Однажды я назвала себя Сири

– Вот ты где? Я везде тебя искал. Распахнула глаза, щурясь от яркого света, что горел в ванной. Хан полностью раскрыл дверь и зашёл внутрь, в удивлении осматриваясь. – Ты что, всю ночь здесь проспала? – помогая мне подняться, спросил парень. Из душа всё так же текла тёплая вода. Да, в этом месяце счёт за коммунальные услуги Такеши придёт чуточку больше, чем обычно. – Давай быстрее переодевайся и иди завтракать, – покачав головой, сказал телохранитель, прежде чем уйти. Поморщившись, негнущимися пальцами развязала шарф, расстегнула куртку, штаны – те с тихим шелестом опали на пол. До упора включила холодную воду и встала под ледяную струю, прогоняя из тела и мыслей любую боль и дикое желание перестать дышать и что-то делать в этом бренном, вечно меняющемся и жестоком мире. После душа мне стало чуточку лучше, но стоило выйти в спальню и увидеть кровать, как усталость и апатия будто и не проходили, вылезли из-под ковра и накрыли с головой. Упала на постель, зарылась в одеяло. – Иди хоть поешь, – проворчал Хан, снова заглянувший ко мне. Только слабо махнула рукой, пряча лицо в подушку. Сил на большее не хватило. В итоге сердобольный телохранитель сам принёс мне еду, но я не осилила и полтарелки каши, меня вырубило, стоило прожевать шестую ложку. Магия капля по капле возвращалась в моё тело, кровь едва слышно стала отзываться на ветер за окном. Но лёгкость, с которой я теперь дышала, которая теперь поселилась в моей груди на месте солнечного сплетения, ничуть не облегчала мою голову, полную сумбурных мыслей, тлетворной тревоги и отголосками о прошлом. Лишь только спустя сутки я смогла набраться духу и выйти из комнаты. И зря я это сделала. Как только Такеши увидел, что я уже пришла в более-менее живое состояние, тут же приказал секретарю связаться с дворцом и попросить о встрече с императором. Тэхён сидел в своём любимом кресле. Кость ему на левой руке с помощью магии быстро срастили, но настоятельно рекомендовали несколько дней походить с повязкой, не напрягать конечность как можно дольше. Перевела взгляд с бледного запястья, на котором алела красная нить-оберег, на лицо господина. Как всегда к вечеру взъерошенные пепельно-русые волосы, несколько прядей падали на длинные ресницы, мешая видеть, но их хозяин, кажется, этого не замечал. Парень приветствовал меня слабой улыбкой, когда я вошла в гостиную, и до сих пор на его бескровных губах присутствовала извинительная усмешка. В левом ухе наследника благословенного рода снова драгоценными камнями мерцала подвеска. Вот только артефакты теперь сияли не бирюзовым, а изумрудно-зелёным светом. Тэхён выключил и отложил планшет в сторону, налил в пустую чашку ароматный горячий чай и подвинул её ко мне. – После завтрашней аудиенции проси, что хочешь. Ты заслужила. – Что угодно? – не смогла сдержать удивление. Меня пугал этот вседозволяющий и мягкий тон в голосе воспитанника императора. Такеши кивнул, отчего серёжка колыхнулась в воздухе, снова приковывая к себе внимание. «Если бы… если бы у Чонгука была такая же, смог бы он избежать лавины? Смог бы выбраться с гор вместе с нами?» – Я лишь хочу знать, что случилось с остальными. – Хорошо. Завтра после аудиенции я позвоню Чхве Исылю. Поиски уже должны были закончиться. – И ещё. Можно мы завтра сначала заедем в одно место? – Куда? – вскинул брови наследник. Я грустно улыбнулась, ставя чашку обратно на блюдце. – В последнюю обитель всех надежд. Утром Такеши всё же настоял, чтобы меня осмотрел маг-целитель. Мне смогли убрать след от ожога на шее и царапины на лице. И стоило врачу покинуть комнату, как хозяин Стигмы протянул мне коробочку, обитую бархатом. С занывшим сердцем я глядела на чёрную нить кружев, на серебряную застёжку и короткую цепочку из крохотных звеньев. Провела подушечкой указательного пальца по гладкому полупрозрачному драгоценному камню в форме слезы. Теперь чокер не внушал мне ужас и страх, как в первый раз, теперь я смотрела на него с уважением и сожалением. Жаль, что его брат смог защитить