Однажды я назвала себя Сири

The Truth Untold – BTS feat. Steve Aoki

Одуванчиками разлетались мысли. После недавнего разговора со шпионкой из Вэйко я сама была не своя. Сомнения и угрызения совести мучили моё бедное сердечко. Мне не хотелось разочаровывать Сокджина, ведь он возлагал большие надежды на меня в этом деле. Но теперь мне уже была не безразлична судьба наследника благословенного рода, которого предстояло убить. Я сидела у открытой двери перед балконом, позволяя холодному ветру кусать мою кожу, и тихо выла внутри. Вся эта затея с миссией казалась сейчас таким бредом. В своём ли уме я была, когда согласилась на убийство человека? А когда на полном серьёзе планировала уйти из жизни? Да, Виртула больше нет. И Чонгука я больше не увижу. Но впервые за последние месяцы меня не посещали мысли о самоубийстве. Я совсем забыла про свой первоначальный план. Прикрыла веки. Словно раньше я спала и только теперь проснулась и осознала, в какую передрягу встряла. Что мне делать? Куда сбежать от неясного будущего? Хотелось по мановению щелчка вырезать последние полгода из моей жизни, отмотать назад и принять совершенно другие решения. – Оденься, простудишься, – проходя мимо меня, обронил Тэхён. Вслед за его словами мне на голову прилетела тёплая верхняя куртка. Выдохнула, давя злость в зародыше. Я тут великие думы думаю, а мне мешают. Взглянула на наследника благословенного рода. Он как раз покинул кабинет в приподнятом настроении, теперь возился в кухонном уголке, что спрятался в дальней части гостиной. Сегодня он, слишком занятый написанием фанфика, проигнорировал ужин, я тоже пропустила приём пищи с ним за компанию. Мне кусок в горло от размышлений не лез. Не была бы я в таком раздрае, возможно, не позволила бы Такеши так неосмотрительно сделать то, что он сделал. Теневой император закатал рукава рубашки, вытащил из холодильника фрукты, пачку мороженого, пакет молока. – Будешь коктейль? – Какой? – с подозрением спросила я. Странно, что господин ни с того ни с сего сам предложил мне напиток. – Обычный, – пожал плечами парень, нарезая ингредиенты. – Хорошо. Я подожду вас на балконе. Хотелось побыть в тишине, поэтому я сбежала в беседку на краю мира. Облака закрыли всё ночное небо, ни звёзд, ни луны, лишь многочисленные огоньки большого города мигали вдалеке. Спрятала ладони в подмышках, пытаясь согреться. Нос уже настолько замёрз, что я его не чувствовала. Но с диким упорством я продолжала сидеть в полной темноте и прогоняла любые мысли со своей частоты. – Вот, держи, – мне протянули огромный стакан с бурым напитком. Тэхён поставил на деревянный пол корзинку со своими любимыми винными бутылками, зажёг гирлянду под потолком, вмиг придав уют нашему уголку, и уселся рядом. Сразу вокруг стало теплее на несколько градусов. Прохладный коктейль был настолько вкусным, что я не заметила, как залпом выдула его. Легла на спину, довольная до шипучек в голове, положила руки на живот и с прищуренным взглядом следила, как Такеши медленно смаковал вино. – Сыграем в правду или действие? – вдруг предложил наследник. Села, сняла куртку и сложила её аккуратно. Что ж, мне тоже хотелось развлечься, по крови бежала энергия, да и заснуть у меня получится не скоро. Слишком свежо и приятно на улице. – Давайте. Взгляд Такеши посветлел. Он подался чуть ближе. – Правда? Действие? – Правда. – Это ты съела сегодня коробку пончиков, которые заказала Юрико? – Что? Нет! – я даже замотала головой для пущей убедительности. – Ты ведь врёшь, – сузил в усмешке глаза Тэхён. – Нет. – Да. Повисла пауза. Ну вот и как доказать свою правоту, если меня уже заранее обвинили? Пончики на самом деле схомячила Виэль, а принёс ей их Хан, который увидел коробку с ними на кухне, где готовил Иреми. Это Эсфи забрал заказ у начальника охраны, который получил его у доставщика, оставил его на кухне, но не сказал, кому эту коробочку с аппетитно выглядящими и пахнущими пончиками нужно было отнести. Сначала Ир попробовал сладкий жареный пирожок, потом мимо проходили