Однажды я назвала себя Сири

Убедительная просьба, перед прочтением главы уберите детей от экрана и себя тоже, если вы очень впечатлительны. Вы прочитали предупреждение, поставили мысленно подпись, окей, если нервы вам не дороги, можете читать дальше. То ли звёзды благоволили мне сегодня, то ли печати не ощущали во мне ярких эмоций, но вечер, ночь да и раннее утро закончились благополучно. Я спала как счастливая убитая. Меня разбудила Виэль. – Союн, просыпайся, – малышка настойчиво стаскивала меня с дивана. – Сегодня праздник, ты не можешь его весь проспать. Неприлично широко зевая, я повернулась на другой бок и зарылась с головой под спальник, спасаясь от яркого солнечного света, и уже оттуда пробурчала: – Что за праздник? – Э-э-э… – девочка на секунду даже перестала меня мучить. – Юки, что за праздник? Помощница Такеши тут же ответила, не прекращая выкладывать из кухонного шкафчика тарелки с ложками. – День основания государства. Согласно древним летописям в этот день в семьсот семидесятом году нашей эры был коронован первый император Самун. – Во-от, – протянула Эль, – поэтому вставай, нужно почтить первого императора, а то он расстроится. И будет плакать на небесах. Усмехнулась удивлённо. Такая маленькая, а уже знает об имперских традициях. – Хорошо, – резко села на диване, взгляд сразу упал на цифровой календарь на стене. «Седьмое ноября» было подсвечено алым цветом. Нахмурилась – как же быстро летит время, зима близко. Скоро исполнится три месяца, как я ношу новое имя. – Иди умывайся скорее, – строго посмотрела на меня девочка (у Юрико что ли этому выражению лица научилась?) и протянула мне расчёску. Не смогла не улыбнутся на такую заботу. Эль походила на младшую сестрёнку, которая взяла на себя роль взрослой и самой ответственной сестры в семье. Вернувшись из ванной после водных процедур, я замерла на пороге гостиной. Народу прибавилось. Хан и Эсфи успели вытащить на балкон большой круглый стол, застелили белоснежной скатертью и теперь сервировали его. Иреми готовил чай, дивный аромат разносился по всей комнате. Юрико украшала тарелки со сладостями свежесорванными с оранжереи лиловыми цветочками. Виэль с Тэхёном копались среди музыкальных пластинок, выбирали плейлист для празднования. Одной мне лень было что-либо делать и не хотелось шевелиться? На удивление, похмелье не накрыло меня после вчерашней ночи, но в голове раскинулась белая бездушная пустыня, да ветер тихо гулял по равнине – ни одна мысль мимо не пробегала. Подавила дикое желание вновь завернуться в спальник на манер улитки и уйти в спячку. Схватила первую попавшуюся книжку с полки и уселась в кресло с высокой спинкой, спрятавшись от всех. Меня затянуло, не заметила, как успела прочитать несколько десятков страниц. Опомнилась только, когда Эль потянула меня за рукав в сторону балкона. – Все уже пошли на улицу. Ты не можешь просто отложить книжку? Помотала головой, улыбнувшись. – Я верю, что все миры реальны. И каждый раз, когда мы начинаем вникать в них, они оживают. Если история известная, мир будет возрождаться тысячи раз, одни и те же персонажи проживать свои жизни, будут вершиться судьбы. И если я сейчас закрою книгу, то поставлю их мир на паузу… И что, если я больше не смогу вернуться к ним? Они так и застынут в этом небытии? Зло не будет наказано и весь мир будет обречён навечно замереть, потеряв время и саму искру жизни, что питалась от моего воображения? Выслушав меня внимательно, малышка серьёзно сощурила глаза, раздумывая. – Я столько сказок не дослушала до конца… – на её лице проступил ужас. – Бедный Роро, дядя Тэхён, ты должен срочно дочитать мне свой фанфик! – Так, – произнесли сурово над ухом. Вздрогнула, я даже не поняла, когда рядом оказался Такеши. Парень выхватил из моих рук книгу, захлопнул её и откинул на ближайший столик, – хватит тут детей посвящать в свою безумную книжную религию. Быстро за стол. Испугавшись грозно-смеющегося взгляда серебристо-васильковых глаз, я подорвалась с места, накинула по пути куртку, которую подобрала с тумбы, и вылетела на балкон со скоростью метеора. Виэль с восторгом захлопала в ладоши. – Ва-а, дядя, давай ты будешь Союн каждое утро так же будить. Мысленно съежилась, сердечко ухнуло вниз. «Нет, Виэль, пожалуйста, не подговаривай его. Ты