Однажды я назвала себя Сири

Из комнаты с компьютерами мы вышли в широкий коридор с аквариумами. В стеклянных резервуарах мельтешили пестрые рыбки, одна причудливее другой. – Сердце Норы, – пояснил Сай, поправив защитные очки на лбу. – Та дверь справа – кабинет маршала Селфиуса Кана, но все его зовут маршал Усифон. Взглянула с удивлением на друга Чонгука. – Почему Усифон? – на губах моего собеседника проскользнуло подобие улыбки. – За то, что больше всего в этом мире он любит свои усы и сифонить грунт. Во время переживаний или раздумий он идёт мыть все эти аквариумы, – парень постучал костяшкой указательного пальца по стеклу, отчего рыбки бросились врассыпную. – Говорю просто, чтоб ты знала, маршал Кан – дядя Дарыма со стороны матери, первой жены Ли Минсика. Сейчас он в отъезде, узнал бы, что Дарым к нему едет, наверное, с кортежем боевых вертолётов полетел бы вас встречать. И танков бы пригнал штук десять для красоты. Нахмурилась со скепсисом. – Я шучу. Почти, – пожал плечами программист. – Он обожает своих племянников. Боюсь представить, что он сделает, когда услышит о Канджуне. Кажется, рыбкам скоро вновь придётся пережить очистительный апокалипсис, – вздохнул мой проводник. Покинув коридор, мы оказались в огромном помещении. – Здесь раньше строили самолёты, – не без восхищения произнёс Сай. – Кухня в углу, зона под столовую, вон там душевые, – рукой показывал парень направление. Я, забыв, как дышать, оглядывалась вокруг. Вперемешку на первом этаже стояли машины, электрические сани и снегоуборочная техника, компьютерные блоки, гудящие сервера. На пол были скинуты матрасы, поверх которых лежали спальные мешки, рядом примостились печки и крытые камины, на которых грелись чайники. Внутри было не то чтобы холодно, но прохладно. Ощутимо. Поёжилась. С каждым выдохом изо рта и носа выходил пар. Уже пожалела, что оставила куртку Тибая в компьютерном зале, там было теплее. Моё же пальто меня не спасало, оно уж точно шилось не для морозов севера. Слева и справа я заметила лестницы на второй и третий этажи, которые галереей тянулись над первым. – Там маленькие жилые комнатки, – просветили меня. – Но вернёмся на землю, – Сай опустил голову и с улыбкой посмотрел вперёд: – Наша гордость – стеллажи с комиксами. Редкие и ценные коллекционные экземпляры, всё, что удалость спасти, всё здесь. Ого, даже рояль. Оглянулась. Вокруг музыкального инструмента столпились армейские, кто-то играл незамысловатую мелодию. – Обычно в Норе намного больше народу, но после праздников ещё не все успели вернуться, – мой сопровождающий повёл меня дальше. Замерла у капсул виртуальной реальности. Несколько десятков белых пластиковых коконов стояли тремя рядами. Сглотнула. – А те сервера-зеркала, они ещё работают? Сжала ладони в кулаки, боясь услышать ответ. – Нет. Жаль, но все данные пропали. Виртула, которого мы знали, больше не существует. – Печально. Печально, что всё так получилось. Возможно, не пойди мы с Чонгуком в тот злополучный день в Нору-1, Крайл, Адиси, Грида, моя семья… жили бы они до сих пор в своей цифровой реальности? За капсулами был оборудован уголок с тренажёрами для физических упражнений, ближе к кухне высились коробки с консервами, и я даже успела разглядеть пару ящиков со свежими, ароматно пахнущими южными фруктами и ягодами. От вида черешневого варенья мне захотелось одновременно грустно заплакать и счастливо рассмеяться. До обеда было рукой подать, но Сай всё же выпросил у повара два сухих пайка, один вручил мне со словами: «Тибай сказал, что вы всю ночь ехали, не останавливаясь, так что съешь всё до последней крошки. Никто в Норе не позволит гостю мучиться голодом и считать минуты до следующего приёма пищи». От его заботы стало так тепло в груди. Впервые в жизни мне захотелось обнять почти незнакомого человека, затискать этого милого худого парня с нелепыми очками на голове. – Благодарю. – Друзья Чонгука и Дарыма – мои друзья, так что не стоит благодарностей, – лучезарно улыбнулся Сай. По гулкой железной лестнице мы поднялись на третий этаж. – Дарым уступил тебе свою комнату, будешь жить с комфортом, – отодвигая панель, произнёс мой сопровождающий. Широкая двуспальная кровать, шкаф во всю стену до двери, стол, стул и шторы до пола, за которыми скрывался узкий подоконник, вот и всё. – Передай ему огромное спасибо. Сай кивнул и оставил меня, но прежде добавил: – Если что, обед начинается в час, ужин в семь. Отдыхай. Но ни на обед, ни на ужин я не пришла. Стоило другу Чонгука покинуть меня, как я упала на кровать, закуталась в тёплое одеяло и провалилась в долгий сон без сновидений. Очнулась я только под утро, на прикроватных часах сияло 3:40. Выскользнула в коридор, взялась за перила и выглянула вниз, в главном зале царствовала темнота, лишь несколько обитателей