Однажды я назвала себя Сири

Усифон всем и каждому старался привить здоровый образ жизни. Утро в Норе начиналось рано, с пробежки и зарядки. Точнее с громко орущего будильника и мольб к самой себе же – встать с кроватки и идти вершить дела. В тёмном сумраке, в мягкой постельке все проблемы мира казались неважными и ничтожными. Настоящее счастье было так близко, стоило просто протянуть руку, схватить фон, кинуться к окошку, открыть створку и запульнуть гаджет с его мерзкой бодрой песенкой куда подальше, в самый глубокий и беспросветный сугроб. А потом доползти обратно до тёплого одеяла и упругой, ватной подушки и утонуть в блаженстве. Но нет, все мы немножко мазохисты по жизни. Я выдирала себя из кровати, душа плакала, но долг звал. Под строчки песни я восставала, разлепляла глаза, успокаивая себя тем, что скоро ивент закончится и я наконец-то буду спать, сколько влезет. ♪ Так надо. Так звёзды сошлись. Решайся. Борись. ♪ После зарядки и холодного душа мы шли завтракать, весело и шумно. Ни один приём пищи в Норе не проходил грустно и тихо. Кто-то только вернулся с Виртула и вылез из кокона/снял нейронаушники или шлем, кто-то только собирался зайти в него, поэтому все делились новостями друг с другом, за ночь успевало произойти куча всего интересного. Покончив с завтраком, я переодевалась и ложилась в капсулу, если не было никакого срочного собрания на повестке дня. И начиналось моё поднятие уровня… правда, не в одиночку. Часто мы ходили на квесты вместе с волками, потом Дарым вообще попросил Элору выделить нам в охрану Мориарти. С его помощью и под его присмотром мы с Адмиралом тернеций шли по пути воина. Наши походы обычно начинались в пещерах, где обитали всякие жуткие монстры и высокоранговые мобы, потом мы переносились в глухие леса, блуждали по густым и опасным дебрям, забирались на высокие горы, чтобы убивать, убивать, уничтожать и завоёвывать, аннигилировать и иногда спасать. А после великих свершений мы зависали в штабной палатке, изучали донесения разведчиков и шпионов, строили тактику, планировали и много спорили. Теперь я понимала, почему Дарым уговорил дядю играть в Виртул. У Города Сопротивления всё хорошо было со средствами, искусными игроками и магическими достижениями, не хватало лидера, который бы всех заставил ходить по стойке смирно. Ведь в войне важно не количество и, порой, даже не качество. Главное – не сколько солдат, а как они действуют, мыслят и как точно подчиняются твоим приказам. Люди, у которых было военное образование и которые жизнь связали с армейским делом, теперь на всю катушку использовали мозги, чтобы подавить противника. В лагере Шин нашлось достаточное количество достойных и адекватных офицеров, вот только у каждого было своё видение, как выиграть войну. Адмиралу тернеций пришлось стать объединяющим звеном. Я вообще не завидовала ему, тяжело приходилось бедному северному маршалу. Иногда он не понимал сленг юных игроков, временами ему нужно было жёстко осаждать зарвавшихся и попутавших берега воинов, тут обычно на помощь приходили мы с Мори и объясняли всем и всё, по делу и за дело. Голод, чувство насыщения, усталость, потребность во сне. Мы все ощущали это в Виртуле. И когда под конец долгого дня Кан уходил в реал, я оставалась ещё на пару часов в игре, чтобы под музыку доводить себя до изнеможения, поднимая уровни. «Сильнее, стать сильнее…» – лишь эта мысль билась в моей голове, пока я под тяжёлые басы и переливы струнных рубила мобов направо и налево. Не позволяя себе ни одной лишней минуты отдыха. Каждая единичка опыта делала сильнее. Когда мы взяли по сороковому уровню, нас стали бросать в разные опасные заварушки – получать боевой опыт. Кажется, все боги везения решили скинуться мне на удачу, потому что я иначе не могла истолковать, как