Однажды я назвала себя Сири

– Юки, а если тётю Союн превратить в бабочку, получится большая бабочка? – произнёс над ухом звонкий голосок. Потянулась, разминая затёкшие за ночь суставы. – Сначала её нужно будет превратить в громадную гусеницу, потом в куколку, а уже потом в бабочку. Боюсь, ты её не прокормишь, Виэль, – послышалось сверху. Ухмыльнулась, шутейку Хана я оценила. – Вставай, спящая красавица, уже пять минут как рассвет, – меня толкнули в бок. Юрико… и ты туда же? Почему в этой башне все так рано встают? Разлепила веки и тут же сощурилась. Зал, в котором я вчера заснула, преобразился. Кто-то открыл панели, закрывающие окна, поэтому через прозрачные стёкла лился утренний солнечный свет, золотом окрашивая пол и стены, даже сам воздух будто засиял в жизнерадостных лучах. Села, скидывая с себя плед, и оглянулась. Такеши нигде не было, как не видно было ящиков с винными бутылками. Камни-фальшивки потускнели, бесконечными поникшими гирляндами свисали с потолка. Обвела взглядом собравшихся. Вечно готовый ко всему телохранитель Хан, с прошлого раза у него прибавилось татуировок на плечах. Юрико, которая недавно помыла голову, несколько чёрных прядок не успели высохнуть. Эль, которая сияла от счастья, предвкушая ещё один увлекательный день, ей определённо нравилось, что так много взрослых опекали и заботились о ней. Улыбнулась, стараясь не вкладывать в улыбку эмоции, но всё же мало получалось их сдерживать. Я проснулась в хорошем настроении, впервые за долгое время мне удалось поспать без сновидений, кошмары не терзали моё и без того настрадавшееся сознание. – Господин Тэхён сказал, чтобы через десять минут мы спускались в сад. – Зачем? – зевая, пробормотала я. – Дядя пообещал, что сегодня мы будем делать великие дела! – с воодушевлением произнесла Виэль, воздев указательный палец к небу и гордо подняв подбородок. Поза девочки и выражение на её лице было настолько комичным, что трое взрослых в этом зале, включая меня, рассмеялись. И откуда бралось столько пафоса и театральности в этой малышке? Так началась моя странная, непредсказуемая жизнь подле теневого императора Тэхёна Ким-Такеши, наследника благословенного рода и просто не поддающегося логике человека. Моё мнение о господине менялось по десять раз на дню, от самого отрицательного до положительного. Со временем я осознала, что мерить поступки хозяина Стигмы по стандартным человеческим меркам было бессмысленно. Моей первоочередной проблемой стала нехватка еды. По словам Юрико, официально наказание с меня ещё не сняли, то ли Тэхён намеренно хотел извести меня голодом, то ли вообще забыл о своём приказе. Как сказала секретарь, пока Такеши не отменил запрет, она ничего не могла поделать. Что-то у них там запутанно с этими правилами башни, я так до конца и не осилила ту ёмкую и нечитабельную брошюрку. Так или иначе, приходилось втихую тырить съестное, где найдётся. Иногда Иреми, Хан или Виэль втайне меня подкармливали булочками с конфетами, иногда мне удавалось стащить с кухни еду, которой кормили рабов. Но для этого мне незаметно нужно было спуститься с шестьдесят третьего этажа на третий. Шестьдесят этажей! Я чуть с ума не сходила. Юрико так и не показала мне, где находился тот суперсекретный кухонный лифт. Черешню я возненавидела всеми фибрами души, потому что её-то как раз в покоях Такеши было вдоволь. Чистая и спелая, она всегда в обилии лежала в вазах, фруктовницах и фарфоровых мисках. И чем сильнее становился мой голод, тем ненавистнее казалась мне птичья вишня, потому что каждый раз я срывалась и наедалась этой ягодой до тошноты и колик. В итоге меня всё же поймали. Возвращаясь после очередного выезда в город, мы поднимались по лестнице, и хозяин башни решил перекусить в столовой. Время как раз подходило обеденное, кафетерий был полон народу из охранников и обслуги. Пока Такеши отвлёкся разговором со своими телохранителями, я бочком по стенке пробралась к дальнему столу, за которым сидела та самая знакомая мне вторая группа заключённых. Они даже не заметили моего прихода, поглощали пищу и смотрели вперёд ничего не видящими глазами, словно зомби без мозгов и жизни в теле. Оглянулась, чтобы проверить, не заметили ли моё исчезновение. Наследник благословенного рода как ни в чём не бывало попивал чай на другом конце зала. Выдохнула радостно и взяла