Однажды я назвала себя Сири

Месячные нагрянули внезапно, без предупреждения и на неделю раньше, чем должны были. Таблетка обезболивающего лишь притупила боль, внизу живота тянуло. Хотелось выть на стены от безнадёги, желание убивать просто зашкаливало. Поэтому я всё утро провалялась в постели, обнимая грелку и хныча на судьбу. Пока меня не вытащил из кровати Сокджин, с которым я, дескать, пообещала пойти на праздничные казни. Выпила полпачки гранатового сока и заела его хлебом, на большее меня не хватило. И пока Джин мило беседовал с Юрико и Ханом в гостиной, я быстро переоделась, швырнув от злости пижаму в дальний угол кровати, накрыла сверху трепетно одеялком – хоть кто-то из нас двоих сможет провести утро в тёплой постели. Чёрное кольцо на безымянном пальце, чёрные камешки-капельки в серьге, чёрное пальто. В последнее время я слишком много внимания стала уделять этому цвету, поэтому решила надеть красное платье – под стать моему настроению. Перед Сиреневым Домом привычно толпились туристы. Огненные струи воды высоко взмывали вверх, а затем падали каскадом на дно чаши. От пламени плавился воздух, водная стихия не опаляла, но приятно согревала пальцы, стоило окунуть руку в сгусток магии. – Подожди минутку, – улыбнулась я Джину и поспешила в сувенирную лавку неподалёку от фонтана. Купила специальную бумагу, одолжила ручку и замерла, пытаясь сформулировать как можно лучше свою мысль. Чтоб небеса поняли мою просьбу наверняка. Рядом за высоким квадратным столиком пристроился друг, уже деловито что-то строчил мелким почерком. «Пожалуйста, избавьте меня от Вэйко» – в итоге написала я, молниеносно сложила листок в несколько раз, чтобы парень рядом не увидел, и повернулась лицом к магическому фонтану, с трепетом и дрожью в груди подошла ближе. Джин не отставал. Мы почти одновременно кинули записки в пламя. Его, скрученная в рулон, тут же пошла ко дну, а мой маленький бумажный квадратик опалился, вспыхнул через мгновение и растаял пеплом в золотом огне. – Не повезло, – пожал плечами Сокджин, усмехнувшись. – Кажется, боги не хотят меня слушать. – Надеюсь, меня они не только услышат, – сложила ладони вместе и прикрыла ресницы на пару ударов сердца. «Прошу, исполните мою просьбу хотя бы в этот раз…» В одной из гостевых небольших залов нас уже ждали. За круглым столом сидел знакомый мне граф Ли Дантхэ с неизменной брошью в виде веточки сирени, венчающей его белоснежное жабо. После взаимных приветствий мы с Сокджином тоже уселись в глубокие кресла, заинтригованные приглашением мецената. – Я слышал, что вы искусны видеть смерть, я прав? – обратился седовласый мужчина ко мне. – Лишь с помощью тех предметов, которые были рядом с умирающим и принадлежали ему. – Хорошо, – кивнул пожилой граф и улыбнулся морщинистыми губами. – Посмотрите, пожалуйста, на эти… – Ли Дантхэ дрожащими пальцами поднял ткань, до этого лежащую на столе, являя нам обзор на разнообразные предметы. Чего тут только не было: тонкой работы заколки, расчёски, брошки, кольца, несколько статуэток, книги, чашки и блюдца, письменные перья и дамские перчатки. Провела подушечками пальцев по узору на сервизной тарелочке, где-то этот голубой орнамент я уже видела. – Буду очень признателен, если вы что-нибудь обнаружите, – с надеждой во взгляде старичок взирал на меня. Сглотнула, не хотелось расстраивать графа, но я уже чувствовала, что ни в одном из предметов не было следов магии прежнего хозяина. И всё же я потратила целых полчаса, тщательно разглядывая и ощупывая украшения, элементы гардероба и разнообразную утварь – словно придирчивый въедливый оценщик антиквариата. – Нет, ничего, – с сожалением выдохнула я, откладывая последнюю брошку. – В этих вещах нет ничего особенного. – Ничего… ничего… – эхом повторил граф, опустил голову на спинку кресла и устало прикрыл глаза. – Можете идти. Сокджин, я позже переведу тебе деньги за эту услугу. – Не торопитесь, ваше сиятельство, это не к спеху, – поспешно встал из-за стола Вэйко и подал знак мне, указывая в