выживала в этих мясорубках. Поэтому, чтобы отвести душу, я иногда просто возвращалась к волкам и ходила с ними на расслабляющие квесты по типу принеси-подай, сопроводи или укради. Элора опасалась брать задания с возможным летальным исходом, хотела, чтобы все Волки из Ауфэнда дожили до финальной битвы. Тем более магию можно было прокачивать и в мирных миссиях. Ветерок свистел в ушах, ласкал прохладой лицо. Я тенью, едва касаясь, пролетала над деревьями, взбираясь всё выше и выше. Недавно мы с друзьями нашли живописное место на вершине холма, с которого открывался захватывающий вид на городок внизу и реку Милу. И так повелось, что перед выходом из игры, если было время, мы приходили сюда, чтобы встретить или проводить солнце за горизонт. Рассветы и закаты тут полыхали волшебные. – Стабилизация! В крошку! Всё в мире действует по воле небес! – О волны, я возвратился… С неба и из-под земли валили булыжники, трещали камни, журчала вода и откуда-то слышался шум накатывающих волн. Опустилась тихо на травку, подошла к двум целительницам, сидящим на поваленном бревне, обсуждающих последние хайповые сериалы. – Что они делают? – скрестила руки на груди и кивнула в сторону орущих Ханнивана и Иреми. Они носились по полю друг за другом и лупились разными заклинаниями. – А, не обращай внимания, у них там своя атмосфера, всё как всегда. Баннеры мейнов вышли в один патч, теперь меряются, чей лучше, пафоснее и полезнее, – махнула на этих пропащих Юрико и улыбнулась мне, подвинулась, чтобы освободить место. – Будешь курочку? – В мятном шоколаде? – во рту скопились слюнки. – Конечно, буду! Рядом с бревном стоял столик, сервированный со вкусом и эстетикой. Налила вишнёвое вино в бокал, салютнула девочкам и с блаженством сделала несколько глотков. Прохладное, с лёгкой горчинкой и ярким шлейфом – ммм… то, что психолог прописал для снятия стресса. – К выдре! К выдре, я сказал! – Сам ты к выдре! – взбесился Хан и ударил тростью (откуда только её вытащил?) о землю. – К порядку! Да смирятся сильные мира сего! – Хм, Хани сменил причёску? И бороду сбрил? – задумчиво пробормотала Рафэль, разглядывая Териуса. Аватар друга обзавёлся шикарными длинными белоснежными волосами, в синей мантии мага смотрелся Ханниван великолепно. – Приказывать буду я! – по зову Иреми сверху на полянку упал огромный булыжник. – Что ты там сказал про мои столбы? Да у тебя струя через мой столб нев… пииии-пи-пи-пи-пи. Юки хлопнула себя ладонью по лбу и вздохнула беззлобно: – Честное слово, они будут ругаться, даже когда начнётся апокалипсис. – А потом обниматься и дуть друг другу на раны после очередной драки, такие котейки, – Рафа сияла от умиления. – Кхе-кхе, курочка стынет, шоколад тает, в реале ужин подступает. Я, конечно, ни на что не намекаю, – пропела Юррико и многозначительно так постучала горлышком бутылки по фужеру. И секунды не прошло, как Ир резко оборвал заклинание и метнулся к столу. К нему же наперерез, пытаясь обогнать, бросился Териус. В следующий миг они сидели на коленях и чинно вкушали. Уже в который раз восхитилась способностью Юки усмирять этих двоих лишь парой слов. Девушка положила парням по ножке на тарелки, щедро полила сверху шоколадным соусом. – Хани, смотри, Союн тебя с уровнями обогнала, ленивый ты котяра. – Я творец и художник, мне нужно определиться с красками, найти вдохновение, прежде чем создавать из своего аватара великую личность. И бла-бла-бла, – затараторил, недавно взявший сорок седьмой уровень, бывший маг-псионик, теперь же повелитель воды. – О как, ты что, свою речь репетировал где-то перед зеркалом? – порскнул Иреми. – Конечно! Слабый игрок ищет оправдания, сильный – подготовил их заранее, – с гордо поднятой головой продекламировал Хани. Тут уже все мы прыснули со смеху. Потянулась к