Хан с Эль – ещё минус три с половиной пампушки с шоколадной начинкой. Когда их заметила я, от пончиков ничего не осталось. Но вот Юрико была в ярости, она так и не съела свой десерт, поэтому даже Такеши лишний раз боялся к ней сегодня обращаться с просьбами и приказами. М-да, если даже в моей голове объяснение вышло немного путанным, то, боюсь, светловолосый парень рядом не проникнется хитросплетениями этого «преступления» и не признает меня невиновной. – Я не лгу. Почему вы мне не верите? – надулась я, скрестив руки на груди. Скептицизм хозяина Стигмы по отношению ко мне расстраивал. – Ты мне не лгала? Точно? Посмотрела на господина, пылая праведным гневом. – Ладно. Твоя очередь, – быстро сдался наследник. – Я выберу действие. Ухмыльнулась во весь рот. – Сделайте мне ещё порцию этого коктейля. Уже через полчаса игры, я поняла, что со мной происходит что-то не то. Сознание окутала розовая эйфория, мне всё чаще хотелось смеяться, и картинка перед глазами всё время норовила ускользнуть вбок. – Правда. – Скажите честно: вы туда что-то добавили? – я потрясла стаканом в руке. – Вишню. – Что ещё? – Виски, – невинно улыбнулся Такеши. Чуть не кинула в него куртку. – Ром, ликёр, – продолжил перечислять наследник. – И немного мороженого. Ну всё, сам напросился. Куртка всё же в итоге перекочевала на его макушку. У меня на глаза слёзы набежали от обиды. – Идите-ка сюда. Вы у меня на себе испытаете, что такое жизнь хуже смерти! Злая и пьяная, я стукнула по ноге Кима кулаком, а затем и вовсе набросилась на него, повалила на лопатки и… укусила за ухо. – Ты… ты что делаешь? – теневой император замер, похоже, впал в шок. – Гр-р-р… – прорычала я, перекатывая своеобразную серёжку-подвеску между зубами, ощущая на языке вкус металла. – Ты точно ненормальная, – вынес диагноз Такеши. «Да, я точно не нормальная…» – продублировала я в своих мыслях. Благо, ни Эсфи, ни Хан, ни ещё двести телохранителей, дежурящих на этажах башни, не видели это «покушение» на левое ухо господина. И только через несколько минут, получив по пятой точке пару раз, я уже искренне раскаивалась и просила прощение. Наследник одним своим грозным взглядом серебристо-васильковых глаз был способен привести в чувство. – Прощу, но если только выполнишь следующее «действие». Подняла непонимающий взор на хозяина Стигмы. Он протягивал мне бокал с благородным пурпурным напитком. – Нет, я не буду это пить, – мямлила я, настрадавшимся задом отползая от господина. Я прекрасно понимала, что ему скучно было винопитничать в одиночку, но становиться собутыльником в мои планы вот совсем не входило. Одни печати на моей груди чего стоили – сорвутся, и от башни и следа не останется, уж я-то себя знаю, в пьяном угаре, да с бесконтрольной силой ветра можно нехилый такой торнадо замутить. – Союн, – медленно подступая ко мне, как большой рыжий наглый кот, замурлыкал Такеши. – Напомни-ка, ты обладаешь магией? – Магией попадать в неприятности – считается? – Нет, серьёзно, у тебя разве нет дара? Сглотнула, ощущая, как сердце бешено бьётся о рёбра. – Нет, никакого. – Тогда я тебя просто спалю, – совсем беззлобно усмехнулся теневой император, зажигая на ладони огненный цветок. Оглянулась. Позади зияла пропасть в шестьдесят три этажа, впереди сидел наследник, в правой руке держа бокал с вином, а левой играя с синим пламенем. – Вам доставляет удовольствие издеваться над слабыми? – Нет, мне просто скучно, – как маленький насупившийся ребёнок Такеши замотал головой. – Поэтому если не выполнишь действие, я накажу тебя штрафным огненным мячом в твоё красивое личико. Выдохнула бессильно. Непонятно было, Тэхён на самом деле опьянел или угрожал на полном серьёзе? – Ладно, – будь что будет. Я выхватила из пальцев парня бокал и осушила его в шесть больших глотков. Хозяин Стигмы удовлетворённо улыбнулся. – Играем дальше? Действие. – Принесите мне еду. Я есть хочу. Было приятно посылать Такеши по разным поручениям. Я сидела в беседке на краю мира, глупо улыбалась и наслаждалась тем, что