Wasted

      Первый день в новом учебном году. Ещё прошлым летом я с нетерпением ждала этого дня. Теперь же хочется сделать всё, лишь бы остаться дома с Джереми, наплевав на весь остальной мир. По законам жанра сегодня у меня этого сделать не получится. Моим планам помешала Елена, заставив подняться с кровати и начать собираться в школу. Елена, которая, кажется, решила начать жизнь с нового листа, как будто никакой аварии и не было.       К слову, с Джереми я бы легко договорилась. Тогда бы мы благополучно прогуляли первый учебный день.       На кухне творился какой-то балаган. Дженна бегала по кухне, явно недавно вставшая с постели. Тётя пыталась приготовить завтрак для троих подростков, но Елена и Джереми, не любители завтракать, уже окружили кофеварку. Я была не против поесть перед школой, но мозг, который ещё не проснулся, смог проконтролировать только заварку любимого молочного чая. В этом доме чай пью только я, остальные же почему-то призирают этот — не побоюсь сказать — божественный напиток. Ну как можно пить кофе, такой горький и невкусный, когда есть чай? Вопрос, конечно же, был риторическим… А мои заверения, что чай не только вкусный, но и полезный, никого не интересовали. Жаль. Однажды я захвачу власть в этом штате и поставлю ограничение на кофе. Эх, мечты-мечты…       Немного дерганная Дженна пыталась собрать нас в школу, постоянно спрашивая ничего ли мы не забыли. Это раздражало и мне чертовски хотелось прервать эту пародию на нормального родителя троих подростков.       — Разве у тебя сегодня не огромная презентация, Дженна? — спросила я.       — Да, я встречаюсь сегодня со своим научным руководителем… — тётя посмотрела на наручные часы, -… прямо сейчас!       После этих слов Дженна побежала на второй этаж, попутно расплетая свои волосы.       Елена, явно не зная куда себя деть, обратилась к Джереми:       — Ты в порядке?       — Не начинай, — бросил Джер, выходя из кухни.       Вздохнув, Елена повернулась ко мне, взглядом говоря, как сложно ей живется. По телевизору за её спиной шли новости, в которых говорилось о пропавших без вести парне и девушке.       Я прекрасно понимала, что чувствует сейчас мой брат и как сильно может раздражать Елена, когда пытается заботиться о нас. Не знаю почему, но моя сестра решила, что разница в 2 часа делает её автоматически опытнее и мудрее. Быть близнецом и не иметь доверительных отношений с сестрой или братом — трудно, но быть близняшкой Елены Гилберт ещё труднее.       Елена… Она всегда крутится в своеобразной элите. В каждой школе есть такая иерархия. Элита, куда входят спортсмены и самые красивые девушки школы. Не скажу, что все девушки поголовно стервы, но и такие персонажи имеются. Наверное, есть ещё какая-то ступень и, возможно, ещё… Но лично я нахожусь в изгоях. Вернее, туда когда-то определила меня сестра, когда я, в очередной раз, отказалась идти на какую-то вечеринку.       Если говорить о том, что я в изгоях, то нельзя упомянуть о том, что даже там сестра меня не отпускает. Её тень всегда стоит за моей спиной и никто -а точнее почти никто — меня не трогает. Хотя, нередко изгои становятся игрушками для развлечения элиты.       Но и в раю бывают проблемы. Наша школьная элита поделена на две группы: в одной моя сестра и ее подруги; в другой — Чарлин Эндрюс подобные ей девушки и парни. Одним словом, обратная сторона элиты — задиры.       Чарлин — девушка, которая по каким-то неизвестным мне причинам достаёт меня с 9 класса. Не бывает и дня, чтобы эта мадам не придралась ко мне. Однажды я с ней даже подралась. Было весело. Эндрюс пыталась выдрать мне волосы на голове и расцарапать лицо, а я сломала ей нос. В итоге, я отделалась отстранением от школы на неделю и тяжёлым разговором с мамой. Уже даже не помню из-за чего мы сцепились. Это как телесное наказание для ребёнка. За что ты получил — не помнишь, а процесс наказания остаётся в памяти в мельчайших подробностях.       Елену сегодня подвозила Бонни Беннет, поэтому с Джереми пойдем в школу вдвоем.       Взяв красную кожаную сумку, которая досталась ей от мамы, я крикнула Джеру, чтобы он спускался.       