бокалу с вином, чтобы запить кашель, начавшийся из-за хихиканья. – Цените меня. С кого вы ещё так кринжанёте? – оскалился в улыбке Териус. – Что он там делает? – Ир нахмурился. Все повернули головы в сторону, куда он глядел. С места, где мы сидели, хорошо просматривалась тропинка, петляющая по холму и спускающаяся к дороге, что вела к городку внизу. Мечник – у него за спиной висели два клинка, шёл медленно по склону, подходил к каждому кусту и цветущему дереву, останавливался на несколько секунд и прикрывал ресницы, а потом переходил к следующему аромату соцветий. – Ну кто в наше время не без чудинки? – хмыкнула Рафа. – Игрок из Рит? И совсем один? – сощурил глаза Хани. Пригляделась, у мечника и правда были золотые орнаменты по краю чёрной одежды. Хм, знакомый силуэт, эти кислотные зелёные волосы. Апчих? Далеко же занесло его от лагеря Иф. Перед глазами промелькнула моя самая первая смерть в ивенте, когда я ещё играла в теле Грая. Вспыхнуло и тут же погасло желание расквитаться с ним. Тушканчик просто нюхал цветочки, наверное, тоже душу отводил на природе. Сердце кольнуло, он своим действием напомнил мне Чонгука. Ханниван с кровожадным видом уже потянулся к магической трости. – Просто наслаждается прелестями игры, давайте не будем ему мешать, – поспешила вмешаться я. Да, Аапргыхчщ принадлежал к другой фракции, нашей обязанностью было истреблять всех, кто попадался на пути, сокращать противников до битвы, тем самым увеличивая шансы на победу. И всё же Апчих сейчас казался мне привычным, даже в чём-то родным врагом, не хотелось проливать золотую кровь в этот тихий вечер и на фоне такого дивного заката. Поэтому я первая вскочила на ноги, расколола одноразовый портал до лагеря Шин и крикнула напоследок: – Кто последний вернётся в реал, того я выберу себе в команду по снежкам! Не успели лоскутки пламени пространственного перехода осесть на траву, как я уже забегала в свою палатку. Упала на кровать, устроила голову на подушке и накрылась одеялом. Нажала на кнопку выхода, сознанию пора было возвращаться в настоящее. Оставила воплощение сладко спать и набираться сил, Сирри они ещё пригодятся. Счёт шёл на часы – меньше недели до нового года. Замок на горе мог появиться в любую минуту. И сражение между четырьмя королевствами начаться в любую секунду. А в реале Нора сегодня праздновала хорошую новость. Днём отряд особого назначения из лагеря Шин достал последний фрагмент карты с маршрутом к будущей сокровищнице богини. Все кутили и отрывались как могли. Вот только Дарым с Саем опасались, хотя никому этого почти не говорили, что карта могла быть не в единственном экземпляре. Слуги короля, который добыл и разделил план местности, не были глупы, сто пудов наделали копий и продали подороже. Нпс в Вире иногда отличались чрезмерной жадностью и рвением к наживе. Поэтому, не всё так радужно виделось, как казалось. Однако сейчас это мало кого волновало. Ведь все снова собрались играть в эпические снежки! Наши вечные с Тибаем потасовки перетекли в полноценные снежные баталии. У Бая появились соратники (Ир и Хан), мне теперь приходилось туго. Даже с магией воздуха спастись от их снежков исподтишка было нелегко. В таких битвах Дарым с Юрико обычно выступали судьями. Тибай и я, как капитаны, набирали себе людей в команду, а потом шли бить и валять друг друга в сугробах. После такой убойной забавы ужин все уничтожали подчистую. Но даже за столом нельзя было терять бдительность, схватки перетекали в вилко-ложечное побоище. Нет-нет, да где-то у кого-то уползёт из салата лист капусты, а гречка примёрзнет ко дну тарелки, сок испарится, оставив замысловатые узоры на стекле стакана, мясо вспорхнёт прожаренными крылышками и отлетит к полотку. В общем, еда ощущала на себе весь спектр стихий и фантазий