господин выполнял мои маленькие прихоти. – Опять вишня? – недовольно пробурчала я, смотра на тарелочку со спелыми ягодами. – А что ты предлагаешь? Повернулась в сторону гостиной. Там, за окном, на столике кухонного гарнитура стояла ваза с фруктами. Персики, мандарины, яблоки, несколько долек граната. Захотелось чего-нибудь кисло-сладкого. Пьяные и счастливые мы сидели на балконе и ели гранат. – Интересно, эти косточки долетят до земли? – сплёвывая, задала я вопрос вселенной. – Прорастут ли они когда-нибудь? – Я не знаю, как растёт гранат, – растерянно пробормотал теневой император. – Как кокосы и бананы на пальмах? Картофель? Ананасы? – Вроде где-то встречала выражение «гранатовое дерево», – беспечно болтая ногами в пустоте, произнесла я. Наши взгляды с Такеши встретились: – Нужно посмотреть в Инете. Парень достал из кармана брюк фон, но не успел он его разблокировать, как чёрный блестящий предмет выскользнул из его руки и канул в зловещей пропасти. – Ой. – Надеюсь, он не прорастёт, – тут же выдала я. В полнейшей тишине мы несколько ударов сердца прислушивались к звукам в саду. А затем переглянулись и оба одновременно захохотали. – Действие. – Выпей ещё. Махнула рукой. Гулять – так по-крупному. Даже не заметила, как перешла черту между «мне уже хватит» и «а демон с ним, какая разница, наливай». – Правда или действие? – Правда. – Ответьте, почему на луне моря, раз лунные кролики не плачут? – мне до сих пор не давал покоя этот вопрос. – Это боги виноваты. Они накосячили. – Что? – В нашем мире слишком много богов. Как человеку плевать на муравья, так и богам на людей. Вспомни домашние муравьиные колонии под стеклом, крохотные фермы, которые для человеческого увеселения. Люди играют в них с жизнями муравьёв, подкидывая то еду, то хищников, то яд… – Такеши запрокинул голову, посмотрел на разорвавшую пелену облаков яркую луну. – Знаешь, в чём смысл нашей жизни? В поиске смерти. Мы родились, чтобы умереть. Это наше предназначение. И если бы у меня был выбор: родиться или никогда не существовать, я бы выбрал забвение, вечное небытие. Я бы не хотел существовать в мире, суть которого – несправедливость. Возможно, замысел демиурга, его творение было совершенным, но что-то пошло не так. Даже боги косячат. Тэхёна вновь потянуло на философские поля. Чем сильнее было его опьянение, тем больше слов лилось из него. Я слушала его, поддакивала, хмурилась и снова кивала. – На самом деле нет ничего по-настоящему важного. Ни деньги, богатства, предметы или роскошь… никакая боль, любовь и волнения, тревоги, мечты и желания – всё это не имеет значения во вселенском масштабе. Даже время – ничто, – наследник вертел бокал в руках, разглядывая рубиновую жидкость на свету. – В нашем мире нет ничего важного. Нет важных вещей. Абсолютно. Всё это когда-нибудь исчезнет… Что, думаешь, я неправ? – на меня взглянули строго. – Думаю, такая точка зрения имеет место быть… – сонно пробормотала сквозь опущенные ресницы. Я уже клевала носом, на душе было легко и солнечно, алкоголь сделал своё дело – позволил мне отвлечься от своих тяжёлых мыслей. – Теперь моя очередь. – Но вы не ответили на вопрос! – во мне ещё остались силы на возмущение. – Когда-нибудь ты поймёшь ответ, – многообещающе проронил Такеши. – Ладно. Что на этот раз? Действие. – Спой колыбельную, – хозяин башни лёг на деревянные доски, подложил руки под голову. Ветерок трепал его волосы, пахнущие виноградом. – Хорошо, – отставила бокал с вином, прочистила горло и заголосила, полностью отдаваясь песне: «И треснул хле-е-б напопола-а-м, дымит беко-о-он, И льётся ке-е-тчуп по губа-а-м, хрустит бато-о-он. И меркнет свет, пельмени радуют твой взо-о-р, По тёмной кухоньке летит «ночной дожо-о-о-ор»!» Где-то в саду, далеко внизу заухала сова. – Слишком ужасно ведь, да? Но я только одну ночную песню знаю. Украдкой взглянула на Такеши. – Да нет. Твоё пение лучше переливов иволги и щебетания ласточки, – почти совершенно серьёзно сказал он. Пихнула Тэхёна локтем в бок. Мы посмотрели друг