сторону двери. – До свидания, – произнесла тихо и, стараясь ступать как можно тише, покинула гостевой зал. Мне было грустно оттого, что не смогла помочь дедушке. Он ведь искал свою сестру? Так Джин сказал? В центральном коридоре было уже людно, многие министры, чиновники и просто приглашённые именитые гости направлялись к западному крылу. – Ты с этим человеком хотел, чтобы я встретилась? Теперь я могу идти? – оглянулась на друга. – Не хочешь посмотреть на представление? – кивнул на неспешно шагающих сановников Джин. – У меня есть пригласительные. Замерла в нерешительности. Сейчас я бы предпочла поехать домой, залезть в любимые тапочки и пролениться остаток дня. Второй праздничный выходной – а я снова где-то шатаюсь. Что за непорядок? – Представление? Смотреть, как умирают люди? – скривилась я. – Мне этого и на работе хватает, знаешь ли. – Может, сегодня никого и не казнят, – Сокджин взял меня за руку и повёл вперёд. – Всё же мы живём в более цивилизованном веке, чем наши предки. – Хотелось бы верить. Высокие узкие двери распахнулись, пропуская нас в огромный зал с витражным потолком, бархатными креслами и невысоким помостом, начинающимся в конце длинной алой ковровой дорожки. Иногда здесь проводились особо важные собрания парламента, заседания конституционного суда и дипломатические приёмы. Помещение заполнялось людьми, мы тоже поспешили занять свои места. – Какие у тебя потом планы? – устроившись поудобнее в кресле и наклонившись к моему уху, прошептал Сокджин. – Пообедать. – Я имею в виду на вечер. – Поужинать, – выдохнула со счастливой улыбкой. – А что? – Отец хотел пригласить тебя в гости. Будет званый ужин. Внутренне вздрогнула. Всё, что угодно, но только не вечер в обществе Ким Сухёка и других представителей Вэйко. Сейчас я мечтала о тёплом душе, сладком чае и мягкой постельке в обнимку со смешной дорамкой. И никаких политических интриг. Никаких разговоров о высоких целях, показной преданности стране и обществу. Хватит с меня. Начался суд – по идее формальное действие. Сначала объявляли имя осуждённого, его преступления, видеозапись допроса, где он признавался в содеянном под грассом, а затем судья зачитывал наказание, которое было вынесено судом присяжных или судебным комитетом. После этого подсудимого либо сразу же отпускали, либо приговаривали к пожизненному стиранию памяти, заключению или высшей мере наказания. Посреди постамента стоял ничем непримечательный стеклянный высокий прямоугольный параллелепипед – «аквариум полной аннигиляции», как его прозвали в народе. Древний магический артефакт, который достался нам ещё со времён империи. Я только в учебниках по истории встречала это оружие уничтожения. Прекрасное и страшное, завораживающее и ужасающее одновременно. Маги древности знали толк в зрелищных наказаниях. Чего стоило заклинание, которое я выучила в Забвении из книги под названием «Самые красивые казни империи Ники». Родственники осуждённых тоже присутствовали в зале, плакали, просили, чтобы остановили решение суда, пересмотрели дело. Матери, девушки, жёны, отцы и братья. Внутрь не пустили только маленьких детей. В ту часть помещения, где сидели горем убитые люди, я старалась вообще не смотреть. В то время как обычные зрители, министры, политики, журналисты и просто бизнесмены со связями спокойно наблюдали за представлением, полушёпотом ставили ставки, с предвкушением следили, как рушились чужие судьбы, или со скукой втыкали в экран фона. Всё это напоминало современный цивилизованный амфитеатр. И в самом первом ряду на почётном месте сидел «уже почти президент» премьер-министр Ким Вонхэ. Как сказал мне Канджун, после того, как Чонсок покинул Юнику, Вонхэ потихоньку избавлялся от друзей и соратников бывшего главы государства. Многие сбежали из федерации, часть уехали в империю, королевство Рит или в повстанческие города, а некоторые перешли на сторону Кима. Теперь же, после смерти Ли Минсика, ничто не отделяло премьера от самого высокого кресла в стране. Каждый раз, когда мой взгляд