Однажды я назвала себя Сири

Мне не спалось. Хозяин Стигмы вновь куда-то ушёл после игры в бадминтон, Юрико увела Виэль в гостевые покои, я же поднялась до апартаментов на последнем этаже. Обошла те помещения, которые не были закрыты: кабинет, ванная комната с огромным бассейном и окнами во всю стену, небольшая, но уютная гостиная, служащая одновременно приёмной. В итоге, не найдя кровати, устроилась на знакомой софе, несколько часов разглядывала в полумраке окружающую обстановку, пока солнце окончательно не село. Я слушала своё дыхание, пытаясь убедить себя, что не потеряла слух окончательно. Вокруг стояла непробиваемая тяжёлая тишина, до жилища Такеши не долетали привычные звуки вечернего мегаполиса. Сон всё не шёл. Стоило закрыть глаза, как удушье подступало к груди, мысли давили на плечи, сжимали голову в тиски. Да, наслаждаться сном в одном и том же месте два раза подряд для меня было роскошью. Я скучала по чудотворной способности Канджуна, его гипноз всегда идеально усыплял меня. Поэтому, проклиная свою нервную систему, я взяла плед и решила поискать удобное место подальше от пугающей безмолвием и тёмными углами гостиной. Спустилась на несколько пролётов ниже и набрела на зал звёздного неба. К тёмному потолку и стенам были прибиты и подвешены на едва заметные нити крошечные, мерцающие белым светом камни. От малейшего ветерка, веяния кондиционера ниточки колыхались, создавая сияющий дождь. Словно в планетарий из детства попала… Из динамиков тихо лилась умиротворяющая музыка, переборы струн гуциня и мелодия флейты эхом разносились под сводом. В полумраке я почти не видела пол под ногами, шла на ощупь, запрокинув голову к созвездиям, что переливались всеми цветами радуги. И для меня совершеннейшей неожиданностью оказалась стеклянная бутылка, которая опрокинулась, стоило мне коснуться её носком ноги. – Осторожнее, – прохрипели рядом. Я вскрикнула, потому что кто-то схватил меня за лодыжку, упала на пол, руками уткнувшись в чей-то живот. – Ох-х-х… – выдохнули мне в лицо и тут же пьяно захихикали. Меня обдало невероятным смешанным амбре из винограда, старой кожи, ванили, карамели и дыма – так могло пахнуть только крепкое вино многолетней выдержки. Дедушка Канхо одно время учил нас пробовать этот напиток аристократии, определять его качество и годность. Отпрянула от незнакомца, сердце гулко стучало в груди, испуганное неожиданной встречей. Мужчина рядом потянулся к фону, включил фонарик, белый свет на мгновение ослепил нас. И только через несколько секунд я смогла увидеть лицо человека перед собой. – Господин Такеши? Что вы здесь делаете? – А, это ты, – меня тоже разглядели. Наследник благословенного рода покачнулся, встряхнул головой и положил фон на пол, фонариком вниз, погружая зал вновь в мерцающую темноту. – Я думаю. Не видишь? – Вижу… – пробурчала себе под нос и осторожно уселась на пол, чтобы не задеть бутылки, раскиданные то тут, то там. – Ты не уходишь? – недовольно проворчали сбоку. – Мне не спится, – подтянула к груди плед и взглянула на искусственное небо впереди. Постепенно глаза привыкали к мраку, я уже могла различить силуэт хозяина Стигмы, который то и дело подносил ко рту бутыль с вином. Вокруг нас стояло ещё с десяток ящиков со спиртным. Нахмурилась. Ким Тэхён, что, алкоголик? Такой информации в досье Сокджина точно не значилось. Почувствовав мой взгляд, теневой император посмотрел на меня. – Будешь? – мне протянули непочатую бутылку. – Я не пью. – Совсем? – тут же ужаснулся парень. – Угу… – сглотнула и отвела взор. Сейчас, как никогда, до жути хотелось напиться, забыться до такой степени, чтобы ни одна тревожная мысль не смогла выбить меня из колеи, пробить на чёрную тоску. Чтобы вся эта забродившая виноградная дурь вытеснила из меня страх будущего, волнения настоящего и воспоминания о прошлом. Но глотни я хоть каплю алкоголя, мои эмоции сказали бы пока самоконтролю. Я боялась представить, что стало бы с запечатанной силой. Нет, определённо, опьяней я – печати сломаются, почувствовавшая свободу магия воздуха сорвётся с катушек. Выстоит ли после такого урагана Стигма? – Жаль. Такеши пожал плечами, отвернулся и за несколько ударов сердца выпил почти полбутылки. У меня мурашки по рукам побежали от осознания. Он уже столько вина выдул, но до сих пор ещё мог вести связный разговор? У него, что, вода вместо спирта? Или просто потрясающая сопротивляемость? Может ли быть, что это его второй дар, способность, о которой так хотел узнать Джин? Нет, об этом лучше не думать в присутствии