Начнем иначе

      Никто не мог сказать, когда точно это произошло, но с самого утра Грейнджер и Уизли были хмурыми и сосредоточенными, а на лицах всех бывших гриффиндорцев можно было прочесть явное беспокойство. Малфою от этого становилось приятно на душе, но так как свое прошлое влияние он потерял, то приходилось продолжать изображать скуку смертную и полное безразличие.              Ох, как же ему хотелось подойти, взглянуть сверху вниз, презрительно хмыкнуть и бросить какую-нибудь колкость, вроде: «Что, в этот раз ваша Избранная очкастая задница попала туда, откуда её даже грязнокровка и Уизел достать не могут?» — а затем наблюдать, как рыжий опять краснеет от злости, еле сдерживая себя, чтобы не наброситься на него с кулаками.              Драко сжал пальцы в кулак под столом. Время от времени он не сдерживался и всё-таки косил глаза в противоположную половину класса, чтобы в очередной раз полюбоваться на выражение отвратительного беспокойства на лице Уизли.              Шёл уже второй месяц обучения, и он до ужаса отчётливо скучал по прежним временам.              Нет, не по тем двум годам, когда Волдеморт держал их в постоянном страхе и то и дело пытался убить, нет. Вот пятый курс и младше… Драко мог запросто подраться с Поттером, и за это его бы не грозились вышвырнуть из школы, как сейчас. Вообще-то, Драко и в школу-то возвращаться не горел желанием, но его мнения не спрашивали.              Ему иногда думалось, что Министерство было настолько жестоким с его семьёй только из-за того, что чертов Поттер однажды припёрся туда прямо во время суда над Малфоями и со всем присущим ему геройским идиотизмом отстаивал права на свободу Нарциссы и его, Драко. Ну не сиделось ему на месте, ладно, и Драко был даже отчасти благодарен ему за это. Ну, это с одной стороны. С другой же было, цитата прямиком из удивительно эмоциональных мыслей Драко: «Кто тебя, чёрт возьми, просил об этом, шрамоголовый придурок?! Из-за тебя теперь мне приходится учиться в этой сраной школе еще целый год и пользоваться только бытовыми заклинаниями!» Почему-то мысль о том, что он сейчас мог бы преспокойно себе сидеть в Азкабане, в соседней камере с отцом, вообще без палочки и черт знает в каких условиях, ему в голову не приходила.              Была лишь злость на Гарри за то, что из-за него Драко торчит сейчас в Хогвартсе. Но это была еще не самая большая проблема.              Вернулись закончить обучение не только оставшиеся слизеринцы, которых туда отправили силой, но и ученики с других факультетов. И что было самое удивительное, так это то, что и Поттер решил, что дополнительные знания ему в принципе не помешают. Драко, конечно, сомневался, что у него там есть к чему вообще добавлять, но и тут его мнение никому не сдалось.              К счастью Драко, Панси и Блейз тоже вернулись в Хогвартс, и ему не приходилось быть одному. В последнее время они втроём стали еще ближе, сдружились больше, чем ранее, и Драко предполагал, что причина этого в том, что больше ни с кем другим они говорить не могли. Родители Блейза и Панси сидели в Азкабане, и у них теперь остались только они сами. У Драко была еще и мама, но до каникул, когда он смог бы поехать домой, было так же далеко, как теперь до свободы.              Всех учеников восьмого курса объединили в одну группу. Их было немного, и всем им приходилось носить форму без символов их факультетов, и потому теперь Драко и Панси не были слизеринцами, а Поттер — гриффиндорцем. В связи с этим фактом воображаемая папка в голове Драко, предназначенная для оскорблений в адрес Поттера, стала тоньше чуть ли не в два раза. Хотя ему теперь вообще было нельзя подходить к придурку.              И Драко понятия не имел, рад он этому или всё-таки нет.              Из-за объединения факультетов у них было одно расписание, и Драко приходилось терпеть присутствие Поттера буквально каждую минуту. У восьмого курса был даже свой стол в Большом Зале, благо между бывшими студентами Слизерина и Гриффиндора с обеих сторон стола сидели бывшие Рейвенкловцы и Хаффлпаффцы. Но это, к сожалению, не мешало Драко видеть Поттера и здесь. У них даже спальни были в разных концах коридора, но это не мешало им постоянно натыкаться друг на друга.              Поттер ничуть не изменился, всё такой же противный и глупый. И надоедливый. И…              Драко тряхнул головой. Ну да, будет он ещё думать об этом гриффиндурке.              Занятие по Трансфигурации отменили, но их всё равно заставили сидеть в классе, мол, чтобы не шатались по школе без дела. Грейнджер явно не сиделось спокойно, потому что ближе к середине занятия он заметил, что она постоянно ёрзает и её взгляд не задерживается надолго даже на книге. Это было нетипичное для неё поведение, что в очередной раз доказывало, что что-то случилось. Драко искренне надеялся, что Поттер умер или умирает, и пытался не думать об этом.              