натыкался на этого человека, по телу пробегала дрожь омерзительных мурашек. Поэтому я предпочла смотреть вообще либо на свои руки, либо на узорчатый витражный потолок – тот, по крайней мере, не убивал людей. С потолка мысли плавно перетекли на воспоминание об экспедиции. На вокзале в приграничном городе был похожий стеклянный свод, который упал на головы бандитов во время вспышки. Если бы не моя магия, должно быть, мы бы никогда не оказались в том поселении, не увидели бы горы трупов. Возможно, не возьми я дневник, не посмотри то видение, ничего бы не случилось… Стоп. Привычно зацепила пальцами оберег, мандаринка успокаивала, помогала думать. Безумная догадка посетила мои дебри. Или, возможно, не совсем безумная? Повернулась к другу, который уже, похоже, жалел, что решил сводить меня на праздничные казни. Ему было банально скучно, и он раз в пять минут поглядывал на часы, висящие на противоположной стене. – Джин, а ты случайно не знаешь, у этого графа есть герб? – Вроде есть. Кажется, что-то связано с сиренью, он даже всё время носит брошь на шее в честь герба, – смотря на медленно ползущую секундную стрелку, тихо прошептал друг. – А птица на том гербе есть? – Есть. – Какая? – Без понятия, – пожал плечами друг. Сердце застучало чаще. Я видела символ из сирени и канарейки на обложке дневника, а ещё на платке, который держал в руках последний император Илемир перед смертью. И те предметы, которые я сегодня изучала. На них ведь тоже был изображён цветок. И почему я сразу не догадалась, что это был схематично нарисованный ликорис – символ, принадлежащий императорской династии? А ведь трио из Вэйко тоже было в экспедиции. Что им нужно было найти в родовом замке Аратоса? Что-то до меня долго доходило. Похоже, не только я вынесла из дома последнего императора вещички. Если я права, то та плачущая девушка на могиле, которая держала дневник с канарейкой и сиренью, может быть сестрой графа Дантхэ. Нужно сообщить дедушке, что у меня есть дневник. Был точнее. Хотя теперь я не знала, что с ним стало, из Стигмы мы уезжали впопыхах. Тогда хотя бы нужно рассказать о смерти той девушки. Я уже порывалась встать и попросить Джина отвести меня к графу, уйти с этого нелепого собрания… Как всего одно имя придавило меня к креслу. – Ли Дарым. Мой взгляд тут же метнулся к большому экрану, я в неверии смотрела на самого настоящего Дарыма, которого допрашивали на допросе. Судья-обвинитель поднялся со своего места, начал оглашать список преступлений. А у меня всё больше леденело сердце. Розжиг ненависти и сопротивление властям, попытки вернуть Виртул, завязать восстание, пособничество повстанцам, участие в коррупционных схемах, кража чужого имущества, угрозы и шантаж, государственная измена и прочее, и прочее. Так как Дарым являлся сыном министра обороны, он много чего знал, использовал информацию, шпионил и сливал данные движению сопротивления на севере. Из-за его действий погибло много военных Юники. Перевела взор с глашатая на замершее изображение Ли на экране. «Дарым, неужели ты всё это делал?» – Похоже, под этого парня долго копали, – удивленно присвистнул Джин. – Почему? – Слишком скоро провели суд, слишком много доказательств для такого быстрого дела. Кажется, Ким Вонхэ собирал компромат не только на своего оппонента, но и на его семью. – И последнее: убийство Ли Минсика, родного отца и кандидата в президенты… – оповестил судья. Я перестала даже дышать, когда на видео Дарым спокойно и без тени эмоций признался в каждом из своих преступлений. – Ты говорила, это был несчастный случай? – Сокджин повернулся ко мне. – Да, это был несчастный случай, – не моргнув глазом сказала я. – По крайней мере, в этом несчастном случае Минсик был виноват даже больше, чем все остальные вместе взятые. – А ты научилась врать, кулёмка. – У меня были хорошие учителя, – ответила без эмоций, ощущая, как солнечное сплетение сдавливает комом из слёз. – Несмотря на смягчающие обстоятельства – подсудимый сам пришёл в полицию и сознался в своих