огромную миску, в которую набрала гору горячей, аппетитно пахнущей еды. Но стоило мне поднести ложку ко рту, как тарелку выбили из моих рук. – Не можешь пять минут постоять, никуда не пропадая? – Ким чуть ли не кричал на меня, возвышаясь словно проснувшийся вулкан над бедным снежным комком, которым я себя почувствовала. Пальцы на руках замёрзли от страха, вся кровь отлила в сердце, которое остановилось и перестало биться, боясь своим стуком привлечь ещё больший гнев. Слёзы наполнили мои глаза. Я смотрела, как подлива растекается по белоснежной скатерти, мясной шарик не удержал равновесия на краю стола и плюхнулся вниз. В тот момент я чуть не сорвалась и не устроила истерику прямо на глазах у всей столовой. Только острая боль в солнечном сплетении, где стояли печати, напомнила мне, что ярость и злость – не лучший выход моим эмоциям. Загасила их в зародыше, стараясь обрести покой в мыслях и словах. – Я хочу есть. Хотите, чтобы я от голода умерла? – и столько слабости, столько отчаяния прозвучало в моём голосе, что Тэхён отступил от меня на несколько шагов. На его лице отразилось удивление. И я бы продолжила винить его во всех грехах человечества и крыть его ругательствами на всех трёх языках, но его изумление меня ошарашило. – Ты не ела всё это время? – в серебристо-васильковых глазах молодого господина проскользнул ужас. – Только не говорите мне… вы забыли про свой приказ? Ким не ответил, да и не нужно было. И так всё стало ясно. Хотелось или зареветь в голос, или засмеяться от бессилия. Но вместо этого я выдавила вымученную улыбку и медленно побрела прочь из столовой. Впервые в жизни меня так задело равнодушие, мысль, что про меня просто забыли, причиняла боль. Впервые в жизни я поняла, что другим людям на нас плевать, только мы можем изменить своё будущее, только от наших поступков и решений зависит наше благополучие. Если ты не напомнишь другим о себе, то они так и будут думать, что тебя всё устраивает. Будут считать, что ты питаешься воздухом… и раз ты молчишь, то тебе его хватает. Я думала, что моё чёрное настроение ничто не сможет изменить, но стоило мне вернуться в комнату, как смешанные слёзы радости, облегчения, злости и признательности вновь заблестели на моих ресницах. На журнальном столике в пустой гостиной стоял поднос с плошкой горячего супа и тарелкой с овсяным печеньем, ломтиками сыра, крекерами и горсткой мармеладных мишек. А рядом с кружкой лежала карточка, на которой каллиграфическим и труднораспознаваемым почерком значилось: «Вместо кофе какао». С того случая меня практически кормили по расписанию. И той же едой, что и Ким Тэхёна. И только спустя несколько дней я узнала от Хана, что в пищу, которой кормили слуг, добавляли особые настойки на успокоительных травах, подавляющие любую мыслительную деятельность. – Так вот почему он приказал не кормить меня? Не хотел, чтобы мои мозги «промывались»? Чтобы я была сама собой? Я качала головой, вздыхала и смотрела на небо. Сложно было увидеть истинные мотивы Такеши, иногда его поступки и намерения расходились как свет солнца и луны. – Всё же… я что, должна была от голода помереть? Порой мне казалось, я начала понимать наследника благословенного рода, теневого императора Самун. Казалось, ещё чуть-чуть и я раскрою его суть, узнаю секреты, за которыми гоняются многие великие люди мира сего. Порой он виделся мне простым как красивый камень с примитивным набором эмоций, а порой я смотрела в его глаза и видела глубокий океан мыслей и чувств, скрытый под ледяной морозной коркой отчуждения и холода. Порой мне как можно скорее хотелось завершить миссию, стать свободной, никому и ничему не принадлежащей. А порой, как и в этот раз, сердце желало узнать человека, судьба которого была предсказана семьёй Вэйко. Незаметно в глубине моей души загорелась искра любопытства, превратившись со временем в пламя интереса. Я понятия не имела, умел ли Тэхён Такеши читать мысли других людей. Не представляла, как буду искать ответы на свои вопросы. Одно я знала точно. Теперь мне стало жизненно важно докопаться до истины. Теперь моим заветным желанием стало одно – прочитать этого человека. Прочитать каждое слово, предложение, изучить каждую точку и запятую, восклицательный знак и троеточие. Понять, что скрыто между строк.

До самой последней главы.

× × Death’s desire × ×