Но не думать не получалось. Тем более когда всему восьмому курсу объявили, что им нужно собраться в их гостиной. Это заставило Драко немного насторожиться. С самого утра очкарик подозрительно не попадался на глаза, и Драко вспомнил, что видел его лишь вчерашним вечером. Они взглядами взаимно пожелали друг другу скорейшей мучительной смерти и разошлись спать.              Если быть совсем уж честным, Драко немного не понимал самого себя. Они с Гарри пересекались в коридоре спален мальчиков каждый учебный день в одно и то же время, но ни один из них до сих пор не додумался просто задержаться в ванной чуть подольше, или, наоборот, уйти оттуда пораньше, чтобы избежать встречи.              Вместе с Блейзом и Панси, Драко шел в сторону общей гостиной. Остальные ученики шли позади них на некотором расстоянии. Драко многозначительно вздохнул, и Блейз взглянул на него, повторив движение.              — Могли сходить пообедать, но вместо этого снова будем слушать кого-нибудь из профессоров, — тихо пробормотал Забини, недовольно прищёлкнув языком.              Драко в знак согласия скривил губы в презрении, и Панси кивнула, тоже расстроенная.              Грейнджер с Уизли что-то громко обсуждали, и Драко, сколько ни старался не обращать на них внимания, все равно услышал слова «Гарри», и «они не знают, что делать». Смысла в этом особо не было, и Драко постарался сделать вид, что их тут нет.              В гостинной Малфой привычно прошёл к креслам у камина, за которые у него была своеобразная борьба с Золотым Трио, и занял одно из них. Блейз устроился в соседнем, а Панси села на подлокотник кресла Драко. Остальные ученики были шумными и занимали места дольше, чем они, и спустя пару секунд Малфой с недовольством вздохнул, видя, как рядом с ним садятся Лонгботтом, Томас и Финниган. Но те, кажется, были намного более увлечены появлением Дамблдора, Снейпа и Макгонагалл, потому что не обратили на бывших слизеринцев внимания.              — Как вы могли заметить, мистер Поттер сегодня отсутствовал на занятиях, — без приветствий начал директор. — Дело в том, что его нашли без сознания этой ночью. Никто не знает, что именно в такое время мог делать студент восьмого курса в коридоре школы, но мистер Поттер попал под неизвестное заклинание.              По толпе учеников пробежались удивленные вздохи, Блейз и Драко еле заметно нахмурились, обменявшись взглядами. Оба знали, что сейчас начнётся.              Три, два, один. Ну вот, Грейнджер, Уизли и еще несколько (много, на самом деле) учеников повернулись в их сторону и направили на их троицу подозрительные взгляды. Панси еле заметно вздрогнула, так и не привыкнув к этому, и рука Драко, свободно лежавшая за ее спиной, незаметно для всех сжала плечо девушки в молчаливом жесте поддержки. Паркинсон чуть расслабилась, и Драко гулко сглотнул.              Суровый взгляд профессора Снейпа также был направлен на Драко, и парень встретил его, не вздрогнув.              Не могло быть сомнений, что все тут же начнут подозревать именно их. Ну да, кто же ещё может желать зло Мальчику-который-выжил-уже-хрен-знает-сколько-раз, как не Малфой и другие слизеринцы?              Драко, как и его друзья, был невиновен, и он знал это, так что ему не нужно было переживать, хоть волнение всё равно волной поднималось в нем. Если о случившемся узнают вне школы, Драко точно упекут в Азкабан. Без шансов. Оставалось надеяться на благоразумие Дамблдора и Снейпа. Не лучший вариант развития событий.              Напряженную паузу, возникшую после слов Альбуса, поспешила заполнить Минерва.              — У нас есть все основания подозревать каждого из вас, — она выделила интонацией слово «каждого», и Драко был совсем не удивлен этим. — Нам придётся забрать ваши палочки на некоторое время, чтобы убедиться, что вы здесь ни при чём. Мы все на это надеемся.              Повисла тишина, а затем Лонгботтом кашлянул.              — Профессор, так что с Гарри?              Дамблдор вздохнул.              — Мистер Поттер потерял память, — студенты тут же пораженно заголосили, и ему пришлось чуть повысить голос. — Он пробудет в Лазарете столько, сколько потребуется, сейчас мадам Помфри и целители из больницы Святого Мунго занимаются им. Вы вернетесь к занятиям, как только вам вернут палочки. А сейчас, Акцио!              Штук двадцать пять волшебных палочек послушно выскочили из мантий и карманов, подлетели к директору и зависли в воздухе перед ним. Некоторые из студентов инстинктивно попытались поймать их, имея в прошлом опыт с не слишком приятным Экспеллиармусом, Драко чуть дёрнулся. Лишиться палочки, на которой и так стоит запрет на большинство заклятий? «Замечательно», — угрюмо подумал Драко, сверля взглядом спины уходящих профессоров.              Значит, Поттер лишился памяти.              Драко пока что не знал, как ему на это стоит реагировать и к чему это приведёт, но уже чувствовал, что скучно точно не будет. Даже без его участия.       