преступлениях, суд вынес приговор. Пожизненное заключение без права апелляции либо высшая мера наказания. Подсудимый выбрал высшую меру исполнения. Вздрогнула при последних словах. «Дарым, зачем ты это сделал? Зачем признался? Решил воспользоваться таким оригинальным способом самоубийства?» Других преступников и за большее жалели. Так почему с тобой обошлись так жестоко? Взглянула со слезами на глазах на министра Кима, который спокойно сидел в кресле, сложив пальцы домиком. О чём он думал сейчас? О том, что почти полностью уничтожил семью соперника? Или о том, что вот-вот отправит к дочери её возлюбленного, брак с которым он с самого начала не одобрял? Меня затрясло от отвращения к этому человеку. Сжала подлокотники, когда в зал ввели Дарыма в антимагических наручниках, которые блокировали магию на короткое время. Редкий артефакт, конвоиры расщедрились. – Господин Ли Дарым, подтверждаете ли вы всё, что было сказано вами на допросе? – Да. Ли подвели к аквариуму, он повернулся полностью лицом к зрителям. И я на мгновение потеряла опору под ногами, словно резко вынули землю из-под стоп. На скуле парня виднелся ещё не заживший порез. – Канджун! – вскочила я и закричала, что есть силы. Меня услышали, он поднял голову, улыбнулся краешком губ. Ему как раз сняли антимагические путы, прежде чем втолкнуть в стеклянную коробку. «Позаботься, пожалуйста, о моём брате… Он лежит без сознания в том коридоре, было очень сложно заставить их снять с него наручники, а потом надеть на меня… у меня почти не осталось сил…» «Джун…» – я с мольбой смотрела на него. «Не надо, не делай этого…» «Я уже всё решил. Не хочу, чтобы Дарым так бездарно помер. Зачем он только сдался?» – Кулёмка, что ты делаешь? – напряжённо спросил Сокджин, протянув ко мне руку, чтобы остановить. «Нет!!» Замотала головой, теряя слёзы на бегу. И я даже на миг не испугалась. Я больше не могла, не готова была смотреть на смерть близких и друзей. Это слишком. Нет, хватит! Я не могу позволить и Канджуну умереть. Перепрыгивая через чужие ноги, я выбежала из своего ряда на алую дорожку, ведущую к постаменту. – Остановите казнь! Это не Дарым! Я уже была рядом, почти у сцены. Люди вокруг начали волноваться, непонимающе зашептались, по залу прошёл ропот. Не все, но многие знали, что у министра обороны были сыновья-близнецы. И кто-то, похоже, тоже начал догадываться о подмене. На моём пути возник воздушный щит, я забилась в невидимую стену. – Министр Ким, вы же уже сами поняли, что это Канджун, остановите… – кричала я, одновременно пытаясь пробить магическую защиту. Ким Вонхэ лишь добавил магии в мою преграду, смерил меня равнодушным взглядом, а затем повернулся вперёд и кивнул палачу: – Продолжайте. – Нет! – я забилась в воздушных тисках. Оглянулась на зрителей. – Чего вы ждёте? Там невиновного собираются убить! Слабое касание чужого дара, успокаивающее и ласкающее. Подняла голову и встретилась взглядом с Канджуном. В его льдисто-голубых глазах сияли искорки нездорового веселья, волнующихся в море грусти. «Сири, спасибо тебе за всё. И прощай…» Вспышка. Луч света пронзил его сердце. За мгновение Канджуна испепелило, превратив его в мерцающие пылинки. Я ещё вспомнила, как называют этот аквариум – «скоростной телепорт на тот свет». Был человек, и нет человека, за сотые секунды магия расщепляет его на малейшие частицы. В итоге даже пыли не остаётся. Ничего. Казалось, целую вечность я просто пялилась в то место, где ещё недавно стоял Джун и улыбался своей запредельно тёплой улыбкой. А затем просто рухнула на колени, из меня словно выкачали всю жизнь. – Не-е-ет! – завыла я, прижимая кулак к груди. Сердце застучало не кровью – гневом и яростью под рёбрами. Щит резко опал, ко мне уже бежали охранники, чтобы забрать и увести подальше. Всхлипнула, давясь слезами. – Почему? Почему вы не остановили казнь? Вы же тоже знали, что это не Дарым… – как безумная запричитала я, с беспомощностью смотря на премьер-министра. От горечи и непонимания сводило мышцы, мне трудно было