самый лучший будильник на свете, не надо мне больше никого… особенно с огненной магией…» В этот день мы кушали много вкусной еды и много смеялись. Но каждый раз, когда я чувствовала, что в районе солнечного сплетения начинало колоть, тут же одергивала себя и замолкала. – Теперь моя очередь, – тянула руку вверх радостная Виэль. – Кто отгадает мою загадку, получит эту конфету, – она с гордым видом продемонстрировала ту самую шоколадную конфетку в пёстром фантике. – Сколько пельмешек злой лис Жожо украл у Роро, когда они гуляли по небесной стране? – Четыре? – подался вперёд Хан, блеснув татуировками на висках. – Три? – попробовал угадать Эсфи, азартно сверкнув фиалковыми глазами. – Семь, – почти одновременно с Такеши выдали мы, но я всё же была быстрее. Переглянулась с Тэхёном. Стараясь скрыть улыбку, закусила губу. Наследник отвернулся, но на его подбородке появилась ямочка, словно он тоже улыбнулся. – Правильно, – оживилась малышка, протягивая мне трофейную конфету. – Союн, теперь твоя очередь. Пожала плечами, даже не зная, что загадать. – Зимой и летом одним цветом? – озвучила первое, что пришло на ум. – Воздух? – предположил Эсфи. – «Вода», – написал Иреми. – Земля, камень? – не отставала Юрико. – Глаза, – Такеши откинулся на спинку стула, отпил немного вишнёвого сока из стакана. Я застыла, пытаясь понять, кому присудить победу. В какой-то степени все их ответы были верны. – Снег! – вдруг вскричала малышка Виэль, до этого сосредоточенно думающая над разгадкой. – И это тоже, – кивнула я. Но девочка уже не слышала меня, она слезла со стула и с ликованием запрыгала по плитке балкона, подняв руки к небу. Юрико, Иреми и телохранители тоже присоединились к малышке. Я же с довольным видом съела свой приз. Не зря в последние дни в моей жизни было так много кролика Роро, на всю вечность запомнила, что пельмешек было семь. Сжала уже ненужный фантик, ощущая, как на душе парит лёгкость. Мигающие огоньки разноцветных гирлянд, аромат вишнёвого сока, вкус шоколадной конфеты, свежесть прохлады на щеках. У каждого есть такие счастливые моменты, забыть о которых невозможно хотя бы потому, что воздух помнит твоё счастливое дыхание. – Первый снег. Как всегда неожиданно, – тихо произнёс Такеши, подняв глаза к серому небосводу. – Он быстро растает… но это значит, что через месяц сад будет погружён в белое снежное море. Я смотрела на Тэхёна, боясь дышать, боясь нарушить волшебный момент первого снега. Из музыкального проигрывателя лилась печальная мелодия, певец томлено пел, разгоняя по крови лёгкую тоску и меланхолию: «Небо сегодня окрашено в фиолетовый цвет, Одинокий ночной ветерок холодит мои руки, В памяти всплывают далёкие воспоминания, Эта ночь снова наполнена тобой...» – Говорят, если загадаешь желание на первый снег, оно сбудется, – Юрико раскрыла ладонь, позволяя снежным хлопьям опасть и растаять от тепла. – Хочу научиться создавать самых красивых бабочек на свете! – закричала в небеса Виэль и закружилась, ловя снежинки ртом. «Когда моя песня расцветёт слезами В моей одинокой душе и долетит до самого неба, Приди ко мне медленно, как заветная мечта. Пожалуйста, стань звездой и останься рядом со мной…» Снег летел на тарелки, на скатерть, залетал в стаканы и бокалы с соком, оседал на ресницах и волосах Тэхёна. С щемящим непонятным чувством внутри я молча взирала на хозяина Стигмы, на то, как он приподнял уголки губ в слабой улыбке, на облачко пара вокруг него, на длинные пальцы, которые отстукивали по столешнице в такт песне. Наследник благословенного рода следил за веселящимися телохранителями, Виэль и Юрико, не замечая моего взгляда. «Первый снег… неважно, что будет через месяц. Я просто хочу в следующий раз, когда пойдёт снег, быть рядом с Такеши, видеть его улыбку… и мне бы хотелось в такой день тоже улыбаться, искренне и от всего сердца, раскрыв свои эмоции…» Боги, надеюсь, вы услышите меня. На праздничном обеде, плавно перетёкшим в ужин, мы не остановились. Виэль упросила устроить пижамную вечеринку с боем подушек. После неё мы сидели перед окном, пили горячий шоколад и смотрели на салюты над городом. И стоило Юрико увести зевающую Эль спать, а Хану, Эсфи и Иреми пожелать спокойной ночи и тоже уйти, я пулей метнулась до кресла, схватила со столика утреннюю книгу