только пятерых людей. Тэхён сдержал обещание. Когда мы проезжали мимо храма Демиурга, он попросил остановиться. С благоговением и трепетом я ступала по мраморному полу, боясь даже громко дышать в этом огромном зале с высокими потолками, с фресок которых взирали божества великого пантеона. С иронией усмехнулась над собой, склоняясь на колени перед алтарём. Я никогда не была набожна и религиозна, скорее наоборот, мне всегда претила идея доверять свою жизнь, судьбу и надежды каким-то там невидимым существам, которых никогда не видел, и про которых даже не знаешь, существуют ли они на самом деле. Но в детстве мама часто водила меня в костёл. Она с отчаянием молилась небесам, и я не знала, исполнили ли они её молитвы, но в последнее время всё чаще эти воспоминания всплывали передо мной. И если раньше со своими проблемами я хоть как-то справлялась сама, то теперь… Уже стоя на паперти, я дала обещание. «Пожалуйста, если он выживет, я… сделаю всё, что угодно. Я буду самым хорошим человеком на свете до конца своих дней…» Нет. Нахмурилась. Слишком банально и пафосно. Но что мне дать небу взамен? У меня ничего нет, лишь море боли, самокопаний и кучка тараканов в голове, которые то и дело подкидывают мне гениальные идеи, с хромающей реализацией и непредсказуемым результатом. «Хорошо, я постараюсь стать самым хорошим человеком… что бы это ни значило…» – Боюсь, боги тебе не помогут, – наблюдая, как я уже пять минут буравлю взором облака и едва прорывающееся сквозь них солнце, сказал Тэхён. Перевела взгляд на хозяина Стигмы. – Вы не верите в них? – Наоборот. Верю, что они слишком жестоки, раз позволили этому миру случиться и существовать. Не смогла скрыть горькую улыбку. В чём-то наследник благословенного рода был прав. В зале приёмов ничего не поменялось. Словно и не прошло этих девяти ужасных дней. Юнги Эйрил всё так же сидел на своём троне, взирая на нас пустым холодным взглядом тёмно-синих глаз. Со смешанными чувствами я глядела на него в ответ. Умом я понимала, он был ни при чём в том, что случилось с Чонгуком и остальными, не по его вине началась лавина, но сердцем мне хотелось его ненавидеть и винить в произошедшем. Если бы не его затея, желание узнать правду, завязать войну… – Как прошло путешествие? «Слишком насыщенно… я уже говорила, что после него мне определённо понадобится психолог? Или маг, стирающий память…» – Ничего такого, что стоило бы упоминания. Но Союн увидела последние минуты императора Ники. – Рад слышать, – внимание правителя одной трети континента полностью обратилось на меня. – Мне остаться? – Как хочешь, – даже не взглянув на Тэхёна, произнёс Юнги. Сглотнула, меня страшил этот цепкий взор, проникающий, казалось, под корку, кожу и кости, саму суть – в общем, под всё, что только можно. Читающий правду молодой седовласый мужчина пугал меня до дрожи. – Тогда я побуду снаружи. – Что, тебе неинтересна эта тайна? – приподнял бровь Эйрил. – Не люблю, когда тайны перестают быть таковыми. Закивала мысленно. «На удивление, тут я согласна с господином…» – Ты же всё равно рано или поздно узнаешь, – в улыбке сощурились тёмно-синие глаза. – Побуду в неведении ещё немного. Впервые за этот день я хоть в чём-то была солидарна с Такеши. Я бы тоже предпочла не знать. Даже не представляла, какое лицо будет у императора, когда он услышит ответ на свой вопрос. Двери за хозяином Стигмы затворились, оставив нас с повелителем Самун наедине. Скрепя сердце я прошла чуть вперёд, чтобы мои слова легче было расслышать с трона. Возвращаться в видение, даже хотя бы в воспоминании, было тяжело. Грусть смешалась с жалостью, жалость – с отрешённостью. Последние предложения я договаривала чисто на автомате. – Подавился косточкой? Как мог один из сильнейших магов своего времени просто подавиться? – рука, украшенная драгоценными перстнями, бессильно опустилась на подлокотник державного кресла. – Думаю, он просто использовал эту возможность. – Что? – в непонимании нахмурился глава империи. – У него был такой вид… словно упади на его замок метеорит через