкой светлой дороге, уложенной аккуратной брусчаткой, над головами висели ветви спелой черешни, казалось, только протяни руку – и дотронешься до гладких тёмных ягод. Ни за что бы не подумала, что прежде эта местность пугала одним своим существованием. Как же восхитительно здесь должно было быть весной, когда деревья стояли в цвету, а ветерок проносился сквозь кроны, срывал белоснежные цветки и разбавлял округу сладким ароматом. Я просто на миг представила этот запах и непередаваемые нежные цвета, опадающие белым снегом лепестки. Дрожь брала от сказочности этого места. Но больше всего поражало строение, возвышающееся над зелёной вишнёвой рощицей. Дом Такеши – двойная башня с одним основанием. V-образное здание, возведённое с помощью магии, удивительное, захватывающее воображение, окна и зеркальные стены которого отражали закатные небеса, я глаз не могла оторвать от проплывающих в них персиково-розовых облаков, от крохотного косяка птиц, что летел на юг, от серой туманной дымки гор вдалеке. – Господин Тэхён живёт в башне Стигмы, ты можешь исследовать все этажи, если тебе будет интересно, кроме двух последних. Сад также в твоём распоряжении, – устало зевнув, просветила меня спутница. Она поудобнее схватилась за свою сумку и ступила на первую ступеньку, ведущую к парадному входу в здание. – Ладно, удачи. Мягкой подушки. Тебя найдут, если что-то понадобится. Девушка отошла уже на значительное расстояние, пока я следила за тем, как уводят других заключённых. Первую группу пересадили в другие машины и увезли в неизвестном направлении, а вот вторую заводили в башню через боковой ход. – Подожди. А где я буду спать? – Ах, точно, – Юрико положила ладонь на лоб, коря себя за забывчивость. – Иди вперёд по этой дорожке, не заблудишься. И, махнув на прощание, она скрылась за стеклянными дверями, ведущими на первый этаж Стигмы. Оглянулась в последний раз – в стороне, возвышаясь, темнели тополи, вдали виднелась монолитная стена, словно её целиком вырезали из бесконечно длинной скалы, и далеко-далеко на горизонте неясно обозначался огромный город, столица империи Самун – Джилиас. Нехотя ступила в темноту, под сень деревьев, на тропинку, которую указала помощница Ким Тэхёна. Но тут же мрак, к моей радости, уступил свету. Зажигающиеся от движения фонарики освещали мой путь, да крохотные светлячки то и дело пролетали перед ногами, мигая и окрашивая затихший вечер волшебством. Вскоре я вышла на небольшую полянку посреди этого бесконечного леса черешни. Впереди маячил летний домик с подвижными панелями-стенами и деревянным основанием. Про это место говорила Юрико? Здесь мне предстояло провести ночь? Я уже было потянулась к двери, чтобы открыть её, но та вдруг резко отъехала, испугав до ужаса. – Аа-а-аг! – меня оглушило визгом. Прямо на пороге я столкнулась с невысокой худенькой девушкой со светлыми, почти пепельно-белыми волосами, заплетёнными в небрежную косичку. Тяжёлая стеклянная банка выскользнула из её рук, упала прямо на большой палец моей правой ноги. Лёгкие тряпичные кроссы совсем не спасли от удара, я чуть не взвыла от боли. – Прости-прости, прости-и-и, – залепетала незнакомка, – я хотела выпустить светлячка. Не ожидала никого встретить. Превозмогая боль, постаралась улыбнуться как можно светлее и наклонилась, чтобы поднять банку. Девушка открыла крышку, крохотный зелёный огонёк выплыл из своей временной тюрьмы, покружился, словно радовался свободе. Мы в молчании проследили, как светлячок растаял в темноте леса, спрятавшись в густой траве. Спустя пять минут мы уже сидели за невысоким столиком. За исключением него в этой крохотной комнате больше почти не наблюдалось мебели – полки вдоль одной стены, на которых собралась целая коллекция комиксов, пара ящиков, на котором стояли расцветшие, но уже закрывшиеся на ночь цветы, да несколько электроприборов – плитка, чайничек и напольная лампа. Поудобнее уселась на подушке и вновь огляделась, уже внимательнее. С потолочных балок свисали самодельные гирлянды из светящихся камней, засушенных пучков трав и осколков зеркала. Перед окном, закрытым сеткой, висели колокольчики, что тихо звенели, стоило лёгкому ветру зашелестеть листьями деревьев и всколыхнуть воздушные занавески. – Что это за место? – Летний домик, – просто ответила девушка и тут же спросила, ставя передо мной чашечку с ароматным медовым чаем: – Так как тебя зовут? Я чуть не хлопнула себя ладонью по лбу. Нужно было давно уже познакомиться. Почему я раньше не догадалась представиться? – Союн. А тебя? – Офрис, но можешь звать меня Рис, – она открыла баночку с леденцами и высыпала их на стол. – Угощайся. – Офрис… – я нахмурила брови, вспоминая. – Как цветок? – Ага… – кисло протянула новоиспеченная знакомая. – Мама любила орхидеи. Она вообще в растениях души не чаяла. – Моя тоже, – улыбнулась с пониманием. Когда я была маленькой, моя мама целыми днями могла наблюдать за сорняками, приносила в дом кучу флоры и обставила горшками с рассадой все подоконники, шкафы и пространства у батареи. – Только она больше по лилиям. – У нас уже есть что-то