даже дышать, не то, что говорить, но я всё продолжала и продолжала едва слышно лепетать: – Как? Как вы посмели убить невинного человека? Это был несчастный случай. И это даже не Канджун сделал, а Дарым. Это он толкнул отца. Так почему вы решили, что можете распоряжаться чужими жизнями? Почему вы приказали его убить? Министр мог мне ничего и не отвечать, но он всё же поднял на мгновение снова воздушный купол, чтобы только я смогла услышать его тихое: – Одним Ли больше, одним меньше. Их род пора искоренить. Засмеялась, ощущая, как злость пожирает меня изнутри. Вытерла чёрные слёзы со своих щёк. Теперь я прекрасно понимала эту непереносимую ярость, которая двигала Канджуном, когда он приказал Дарыму убить Минсика. Благо, мне никому приказывать не нужно было. Я сама была способна расправиться с Ким Вонхэ. Встала, ощущая, как убежавшая от шока магия возвращается ко мне. Кажется, Вэйко действительно превратили меня в монстра. Потому что сейчас мне настолько было плохо эмоционально, что вместо истерики во мне родилось желание убивать. Злость на Кима переплюнула всё. «Даже если меня сейчас убьют за неудавшееся покушение на премьер-министра и по совместительству единственного кандидата в президенты – плевать…» Я собрала всю ту ярость, что скопилась в сердце на Вонхэ, вспомнила, как он относился к Ахён, как принуждал меня обманывать посла Рит, как безжалостно приказал убить Канджуна, стереть его на атомы. И ярость стала магией. Словно я и не подчиняла свой первый дар, он казался теперь невероятной обузой, тяжёлым грузом, с которым в одиночку не справиться. И одновременно спасением, в котором можно потеряться, скрыться от своих же чувств и эмоций. Я полностью растворилась в магии, в её потоках, глотала не воздух, а её испарения. «Если от этого красивого зала мало чего останется, меня не вините…» Привычное когда-то заклинание с лёгкостью слетело с пальцев, сотни острых стрел ветра взмыли над рядами кресел и нацелились прямо на первого министра. Плавное мановение руки, и, подчиняясь моей воле, едва видимые воздушные снаряды устремились к Киму, который спешно пытался создать щит уже вокруг себя. Но не долетя каких-то пару сантиметров, заклинание рассеялось. Адская боль пронзила каждую клеточку моего тела. Я согнулась, пытаясь вдохнуть кислорода. Что это за магия, что способна так исподтишка нанести удар? Я даже не заметила, откуда он пришёл. «Что ж, министр, стрел у меня ещё много, посмотрим, кого на дольше хватит…» Но вместо того, чтобы атаковать, Вонхэ вновь окружил меня прозрачной непреступной стеной. Почему он не нападал? Бросила быстрый взгляд на тех, кто был позади, нехотя возвела над ними воздушные щиты, и над семьями других казнённых или осуждённых. Перевела внимание снова на купол передо мной. Ох, я ошибалась, решив, что меня захотели просто остановить. Искорки, которые засверкали перед глазами, тут же оповестили о смертельной опасности – попытаюсь пройти, и меня просто поджарит. Что ж, когда я в здравом уме и с не совсем холодной головой бросила вызов Ким Вонхэ, уже тогда понимала, что живой и целой вряд ли смогу выйти из схватки. Вновь пустила стрелы ветра, которые беспрепятственно пролетели через стену, но рассеялись прямо перед носом первого министра. Меня снова окатило волной боли. С неизбежностью взглянула на чужеродный щит вокруг, с каждым мгновением сужающийся и заключающий меня в плотный кокон. Ну и пусть… плевать, что я сегодня не попаду вечером домой и не попробую черешневый пирог по новому рецепту Иреми. Кажется, я скоро превращусь в куколку бабочки, а потом вспыхну и опаду пеплом. Прекрасный болезненный конец, не правда ли? Прикрыла глаза на мгновение, вдохнула полной грудью, улыбнулась безумной улыбкой. Что ж, даже если я сейчас умру, не буду жалеть. «Вонхэ, надеюсь, тебя всё же настигнет кара небес за все твои злые дела и слова…» Распахнула ресницы. Не желая оттягивать неизбежное, замерла на миг, словно перед шагом в пропасть, замахнулась и ударила кулаком по воздушной стене. Тра-та-та-дак. Эта