несколько минут, он бы не сдвинулся с места, чтобы спастись. Юнги Эйрил прикрыл глаза, запрокинул голову к потолку и с грустной улыбкой едва слышно выдохнул: – Илемир-Илемир, не думал, что ты так жалко поступишь. Разве стоило оно того? Ведь… Пауза затянулась, казалось, про моё присутствие и вовсе забыли. Тишина, поселившаяся в тронном зале, обескураживала. Я смотрела на Эйрила, боясь пошевелиться. Император казался каменным изваянием. Тонкие пальцы застыли на ручках кресла, монарший затылок уткнулся в высокую спинку, приоткрытые губы остановились на полуслове, даже ресницы на его сомкнутых веках не трепетали. Он что, заснул? – Кхм, я свободна? Ваше величество, мне можно уйти? – я уже незаметно отступала к выходу. – Я знаю, что ты должна сделать. Не только у Вэйко есть шпионы повсюду, – донеслось вдогонку. Эйрил открыл глаза и чуть склонил голову. Замерла, встретившись с этим холодным пугающим взглядом. Он сказал, что знает? До меня не сразу дошёл смысл его слов. Ещё несколько секунд я в непонимании смотрела на визави, пытаясь найти связь между двумя озвученными предложениями. Вэйко? То есть..? Мышцы на лице свело от напряжения. Всё во мне похолодело. Неосознанно отступила ещё на несколько шагов, когда первый шок прошёл. Он ведь не рассказал Тэхёну? А если нет, то почему я всё ещё жива? Из-за дара? Они ждали подходящего момента, чтобы расправиться со мной? То есть, в Стигму мне лучше не возвращаться? А то сад большой, прикопают где-нибудь в тенёчке. Мириады обрывочных мыслей пронеслись в моём сознании всего за пару ударов сердца, они, словно светлячки, резко зажигались и тут же падали замертво на землю, питая пламя из паники и смятения. Так господин всё это время знал? Улыбался мне грустной улыбкой, защищал, даже поранил руку из-за меня – и всё, лишь бы я исполнила задание императора? Он притворялся всё это время, что был в неведении? Сердце кольнуло. Он ведь всё равно держал меня подле себя, чтобы я погибла от его обезумевшей магии. Как Офрис и другие, что были прежде меня. Я всего лишь расходный товар, дешёвая жизнь, которую с лёгкостью можно променять ещё на несколько месяцев адекватности и благоразумия. Живот скрутило от осознания собственной никчёмности. Как бы сильно я ни прониклась к наследнику благословенного рода, как бы ни хотела его убить или защитить, его мотивы и поступки до сих пор для меня были окутаны мраком. Он никогда не говорил со мной на чистоту, никогда не открывал планы в отношении меня. Сглотнула, теряя остатки самообладания от нахлынувших на меня эмоций. Отчего-то мне стало до смешного больно от предположения, что я – всего лишь рабыня, что, возможно, все наши разговоры, время, проведённое вместе, всё, через что мы прошли – ничего на самом деле не значили для Такеши. Прав был Джин, когда говорил, что не стоит поддаваться чувствам, а тем более доверять им. Я слишком ослабила бдительность, позволила себе забыть о предназначении, показанном мне Вэйко. И что мне теперь делать? Как смотреть в лицо наследнику благословенного рода с безумной магией, текущей по его венам? Тёмно-синие глаза сощурились, когда правитель Самун увидел, что я на миг проявила слабость, поддавшись страху. – Мне жаль, что это задание должна выполнить ты. Я воспитывал Тэхёна с детства, видел, как он рос… и теперь, когда понял, что задумали Вэйко, моё сердце болит. Опустила ресницы, пряча подступающие слёзы. В голосе императора звучало столько апатии, столько скорби. Последние слова эхом затерялись в высоких потолках, и вместе с тишиной меня пришибло пониманием. «Зачем он мне всё это говорит? Стоп. Что? Значит, он всё же не сказал Такеши? Неужели… неужели он готов принять такой исход?» На миг, всего лишь на миг моё сердце забилось с облегчением. И тут же вновь облилось кровью. Но только уже по другой причине. «Что бы ты предпочла? Одну жизнь или множество? Спасти одного и пожертвовать многими? На роду Такеши проклятье. Им было предсказано, что оно развеется, когда простая смертная без роду полюбит одного из Такеши. Но сколько бы они