общее, – визави закинула за щёку конфету и запила обжигающим чаем. – Ещё раз прости за случившееся, – видя, что я незаметно потираю место ушиба, Офрис вернулась к извинениям. – Я вообще очень пугливая, а когда пугаюсь, то совершенно не могу себя контролировать. Если бы существовали соревнования по самому бурному и громкому испугу от упавшей ложки, скрипнувшего пола, шороха на другом конце комнаты, я бы заняла все три первых места и получила приз зрительских симпатий. – Боюсь, я бы тоже выиграла в этом конкурсе не последний приз… – спрятала улыбку в кружке, потянулась к печенью, но тут же вздрогнула, потому что перед глазами прямо в воздухе возникли чуть расплывчатые, но узнаваемы слова, составляющие вопрос: «А где Тайра?». Я даже не успела ничего понять, как Рис обернулась и приветливо помахала рукой. – Проходи, Иреми, я только-только чай заварила. Теперь и я заметила силуэт человека, застывший в дверях. Иреми вышел на свет, и я смогла его разглядеть. Высокий, долговязый, со смуглой кожей и тёмными, слегка вьющимися волосами, на вид чуть старше меня. Юноша кивнул мне, усаживаясь на соседнюю подушку, положил на стол коробку, из которой вкусно запахло. Рис, не медля, поставила перед ним кружку и налила заварку, добавила пару кусочков сахара и только после этого долила кипятка. Парень склонил голову в благодарном жесте. Ещё раз оглядела соседа. Молчаливый, с пронзительным взглядом синих глаз. От него исходил приятный аромат специй, жареного лука и тушёного мяса, а на нескольких прядках осела мука. Похоже, он что-то готовил. – «Это вам. Угощайтесь», – в пустоте вновь засветились слова. И только сейчас я поняла, что их создал Иреми. Офрис открыла крышку, её глаза загорелись. Она подняла коробку, протянула её мне, чтобы сначала я приняла угощение, а потом и сама взяла пышный пирожок, оказавшийся с мясной начинкой. – Спасибо, Ир. Как вкусно-о… – не переставала нахваливать его девушка. «Благодарю» – лаконично ответил юноша, но было видно, что ему польстил комплимент его умению готовить. – Да, это божественный вкус, – не отставала и я. За последние сутки у меня во рту и крошки не было, поэтому, стоило откусить этот аппетитный и тёплый пирожок, как чуть слёзы на глаза от счастья не навернулись. Парень вновь обвёл взглядом комнатку. – «Тайра?» – повторил он первый свой вопрос. Офрис пожала плечами: – Её забрали, прежде чем пришла Союн. Юноша опустил голову и вздохнул, немного расстроенный таким поворотом событий. Похоже, Иреми был немым. Но вместо жестов общался посредством иллюзий. С помощью своей магии он писал слова, целые символы или даже картинки в воздухе. Я вновь поразилась разнообразию магии иллюзионистов. Каждый маг хранил в рукаве свои волшебные трюки. Если Нон был способен сделать невидимым любой предмет, то Иреми создавал целые шедевры, подвижные картины из ничего. Мы ещё посидели некоторое время за чаем, поговорили ни о чём, Офрис обожала шутить и сама же смеяться над своими шутками. У неё был невероятно задорный смех, слушая который, хотелось самому смеяться, но единственное, что я себе позволяла – только едва заметно улыбаться. Приходилось каждую секунду контролировать свои эмоции, усмирять сердце, что, бывало, пускалось вскачь от восторга, страха или умиления. Иреми тоже несколько раз показал смешные картинки, которые случились с ним за день, но всю дорогу почти безостановочно зевал, было видно, что его смертельно клонило в сон, но он не хотел обрывать наши уютные посиделки. Уют. Он и правда завис в воздухе, согревал своим теплом и спокойствием. Когда на улице окончательно стемнело, мы зажгли свечи, поставили их во все углы, тени плясали на стенах и потолке, ромашковый чай с мёдом даже своим ароматом привносил в нашу компанию гармонию. Я не знала – и не понимала, почему эти двое оказались здесь. Такие открытые и невинные, кем они приходились Тэхёну Такеши, почему жили в этом крохотном летнем домике в глубине черешневого сада? Пока мы сидели так, слушая истории из жизни друг друга, я поймала себя на мысли, что представляю наш домишко, из окон которого на лужайку лился призрачный свет, островком тишины и безмятежности посреди огромного тёмного мира. И всё же с приходом ночи мы расстелили спальники на циновках, каждый в своём углу, потушили свет и затихли. За стенами трещали кузнечики и ухала птица, шумели кроны деревьев от то и дело пролетающего ветерка. – Спокойной ночи, – донеслось едва слышно от Офрис. – «Мягкой подушки», – тут же под потолком возникли слова, плавно проплыли по комнате, а затем растаяли в белой дымке. – Спокойной ночи, – не смогла сдержать улыбку. Слишком уютно и хорошо было находиться в этом крохотном летнем домике. От новой постели приятно пахло свежестью. Я закрыла глаза, выдохнула и глубоко вдохнула прохладный воздух чужой для меня страны. Я надеялась, сон избавит меня от сумятицы из мыслей, позволит мне отдохнуть от бесконечного напряжения. Под звуки засыпающего леса я и правда быстро уснула, пока меня не разбудил кошмар. Первый, но далеко не единственный на этом новом месте.

× × Death’s desire × ×