Идти до школы где-то минут 15, а в запасе у нас 30 минут, поэтому по пути в школу мы успеем зайти в магазин.       К слову, мы с Джером большие любители сладкого, в отличие от Елены и Дженны, которые сидят на ПП.       Купив по бутылке колы — а мой неугомонный брат умудрился взять еще две пачки мармеладок -, мы наконец-то отправились в школу. Школьный двор был забит учениками. Кто-то радостно обнимался с другом, которого, возможно, не видел все каникулы. А вон там, целуется какая-то парочка. Если присмотреться, то можно увидеть парней, бросающих друг другу мяч.       Джереми сразу отделился от меня и направился к месту, где ученики школы Мистик-Фоллс курят косяки и продают наркоту. Да, и такое в этой школе есть. У нас с Джереми хорошие отношения и я знаю, что он до сих пор на наркотиках. Не нужно меня осуждать, что я ничего не делаю, прекрасно зная, что мой брат наркоман. Я так же понимаю, к чему это может привести, но нельзя насильно заставить Джереми бросить. Он должен сам прийти к этому. Да, возможно, этот план идиотский и я быстрее потеряю брата, но что я могу поделать? У меня нет никакого образования и тем более опыта в этой сфере. В моих силах только разговаривать с Джереми и придумывать ситуации, в которых мой брат бросает наркотики.       Часто мне приходится приезжать по звонку Джереми и забирать его с их любимого места — кладбища. Кучке подростков показалось очень веселым накачиваться наркотой среди могил. Идиоты.       Пока я смотрела на спину уходящего Джереми, в меня кто-то на всей скорости врезался. И я с будущим трупом повалилась на землю. Вернее, меня повалил на землю будущий труп. Не успев обрушить весь поток ненормативной лексики на человека, который до сих пор лежал на мне и откровенно ржал, я узнала в этой — простите меня — лошади моего приятеля Дэвида Осборна. Назвать его другом я не могу, так как общаемся мы только в школе. Я не знаю, что это за дружба такая, что кроме школы мы нигде не пересекаемся.       Дэвид же времени зря не терял и уже успел перекатиться с меня на землю. И даже начал подниматься на ноги. От такого падения у меня болела спина, копчик и колено. «Хорошее» начало года.       Вставать на ноги не хотелось, поэтому я, лежа на земле, смотрела на небо не моргая. Зачем? Просто я тот ещё манипулятор. Закономерно на глазах появились слезы и горько хмыкнув, насколько мне позволяли мои актерские способности, сказала:       — Дэв, за что?       Дэвид, который всегда покупался на мою игру, тут же начал извиняться и поднимать меня с земли.       — Элизабет, ты не сильно ударилась? Боже, прости меня… — говорил Осборн, отряхивая мою одежду.       Мне кажется, что Дэвид мог бы извиняться вечно, если бы не услышал мой смех. Я не умею долго притворяться и всегда начинаю смеяться. И этот раз не стал исключением. Мне было так весело, что от смеха я согнулась пополам, держась за живот. К слову, меня очень легко рассмешить.       — Ах ты ж…! — Обиженно сказал Дэв. Он никогда не ругался, в отличии от меня. -Я, значит, беспокоюсь за неё, а она.! — повысив голос, говорил Дэвид. — Всё! Не подходи ко мне, дорогуша! — с этими словами Дэвид развернулся и направился ко входу в школу.       — Ну подожди, Дэв! — крикнула я, догоняя его. — Я и вправду сильно ушиблась…       — Так тебе и надо, засранка ты такая. — Уже со смехом проговорил Дэвид. — Ладно, ты тоже меня прости, я не рассчитал силы. — Сказал Осборн. — Но у меня для тебя такие новости. Не поверишь. Вчера я целовался с Энтони Сандерсом! –Крикнул он от переизбытка эмоций.       — Да ладно? — Широко раскрыв глаза от удивления, спросила я. — Латентный гей! Кто бы мог подумать?       — Он так классно целуется… А как там у тебя? — Спросил Дэв.       — Ты же знаешь в моем сердце есть место только для Тома Реддла* и парочки красивых мужчин из сериалов. — Мечтательно ответила я. — Но ты тему не переводи!       — А что я?! Я не перевожу.       — Ага, как же. Ты мне про Сандерса рассказал, но в конце года у тебя что-то было с Бетти Ховард!       — Ну, знаешь, ничего особенного, дальше лапанья причинных мест за углом не было. — Разъяснил Осборн.       — Жаль, такая девушка сорвалась…       — И не говори… — поджав губы, сказал Дэвид.       Первым была история, которую, по великому несчастью, посещали моя сестра с её подругами и мы с Дэвидом. Урок прошёл всё так же скучно, хоть я и люблю историю, но наш учитель, мистер Я-знаю-всё-лучше-вас-тупые-дети тот ещё кретин. Сначала я дико злилась из-за этого непрофессионального учителя, позже сравнивала его со Снейпом, даже некой симпатией к нему прониклась, но потом мне стало всё равно. Мудак мудаком.       Сегодня было одно «но»: моя сестра играла в переглядки с новеньким. Симпатичный конечно, но в очередь глупых дурочек, влюбляющихся во всяких красавчиков, я не хочу вставать. И тем более, хоть я и являюсь копией одной из популярнейших девушек этой школы, но как-то с такими красивыми парнями мне не везет. Нужно запретить на законодательном уровне таких красавчиков. А-а-а-а… просто нужно забыть об этом.       Красивые парни не для тебя, дорогая!       Дальше была физика, на которую я бежала, как на спасательную шлюпку, так как туда не ходит никто из моих знакомых. И слава Мерлину*!       На ланче я встретила Джереми, который рассказал мне, что Елена прессовала его в мужском туалете за наркоту. Да уж… Только моя сестра не постесняется зайти в мужской туалет и устраивать там семейные разборки. Как, однако, нетактично.       За этот учебный день мне повезло встретиться с Чарлин Эндрюс целых ноль раз! Неужели я благословлена? Интересно, а сколько же дней продлиться эта акция? Дай, Мерлин, подольше!       После ланча был английский, на котором опять была вся шайка. И новенький был здесь. У сестры уже не было приступа «поворачивайся назад и пялься на новенького», чему я была несказанно рада. Зато здесь был Дэвид, который сидел впереди меня.       Последним уроком был арт, на который я зачем-то записалась. Здесь было много девятиклассников, но мне было так даже легче. Рисовать я особо не умею, но кто мне мешает учиться?       День был хорошим, поэтому можно это и отпраздновать. Зайдя в магазин по дороге домой, я купила упаковку чипсов и приняла решение пересмотреть «Железного человека».       После двухчасового фильма и сделанной домашней работы на улице было уже темно.       Упаковка чипсов никак не сказалась на моём аппетите, поэтому я спустилась на первый этаж, чтобы раздобыть немного еды.       Выбор был не большой: варёные овощи — Мерлин, что это здесь делает? — или макароны с тушёнкой. Выбор был очевиден. Не успев сесть за стол с тарелкой еды, как входная дверь открылась: Джереми пришел домой. По лицу брата я поняла, что он не в настроении. Но на этот случай у меня уже имелся план.       — Джер, ты кушать будешь? — в ответ брат только кивнул.       — Макароны, да? — это был скорее вопрос риторический, потому что Джереми Гилберт не любит вареные овощи так же сильно, как и я.       –Тогда иди к себе. Я принесу тарелку. — улыбнулась я, кивая на лестницу.       Разогрев вторую порцию макарон, я поднялась на второй этаж. Зайдя в комнату младшего брата, которая находилась по соседству с комнатой, что делили мы с Леной, я застала Джереми, лежащего на кровати и бесцельно смотрящего в потолок.       Поставив тарелку с едой на тумбочку и сев на кровать, я задала посмотрела на брата:       — Что случилось, Джереми? — осторожно спросила я, зная каким вспыльчивым он может быть.       — Викки… Она ведёт себя странно. — Поджав губы ответил Джереми.       С братом у нас были очень теплые отношения. После аварии на том проклятом мосту, мы с Джереми особенно сплотились. Мы много разговаривали и проводили время вместе. Тогда мне Джер и рассказал, что они несколько раз переспали с Викки Донован и что он влюблён в неё. Против Викки я ничего не имела, ведь каждый распоряжается жизнью, как ему захочется, но было видно, что она играет на два фронта, ведь был ещё один придурок — Тайлер Локвуд.       