и с блаженством устроилась среди подушек и тёплого пледа. – Снова читаешь? – недовольно пробурчал Такеши, пытаясь навести порядок в гостиной, по которой на первый взгляд, как минимум, пробежалось торнадо. – Вы когда-нибудь читали действительно хорошую книгу? Такую, что когда прочёл её и убрал на полку, то ощущал, что она забрала душу и разум? Как будто существует нерушимое заклинание, которое связало всё твое естество и сознание с историей, что заключена в ней… – мечтательно прикрыла глаза, сжимая в руках очередной фэнтези томик. – Лучше помоги мне убраться, – собирая коробки из-под печенья, проговорил Тэхён. Разочарованно хмыкнула. Да, не удалось мне отвлечь господина разговорами. Встала, вздыхая. Тяжело было покидать уютный уголок. Стоило мне ступить на ковёр, как в ногу впилось что-то острое. Присела, разглядывая красного оловянного солдатика. Вздохнула с улыбкой, ох уж эта Виэль, как и все дети, она не любила собирать игрушки и ставить их на место. Огляделась, ища коробку с памятными вещами Такеши, Эль обожала играть с ними, но редко когда складывала их обратно, они терялись среди ворсинок ковра, закатывались под столы и диваны, куковали на подоконниках или в углах около цветочных горшков. Положила солдатика к фишкам и маркам, лежащим рядом с разбитым зеркальцем и круглыми камешками. Взгляд упал на браслет из косточек вишни, точно такой же мне подарила Офрис. И стоило мне коснуться этого самодельного украшения, как в глаза ударил свет. Отпрянула, но меня уже затянуло в видение. Я оказалась в одной из мастерских, которые находились на тридцатых этажах башни. Вместо тёмной ночи за окном стоял тёплый день. Пахло лаком и деревом, а вдоль стен висели стеллажи с камнями и разными инструментами для ювелирной работы. Из музыкального проигрывателя лилась знакомая инструментальная музыка, переборы гитары и переливы флейты. Оглянулась и застыла. Офрис… солнечный свет блестел в её белоснежных волосах. Она улыбалась. Подошла ближе. Девушка стояла у стола. На её браслете из вишнёвых косточек скололась краска, поэтому она решила отреставрировать его, водила кистью в воздухе, раздумывая, в какой бы цвет покрасить. Сердце защемило от радости встречи. Так хотелось подбежать к подруге, обнять её и долго не отпускать, поверить, что она настоящая, что жива… Кожа покрылась мурашками. Жива ли? Сглотнула и медленно повернулась, стиснув ладони в кулаки. В противоположном конце комнаты за столом сидел Такеши. Под светом ярких ламп он тоже что-то мастерил. Неслышно приблизилась к нему. Под увеличительным стеклом лежала брошь, огромный рубин был впаян в искусно скованный металлический цветок. Наследник благословенного рода пытался инкрустировать в центральный камень драгоценный камешек поменьше. Осторожными и почти невесомыми движениями он высверлил в сердце украшения полость, в которую аккуратно вставил серебряный алмаз. Несколько секунд ничего не происходило. Теневой император выдохнул облегчённо, смотря на свою работу. Поднял её, чтобы внимательнее рассмотреть, но вот мгновение – и алый камень в его руках пошёл трещинами. – Почти получилось, – Такеши отбросил брошь в сторону. Опустил голову на столешницу и замер, не дыша, силясь справиться с разочарованием. Минута, вторая, тишину комнаты вдруг оборвал протяжный стон. – Господин? – оторвалась от своего занятия Рис. – Что с вами? – Ничего. Можешь идти. Мне нужно побыть одному, – Такеши поднялся со стула, но не прошёл и пары шагов, упал на колени, зажмурив глаза. Его пальцы дрожали, он запустил их в пепельно-русые волосы, превратившиеся в полный беспорядок на голове. Офрис подбежала к двери, распахнула её и закричала, что есть мочи: – На помощь, господину плохо! Есть кто-нибудь? Не дождавшись ответа, она вернулась к хозяину Стигмы, который уже почти поднялся. Желая поддержать его, она прикоснулась к его плечу, тут же резкая боль обожгла её ладони. Я взвыла, ощутив эти ожоги как собственные. Вскрикнув, девушка отступила на несколько шагов от Такеши. Но было поздно бежать. Всё тело господина объялось пламенем. Светлые глаза вспыхнули голубым огнём. Офрис упала на пол, силы покинули её ноги. В немом ужасе она не могла пошевелиться. Сейчас Тэхён Такеши был действительно страшен, когда смотрел на мир вот так – исступлённо, с безумием