обитателей Норы. А после приёма пищи обычно все разбредались по небольшим компаниям или устраивали общие посиделки. В нашем ангаре любили играть в Придержателя – весёлую карточную игру, где нужно было либо сдавать карты на своём ходе, начиная с восьмёрки, либо стучать по столешнице. Мне нравилось так проводить вечера с друзьями, слушать их хохот и болтовню, сражаться за шуточные призы и сильно расстраиваться при проигрыше. На фоне всегда по старенькому визору крутились одни и те же популярные выступления стендаперов, которые все уже давно выучили, но всё равно смеялись над шутками как в первый раз. Ставки были небольшими, но беспощадными. В метель, мороз или даже в беспросветную пургу проигравший в Придержателя должен был добраться до круглосуточного магазинчика на окраине Тихого Лима, купить пачку сухариков и принести её в Нору. Конечно, можно было бы доехать до Лима и на машине, но правилами это строго запрещалось. Так азарт и желание не остаться «в дураках» выводили карточную игру на совсем другой уровень. К тому же нередко вместе с проигравшим шли и остальные игроки (для моральной поддержки, так сказать, ну и чтобы проверить, что лузер не мухлевал в своём паломничестве). И зачастую же вся огромная шумная компания скупала не только пачку сухариков, но и полмагазина в придачу, на радость бабушке-продавщице. В этот раз разговоры затронули кролика Роро и будущий четвёртый сезон. Обсуждения оказались бурными, а потом ещё и на тему фанфиков свернули. И, как выяснилось, Дарым тоже их читал очень много в своё время. Я сидела в шоке. Мне всё больше хотелось увидеть Ли юным и беззаботным, влюблённым парнем с кучей увлечений и без всяких жутких мыслей о мести. А некоторые даже читали фанфик Тэхёна… Он не был популярным, но своих нескольких почитателей уже набрал. Меня тут же совесть начала грызть. Бывший хозяин Стигмы оставил много черновых глав, взяв с меня слово, что я отредактирую и выложу их в любом случае, даже если за спиной у меня будут взрываться метеориты и наступать конец света. История должна быть закончена в любом случае. Иреми на кухне сдружился с поваром. В последнее время они радовали Нору кондитерскими изысками. Обмен опыта по печке десертов между Самун и северными провинциями Юники проходил успешно. Правда к новому году заведующий продовольственным складом собирался закупаться только на следующей неделе, поэтому на этой мы сидели на щи и хлебе. Даже черешневое варенье иссякло. Из сладостей остались только ириски. Те самые ириски, от которых сначала еле-еле отдерёшь фантик, а потом этот кусок нереально жёсткого пластилина выдирает уже тебе пломбы из зубов. И такое ощущение, что запросто может и душу вместе с пломбами изъять. – Юки, а ты не потолстеешь? – насупился Хан, когда Юрико стащила последнюю конфетку с тарелки прямо у него из-под носа. – Смотри, у тебя уже щёчки. А это что, второй подбородок? – А? – девушка тут же потянулась к фону, чтобы взглянуть на своё отражение. – Ир, я бы на твоём месте поторопился бы со свадьбой, а то такими темпами твоя невеста просто не влезет. – И куда же? – Юки скрестила руки на груди, сощурила недобро глаза, смотря на друга. – В платье. Машину. Проход в церкви, – пожал плечами Териус. – Сама решай, до какой степени тяжелеть. Вдруг Ир тебя не сможет поднять на руки и разлюбит? Ох, зря он это сказал. От всех девушек за столом в сторону парня с татуировками повеяло холодком. – Любимый, я жирная? – Юки повернулась к Иреми. Отэлл медленно допил чай, поставил чашку на блюдце и только после этого написал: – «Нет. Но даже если весь мир ополчится на тебя, потому что ты потолстеешь, я буду стоять за твоей толстой спиной и подавать тебе ириски». Лицо Юрико осветилось улыбкой, она потянулась к парню и чмокнула его в щёку. – Вот к такому уровню