Тайлер был сыном мера города, спортсменом, тусовщиком, а ещё у него напрочь отсутствовали мозги. Возможно, это было моё субъективное мнение, так как они с Джереми постоянно сцеплялись по поводу и без. В общем ещё один представитель элиты.       — А в чем проявляется странность? — продолжила расспрашивать я.       — Она меня избегает. Только берет таблетки и всё. — Тихо сказал Джереми, а потом добавил: — а ещё она постоянно ошивается с Локвудом. Тишина.       — Неужели, она не понимает, что он не тот, кто ей нужен?! — начал распыляться Джереми. — Неужели она не видит, что он относится к ней, как нищенке и всячески скрывает их отношения?!       — Джереми, я понимаю, что невзаимная любовь — это очень сложно и больно… — начала я, но брат меня перебил:       — Да что ты понимаешь?! У тебя последние отношения были в детском саду! Да, и любишь ты только персонажей книжек.       — Во-первых, Джереми, отношения у меня были в 3 классе. — Предвидя, что меня хотят снова перебить, добавила: — и это важно!       Джереми сел, облокотившись спиной о спинку кровати, а я продолжила:       — Во-вторых, если ты не забыл, уж кто-кто, а я точно знаю о невзаимной любви. Вся моя жизнь, черт возьми, состоит из одной только неразделённой любви! — повысила голос я. — И да, мне легче любить персонажа, чем признаваться в своих чувствах и получать чёртовы отказы!       — Лиззи, прости, я не хотел тебя обидеть… — извиняясь, Джереми аккуратно обнял меня. — Только не плачь, хорошо? Ты же знаешь, что я понятие не имею, что делать с женскими слезами.       — Ты дурак… — шмыгнув носом, прошептала я. — И я не плачу.       — Ну прости меня, я не хотел!       — Ладно, проехали.       Ещё немного поговорив на тему отношений Викки и Джереми, мы с братом всё-таки преступили к уже остывшему ужину. После же спустились в гостиную поиграть в приставку.       Уже пред сном, лежа в постели, я читала «Чувство и чувствительность»*. Рядом, в своей кровати Елена разговаривала с Бонни:       — Да видела я, как он на меня смотрел!       — Ага, хорошо, что его Кэролайн пригласила, это будет крутая вечеринка!       — А что ты наденешь?       И так по кругу… Иногда мне кажется, что у моей сестры в голове нет ничего, кроме парней, шмоток и вечеринок. Как же скучно она живет.       — Елена, либо ты идешь разговаривать в другое место, либо клади трубку. — Едко сказала я.       Близняшка, бросив в трубку: «Завтра поговорим», и закончив разговор с Бонни, повернулась ко мне:       — Ты всегда такая противная, или это только сегодня?       — Для тебя, сестренка, могу язвить 24/7.       — Что ты, собственно, и делаешь. — Сказала Елена, потом легла в кровать и спросила: — Что ты думаешь о Стефане?       Я отложив книгу в сторону тумбочки, спросила:       — Прости, ты о ком?       По лицу Елены можно было прочесть, что кто я такая, чтобы не знать об этом Стефандиле, или как там его.       -Стефан Сальваторе! Новенький!       -А-а-а-а… — протянула я. –Это тот, из-за которого у моей сестры приступ тупости случился?       — В смысле? О чём ты? — недоумевала старшая сестра, хотя щёки Елены покраснели.       И я, постаравшись, сделала самую глупую рожицу, повернулась к Елене спиной, чтобы потом продемонстрировать свою маленькую сценку…       Я начла медленно поворачивать корпус к Елене, потом, быстро посмотрев ей в глаза, отвернулась. Сидя спиной к сестре, я промолвила не своим голосом, поднимая его на октаву выше:       -О боже мой! Стефандиль на меня посмотрел! Какой он красивый! Я уже вся теку!       Я снова повернула голову к Елене, чтобы опять что-нибудь сказать, но не успела, потому, что мне в лицо прилетела подушка.       — Его зовут Стефан! И все было не так! — Смеясь, сказала Елена.       Немного посмеявшись, мы все-таки легли спать.       На следующий день, на уроке истории, а где ещё? Произошло кое-что интересное. Это что-то подняло в моих глазах Стефандиля от простого красавчика в кожанке, до красавчика в кожанке с мозгами.       Мистер Тенер начал урок с битвы при Уиллоу-Крик.       — Битва при Уиллоу-Крик произошла в конце войны, в нашем родном Мистик-Фоллс. Сколько человек погибло в результате сражения? — мистер Я-все-знаю провел взглядом по классу, выискивая очередную жертву. — Мисс Беннет?       