***

      Палочки им вернули часа два спустя, и Драко оставалось только гадать, что такого могли делать трое взрослых магов с кучей палочек подростков на протяжении двух часов. В любом случае, подозрения со всех них, как сказала Макгонагалл, сняты, и они могут быть свободны.                     Следующим уроком у них было Зельеварение, и те, кто сомневался в том, что Северус на занятие придёт, очень расстроились, когда профессор вошел в класс ровно за пару секунд до начала. Драко сидел на своем привычном месте. Сегодня Панси сидела с ним, а Блейз занимал парту в другом ряду.              Занятие началось, и они успели лишь записать название зелья, которое будут практиковать сегодня, как раздался робкий стук в дверь. В классе повисла тишина. Что за самоубийца опоздает на предмет Северуса? Головы дружно повернулись в сторону звука.              Северус взмахнул палочкой, и дверь приоткрылась, и на лице крестного Драко не увидел ни тени удивления, когда в класс вошел Поттер.              Выглядел привычно глупо, и Драко уже было решил, что память придурку все-так вернули, но парень вдруг совершенно вежливо проговорил:              — Здравствуйте. Я не мог найти кабинет, — он не обратил внимания на удивлённые вздохи присутствующих и добил. — Извините за опоздание, профессор, можно мне войти?              И виновато улыбнулся.              Поттер. Снейпу. Улыбнулся.              Да-да, именно так, вы не ослышались, а Драко не подводило его идеальное зрение. Хотя теперь в его идеальности он начинал сомневаться.              Все пялились на Поттера как на восьмое чудо Света в этой пораженной тишине кабинета, и тот слегка смутился, совершенно очаровательно покраснев и поджав губы. Драко почувствовал, как сердце сбилось с ритма. Это был полнейший шок. Шок, конечно, что же ещё?              Северус, смущенный в сто раз сильнее и определенно выбитый из колеи поведением Поттера — нет, ну серьёзно, Поттеры Снейпам не улыбаются! — неловко кашлянул и кивнул. Он был в еще большем потрясении, чем все остальные, но довольно быстро взял себя в руки и просипел:              — Занимайте свободное место, мистер Поттер.              Наверное, восьмому курсу стоило бы поразиться тому, что Снейп не снял баллы с Поттера за опоздание, но удивляться чему-то еще уже было невозможно. Драко хотелось рассмеяться и заплакать одновременно, когда Гарри благодарно просиял и прошёл мимо него, занимая свободное место рядом с Забини.              Тот сразу же беспомощно взглянул на Драко, не понимая, что Поттер делает за одной партой с ним, бывшим пожирателем, но Малфой и сам в непонимании пожал плечами. Гермиона расстроенно пискнула где-то сбоку, Рон запыхтел, и тогда Драко определился — рассмеяться. Ему хотелось рассмеяться.              Рассмеяться абсурдности ситуации, идиотскому поведению Поттера без прежней памяти, шокированному лицу Снейпа, готовым расплакаться друзьям Героя и еще самому себе, неизвестно почему реагирующему так странно при виде улыбки Поттера и растерянности на его лице.              Это было непривычно, и… интригующе?                            Урок прошел относительно спокойно, если не считать той напряжённой тишины, в которой каждый то и дело поглядывал на Гарри. Тот, казалось, стал еще более невнимательным, чем ранее, так как этого не замечал.              Зелье испортили почти все, кроме Драко с Панси — потому что разбудите Малфоя посреди ночи, и он сварит вам идеальное зелье, после того, как проклянёт за то, что разбудили — и Блейза с Гарри, потому что они оба постарались.              Северус, не глядя, отнял у всего класса десять баллов и отпустил, провожая Поттера задумчивым взглядом. Впрочем, пялился не он один.              Драко старался делать вид, что ему всё равно, и они с Панси и Блейзом вышли из кабинета одними из последних, так как девушке пришлось повозиться, чтобы собрать все принадлежности в сумку. Гарри шёл один, Гермиона с Роном неуверенно мялись позади него, и Драко с мрачным удовлетворением прошел мимо них, удержавшись, чтобы не толкнуть плечом.              