отношений я стремлюсь, – засмеялась Рафа, остальные подхватили её удивительно чистый звонкий смех. Хан скривился, взирая на друга, который засиял от публичного проявления нежности Юки. Покачал головой и вздохнул: – Влюблённый волк уже не хищник. – С нетерпением буду ждать, когда ты в кого-нибудь влюбишься, Хан, – девушка хищно-предвкушающе ему улыбнулась. – Ммм… я хотел бы встретить с тобой старость. С вами тремя, – указал Териус на Юки, Ира и меня. – Старость не обещаю, но поседеешь ты быстро, – разворачивая конфету и закидывая её в рот, посулила Юрико. – Кстати, седина тебе правда идёт, – Аргус хлопнул Хана по плечу. – Слышал, девочки в целительском корпусе уже ставки делают, кто раньше всех завоюет твоё сердце. Териуса аж передёрнуло от этой новости. Сочувствующе ему улыбнулась. Наш друг исповедовал холостяцкий образ жизни, его сердце покорить были способны пока что только героини из гача-игр. Многоцветковый гарем, вайфу-гейминг, все дела. – Ой, – Юки внезапно побледнела и прислонила ладонь к щеке. – «Что такое?» – сразу же напрягся Иреми. Ханниван тоже перестал веселиться, обеспокоенно смотрел на подругу. Глаза девушки заблестели от слёз, она поморщилась и протянула едва слышно: – Походу, у меня и правда пломба выпала. – Вот, нельзя столько сладкого есть, – вздохнул поучительно Эсти. Я закивала как болванчик. Ещё свеж был в памяти мой апрельский поход к стоматологу и все случившиеся за ним события. Дарым уловил моё состояние, заулыбался грустно. Ли поднялся и жестом указал Юки следовать за ним. Ир пошёл для моральной поддержки. Сделала пару глотков горячего чая и тоже встала из-за стола. Грусть накатила. Все дальше продолжили пить и веселиться, а на сердце у меня посмурнело. Я понимала, почему все так отрывались, как в последний раз. На поле битвы никогда не знаешь, что случится завтра. Поэтому почему бы не жить сегодняшним днём? Ведь будущего может и не быть. Но всё же в эти последние дни мы могли приложить все силы, постараться чуть больше необходимого… жаль, что я уже отыграла свои шестнадцать часов. До утра меня в Виртул Система просто не пустит, выпихнет из виртуального сна со словами «Идите траву потрогайте, воздухом подышите». Взглянула в сторону медотсека, куда ушли друзья. «Я извиняюсь перед всеми чтецами мыслей поблизости за идиотскую мысль, которая у меня только что возникла, но… вдруг наши враги подослали к нам в штаб эти убойные жёсткие ириски специально, чтобы все себе зубы накануне важного сражения повыдирали и вместо того, чтобы прийти на поле боя, стояли в очереди к стоматологу? Г – гениальный план, так считаю. У злодеев всегда идеи не от мира сего. Кто-то и правда мог устроить диверсию таким извращённым и продуманным способом…» – Извини, Сири, что подслушал твои мысли… – рядом возник Усифон, испугав меня почти до сердечного приступа. – Но когда ты попросила у меня прощения, я не смог удержаться. Занимательно. Мысль хорошая, думаю, надо запретить ириски на законодательном уровне, а то у нас денег на пломбировочный материал в казне не хватит, – усмехнулся маршал в усы. – Нееееет, только не ириски! – услышал кто-то за столом. – Да, не отнимайте последнюю радость! Нам, мазохистам, только хардкор. – Если за день хоть раз не вывихнуть челюсть, он прошёл зря… Не выдержала, всё же хихикнула и уже с лёгким сердцем отправилась в кабинет к Дарыму, где он лечил зуб Юрико. Ир сидел на диванчике, сосредоточенно что-то читал в фоне. Глянула ему через плечо – статья про полезные заменители сахара и их применение в кондитерских изделиях. На душе стало тепло от осознания, что мою подругу так сильно любят, заботятся о ней. Кивнула Дарыму, устроилась на невысокой табуретке, сложила руки на колени, уместила подбородок на ладонях и залипла на уверенные движения Ли-младшего, он