До и после
6 июля 2025 г., 12:56
***
Они только что разделались со стаей долгоногов — быстрых, слишком маневренных, чтобы легко прицелиться. Элой вытерла лоб, отдышалась, кивнула: — Готово. Гелис убрал меч. — Ты подошла слишком близко, — спокойно сказал он. — Мне хватило, — отрезала она. — Жива же. — В этот раз, — кивнул он. — Но если бы ты сместилась вот сюда, — он шагнул, — ты бы не попала под удар. В движении твоя сила. — Не надо учить меня сражаться! — резко перебила она, не оборачиваясь. Он сдержанно кивнул. — Конечно. Ты же и сама отлично знаешь, как подвергать себя опасности.***
Элой вернулась к их лагерю после миссии. Ночь была тихая, даже машин не было слышно — только ветер шевелил траву, и костер потрескивал. Она вышла из укрытия, и увидела Гелиса у края поляны, он склонился с протянутой рукой и что-то держал в ладони. Вдруг трава шевельнулась и Элой заметила лису. Та потянулась мордочкой к его руке, вытянулась, хрустнула чем-то и убежала. Элой подошла ближе. — Это… что? Лиса? Ты подкармливаешь лис? Он не обернулся. Только чуть кивнул. — Она приходит уже третий вечер. — Ты серьезно? Серьезно? Ты — и лисичка? — Элой была готова рассмеяться. Он наконец посмотрел на неё. В голосе мелькнула знакомая ирония: — Она смешная. Упрямая. Не доверяет, но всё равно лезет ближе. Он сделал паузу. — Напоминает мне кое-кого.***
Шли по старой тропе. Машин поблизости не было, только ветер играл с пылью и сухими листьями. Элой смотрела перед собой, и в её мыслях снова возник давно мучавший вопрос. — Гелис. — Что? — Тогда, в Зубцах. Почему ты меня отпустил? Он не остановился. Несколько секунд шел так же, будто не услышал. — Потому что почувствовал то, чего не должен был. — Его голос был тихим, спокойным. Почти без выражения. — Что именно? — Интерес, — сказал он. — Возможно… влечение. Не важно. Все это мешает. Делает уязвимым. Я должен был быть выше. Но… я всё равно сорвался. Перешел границу. Тогда всё и начало рассыпаться. Элой шла рядом, не отвечая. Только через время, почти задумчиво, произнесла: — Интересно, что было бы, если бы я тогда просто ушла. Если бы у нас… ничего не случилось. Он бросил на неё взгляд. — Нет. Не интересно.***
Они вышли из узкого ущелья — и вдруг увидели водопад. Сотни капель играли в солнечных лучах, под ними плескалась тихая заводь, прозрачная как стекло. — Представляешь? — прошептала Элой. — Ни машин, ни врагов. Гелис первый спустился к воде: снял с себя все и шагнул в воду. Элой смотрела, как он отряхивает волосы, качая плечами, как капли с стекают по его коже, по спине, по рукам, по шрамам. Это был первый раз, когда она видела его полностью — не в тени, не в спешке, а ясно, при солнце. И от этого зрелища у неё замирало сердце. И она вдруг ощутила внутри тихий, почти детский восторг — как будто открыла что-то запретное, неведомое, желанное. Капли скатывались по его ключицам. А она стояла, не в силах пошевелиться. — Идешь? — спросил он. Она тоже разделась, преодолев смущение. Не сразу решилась войти в холодную воду, задержавшись на краю. Свет пробивался между скал. Кожа на её щеках и плечах казалась ещё теплее в этих лучах, а когда она провела рукой по волосам, стряхивая невидимую пыль, посмотрела на него и поняла, что и он затаил дыхание. Элой улыбнулась ему, глубоко вдохнула, бросила одежду на камень и шагнула в воду. Она подплыла прямо к Гелису, обняла руками его за шею, и ноги невольно обвили его талию. Их тела прижались в воде, так что только лица оставались над поверхностью. Элой смотрела ему в глаза, и вода дрожала в них. Он легко держал её бедра.***