картина, эти трещины, разбегающиеся с оглушительным треском в разные стороны, я уже видела такое. В полнейшем изумлении я смотрела, как щит передо мной крошится на магические отрывки и стелется на ковровую дорожку, а затем тает, слегка опаляя ворсинки. Все в зале тоже замерли. Невозможно, чтобы кто-либо когда-либо смог разрушить защиту первого министра с такой лёгкостью. Не меньше меня удивлённый Ким отступил на несколько шагов. – Девочка, ты не в себе, успокойся. – Это я не в себе? – отшвырнула потоком чистого воздуха подбегающих ко мне охранников, сощурила глаза, смотря с чёрной усмешкой на мужчину передо мной. – А, может, это вы не в себе? Идите вы…! И я кричала. О, я много чего накричала ему в лицо, прежде чем вновь сотворить стрелы ветра и послать их к небесам. Воздушные наконечники чудом пробили витражный узорчатый потолок, зазвенело, пол усыпался стеклом. «Кажется, крышу снесло сегодня не только у меня, но и у Сиреневого Дома…» Покачнулась, магии во мне осталось считанные капли. Я не жалела её, когда воплощала первые партии стрел. «Что ж, Канджун, прости. Из меня вышел плохой мститель…» Взмахнула рукой, слабый ветерок поднял несколько осколков, ещё одно небольшое усилие, создала огромную толстую стрелу со стеклянным навершием и оперением. Надо воздать должное Вонхэ, он даже с места не сдвинулся, увидев, какого монстра я сотворила. То ли верил в свою непобедимость и живучесть, то ли в то, что я промажу. Но я и не в него целилась. Бум. Стекло пробило стекло. Аквариум лопнул, его ужасная магия разлетелась пылью, которую тут же подхватил ледяной ветер, ворвавшийся сквозь дыру в потолке. «Прощай, Джун…» Зависла звенящая тишина. Миг, когда ещё никто не решается сделать первый шаг. Когда катастрофа вроде и минула, но боязно проверять, так ли это. Обессиленно уселась в ближайшее кресло. Вот встали с пола у стены охранники, очень косо на меня смотрящие и потирающие ушибленные места, вот Ким Вонхэ уже кого-то подзывает из своих помощников и указывает на меня, а со стороны высоких узких дверей ко мне через толпу улепётывающего народа пробираются Сокхён и Сокджин Вэйко, их лица тоже не сверкают радостью. Кажется, меня сейчас будут убивать. Медленно и мучительно? Или быстро и безболезненно? Видимо, в зависимости от того, кто до меня доберётся первым. Сгорбилась, опустила голову на согнутые в локтях руки. Уж лучше смотреть на стелющийся по полу туман, чем на приближающуюся смерть. Стоп. Туман? Откуда здесь взяться туману? Это точно был необычный туман. Его не сдувал ветер, он медленно поднимался всё выше и выше, пока тёмной густой серой клубящейся завесой не накрыл зал. Вокруг послышались редкие чихи и покашливания. Что-то упало на пол, потом ещё и ещё раз. До слёз зачесались глаза, я попыталась встать, но голова закружилась, поэтому резко села назад в кресло, такое мягкое, бархатистое. Сознание медленно, но бесповоротно погружалось в дрёму. Пока меня кто-то не схватил за руку и не ударил несколько раз по щеке. – Идём, – приказным тоном бросили знакомым голосом. Голосом, который мне до сих пор снился в кошмарах, его я узнаю из тысячи. – Тибай? – радости в моём возгласе было не меньше, чем удивления. – Ты ещё в гонг позвони или молотком постучи, привлекая к нам внимание, – недовольно буркнули рядом и потащили меня ещё быстрее сквозь туманную, слабо осязаемую вату. Мы вышли в тот коридор, откуда выводили Канджуна и других приговорённых. Тибай снял с лица шарф, отряхнул его от остатков плотного тумана и затем снова обмотался им. – Нужно уходить, – отставив всякие приветствия, начал он. – Дарым в конце этого прохода, я еле привёл его в чувство, помоги мне довести его до машины. Осталось пройти через северное крыло, сад и выйти к фонтанной площади. Кивнула, ни о чём не спрашивая. Всё потом. Главное – выбраться и убежать как можно далеко от Вэйко и премьер-министра Кима. Дарым сидел прямо на полу, даже не вздрогнул, заслышав наши шаги. – Джун? – он взглянул с мольбой и надеждой на Тибая. Смуглолицый