явно знал, что делал. Иногда, когда я сильно уставала или переживала подолгу, к вечеру у меня начинали ныть зубы справа. На том месте, где стояла новая шестёрка, кость ломило. Я понимала, что болел не сам зуб, а нерв, но всё же это неприятное ощущение постоянно напоминало мне о прошлом. – Ты так сосредоточенно и внимательно следишь за тем, как я лечу Юрико зубы. Боишься, что бомбу поставлю? – спустя время пошутил Дарым. Вздрогнула, возвращаясь из своих мыслей. – Вот теперь боюсь. Спасибо, что напомнил, – проворчала я. Потянулась к тюбику с пастой для пломбирования. Под насмешливым взглядом Ли вбила название в поисковике на фоне. Просто, чтобы проверить. – И? Что нашла? – он загнул бровь, ковыряясь зондом во рту Юки. – Хороший пломбировочный материал. Даже сертифицирован. И отзывы от врачей на медицинских порталах в основном положительные. – А ты думала, – подмигнул Дарым. – Для своих всё самое лучшее. – Спасибо. – Да пустяки, – отмахнулся Ли. – Нет, действительно, спасибо, Дарым. За всё. Друг улыбнулся и кивнул. Через сорок минут Юки с восторгом разглядывала свой рот в зеркале. – Постарайся ближайшие два часа ничего не есть и не пить, пока анестезия не спадёт, – давал инструкции Ли, снимая перчатки. – Хорошо, командир. Огромное-преогромное благодарю, – Юрико склонила голову в почтении. – Иди и больше не греши, – шутливо отпустил её Дарым. Подруга взяла за руку Ира и убежала, я же слегка замешкалась, поэтому с Ли мы вышли в коридор вместе. Парень выключил свет в кабинете и закрыл дверь. Я же подошла к перилам, на первом этаже в общем зале до сих пор веселились ополченцы. – И тебе спасибо, Сири, – Дарым встал рядом, положил ладони на гладкий металл. – Ты и твои друзья привнесли немного тепла в эти холодные земли. Я буду скучать по этому времени. И столько меланхолии прозвучало в его голосе. – Хочешь прогуляться? – позвала его я. Руины на окраине Лима всё так же зияли тёмными провалами и побитым стеклом. Перед нами расстилался город в редком электрическом свете. На смотровой площадке оборонительной башни привычно завывал ветер, но нам, магам воздуха, его кусачий настрой был нестрашен. Я с улыбкой оглядывала поселение внизу. В этих краях всегда жили бунтари. Холодный климат научил людей бороться за свою жизнь, без огня в крови и сердце здесь невозможно было выжить. Дарым простёр ладонь над сугробом, смягчая его. – Давно я не лепил снеговиков. Присоединишься? С радостью кивнула. Снега тут было навалом, можно было слепить и не одного снежного человечка, а целую армию. Мы уже скатали два огромных шара, как вдруг движения Ли замедлились. Льдисто-голубые глаза подёрнулись серебряной магией, парень замер на пару мгновений. А затем просто уселся на снег, прислонившись спиной к камню парапета, достал из внутреннего кармана пуховика фон и застрочил в блокноте. – Снова спойлеры? – я принялась катать маленький шарик, пусть будет пуговка для костюма. Дарым выключил экран и вздохнул. – В чём-то я понимаю тебя. Видеть то, чего не видят другие. Будь то будущее, прошлое или смерть… – я стиснула снег между пальцами чуть сильнее, чем планировала. – Это одновременно благословение и проклятие. – А ты бы хотела увидеть своё будущее? – улыбнулся грустно он. – Ты его видишь? – сердце чуть быстрее застучало. – Видишь, чем всё закончится? Он медленно кивнул. – Да. Меня в твоём будущем нет. – Жаль. Было приятно иметь в друзья стоматолога, – тут же скисла я. А он засмеялся. «Пожалуйста, позаботься о моём брате…» – это была последняя просьба Канджуна. Его слова каждый раз звучали в моём сознании, когда я видела Дарыма. По большей части именно из-за этой просьбы я и оставалась так долго в Норе, а не сбежала сразу же. – Что ты планируешь после? – я устроилась рядом с ним, забросив недоделанного снеговика. Подняла