Норы не спали, едва слышно разговаривали у импровизированного костра в железной бочке, грели ладони о пламя. – Чонгук, ну ты даёшь, зачем ты пошёл туда? Ты же мог умереть в том снегу, – донеслось до меня едва слышно. Кто-то что-то сказал непонятное, послышались смешки. Но дальнейший диалог я уже не слышала, неслась по лестнице на первый этаж. Сердце гулко билось в груди, его стук отдавался в ушах. Высохшие степные заросли в моей душе вспыхнули от крохотной искры надежды, пожар разгорался, огонь поднимался всё выше и выше, бросая меня в жар. Умом я понимала, что Чонгук не мог ходить среди живых, я видела фотографии с похорон, видела убитое горем лицо его отца, видела гроб и белые цветы, портрет в чёрной рамке. Но пылающую надежду было уже не остановить. Столько мыслей сразу же обрушилось на меня, догадок и предположений. Сейчас я всем сердцем уповала, молила богов и ставила на то, что Чонгук сумел выжить в той лавине. Не знаю, как, но сумел. Вдруг – пронзила догадка – вдруг Чон Чонсок знал, что Вэйко охотились за Чонгуком? Вдруг он подстроил похороны? Сделал так, чтобы весь мир забыл о его сыне и о магии, которую он нёс в своих венах? Все внутренности во мне сжались. До слёз и отчаянной веры. «Пожалуйста, пусть Чонгук будет жить. Боги, пожалуйста, молю…» Подбежала к бочке с огнём, согнулась на миг, пытаясь отдышаться. Сглотнула и подняла голову, ища среди темноты и всполохах пламени знакомое, родное лицо. – Чонгук, – прошептала едва слышно. Стукнула себя по груди и уже намного громче: – Чонгук, Чонгук, где же ты? – Это я, – из тени на свет вышел мужчина лет за сорок, седина уже обелила его виски, а вокруг глаз пролегли глубокие морщины. – Вы звали меня? Замерла, смотря сквозь слёзы в глазах на незнакомца. – Это не он, Сири. Всего лишь тёзка, – мне на плечо легла тяжёлая ладонь. Оглянулась – рядом стоял Дарым. Бок кольнуло острым разочарованием. – Извините, – выдавила из себя слабую улыбку и поплелась прочь. Вернулась на третий этаж. Чуть дальше моей комнаты оказался небольшой закуток с широким окном. Между щёлок приоткрытых жалюзи виднелось снежное поле, городок невдалеке и полная луна. Опустила взгляд на свою руку, на безымянном пальце чернело потухшее кольцо. «Если оно почернело, то тот, кто создал это кольцо… его уже нет на этом свете…» Как я могла подумать об ином? «Кажется, я совсем того…» Подняла шторы, обессиленно прислонилась лбом к холодному стеклу. Я была разбита. Полностью. Смотрела на белый снег за окном и тихо сходила с ума от щемящей безнадёги, которая душила изнутри. Снова я одна, снова рядом со мной никого, кому бы можно было довериться, поплакаться в плечо или просто в словах и смехе близкого человека забыться. И снова сердце разрывалось от воспоминаний. Снова я видела смерть небезразличного мне человека. «Канджун, прошли лишь сутки с твоего исчезновения. Как ты там, в другом мире? Скажи, страшна ли смерть на самом деле?» Покачала головой, смахнув слезу со щеки. Кажется, скорбеть и жаловаться на судьбу уже входило у меня в привычку. Но и не удивительно. После смерти Тэхёна… нет, даже раньше, когда у меня сорвались печати, в моей жизни началась длинная беспросветная чёрная полоса. Вразрез с моими мыслями по угольному небу, напротив, пролегла белая черта. А затем с земли поднялся целый рой красных огоньков. Вспышки и грохот. Стекло задребезжало. Отпрянула от окна, с непониманием и зарождающейся тревогой я смотрела на представление впереди. – Не волнуйся, это всего лишь работает противовоздушная оборона, – донёсся тихий голос Дарыма из-за спины. Вздрогнула. Он что, всё это время был рядом? Ли сделал несколько шагов, поравнявшись со мной. Скрестил руки на груди, тоже неотрывно следя за зарницей. – Перемирие закончилось? – Оно никогда и не начиналось, – усмехнулся Дарым. – Удивлена? – он повернул голову в мою сторону. – Скорее огорчена, – вздохнула тяжко, понимая, что все те речи о гражданском перемирии летом были лишь пустым звуком. – В мире слишком много лжи. Только оказавшись в эпицентре, я узнала правду. В Лоусе уже давно никто пристально не следил за делами на севере, считалось, что последствия виртуловского кризиса давно сошли на нет. Но Нора и Виртул, сопротивление до сих пор жили в сердцах людей. Вновь содрогнулась от очередного грохота за окном, поёжилась от гула летящих снарядов. Под ложечкой неприятно засосало. Всё во мне кричало бежать. Бежать подальше от этого места, от границы, от горящего горизонта, бежать туда, где безопасно, где нет военных и далёкого пугающего рокота, где завтра казалось определённым и обязательно грядущим. – Ты привыкнешь, – Ли сощурил в улыбке глаза. – С трудом в это верится. В тёмном небе полыхнуло, лицо Дарыма озарилось алыми отблесками. – Поверь мне, я же вижу будущее.

× × Death’s desire × ×