Ну, Бонни большой любительницей истории не была, поэтому ответила коротко:       — А-а-а… много?       В классе прошли смешки. Бонни с улыбкой продолжила:       — Я не уверена, наверное, очень много.       Тенер едко заметил:       — Вы сегодня не слишком разговорчивая, мисс Беннет. — Учитель повернулся к Мэтту:       — Мистер Донован? Не хотите попробовать разрушить образ недалёкого качка?       На что Мэтт пробасил:       — Зачем, мистер Тенер? Меня и так все устраивает.       Ух… молодец, Донован, зря Елена ты его бросила. Так тебе, получи, мистер Я-все-знаю! 1:0 в пользу класса!       Ну, и как же не без Елены, а это именно на неё обратил свой тяжёлый взгляд мистер Тенер.       — Елена, несомненно, вы можете просветить нас об одном из самых значимых событий нашего города.       Моя сестра не была бы сама собой, если бы не знала ответ на вопрос мистера Всезнайки. Елена не успела извиниться перед учителем, как её перебил новенький:       — Там было 346 жертв, не считая местных жителей… Воу-воу-воу! Надо же! Стефандиль! Ну дает, ну молодец! И понеслась. Тенеру, показали, что не он один такой умный, поэтому домашка в двойном объёме была нам обеспечена.       Второй учебный день не принёс ничего интересного, кроме этого конфуза Всезнайки.       Единственное, что меня успела каким-то образом выловить Кэролайн, пригласив на вечеринку. На мой закономерный вопрос: «Зачем?» мне прощебетали, что-то вроде «Будет весело, приходи!».       К слову, идти на вечеринку я не собиралась, пока не узнала, что Джереми пойдёт туда. А где Джереми, там и Викки Донован, наркотики и плюс ко всему ещё и Тайлер Локвуд. Опасная смесь. И я буду нейтрализатором, поэтому собираем всю храбрость интроверта, берем ноги в руки и вперед приглядывать за братом!       На вечеринку я пришла в вельветовых черных штанах, красной водолазке и кожанке. Народ уже вовсю веселился, литры пива лились, а мой брат, наркоша, уже скорее всего где-то накачивался. А вот там, в пьяном, но от этого не менее страстном поцелуе слилась какая-то парочка блондинов. Вот моя сестра мило улыбается Стефандилю, а Кэролайн, стоящая недалеко от них, кажется прожжёт дыру в спине Елены.       Как хорошо, что эти страсти меня совершенно не касаются. Но это была бы не моя жизнь, если бы не нашёлся человек, который бы не хотел старательно испортить её. Не успела я взять бутылку пива, как ко мне подошла Чарлин Эндрюс. Мерлин, это что, была разовая акция?!       — Я смотрю, Кэролайн Форбс совсем с ума сошла, что приглашает даже таких, как ты. — Сказала Эндрюс, сложив руки на груди.       Я, выслушав будничное оскорбление, взяла бутылку пива, и обошла Эндрюс.       — Что, даже ответить нечего? Неужели язык проглотила? — в след бросила представительница элиты.       Повернувшись на 180 градусов, я посмотрела на неё:       — Как-то необидно, Эндрюс… — заметила я. — Сноровку теряешь?       Скривив губы в коварной ухмылке, Чарлин ответила:       -А я знаю, Гилберт, что случилось с твоим языком. — Я подняла одну бровь, а Чарлин продолжила: — Ты язык стерла пока заглатывала у Осборна.       Я улыбнувшись, взяла зубами за горлышко бутылки, тем самым освободив руки; запрокинула голову, показав на двоих руках средние пальцы, взяла бутылку в руки и ушла.       Вскоре, я встретила Джереми, который грустно смотрел в сторону леса и пил пиво.       — Джер, — положив руку на плечо брата сказала я. — Ты как?       — Викки сказала, что я хочу разговаривать с ней, залезть к ней в душу, чтобы потом использовать в качестве секс-игрушки… Она сказала, что это намного хуже, чем если бы Тайлер её изнасиловал.       — Значит, она боится раскрываться другим людям… — вынесла я вердикт.       — В смысле? — не понял Джереми.       — Пошли прогуляемся по лесочку, расскажу.       