голову к тёмному звёздному небу, выдохнула клубок пара. – То же, что и прежде. Победим ли мы или проиграем, моя месть… от неё не ускользнуть ни мне, ни им. Чон Чонсок и Ким Вонхэ… – в глазах Ли полыхнула ненависть. Но вскоре искра погасла, взор Дарыма потух. – В некоторые моменты я действительно хотел всё бросить, Сири. Остановиться, отрешиться от мести, – смотря перед собой, тихо пробормотал он. – Я знаю, Ахён не хотела бы, чтобы я за неё мстил. Такой местью. Я бы мог остановиться. Но уже слишком поздно. Из-за моей мести пострадали миллионы, многие лишились дома, близких, некоторые даже потеряли свои мечты и жизни. Чем дальше я иду, тем больше понимаю, что эта месть не принесёт ничего, кроме боли и страданий. Да, мой дядя стал инициатором закона, это он закрыл Виртул, он стал причиной восстаний. Но именно я разжёг пламя войны, с моей поддержки появилось сопротивление, из-за моих слов, желаний и мыслей о мести люди шли погибать на войну… Теперь я понимаю, что не слишком уж отличаюсь от тех, кого сам пытался стереть с лица земли, – усмехнулся он горько. – Отец, Ким Вонхэ, дядя Чонсок… они потакали своим прихотям, считали себя первыми, считали, что имели право распоряжаться властью, устанавливали свой порядок… – Ненависть порождает ненависть, – грустно выдохнула я. Он взглянул на меня и прошептал едва слышно. – Я благодарю небо за то, что боги образумили меня. Не позволили случиться катастрофе, и ты вовремя избавилась от бомбы. – Знаешь, – хмыкнула я. – Меня до сих пор удивляет, почему президент разрешал нам с Чонгуком ходить везде, а не запер где-нибудь на необитаемом острове, пока не придумали бы, как снять с меня удавку. Ли хмыкнул, вторя мне. – Уверенность человеческая может преодолевать все разумные границы. «Бомбу» в твоём ошейнике исследовали учёные, они сказали, что она была немного видоизменена, но всё же почти не отличалась от ошейника, который использовали в армии. А в своих игрушках мой отец и дядя были уверены. Поэтому они и использовали всего лишь цепь. Эх… – он засмеялся, качая головой. – Когда всю свою жизнь знаешь этих людей, когда изучил их вдоль и поперёк, нетрудно предугадать их мысли, поступки и действия. В который уже раз поразилась гению Дарыма. В тонкостях психологии чужих душ ему не было равных. – Единственное, чего я хорошего сделал в этой жизни – не дал дяде Чонсоку участвовать в третий раз в президентской гонке. Знаешь, почему он ушёл с поста так скоро? – взглянул он на меня как-то слишком весело. – Ему пришло анонимное письмо-шантаж о том, что если он не сложит полномочия, бомба взорвётся. Если же уйдёт, то его сын ещё поживёт пару недель. – Так он с самого начала знал, что должен будет уйти? – Да, в день рождения Чонгука он получил подарок и для себя. Я усмехнулась и прикрыла глаза. Прошлое вновь накрывало флешбеками. Тот абсурдный контракт на три месяца, который Чонсок заставил меня подписать. Ведь он же действительно решил отдать свою жизнь в мои руки. Иногда мне казалось, что не одна я этой весной собиралась покончить со всем и свалить из Эйва куда подальше. – Скажи, а ты видишь, что будет с ними? Или в их жизнях, в отличие от моей, ты есть? – во мне даже немного ревность от своего же вопроса взыграла. Дарым фыркнул. – Ким Вонхэ получит по заслугам, его сердце и душу разобьёт самый дорогой для него человек. Это будет красивая месть, – в очах друга на миг проскользнули искорки магии. – Но что будет с дядей, мне неведомо. Надеюсь, я стану его концом… – Хм, меня терзает один вопрос. Почему тебя не было на вечеринке в честь дня рождения Чонгука? Разве ты сам не хотел увидеть, как исполнится твоя месть? – Когда мы нацепили на тебя ошейник, я смог увидеть будущее Чонсока. Увидел отчаяние и злость на его лице… одного раза мне хватило, – губы