Читая мысли и людей

Вопреки всем предположениям, Сириус Блэк является счастливым владельцем не только тонны самомнения, вагона наглости и запретного количества безрассудства, но и тихой совести. Однако тихая она не всегда, порой, она начинает настойчиво и монотонно царапаться и невнятно ворчать что-то о морали. Сириус ненавидит те дни, когда эта катастрофа напоминает о своем существовании, и поэтому делает все, чтобы поскорее ее заткнуть. В большинстве случаев он почти не раздумывает над тем, правильно ли он поступает, и стоит ли вообще лезть во все это. Какими бы не были результаты его деятельности, Сириус уверен в том, что все это стоило молчания со стороны столь неуместной в его жизни совести…

      Британцы всегда были несколько замкнутыми, нелюдимыми и в большинстве случаев сосредоточенными на себе и своих проблемах. И это не считалось чем-то странным и неправильным, потому что некому было доносить до людей эту мысль. Так же британцы были тусклыми, незапоминающимися и какими-то одинаковыми для тех, кто британцем не являлся. Сами жители острова вполне неплохо разбирались друг в друге, если обращали внимание на кого-то, кроме себя и своих близких. Поэтому не было ничего удивительного в том, что никто из прохожих не замечал девочку лет шести, которая сидела на скамейке у решетчатого забора, отделяющего центральный зоопарк от остального Лондона.        Бесцельно прогуливаясь по улицам, Сириус так и не понял, что именно привело его в эту часть города. Но одинокого ребенка он заметил сразу же и невольно вспомнил себя: такого же брошенного всеми и никому не нужного. И что-то неподдающееся точному определению заставило его остановиться, и Сириус послушно растекся на свободной скамейке, которая была прямо через дорогу от зоопарка и предлагала прекрасный обзор на противоположную сторону дороги. Для более непримечательного вида Сириус купил газету у длинного и болезненного вида мужчины, торгующего макулатурой разного вида и содержания.        В прятках за газетой прошло около пяти или десяти минут, но Сириусу казалось, что он просидел на этой крайне жесткой скамейке не меньше вечности. Тот факт, что мир вокруг него не успел кардинально измениться можно было назвать жестокой ошибкой. Кроме мира неизменной осталась и девочка. Она продолжала сгорбившись сидеть на лавочке и зажимала ладошками уши, что вряд ли могло помочь против шума Лондона. Никто так и не подошел к ней за те десять минут, которые Блэк провел за наблюдением, и даже полицейские ни разу не мелькнули вблизи зоопарка, что казалось удивительным само по себе.        Посидев на месте еще полминуты и вдоволь налюбовавшись статичной фотографией магловского премьер-министра, Сириус медленно поднялся на ноги и кинул ненужную бумагу в урну, собираясь продолжить свой бесцельный путь. Но отчего-то все его инстинкты взбунтовались против этого решения, и Блэк растерянно остановился, боковым зрением следя за печальной детской фигуркой. За то время, что он был анимагом, Сириус привык доверять внутренним ощущениям и даже перенял кое-какие повадки своей звериной сущности. И все же он еще ни разу не сталкивался с таким поразительным по своей силе инстинктом, требующем защитить эту девочку от любой, даже малозначительной угрозы.        — Ох, да ради всего святого! — проведя ладонью по лицу, глухо прошептал Сириус и двинулся к палатке с мороженым, которая удачно размещалась прямо за воротами в зоопарк.        — Добрый день! Эскимо, рожок, фруктовый лед? — бойко и уверенно произнесла мороженщица, когда Сириус замер рядом. Пышная и загорелая, она производила впечатление женщины, скорее согласной работать домохозяйкой, чем кем-то более значимым. У нее были морщинки вокруг глаз, выдающие ее любовь к улыбкам, и ловкие, короткие пальцы, украшенные парой дорогих колец из почерневшего серебра.        — Ванильный рожок, — выдав свою самую обаятельную улыбку, ответил Сириус, потянувшись к бумажнику, в котором за последние месяцы привык таскать магловские деньги на случай незапланированных растрат. Но как говорила МакКинон: если деньги были, то их трата определенно была в планах. — Семейные ценности? — кивнув на кольца, поинтересовался Сириус, в попытке хоть как-то завязать разговор и расположить к себе, прежде чем перейти к действительно интересующей его проблеме.        — Бабушкин перстень, — широко улыбнулась мороженщица, не отвлекаясь от своей работы, и любовно посмотрела на одно из колец. — Жаль только, весь почернел, а ведь был очень красив, — уже взглянув на него, добродушно посетовала женщина, передавая ему рожок и принимая деньги.       — Неприятно, должно быть, — сохраняя на лице прежнюю улыбку, мягко заметил Сириус. — Моя девушка в таких случаях пользуется зубным порошком, и кажется, это действительно помогает. Во всяком случае, я еще ни разу не видел у нее черное серебро. — Он с наигранной рассеянностью обвел парк взглядом, заправив темную прядь за ухо и снова улыбнулся, встретившись с задумчивым взглядом мороженщицы.        — Надо будет попробовать, — протянув ему сдачу, улыбнулась ему в ответ женщина.        Убирая деньги в карман куртки, Сириус пожал плечами, без слов говоря, что это ее сугубо личное дело, и он ни на чем не настаивает. Он сделал несколько шагов по направлению к выходу из зоопарка, но неуверенно замер, делая вид, будто вдруг что-то вспомнил и поспешил вернуться к мороженщице, которая на его счастье продолжала оставаться свободной.        — Скажите, а эта девочка давно сидит тут одна? — нахмурившись, с тревожным беспокойством негромко спросил Блэк, стараясь не переусердствовать с игрой.        — А вам какое до этого дело? — тут же подозрительно прищурилась женщина и быстро посмотрела в сторону обсуждаемого ребенка, который так никуда и не делся. Сириус на самом деле был бы рад, если бы девочка все же исчезла, чтобы избавиться от ненужного ему сейчас балласта и заодно заткнуть невесть откуда взявшуюся совесть.        — Констебль Блэк, — невозмутимо произнес Сириус, вытащив из потайного кармана куртки пустую бумажку и продемонстрировав ее мороженщице. Внушающие и отвлекающие чары оказались весьма полезны, в последнее время эту бумажку ему приходилось показывать маглам даже слишком часто. Уж больно настойчивы иногда были полицейские и журналисты, прибывающие на место утихнувшего боя с Пожирателями Смерти раньше, чем участники сего действа успевали исчезнуть. — У меня сегодня выходной, если говорить честно. Но это ведь не повод оставить ребенка в беде. А девочке явно нужна помощь, поскольку я нахожусь тут уже пятнадцать минут, а к ней так никто и не подошел. — Белая масса медленно таяла и стекала по вафельным стенкам рожка, и Сириус досадливо поморщился, когда первая капля попала на его руку, но взгляд от собеседницы не отвел.       — Ох, ну раз вы из полиции, — налюбовавшись на пустой лист, воскликнула женщина и наклонилась вперед, доверительно сообщая: — Она сидит тут уже несколько часов. Пришла одна и никого из взрослых я рядом с ней так и не видела. Я все жду, когда же появится кто-нибудь из ваших, но и они все как в воду канули. Слава Богу, хоть кто-то появился! Бедный ребенок… — Дальнейшие причитания Блэк благополучно пропустил мимо ушей, чуть повернув голову в сторону девочки и внимательнее присмотревшись к сгорбленной спине. Теперь к животным инстинктам подключилось простое человеческое сочувствие, потому что Сириус мог быть каким угодно гадом, но точно не тем, кто не поможет ребенку, если это в его силах. Хотя это все еще было не в его интересах, но отступать было уже как-то стыдно.       — Можно мне еще один рожок, — наконец, собравшись с мыслями, негромко попросил Сириус, прерывая яркий монолог женщины. — И лучше шоколадный, — прибавил он, вытаскивая несколько монет.       — Не стоит, — передав ему мороженое, отказалась женщина. — Вы же поможете ей? — кивнув в сторону девочки, чуть дрогнувшим от беспокойства голосом спросила она.        — Всем, чем смогу, — дернув уголком губ, серьезно кивнул Сириус и, развернувшись, тяжело выдохнул.       