ни пытались снять проклятие магии, ничто не помогало. Наследник Тэхён должен умереть. И Вэйко, и Эйрил, да и сама семья Такеши, знают об этом. Боги желают получить свою жертву – юношу, убитого возлюбленной. Только так они удовлетворят свою жажду наказания за грехи предков…» Сжала почерневшее кольцо на пальце, взглянув по-новому на Эйрила. Я и забыла, что сильные мира сего на многое готовы пойти ради своих целей. Чон Чонсок ради Чонгука уничтожил целую игру в своей стране, лишил счастья миллионы жителей. На что же готов пойти император Самун из-за своего воспитанника? Или же благосостояние и безопасность подданных для него важнее? – И вы согласны на то, чтобы Вэйко воплотили свой план в жизнь? Казалось, из Эйрила ушла вся жизнь, остался лишь чистый политик, хладнокровно распоряжающийся чужими судьбами, когда он с расчётливостью произнёс: – Многие маги древности принесли горе в наш мир, если есть шанс предотвратить очередную катастрофу из рода Такеши, необходимо сделать всё возможное. – А если избавиться от его магии? – шагнула вперёд, противясь великодушному смирению и безумной прагматичности в речи Юнги. Сжала ладонь в кулак. Нет, я уже давно поменяла своё решение. Если есть способ спасти Тэхёна, я его спасу. Даже если пойду против воли небес. – Просто так от магии не избавиться, – усмехнулся император. – Если её запечатать… – начала я и тут уже осеклась. Я видела, что творит магия, когда вырывается из тюрьмы сплетения. Таким макаром она тоже может полмира стереть. – Да даже если бы и можно было её запечатать, – Эйрил прислонил пальцы к переносице, желая прогнать усталость с лица. – Запечатывание магии должно быть добровольным. Тэхён никогда не согласится подавить магию предков, что течёт в его крови. Нахмурилась. Почему император так считал? Мне казалось, Такеши никогда не был рад своему дару и желал бы от него и вовсе избавиться. Особенно теперь, когда узнал, что именно из-за него погиб его отец. – Три дня, – вздрогнула от этой жёсткости в голосе правителя, а он всё продолжал: – Если ты всё же убьёшь Тэхёна, у тебя будет три дня на то, чтобы исчезнуть из страны. Если когда-нибудь я увижу тебя ещё раз в пределах Самун, я без колебания казню тебя за убийство господина из благословенного рода. Невесело улыбнулась. Да, Сокджин предупреждал, что император Юнги не оставит меня в живых, если я посягну на жизнь его подопечного. – Зачем вы говорите мне всё это? Вы же спокойно можете от меня избавиться, исполнив свою месть. Эйрил долго молчал, взирая на меня. Словно раздумывал, делиться ли со мной своими мыслями. А я тихо сходила с ума под этим строгим завораживающим взглядом, не смея дышать и не смея надеяться на хороший исход нашей беседы. – Есть три причины. За каждую я дам тебе день свободы, – наконец произнёс он. – Первая – в благодарность за то, что ты смогла пролить свет на тайну смерти Илемира. Вторая… в тебе течёт кровь империи, я чувствую её. В изумлении, граничащим с неверием, задержала дыхание, прежде чем ответить. – Это невозможно. Мои родители и их родители родились и жили всю жизнь в Юнике. – Твои предки были императорских кровей, хоть у тебя и слабая кровь. Я не могу причинить тебе боль, заставить молчать и даже, наверное, не смогу лично убить, магия не позволит. Как и ты меня. Выдохнула судорожно воздух. Если честно, я никогда толком не интересовалась историей своей семьи. Возможно, когда была маленькой, пока была жива мама, я задавалась этим вопросом. Но потом отец сам, похоже, не знал о родственниках своей жены, с её стороны был только её брат, мой дядя. А родители папы умерли, когда мне не исполнилось и двух, поэтому я не знала старшего поколения. Что уж говорить о семейном древе, его я в глаза никогда не видела. – Я уже пять минут пытаюсь наложить на тебя заклятие молчания, но магия словно соскальзывает с тебя. В тебе течёт кровь древних родов, слабая кровь, но всё же магия в ней есть. Те, кто в одном благословенном роду, не могут причинять вред, влиять на других своих родственников напрямую. Через подставных