Неметаллические осколки

Дни шли один за другим.       Элой снова была в движении: миссии, угрозы, расчеты, ошибки. Кому-то нужна была вода, кому-то — запасной модуль, где-то напала машина, где-то сожгли посевы.       Работы хватало. Она почти не спала, часто не ела, засыпала в доспехах, просыпалась от сигнала визора. Это помогало.       Одно из поручений привело её в снежное поселение в горах. Склоны были крутыми, воздух звенел от мороза.       Поселение было небольшим и тихим, на грани зимней спячки. Она стояла у торговца, выбирая ремонтные компоненты, когда слух зацепился за разговор за спиной. — Говорю тебе, живет у нее кто-то. В черном весь. Говорит мало. Птицы его боятся, глядишь — всё стихает, как только он проходит. — Карха? — удивилась женщина с             корзиной. — Может. Только у него меч… старый. Тяжелый. И лицо не видно — в шлеме всегда.       Элой замерла. Что-то внутри сжалось.       Она не стала спрашивать. Но позже, уходя из деревни, всё же подошла к той самой женщине с корзиной и как бы между прочим спросила: — Я слышала, здесь поселился воин, покажете где? — Так у травницы нашей. Дом её — где дым идёт, вон там, видишь?       Дым и правда поднимался над сосновыми вершинами — тонкой, чёткой линией, как зов.       Элой не двинулась сразу. Пошла в обратную сторону. Уговаривала себя, что это не важно. Что даже если это он — она не может возвращаться к нему. Гелис имеет право жить у кого угодно. Делать что хочет. С теми, с кем хочет.       Она оступилась на камне, выругалась сквозь зубы и ускорила шаг. Он должен быть жив, — это ты себе повторяла всё это время. Но ты не добавляла: «…и один».       Злость бурлила в ней как кипящий металл. И шаг за шагом тропа будто сама привела ее к дому. Элой активировала визор — внутри никого. Просто посмотреть. Просто убедиться, что он был здесь.       Она открыла дверь. Медленно прошла вглубь комнаты, ее взгляд цеплялся за мелочи и каждая внушала уверенность в его присутствии.       Вдруг дверь скрипнула и шаги замерли у порога. Элой обернулась и увидела Гелиса.       Свет скользнул по его лицу — и в этот миг у Элой перехватило дыхание.       Он был… живой. Не только в буквальном смысле — по-настоящему живой. Глаза ярче, спина расправлена.       Она сразу заметила: волосы стали короче. Пряди свободно падали на лоб, виски чуть обросли. Он выглядел иначе — грубее, проще. Моложе. Он сделал шаг навстречу. — Живешь, вижу, неплохо. Почти светишься. Что, свежий воздух так действует? Или забота?       Он остановился, чуть наклонил голову набок и улыбнулся. — Элой… — Я просто… проходила мимо, — перебила она, и сама почувствовала, как фальшиво это прозвучало. Он сделал шаг ближе. — Я жив, потому что травница спасла меня. Я остался, потому что не мог идти. — Надеюсь, ты отплатил ей как следует, — бросила Элой. — Спас её от боевой машины. Теперь мы в расчете.       Он говорил медленно, спокойно. Не оправдывался. Приближался шаг за шагом. — Я собирался уйти завтра.       Она попятилась и уперлась в стол. Сердце билось так, что казалось, его слышно в комнате. Он подошел вплотную. — Куда? — спросила она, едва слышно. Он наклонился и так же тихо ответил почти касаясь ее губ: — За тобой.