Нельзя сказать, что он не умел общаться с детьми. Умел и у него даже неплохо получалось, если верить его кузине Андромеде, которая иногда просила его побыть нянькой для малышки Тонкс. С маленьким Гарри он общался не достаточно много, чтобы вообще понять, насколько сложно иметь дело с младенцами. Поттеры утверждали, что это был адский труд, но почему-то все равно выглядели непозволительно счастливыми. Но Нимфадора и Гарри были в той или иной степени родственниками, а не случайными детьми с улицы, о которых известно лишь то, что им не нравится шум вокруг, а взрослым на них плевать. Конечно, в последнем Сириус несколько сомневался и предполагал, что где-то бегают перепугавшиеся родители и раздражают своей паникой случайных прохожих или настоящих полицейских. В том, что девочка не сиротка, сбежавшая из приюта, Сириус почему-то ни секунды не сомневался. То ли дело было в ее опрятном внешнем виде, то ли в легком сарафане и босоножках, которые нельзя было назвать дешевыми и явно были подобраны со вкусом, что вряд ли делали для приютских детей.        — Привет! — Дружелюбно приподняв уголок губ, Сириус присел на корточки напротив девочки и заглянул ей в лицо. Девочка вздрогнула и широко открыла покрасневшие и опухшие глаза, рассматривая его со смесью паники и удивления. — Хочешь мороженое? — склонив голову к плечу, с легкой полуулыбкой предложил Блэк и протянул ей шоколадный рожок. Ребенок выглядел настолько несчастным, что трусливые мысли о побеге тут же испарились у него из головы, освободив место тревожным вопросам и предположениям.        — Не люблю шоколад, — едва слышно произнесла девочка с сильным валлийским акцентом и медленно опустила руки, перестав зажимать ладошками уши.        — Тогда мне больше достанется, — насупившись, фыркнул Сириус, собираясь выпрямиться, но девочка неожиданно улыбнулась и забрала предложенное лакомство. Затем она передвинулась, освободив слева от себя немного больше места. Не нуждаясь в более красноречивом приглашении, Сириус поспешно сел на скамейку и с показушной расслабленностью откинулся на спинку. — Меня зовут Бродяга, — представился он, чуть повернув голову в сторону ребенка.        — Правда? — оторвавшись от мороженого, нахмурилась девочка и внимательно посмотрела ему в глаза, будто в них надеясь прочесть, насколько он с ней честен. Сириус невольно поежился, вдруг вспомнив рентгеновский взгляд Дамблдора, по которому никогда нельзя было точно определить, проник ли он в твой разум или просто изучает то, что можно увидеть без особых навыков.        — Это имя мне нравится больше, чем настоящее, — спокойно ответил Сириус, заставив себя не отводить взгляд. — Друзья часто зовут меня именно так, — отвернувшись, как бы невзначай прибавил он и решил сосредоточиться на своем мороженом. Странное ощущение чужого присутствия в собственных мыслях немного притупилось, но не исчезло. Выдохнув, Блэк усилием воли заставил себя не зацикливаться на ненужных домыслах и скосил взгляд на свою новую знакомую.       Девочка медленно расправлялась с угощением и теперь сидела ровно, не пытаясь закрыться от внешнего мира. Ее глаза еще выглядели заплаканными, и взгляд нервно метался от одного незнакомого лица к другому, изучал место. И это лучше любых слов говорило о том, что она все это время не понимала, где именно находится. Хмурясь еще больше, Сириус решил, что спрашивать, как именно она дошла до сюда и откуда, будет абсолютно пустой тратой времени, и вычеркнул из списка первостепенных проблем два лишних вопроса. За поеданием мороженого прошло еще несколько минут, за время которых никто не посмотрел на них дольше, чем пару секунд, и не появился ни один полицейский. Сириус составил в уме список вопросов и, вытерев салфеткой испачканные мороженым пальцы, сел вполоборота, собираясь начать допрос. Девочка тут же заметно напряглась и замерла, будто почувствовав его намерения.       — Не хочешь прогуляться по зоопарку? — вместо действительно важных и нужных вещей, предложил Сириус с широкой улыбкой и даже слегка удивился собственным словам, о чем тут же решил не думать. В конце концов, если он покажет себя с лучшей стороны, то она сама все ему расскажет без этих неприятных вопросов. А вспомнив себя, Сириус пришел к выводу, что давление будет не самым действенным методом. В случае чего он точно сможет отделаться от обвинений в похищении или в крайне затруднительной ситуации просто сбежит.        — Мама говорила, что звери опасны, особенно в клетках, — настороженно покосившись в сторону черного забора, негромко поделилась девочка и провела кулачком по лицу, размазывая по щекам шоколадное лакомство. — Они ненавидят людей и хотят их убить, — понизив голос до таинственного шепота, с поистине детской непосредственностью сообщила она.        — Поверь мне, малыш, самыми опасными животными являются люди, и убивать нравится только им, — наклонившись к маленькой собеседнице, доверительным тоном просветил Сириус, думая о том, что мамаша у девочки явно слегка в расстройстве с головой, раз говорит такое ребенку.        — Она плохая, — вдруг заявила девочка твердо и зло, с отчаянным блеском во взгляде, будто зная, что ее словам все равно не поверят, но сказать их нужно.        — Ты поэтому от нее сбежала? — вопросительно подняв брови, осторожно спросил Сириус, которому не нужны были пояснения в том, кого именно девочка считала плохой. Хотя все же было странно, что она сказала это, когда он говорил о людях в целом, сравнивая их с животными. Но на этот вопрос девочка решила не отвечать, отвернувшись и медленно доедая остатки вафли. — Так, что насчет зоопарка? — подавив усталый вздох, снова предложил Сириус и закинул правую руку на спинку скамейки, поворачивая корпус еще больше. — Пойдем! Животные на самом деле очень интересные, некоторые из них даже любят людей и их можно потрогать и покормить.        Девочка снова посмотрела на него внимательно и задумчиво, выискивая что-то известное лишь ей. Сириус привычно склонил голову к плечу и продолжал дружелюбно улыбаться, чуть щурясь от солнечных лучей, решивших выглянуть из-за облаков и светящих ему прямо в глаза. Пока ребенок продолжал думать и искать, Блэк тихо выдохнул и медленно поднялся на ноги, отворачиваясь. Вытащив из кармана черный платок и убедившись в том, что никто не смотрел на него, он быстро и едва заметно взмахнул волшебной палочкой, слегка намочив темную ткань. Девочка продолжала сидеть на месте и даже ни капли не забеспокоилась о том, что он мог захотеть уйти. Когда же Сириус начал осторожно стирать с ее лица шоколадные разводы, она не предприняла попытки отстраниться или перенять инициативу, отказавшись от помощи. И это казалось по-настоящему странным, но не задерживалось в его голове слишком долго под напором других неважных и серьезных мыслей.        — Меня зовут Гвен! — наконец-то придя к каким-то своим умозаключениям, представилась девочка, и в ее карих глазах впервые за все время их общения показалась неподдельная заинтересованность всем происходящим. — Так звали папину маму, но ее уже нет. Мне нравится это имя. — Она вдруг обхватила обеими ладонями его руку и медленно отстранила от своего лица, всматриваясь в него с все больше разрастающимся любопытством и удивлением. Сириус невольно замер, позволяя маленьким пальчикам крепко сжиматься вокруг своей кисти, и снова почувствовал неприятное ощущение чужого присутствия в своей голове, скребущее виски и болью отдающееся в затылке. — Я хочу в зоопарк! — уверенно кивнула Гвен и резко отпустила его, подскакивая на ноги.        — Обещаю, тебе понравится! — заставив себя улыбнуться, произнес Сириус и выпрямился следом за ней, встряхивая платком и убирая его обратно в карман, уже сухой и чистый.        Гвен не скакала от нетерпения, не тянула его в сторону парка, да и вообще никак не выказывала особого желания идти туда. Но стоило Сириусу уверенно двинуться к воротам, она тут же последовала за ним, стараясь не отставать от его широкого шага и идти совсем рядом, словно они были давними знакомыми на прогулке. Мороженщица с явным интересом наблюдала за ними, и Блэк без особого желания позволил палочке привычно скользнуть в ладонь и, проходя мимо женщины, быстро прошептал заклинание забвения, стирая из ее памяти их непродолжительную беседу. На мгновение взгляд женщины стал расфокусированным, но уже через полсекунды она одарила их добродушной улыбкой и предложением купить мороженое. Отрицательно качнув головой и криво улыбнувшись в ответ, Сириус направился к кассам, чуть сбавив темп для того, чтобы его маленькая спутница поспевала за ним.        