и дикостью, словно, сгорая изнутри, желал предать своему внутреннему огню всё сущее. Теневой император скрючился, завопил, раздираемый магией. Вмиг всё изменилось, он потерял контроль. Взметнулся, за один удар сердца приблизился к Офрис, не понимая, что делает, бросился на неё, схватил до хруста в пальцах, повалил её на себя и стиснул в объятиях. Пламя зажило своей жизнью, с шипением оно накрыло сначала волосы девушки, а затем и всю её. И тогда Рис закричала, вырываясь и плача от агонии. Тэхён не отпускал, сжимал её, словно держал единственное, что держит его в этой жизни. И рыдал, баюкая у груди таящее в огне тело девушки. На шум подоспели телохранители, они активировали артефакты с магией воды, часть мастерской удалось потушить. Мельком я заметила плачущую в стороне Юрико. Закрыла глаза руками, не в силах больше сдерживать слёзы. Горло схватило спазмом, лицо свело судорогой, а из носа хлынула тёплая кровь, закапала на белоснежный ковёр. Захрипела, пытаясь вдохнуть воздух, ставший вдруг чужим и непривычно чистым. Тэхён кинулся ко мне, схватил меня за подбородок, пытаясь понять, что со мной. Меня чуть не стошнило от его прикосновений. – Вы убили её… – просипела бесцветно я, отбрасывая браслет в сторону. – Офрис… – имя произнесла почти беззвучно, я до сих пор не могла принять тот факт, что её больше нет. Наследник оцепенел. Его пальцы застыли на моей щеке. С трудом подняла взгляд и посмотрела на гипнотические, притягивающие опасность серебристо-васильковые глаза, которые потемнели от осознания. – Теперь ты знаешь. Озарение накрыло меня внезапно, губы онемели, с них сорвался неверящий смешок. – Так вот что значит третья группа? Вот что со мной будет? Это будущее меня ждёт? Я внутренне задрожала. Вот зачем теневому императору были нужны рабы, которых не жалко – чтобы выплеснуть магию, когда она решит побезумствовать. – В прошлый раз, в Ксане, – медленно произнёс наследник, – тогда ты упала в обморок, я не обратил внимания. Эсфи сказал, что именно ты нашла труп, – парень сощурился и подался ближе. – Ты видишь смерть? Безумная нотка разбавила мой горький смех. – Вы тоже убьёте меня? Когда сорвётесь? Когда ваша магия выйдет из-под контроля? Такеши отстранился, отпуская меня. Улыбнулся красиво, но совершенно неискренне. И в тот момент, когда я решила, что он не собирается отвечать, Тэхён пожал плечами и выдал бесцветно: – В нашем будущем всё неопределённо кроме факта, что все мы умрём. Не загадывай наперёд. Осела, потеряв вмиг все силы и желание бороться за жизнь. Я не плакала. Мои щёки горели, и глаза жгло от боли, но я не плакала, слёзы просто исчезли от шока. – Так ты действительно увидела смерть? – попытался достучаться до моего оторопевшего сознания Такеши. Невидящим взглядом уставилась в пустоту перед собой. Не дождавшись от меня слов, Тэхён встал и отошёл в другой конец гостиной. – Поспи, – передо мной положили плед и оставили рядом пачку салфеток. Хозяин Стигмы бросил меня одну. Эсфи мне потом скажет, что наследник провёл целую ночь на балконе, всё это время сидел, сгорбившись, на краю беседки и смотрел вниз. Но в тот момент меня мало интересовало хоть что-либо. Я просто свернулась калачиком и накрылась одеялом с головой. Опустила веки, тут же в памяти всплыло далёкое воспоминание из, казалось, что прошлой жизни. «А если его не убивать? Попробовать что-то другое?» Тогда мы стояли с Джином на моей старой доброй кухне и на полном серьёзе обсуждали судьбу пока незнакомого мне человека. «К сожалению, дело в огненной магии Такеши. Однажды она может вырваться из-под контроля и уничтожить всё, чего сможет достигнуть. От этой магии не избавиться, её не подавить, она вызывает одержимость у своего хозяина. Только один выход – смерть…» Всхлипнула, сжимаясь в комок ещё сильнее. Стиснула зубы, пытаясь унять подступающее удушье от слёз. Тишина комнаты разорвалась криками Рис, закрыла уши дрожащими ладонями, чтобы не слышать, но слуховые галлюцинации из головы было не так-то просто прогнать. Солнечное сплетение скрутило. Я застонала, не в силах справиться и с этой болью. Но и крики, и мои стоны враз заглушил громкий звук – треск. То треснула вторая печать. В тот момент я и поняла. Эта ночь стала началом конца.

× × Death’s desire × ×

ჯ Кажется, это начало конца ჯ