Дарыма тронула слегка довольная улыбка. Я тоже улыбнулась невольно, вспоминая: – Да, выражение его лица было шикарное. – К тому же в то время я взял каникулы в университете, меня не было в столице. – Понятно, значит, ты был в путешествии. Я ведь сначала реально перепутала тебя с Канджуном, потому что вообще не знала, что у него был брат-близнец… Закусила губу на полуслове. Наверное, зря мы начали ворошить прошлое. Печаль холодным снегом осела на наших плечах. Не стоило упоминать Джуна... Дарым сглотнул, улыбнулся напряжённо, выталкивая слова – чтобы просто сгладить паузу. – Я ездил сюда, в Лим, его всегда хотела посетить Ахён. У неё было две мечты: обрести магию и побывать в родном городе её мамы. Леди Адалин умерла ещё до её рождения. – Это как? – Случилась авария, мама Ахён погибла, но врачи сумели спасти ещё не рождённую девочку, она появилась на свет недоношенной и очень слабой. Возможно, поэтому у неё не было сильного дара. Её тело было слишком хрупким для магии. Такая тёплая, полная нежности улыбка тронула его губы, когда он говорил о ней, а в глазах тлела тоска. Я отчётливо её видела. Всё во мне сжалось внутри от боли за этого человека. Наверное, он любил Ахён намного сильнее, чем я Чонгука. Он знал её так долго, почти всю жизнь, она была всегда рядом, а не всего лишь каких-то три месяца. И он до сих пор её не отпустил, она до сих пор жила в его жизни, мыслях и будущем. Незримо и пугающе, лишь благодаря мести. И я теперь прекрасно понимала, почему он отказывался забыть идею о возмездии – боялся отпустить ту последнюю ниточку, связывающую его с ней. Снеговика мы всё же дособирали. Я уже хотела стянуть с шеи шарф, чтобы нацепить его на наше снежное чудище, как Дарым остановил меня. – Давай лучше я, – парень обмотал свой шарфик вокруг снеговичка. – Не студи горло, болеть перед новым годом не самое приятное занятие. – А как же ты? Ли улыбнулся: – Я дольше живу на севере, морозы меня успели закалить. – Ладно, – не стала спорить. Достала фон и сфотографировала наше общее творение, кривое правда, скособоченное на одну сторону, но сделанное с душой. – Ещё пару фоточек с этого ракурса, и можно будет идти уже спать. Снежа, скажи сыыыыыр, – я кружила вокруг снеговика, слепя его снежные глазки вспышками. – Сири. – Что? – подняла голову, чтобы увидеть, как Дарым смотрит на меня с тёплой улыбкой. – Чонгук, он… – парень резко замолчал. – Что ты хочешь сказать? – моё сердце невольно пропустило удар. Мы с Ли ещё ни разу не говорили о Чонгуке по душам. Избегали тему его смерти. Мы вообще много чего избегали, если быть честным. – Ничего такого. Просто, думаю, он был бы горд тем, какой ты сейчас стала, – произнёс тихо он. – Я бы гордился, – добавил Дарым спустя пару секунд. – И какой же я стала? – Храброй. Той, кто не боится смотреть на себя прошлую, той, кто принимает свои ошибки. Ведь настоящая храбрость – не забыть прошлое, а принять его, пережив горе. Меня покоряет, с какой силой и жаждой к жизни горят твои глаза. Ты не замечаешь этого, но я вижу, что ты стала сильнее. Боль изменила тебя, да, но в то же время закалила. Ты смогла сделать то, чего не смог я. И меня это восхищает в тебе. Чонгук был бы рад увидеть тебя такой – той, кто делает мир лучше вокруг себя и приносит улыбки другим. Спасибо, что провела сегодня этот вечер со мной и разделила мою грусть. – Дарым… Его признание и похвала застали меня врасплох. Я не знала, что сказать. Глаза вдруг что-то резко защипало от слёз. Ли хмыкнул и раскрыл руки. Не медля ни секунды, я убрала фон и подбежала к нему. Так мы и обнимались, стоя на смотровой площадке, деля друг с другом что-то тёплое и хрупкое, понятное лишь нам двоим. А вокруг дули северные ветра, и магия в нашей крови вторила их песне о грустном прошлом.

× × Death’s desire × ×