В целом, прогулка между вольерами проходила довольно спокойно. Сириус старался изо всех сил, рассказывал о животных все, что знал, иногда позволяя своему воображению дополнять реальные факты придуманными историями, которые можно было назвать красивыми сказками, но никак не информационными сообщениями. Казалось, Гвен прекрасно отличала одно от другого и, слушая его выдумки, едва заметно улыбалась, искоса посматривая на него. И все-таки Сириус был почти уверен в том, что сказки ей нравились намного больше, чем полезная и скучная информация, которую можно было прочитать в любой занудной энциклопедии о животных.        Иногда Блэк увлекался настолько, что начинал повышать голос, приправлял каждое свое слово эмоциональным окрасом и неизменно привлекал к себе лишнее внимание. Британцы, конечно, были нелюдимыми и редко обращали внимание на окружающих, но отчего-то Сириус часто осознавал, что находится в центре внимания. Осознавал он это, разумеется, далеко не сразу, а лишь когда немного трезвел от мыслей, заполняющих голову и осматривался вокруг. Безусловно, быть центром вселенной Сириусу крайне нравилось, и против толпы поклонников у него ничего не было. Но конкретно в этот день и в этот момент ему не хотелось привлекать к себе слишком много лишних взглядов, что получалось у него, надо признать, крайне плохо. У них даже появилась небольшая группка людей, гуляющих недалеко от них, чтобы при очередном наплыве вдохновения Блэка оказаться рядом и послушать его. Дети были в восторге, а взрослые явно считали, что при таких посетителях экономия на экскурсоводах выгоднее вдвойне.        — Вы с ним очень похожи, — задумчиво отметила Гвен, когда они простояли у вольера со львами около семи минут. Золотистый лев царственно развалился на каменистой площадке и снисходительно щурил желтые глаза, осматривая свои владения, гуляющих рядом львиц и толпящихся у решетки людишек.        — Нет, я больше пес, — ухмыльнулся Сириус, тряхнув гривой темных волос и мягко посмотрев на девочку. Признать то, что сравнение с царем зверей ему немного льстило, Сириус не мог по каким-то непонятным ему соображениям, ведь проявление самодовольства было для него обычным явлением. Однако со львами все обстояло непросто, и главной причиной, конечно, было то, что лев был символом его факультета и казался чем-то более важным, чем способ покрасоваться.        — Ты собираешь вокруг себя толпы поклонников и позволяешь им себя любить, — лукаво посмотрев на него, сказала Гвен. — Тебе необходимо всеобщее внимание, чтобы чувствовать себя особенным, ведь ты царь, а царям должны поклоняться. — Гвен на секунду замолчала, снова рассматривая довольного собой зверя. Сириус невольно нахмурился, понимая, что какая-то часть этого действительно описывает его. Правда, царем он себя никогда не считал, но видеть восхищение в чужих глазах ему всегда нравилось. Повернувшись к нему, девочка вытянулась во весь свой небольшой рост, и Блэк поспешил наклониться к ней. — А еще вы оба опасные хищники! — прошептала Гвен ему в ухо таким тоном, будто делилась с ним самой важной тайной в мире.        Втянув носом воздух, Сириус резко выпрямился, лихорадочно обдумывая, как можно было бы объяснить ребенку то, что он действительно хочет лишь помочь и не собирается ей как-либо вредить. Вопрос о том, почему она решила, что он опасен, даже ни на секунду не заглянул в его голову. Но прежде, чем Сириус успел решить, что ему стоит сказать в свое оправдание, Гвен вдруг счастливо улыбнулась. Эта столь неуместная в данный момент улыбка осветила все ее лицо, сделала ее еще более милой и непривычно яркой. Куда-то исчез весь ее несчастный и одинокий настрой, а взгляд искрился от восторженной детской радости. Она уверенно вложила свою ладошку в его и потянула к следующему вольеру. И Сириус послушно двинулся следом, отгоняя от себя мысли о том, что такие выводы были слишком правильными и умелыми для маленькой девочки.