другу в глаза и вновь беззаботно рассмеялись. Мы ещё о многом болтали, когда валялись пьяные под луной на балконе, пока наследник благословенного рода не выдал неожиданно: – Я хочу в туалет. Неудивительно, он уже три бутылки за последний час опустошил. – Так идите. – Не хочу идти. Я устал. Далеко, – заканючил господин. – И что вы предлагаете? – Понеси меня. На ручки! – Что? Нет, вы тяжёлый. – Нупозязя… Отступила подальше от греха. Ким неуверенно встал, но вместо того, чтобы идти в сторону ванной, он подошёл шатающейся походкой к самому обрыву, потянулся к ремню на своих брюках. Стоп. Он же не собирается..? Выдохнула со стоном, жалуясь на свою судьбинушку. Пришлось тащить хозяина Стигмы в уборную. В итоге пьяные на всю больную головушку мы перебрались в гостиную. Я разговаривала с Тэхёном и следила за своим отражением в тёмном окне. Впервые в жизни мне нравилось смотреть на себя, нравилось улыбаться и наблюдать за собой. Хоть это была и не моя внешность, всё же выражение глаз осталось прежним. Каждый раз, когда встречалась со своим лицом в зеркале, казалось, что девушка напротив всегда смотрит улыбающимся взглядом в ответ. Чокер сеточкой кружев обхватывал мою шею, чёрный камень на нём как никогда подходил к цвету моих изменившихся радужек. Мы расположились на полу, у стеклянной стены. Я куталась в свой любимый спальник и глядела на яркое ночное светило. Стояло полнолуние, тучи разбежались, в небе привычным холодным блеском мерцали звёзды. Такеши быстро протрезвел, и двух минут не прошло. В отличие от меня. В ушах у меня гудело, а кровь весело буянила в венах, сердце так вообще то заходилось в пляс, то отбивало хромоногую чечётку. Как это часто бывает в состоянии предельно усталости, я долго не могла заснуть. В голову лезли сумбурные мысли. Уже в который раз за эту ночь мне вспомнилась сказка о лунных кроликах, которые никогда не плачут. – Но почему там моря? Тэхён улыбнулся, услышав мой вопрос. – Знаешь заветное желание смерти? То, чего больше всего она желает? Пожала плечами. – Я недавно спросил у Виэль, о чём она больше всего мечтает. И представь, что она ответила? – Мечтает превратиться в бабочку? Теневой император невольно усмехнулся, прежде чем ответить: – Она хочет, чтобы все в мире были счастливы. – Красивая… мечта. Я смотрела на мрак за окном и тихо умилялась наивности и детской непосредственности Виэль. – Да. Но вот только для её осуществления нужно, чтобы из мира исчезла несправедливость. Драго и Эрис тоже этого желали. Эрис была дочерью Демиурга, богиней красоты и ночи, времени и реки памяти. Драго был богом-плутом, покровителем странствий, природы, пространства и покоя. Когда-то их называли жизнь и смерть. Эрис была прекрасна как жизнь, а Драго так же таинственен как смерть… Голос Тэхёна убаюкивал, приносил безмятежность. Я подвинулась чуть ближе к парню, чтобы сильнее ощутить тепло, исходящее от его магии. – Они похитили смеральдо – цветок вечного благородства, потому что хотели подарить миру справедливость, чтобы никогда ни одно живое существо не страдало напрасно и не за свои ошибки. Но их затея не увенчалась успехом. Демиург узнал, что дети сорвали его любимый цветок. И гнев его был велик. Такеши замолчал, потерявшись в своих раздумьях. Поёжилась от тишины, и чтобы хоть как-то её разбавить, произнесла тихо: – Драго и Эрис… я слышала про них другую легенду. – Да, о них есть много разных историй. В этой, чтобы спастись, они решили спрятаться, заключить свои души в звёзды. Разъярённый Демиург послал по всему свету свой огонь ярости, чтобы найти их и уничтожить. Тогда Эрис заслонила собой Драго, отдала свою душу, чтобы спасти второго. Ожоги от этого ожесточённого пламени были настолько сильны, что разъели даже сердце Эрис. Душа её покинула испещрённую ранами застывшую звезду, а эти болезненные следы от ожогов застыли кратерами-морями на безликом камне. Увидев смерть дочери и раскаявшись в содеянном, Демиург не отступился от решения покарать Драго. Он забрал его силы, оставив душу в