мужчина в ответ помотал головой. И без того бледное лицо Ли стало совершенно белым. – Помоги, – бросил Тибай, поднимая Дарыма и подставляя плечо, чтобы парень мог опереться на него. Встала с другой стороны, принимая часть веса Ли на себя. Так мы и поплелись вперёд, осторожно шагая и молясь, чтобы за следующим поворотом нас не поджидала вооружённая охрана. Нам всё же не повезло. – Щёрт, через три минуты включатся камеры, – выругался Тибай, взглянув на часы. Ничего не сказала в ответ. У меня уже не было сил удивляться хоть чему-либо. В груди тлело только одно желание – как можно быстрее покинуть Здание Правительства. – Они здесь! – со стороны широкого коридора послышался топот многочисленных ботинок и сапог. Тибай не растерялся: – Идите вперёд, я постараюсь их задержать. С углов вновь набежал туман, поплыл вокруг нас дымными клубами и поднялся к потолку, заслоняя обзор. Через пару секунд силуэт мужчины полностью скрылся во мгле. Я сделала лишь пару шагов и рухнула на пол под тяжестью ноши. Закряхтела, пытаясь встать, ноги дрожали и отказывались толком слушаться. Либо это последствие пережитого шока, либо туманные побочки, одно из двух. – Дарым, попробуй подняться. Ты совсем не можешь шевелиться? – Стараюсь, – пробухтели над самым моим ухом. До боли стискивая челюсти, напряглась и всё же смогла сделать несколько шагов. Теперь главное найти стену и пойти в нужную сторону, а не в пасть к врагам. – Всё, больше не могу, – привалилась к колонне и скатилась вниз, рядом также весело съехал по стеночке Дарым, его совсем местами вырубало. Мы прошли каких-то метров десять, а лёгкие уже горели от напряжения. И спать хотелось жутко. Уже вконец затуманенным сознанием я заметила движение сбоку. Ко мне словно с небес опустился чёрный раскрытый зонт, украшенный золотистой вышивкой в виде утки мандаринки. Стоило мне машинально ухватиться ладонью за ручку, как иероглифы вспыхнули защитной магией. Сон как рукой сняло. Зонтик Тэхёна. Я не могла его не узнать. Десятки раз держала его в руках, изучила каждую трещинку на лакированной ручке, нить охранных символов и тщательно вышитый орнамент уточек. Но как он вообще здесь оказался? Вскочила, пытаясь понять, кто преподнёс мне такой подарок. Но смогла разглядеть лишь фигуру в длинном чёрном худи, в капюшоне и с маской на лице. Даритель скрылся так же быстро, как и появился, в клубящейся туче, поселившейся в коридоре. – Он сказал, что справится с ними. Идём, – через мгновение из тумана вышел Тибай. – Кто он? – Без понятия. Сказал, что поможет. Больше поторапливать меня не нужно было. С зонтом-артефактом, отводящим чужие глаза, мы спешно преодолели весь путь до фонтанной площади. Последним страшным испытанием стали двое сотрудников из Вэйко, которых приставил следить за мной Ким Сокхён. Они стояли на ступеньках парадной лестницы, мы прошли рядом в каких-то пяти метрах от них. Когда мы поравнялись с огненной чашей, я не удержалась. Вытащила из внутреннего кармана пальто паспорт и кинула его в пламенную пучину. Тонкая книжка вспыхнула за мгновение, от неё ничего не осталось. «Прощайте, Вэйко, больше не желаю вам служить… Горите все в этом фонтане…» Туда же полетела резинка для волос, показывающая, есть ли рядом психометрические маги. И этот «подарок» обратился в пепел. А я почувствовала, как с моих плеч ушла тяжесть. Словно крещение огнём прошла. Да, впервые на моём веку небеса так скоро ответили на просьбу. Моё желание исполнилось, вот только очень странным способом. Теперь мне путь был заказан не только в Вэйко, но и во все дома Юники, которые поддерживали текущую власть. На краю площади был припаркован одинокий чёрный внедорожник. К нам навстречу выбежал Нон, которого я сразу узнала по белой длинной косе, украшенной драгоценными камнями. Он искренне изумился, увидев меня. – А где… – Всё потом, – бросил Тибай, затаскивая Дарыма на задние сиденья салона. – Помоги нам сбежать. Нон нахмурился, но кивнул, поднял руку, окутывая нас магией иллюзий. – До границы заклинание на