Ночь была тихой, и лишь треск костра нарушал молчание. Элой сидела рядом, глядя в огонь, когда Гелис, не спеша, достал из сумки небольшой кусок сухого мяса и протянул ей. — Спасибо, — кивнула она. — Ты когда-то спрашивала, кем я был до всего этого, — тихо сказал он. Элой кивнула. — У меня была жена. Не просто спутница — ровня. Такая же сильная. Мы поженились в Меридиане, и в первую же ночь я не остался в постели. Лег на каменный пол. Хотел испытать себя… и её. Он на мгновение замолчал. — А утром проснулся — она лежала рядом, нагая, не сказала ни слова. Я понял: она выбрала меня. Не по слабости. — Как её звали? — спросила Элой. Гелис посмотрел куда-то мимо. — С тех пор, как она умерла, никто не произносил её имени. Оно высечено на камне. Этого достаточно. Я даже не помню её лица… а она до сих пор мне снится. Ребенок тоже не выжил… Я цеплялся за короля, за пророчества, за Солнце — как за смысл. Но я просто не хотел думать, что всё, что было, — это прах под песком. Мне нужно было, чтобы их смерть хоть для чего-то послужила. Чтобы я стал кем-то... Элой слушала молча. Она знала. Она когда-то нашла его записи — те, что он не успел уничтожить. Знала о жене, о ребенке, о холодной брачной ночи на каменном полу. Знала и никогда не говорила. Потому что с того дня она видела в нём человека. И ей его было жаль.***
На Шпилях они провели несколько дней, не скрываясь. Элой впервые за долгое время позволила себе говорить, смеяться, рассказывать детям о машинах. Гелис наблюдал за ней со стороны, не вмешиваясь. Она светилась. Люди тянулись к ней — и, конечно, мужчины тоже. Один из местных охотников, высокий, с темными волосами, подошел слишком близко. Слишком долго стоял, пока Элой смеялась и отвечала. Слишком легко касался её плеча. Позже, в их убежище, она нашла Гелиса у кострища, где он сидел, молча затачивая лезвие. Движения были точные. Очень точные. Почти яростные. — Ты в порядке? — спросила она. — Превосходно, — отозвался он. — Сегодня я узнал, что местные охотники любят спрашивать тебя про погоду. И твои глаза. В таком порядке. Она прищурилась: — Ты что… ревнуешь? Он поднял взгляд. Медленно. Спокойно. — Я прекрасно понимаю, кто ты. И почему тебя окружают. Но если этот мальчишка ещё раз коснется тебя так, как будто может — я сломаю ему руку. Элой вскинула брови, с трудом сдерживая улыбку: — Ну, теперь я узнаю тебя прежнего.***
Шел проливной дождь, и пришлось укрыться в руинах. Элой нашла данные — куски дневников Предтеч. Она листала их через визор. Гелис сначала молчал. Потом сказал: — Читай вслух. Она удивилась, но начала читать. Его глаза были закрыты, дыхание ровное. — Ты слушаешь? — Это… успокаивает. Ты так читаешь, будто не хочешь быть понятой.***
Они сидели на склоне, над равниной, заходящее солнце разливало золото по верхушкам деревьев. Закат освещал все, до чего мог дотянуться. Элой потянулась, прислонясь к камню, и закрыла глаза. Гелис долго смотрел на неё. — Что? — спросила она, не открывая глаз. — Солнце светит тебе. — В смысле? — она чуть повернула голову, прищурилась. — Раньше я верил, что Солнце выбирает тех, кого возвысить. Или тех, кого испепелить. Я думал, что следую его воле, что оно говорит со мной через кровь. Но только тьма, что жила во мне, росла, как сорняк на выжженной почве. В этом не было утешения, в итоге я лишь множил страдания и ненависть. Я думаю, в конце, я хотел, чтобы меня остановили. Чтобы всему пришел конец. Я так устал от своей ярости… Он сделал паузу. — А теперь я вижу, что Солнце светит тебе. Она молчала, смотрела на него — и в груди растекалось тепло, от которого хотелось и смеяться, и плакать.***
Его похоронили на острове Шпилей. Ему там нравилось. Могила была скромная, без надписей — только гладкий камень и красное перо, воткнутое в почву. Перо, которое она нашла в руинах запада и вспомнила о нем. Элой стояла одна. Морской ветер трепал её волосы, солнце пробивалось сквозь ветви, а где-то вдалеке смеялись дети. Она не слышала слов, только этот смех. Как жизнь, которую невозможно остановить. Она зажгла свечу у могилы. Поставила в глиняной чашке, как это делали в её племени. Говорили, что так просят силу у тех, кто покинул, чтобы защитить тех, кто ещё не пришел в мир. Её рука легла на живот — неосознанно. Пальцы чуть напряглись. Она думала о том, как будет рассказывать сказки. И иногда — правду.