звезде. В наказание он пожелал, чтобы Драго никогда не умирал. Всхлипнула, растроганная рассказом. Ну почему во всех легендарных историях герои так много и со вкусом страдают? Из-за какого-то цветка Демиург разрушил жизни близких. – Узнав о гибели возлюбленной, Драго, что стал солнцем, написал песню-плач, заключил в ней своё заветное желание… – Тэхён замялся на мгновение. – Я переводил эту песню с древнего языка, у меня не очень получилось. И он запел медленно, едва слышно. «Дыхание ветров, величие вершин, Покрыты снегом горы и моря… Прекрасный сад богов недостижим, В объятьях твоих нет больше меня. Открываю глаза под голубым небом. Вокруг яркий свет – неужели это я? Дыхание учащается, а сердце гулко бьётся. Я так легко могу почувствовать, что живу. Я жив, дышу, смеюсь и плачу, Дарю тепло и ослепляю. Но знай, за справедливость-мечту я теперь заплачу́. Цветок, что был твоим любимым, я уничтожаю…» Я с замершим сердцем смотрела на лицо наследника благословенного рода, на его светлые серебристо-васильковые глаза, прикрытые тяжёлыми веками с длинными ресницами, тени от которых ложились на скулы, слушала его низкий глубокий голос, что разливался печальной мелодией, и тихо умирала внутри. «Как же хочется раствориться в пустоте, забыться, Сжечь воспоминания и когда-то дорогие лица, Прогуляться в бездну и там остаться, Уничтожить себя и с улыбкой сдаться. Кричу в пустоту, проклинаю отца всех богов – Мне не мила больше эта свобода, Лишь песню одну я как мантру пою: «А мне всё так же смерти охота…» – Драго желает смерти, чтобы встретиться с любимой в следующей жизни, но если угаснет, конец придёт всему миру. Такая дилемма. И он живёт, горит светом, но ему всё так же «смерти охота». Таково желание смерти, бога странствий, что стал солнцем и дарит до сих пор нам свой свет. Он желает умереть, желает вновь встретиться с Эрис, но желание его неисполнимо. По моим щекам скатилось несколько слезинок, тёплые блестящие капли упали на стиснутые ладони. Мама, Чонгук… как бы я хотела встретиться с вами. Но ради одного человека придётся умереть, а ради второго… даже смерти моей будет недостаточно, чтобы искупить вину перед ним. Глубоко в душе я боялась, что Чонгук никогда не простит меня за то, что я сделала, даже если нам представится случай когда-нибудь встретиться. – Я устал. Я так хочу спать… – прикрыв глаза, произнёс измождённо Такеши. Он облокотился на заднюю спинку дивана и уныло повесил голову. – Говорят, чтобы заснуть, нужно подумать о том, что делает тебя счастливым… но как бы я ни старался, сон не приходит. У меня сердце сжалось от жалости к этому парню рядом. Подползла совсем близко к нему, уткнулась носом в район груди, ища тепло и одновременно даря его. Тэхён слегка изменил положение, приобнимая меня. – Запах свежего хлеба, – шёпотом обронила я. Хозяин Стигмы усмехнулся, не поднимая век, но продолжил: – Аромат земли после дождя. – Смех и ворчанье дорогого тебе человека, – я крепче обняла наследника, прижалась к нему всем своим продрогшим телом. – Крики диких уток, – чужое тёплое дыхание защекотало кожу на моей шее. – Одуванчики, – шепотом, на грани слышимости. – Вкусная еда и затеи Виэль, – я ощутила эту улыбку в голосе теневого императора. – Салатовые кроссы… Тэхён не ответил, показалось, что он на миг выпал из нашего мира. Поэтому я осторожно подняла руку и невесомо провела кончиками пальцев по щеке Такеши. В чём-то ты был прав, наследник благословенного рода. В действительности много вещей, которые мы считаем важными, на самом деле пустышки. Предметы, деньги, красота и молодость, успехи и падения, моменты счастья и боли – в итоге они ничего не значат, испарятся вместе с нами, растают дымкой тумана над рекой времени. И всё же чувства… важные, самые сильные чувства, привязанность к кому-либо, любовь или ненависть – они оставляют отпечаток, незримый след на нашей душе. И даже после смерти, даже в следующем перерождении их тень останется с нами. Их отголосок будет преследовать нас вечно.

× × Death’s desire × ×