машине продержится, но после вам придётся справляться своими силами. – Там нас уже ждут, – Тибай, как всегда, был краток. – Залезай, – буркнул он мне, открыв переднюю дверцу с пассажирской стороны. Стряхнула с зонтика снег и осторожного его сложила. Такие вещи нужно беречь. Не успела я толком пристегнуться, как Тибай резко вжал педаль газа, машина рванула с места, раскидывая из-под колёс снежную крошку. Дарым почти сразу заснул, счастливый человек. Мне же с каждой секундой становилось холоднее. Истерика была не за горами, поджидала недалеко. Чтобы хоть как-то отвлечься, спросила едва слышно: – Куда мы едем? – На север. Сглотнула. Север был последним местом, где бы я сейчас хотела очутиться. Но выбирать не приходилось. – Почему ты спас меня? – Мы планировали пробраться в Сиреневый Дом, чтобы похитить премьера Кима, а вместо этого наткнулись на тебя. Ты спутала нам все карты, Сири. – Похитить? – Ой, – машина вильнула. – Притворись, что не слышала. Я смотрела на дорогу с широко раскрытыми глазами, до сих пор пытаясь понять смысл сказанных недавно слов. И не понимала. То есть, Дарым не хотел суицидничать? С самого начала это был их план? Они собирались выкрасть из Дворца Правительства премьер-министра? Во время праздничных казней? Зачем? Столько вопросов. – Простите, что помешала. – Не только ты. Джун тоже всё порушил, – уже заметно тише сказал Тибай через некоторое время и замолчал надолго. Джун. Джун… Ещё вчера я разговаривала с ним, гуляла по набережной, видела его грустную улыбку, слушала его голос, а теперь его больше нет. Такой неправильной казалась эта мысль, такой дикой. Согнулась на сидении, уткнулась лбом в колени, тело не слушалось. Я заплакала, стараясь громко не шуметь. Слёзы извергались с такими спазмами, будто меня выворачивало наизнанку. Я выплёскивала эту боль о Канджуне, и много другой боли. И мне казалось, что я не смогу остановиться, что выплачу себя до смерти. Но вот в глазах потемнело, а конечности стали лёгкими, как пушинки. Гроза, долгая, изматывающая, закончилась. Но следы от неё ещё долго теперь будут жечь моё сердце. Через окно внедорожника я смотрела на сияющий Лоус. Повсюду загорались фонари, гирлянды, вывески магазинчиков, кафешек, мельтешили рекламные билборды, мигали фары многочисленных машин. Тиканье светофора, гудки транспорта, музыка и смех рядом с тележкой с уличной едой – все звуки смешались в шум огромного живого города. Великую столицу совсем не волновали проблемы маленьких людей. Отвернулась от ярких огней и попросила у хмурого Тибая фон, скопировала на него нужный номер, а свой гаджет выкинула в приоткрытое окошко. Мой старый добрый фон канул в сугробе. «Юрико, это Союн. Я потеряла фон. Ты дома?» «Да, мы все дома. Тебя ждать на ужин?» В груди защемило, пока я набирала сообщение. «Кажется, я не приеду.» «И вам лучше пока всем побыть у Соын. Или спрятаться?» «Почему??» Вздохнула. И вот как такое сказать? Я специально не стала звонить Юки, иначе бы от моих слуховых связок ничего бы не осталось. Порой эмоции подруга выплёскивала слишком громким голосом. «Боюсь, что могут прийти обыскивать дом. Я чуть не убила премьер-министра…» «Где ты?» «Еду на север» «Мы к тебе приедем» «Это опасно. Не думаю, что вам стоит тащиться в такую даль» «Сейчас, подожди» Через пару минут пришло ещё одно сообщение. «Я поговорила с ребятами. Они сказали, что тоже поедут, так что держи нас в курсе, где ты» На глаза вновь чуть не набежали слёзы. На этот раз благодарности и признательности. «Хорошо. Тогда захвати мои документы, пожалуйста. Те, которые под именем Союн…» «Не скучай. Скоро увидимся))» «Парни с ума сходят, пока читают новости. Хан в исступлении требует подробностей и правды из первых уст» Слабо улыбнулась и выключила фон. Мы уже покинули город и сейчас ехали по заснеженной дороге в ночь, в тёмную неизвестность. Я, Тибай и Дарым в отключке на задних сидениях. Снег завалил сильнее, раскрашивая мир в светлые тона. М-да… не такие праздничные выходные я ждала.

× × Death’s desire × ×