лиц – пожалуйста, можете даже убить, но не собственноручно. «Ха-ха, оо-о нет, только императора Самун мне тут в родственниках не хватало…» – А третья причина? – Ради твоего дяди я пощажу тебя ещё на один день. Сердце моё дрогнуло. Дяди Нина? Дяди, который вечно путешествовал, вляпывался в неприятности и раз в пять лет появлялся дома? Я давно уже ничего о нём не слышала. – Вы знаете его? Знаете, где он? Дядя… Пальцы на руках задрожали. Я одновременно обожала и ненавидела этого человека. Иногда мне действительно хотелось забыть о его существовании, забыть всё, что он сделал в прошлом, а иногда хотелось найти и обнять, выплакать всю душу у него на плече и попросить совета, как жить дальше, потому что он всегда давал нереально мудрые ответы на любые вопросы. – Ты ведь прекрасно его знаешь. Найти Нина – не легче, чем отыскать каплю масла в море. – Он любил так говорить, – улыбнулась я, ощущая, как сердце вновь сковывает разочарование. Прошло уже больше десяти лет, похоже, я так никогда его больше и не увижу. – Можешь идти, – взмахнул ладонью Юнги. – Ваше величество, можно задать вопрос, если это не будет слишком нагло с моей стороны? Брови Эйрила приподнялись. – Спрашивай. – У императора Илемира был личный герб? – Нет, никогда о нём не слышал. Тебе что-то показалось подозрительным в том видении? Пожала плечами. Что ж, раз у императора Ники не было личной геральды, значит, символ из сирени и канарейки принадлежал не ему. – Откуда вы знаете моего дядю? – Он был моим учителем, когда я был молод. Всегда обожал поучать всех и вся. – Да, призвание наставника у него в крови, – снова не смогла удержать улыбку. Теперь, когда правитель Самун так открыто разговаривал со мной, он не казался мне уже таким страшным и недоброжелательным. – И ещё один вопрос, пожалуйста. – Ты сегодня, на удивление, разговорчива. – Вы всё равно пойдёте войной на Юнику? Но Юнги не ответил. Всё было видно по его взгляду. И я не выдержала, каюсь. Вспылила на остатках той храбрости, что ещё теплилась во мне. Прочеканила со злостью: – Если вам так скучно и не терпится поиграть в войнушку, поиграйте в Виртул. В вашей стране он не запрещён. И, выпалив последние слова, я бросилась прочь из тронного зала, даже не попрощавшись. Сердце стучало в груди от переполнявших меня эмоций. Раздражение, страх, лёгкая радость, возмущение и печаль смешались в один непонятный ком, бьющийся сейчас о рёбра с завидным постоянством. И только когда высокие двери за моей спиной закрылись, отрезая меня от трона и смеющегося мужчины на нём, я смогла отдышаться. Стоп. Что? Обернулась на те самые двустворчатые двери, которые охранялись двумя стражниками по бокам. Император сказал, что дядя был его наставником? Но Юнги Эйрилу сейчас больше ста пятидесяти лет. Это не может быть правдой. Выдохнула тихо, прислоняясь к стене и закрывая глаза. Не родственные связи меня должны сейчас заботить. В животе тут же скрутился узел от страха, запорхали неслышно крыльями бабочки плохого предчувствия. Если о моей миссии как-то смог узнать император, то мог ли узнать Тэхён? Разве господин Такеши не второй человек в стране? Судя по его связям, положению и богатству, он может разоблачить и не такие тайны. Сглотнула, обхватив себя руками. Что-то сразу стало холодно. Да, когда я только подписывалась на эту миссию, желала лишь одного – умереть, сделав доброе дело перед этим. Когда впервые встретила хозяина Стигмы, у меня не было сомнений, я была готова исполнить волю Вэйко. Но теперь, узнав мир наследника благословенного рода, увидев, чем и как он живёт, я оказалась на распутье, моя решимость пала, а цель совсем потерялась под ворохом сомнений и тусклого луча надежды. Есть ли способ избавиться от проклятья рода Такеши, не уничтожив при этом наследника? Есть ли возможность мне обрести покой и равновесие в душе и в этом мире, теперь, когда я множество раз побывала на пороге смерти, теперь, когда мне уже не хочется так скоро встречаться с ней вновь? И есть ли шанс, что мы оба выживем в итоге?

× × Death’s desire × ×