господина. – Что это? – я поспешила перевести тему, увидев горстку светящихся камешков, которые лежали рядом с Тэхёном – такие же висели над нашими головами. Он складывал из них разные непонятные фигуры, отчего те то тускнели, то светились ярче. – Эти камни называют звёздной фальшивой. Они не несут в себе никакой ценности, добываются только для дешёвых украшений. Их нередко можно встретить в пещерах на юге, – хозяин башни передал камушек мне, чтобы можно было получше его рассмотреть. Весь потолок, стены, а в некоторых местах и пол был усыпан фальшивками. Когда я только вошла в этот зал, первое впечатление было потрясающим, но теперь, зная, что это обман, я расстроенно опустила голову, очарование рассеялось. – Бесполезная трата денег… – со вздохом взглянула на камень, что покоился на моей ладони. На меня зло посмотрели. – Но красивая… трата, – поспешила продолжить я. – Я люблю собирать всё красивое. – Я знаю, – едва слышно сорвалось с моих губ. – Камни живут вечно. Они прекрасны и никогда не умирают, – господин сгрёб все камешки в кучу, разрушив замысловатые фигуры на полу. В его тихом голосе звенела грусть. «Протягивая руки к звездам, люди часто забывают о цветах под ногами…» – воспоминание, такое далёкое, но нежное, зацвело в саду моей памяти. Ночь, блестящая трава под луной и море распустившихся луговых цветов. Забвение… на миг мне почудилось, что вновь оказалась в этом измерении, вновь ощутила дивный аромат соцветий, прохладный шёлк лепестков. И Чонгук, зарывшийся в бутоны, упивающийся их запахом. «Цветы только и умеют, что умирать, а звёзды живут вечно, – тогда парировала я. «Но в то же время лишь цветы живут по-настоящему. Живут отсчитанные им дни, так отчаянно цветя, будто понимают лучше людей быстротечность жизни…» – Если бы у вас был выбор: родиться цветком или камнем, вы бы стали камнем? Ким в удивлении посмотрел на меня. Но вот секунда, вторая, он что-то понял. Такеши взял звёздные фальшивки, улыбнулся, прикрыв глаза, его ладони окутала магия огня. Камешки накалились, приобретая форму цветков вишни. Настолько тонкая работа, чёрные лепестки с блестящими прожилками, мерцающие тычинки и чашелистики, что казалось, дотронься до них, они рассыпятся, зашелестят от дыхания ветра и опадут с весенним солнцем. – Я бы стал камнем, который впоследствии превратился в прекрасный цветок, – промолвил Тэхён, внимательно разглядывая свою работу. – Вот только век их недолог, – произнёс парень, огонь вспыхнул на его пальцах, пожирая совершенное творение. – Зато после них появляются вкусные фруктоягоды, – философски заметил хозяин Стигмы, отряхивая пыль с ладоней. С печалью посмотрела на пепел, устилающий пол. Милые были цветочки. Я немного начала постигать характер Такеши. Он не искал красоту, он искал возможность насладиться прекрасным. Ему нравилось созерцать, любоваться и примечать детали, вникать в саму сущность предмета. Но рассмотрев и изучив одну «игрушку», он стремился к следующей. Тэхён, возможно, никогда не сталкивался с денежной проблемой, его всю жизнь окружало богатство и роскошь, он не считал суммы, которые тратил на привлекательные вещи. Но когда кто-то критиковал то, что ему нравилось, он впадал в холодную ярость. Мы ещё посидели в полной тишине пару минут. В темноте, не видя испепеляющего взора Такеши, магического света в его глазах, я успокоилась. Меня уже не так сильно напрягало присутствие человека, которого я подсознательно опасалась, наслушавшись страшилок от Сокджина. Тэхён не прогонял меня, поэтому я устроилась поудобнее, подложив под голову локоть и закутавшись в плед, прикрыла веки и слушала приглушённые звуки, тихим эхом разносящиеся по пустому залу – шорох одежды, чужое дыхание и глухой стук бутылки, когда её дно соприкасалось с полом. И если бы мне раньше кто сказал, что я так позорно быстро засну рядом с потенциальным врагом человечества, того бы я точно побила бадминтонной «ракеткой». Благо, никто из клана Вэйко, в особенности Джин, не видел меня сейчас. У него бы сердце инфарктом прихватило. Он всегда мне твердил о том, что никогда не стоит ослаблять свою бдительность, если вокруг посторонние. Позволить себе расслабиться рядом с чужим человеком – дорогое удовольствие. И опасное. Но когда я слушалась старших? А прислушивалась к голосу разума? «Эх, Союн-Союн, беспечная Союн, вдруг Ким Тэхён Такеши поглощает души живых, пока они спят? Вот проснёшься завтра, а у тебя уже нет души…» – с такой нелепой мыслью я заснула, беззаботно улыбаясь глупышке себе.

× × Death’s desire × ×