Мы с братом отошли недалеко от шумного веселья, которое сопровождает каждую вечеринку. Смех и музыка потихоньку затихали, позволяя мне продолжить:       — Мне кажется, что дело в том, что Вики находится во власти ярлыка… — и пока Джереми не перебил меня, продолжила: — Как бы тебе не было неприятно, но многие считают Викки девушкой легкого поведения и конченной наркоманкой… наверное, это совершенно не так. Но люди жестоки, они не видят дальше своего представления о человеке. Не хотят понимать, что люди намного многограннее, чем их поверхностные ярлыки. И Викки, скорее всего, это понимает. Возможно, она боится, что, раскрывшись тебе получит в ответ подтверждение всех своих страхов, понимаешь?       — Но я никогда такого не скажу. — Тихо ответил Джер. — Она ведь мне сильно нра-а-а-а… — Джереми упал на… Викки! О боже! Она дышит? У нее кровь на шее!       В подтверждении моих слов, Джер испуганно прошептал:       — Лиззи, это же Викки! — Джереми всё так же полулежал на Донован. Он мог только перемещать взгляд с раны на её лицо. Первой от шока отошла я.       — Джереми, быстро бери её на руки! Она ранена!       Но Джер как будто меня не слышал, всё так же смотря на Викки. Дав ему не сильный подзатыльник, чтобы тот пришёл в себя, я кинулась проверять пульс у девушки. Джер поднялся и только смог спросить:       — Она жива?       — Да, а теперь быстро бери её на руки и пошли… — ответила я, уже не смотря на Донован, а беря в руки телефон и набирая 911, благо сеть была.       Быстро вызвав скорую, мы с братом, который нес на руках Викки вышли из леса.       А дальше все было как в тумане: скорая, полиция, которая о чем-то спрашивала, куча лиц, смотрящих с жалостью. И брат, который стоял в дали ото всех и пил это чёртово пиво.       — Джереми, всё будет хорошо. Викки жива, слышишь?       Джереми посмотрел на меня и сделал большой глоток. В глазах брата стояли слёзы.       Бедный Джер, сколько дерьма сваливается на этого парня? Я иногда думаю, что если бы с родителями на том мосту была я? Что если бы я тоже погибла? Каково было бы моему брату с Еленой? Поддерживала ли она его? Или пустила бы всё на самотёк? А если бы он остался совершенно один? Нет, я не хочу об этом думать. Челюсть свело, а в носу защипало и глаза заслезились.       Я крепко обняла брата. Джереми уткнулся носом в мои волосы. Хоть Джер был и младше нас с Леной, но за последний год он успел стать ростом выше, чем мы.       В груди у меня стало в несколько раз теплее. Мой брат не одинок.       Идиллия не может продолжаться вечно и мне пришлось отпустить брата, когда послышалось тихое:       — Вы в порядке? Я позвонила Дженне, она уже едет.       Джереми сделал ещё один глоток и Елена заметила:       — Эти люди в форме, насколько я знаю, полиция.       Джереми выбросил за плечо бутылку.       Мы стояли молча, тишина была неприятная. Видя, что Елена хочет сказать что-то, я отошла в сторону.       Вскоре приехала Дженна. Елена села на переднее сиденье, мы с Джером устроились сзади.       По дороге домой Елена рассказала Дженне, что произошло. Джереми молчал, а вмести с ним и я ничего не говорила.       Дома Елена сразу отправилась в комнату, скорее всего записать события этого чертового дня в своём дневнике. Мне не хотелось видеться с сестрой, поэтому я заглянула в комнату к Джеру.       Я застала брата сидящего на кровати и держащего перед собой фотографию родителей.       Тихо закрыв за собой дверь, я села рядом с братом, положа голову ему на плечо. И, поглаживая его спину, я смотрела на фотографию папы и мамы. Как же мне их не хватает. Но я должна быть сильной. Для Джереми, для Елены.       Спустя время, пока я размышляла, Джереми устал сидеть. Ляг на кровать, я взяла фотографию из рук брата, ставя её на тумбочку, уже собиралась уходить, но Джереми меня остановил: -Побудь со мной ещё немного. — Прошептал Джереми. Я тихо прилегла рядом, но так, чтобы быть чуть выше Джереми, и, облокотившись на спину кровати, начала поглаживать его волосы.       — Знаешь… — прошептала я. — … то, как ты переносишь все трудности, выпавшие на твою долю… мама и папа гордились бы тобой.       Когда уставший от событий этого дня, Джереми уснул, я аккуратно встала с кровати и через ванную прошла к себе в комнату.       День был очень сложным…