Блейз предложил взять еды с кухни и устроить перекус на улице, в тишине, и эту идею и Панси, и Драко с радостью поддержали.              На дворе стояла середина октября, и было ещё не очень холодно. Паркинсон всё равно сидела в шарфе: «Без него холодно. И он классно на мне смотрится» — говорила она, и Блейз согласно кивал, заставляя Драко закатывать глаза. Впрочем, ни один из них не стал говорить о том, что да, холодно, потому что короткая юбка не греет её ноги, а от этого шарф вокруг шеи не спасает.              Во дворе они сидели одни, и Драко как никогда этому радовался. Про Поттера с его дырявой теперь не только головой, но и памятью, можно было ненадолго забыть. Они могли обсуждать всё, что захотят, смеяться и вести себя как дети, и никто не осудит их за это, сказав, что их место в Азкабане с дементорами, или что хочет убить их. Такое случалось часто, и хоть они все и игнорировали это, в душе всё равно оставался неприятный осадок. Всё, что они могли — это покорно слушаться всего, что скажет им делать Министерство, и надеяться, что через лет десять люди забудут и оставят их в покое, чтобы они смогли наконец жить обычной жизнью.              Панси, доев свой сэндвич, неаккуратно отряхнула руки и легла прямо на камни, закинув ноги на колени Драко, а голову устроив под боком у Блейза. Блондин фыркнул, переводя взгляд на серое небо, наслаждаясь призрачным ощущением уюта и спокойствия рядом с друзьями.              Погода в Англии всегда была капризной и переменчивой, но октябрь особо не отличался широким диапазоном температур. Шёл или дождь, или ливень, или же небо просто было закрыто тяжёлыми серыми тучами, не позволяющими солнцу радовать людей своими лучами.              Драко взглянул на часы и с сожалением поднялся. Занятий сегодня не было, но заданной на самостоятельное выполнение работы было немало, а время шло к вечеру.              — Может, ещё посидим? — расстроенно попросила Панси и с надеждой взглянула на Блейза.              Тот пожал плечами, а Драко вздохнул.              — Ладно, оставайтесь тут вдвоем, — он фыркнул, когда Панси смешно сморщила нос и показала ему кончик языка, и развернулся, направляясь ко входу.              Парень поправил на плече лямку сумки с учебниками и пергаментами и не спеша направился к лестницам.              Гостиная восьмого курса располагалась на шестом этаже. Было совершенно глупо, что ванная старост была так близка к ним, но ни у одного из них не было возможности туда сходить: старост среди восьмикурсников благоразумно не выбирали, ссылаясь на занятость подготовкой к экзаменам.              Большинство из них до сих пор не отошло от событий войны. Их заставляют постоянно находиться в здании, которое каждую секунду напоминало им о прошлой весне, но запрещают быть старостами. Вот это несправедливость.              Драко тряхнул головой, понимая, что его мысли снова потекли не в то русло. Завтра первой парой с утра стояла История Магии, и ему нужно было закончить своё эссе.              Вскоре Малфой дошел до гостинной и, сдерживая недовольство на своём лице, услышал шум и голоса даже из коридора. Он хотел было произнести пароль, чтобы портрет позволил ему пройти, но тут вдруг заметил какой-то силуэт у стены недалеко от него.              Это было явно не его дело, но если это какой-то младшекурсник, то ему явно нечего здесь делать. Драко чуть прищурился, помедлил секунду, а затем всё же решился.              Он в пару шагов преодолел разделяющее их расстояние.              — Эй, — негромко окликнул он. — Что ты тут делаешь?              Парень перед ним дернулся и обернулся, и Драко вздрогнул, увидев Поттера собственной персоной. Только почему-то в капюшоне и неловко практикующий свою тушку как очень бесполезную подпорку для стен.              — Поттер, — спокойно произнес Малфой, подняв бровь и собравшись уходить.              Он чуть не вскрикнул, когда его схватили за руку. Левую.              — Прости, я… — неловко начал Поттер, смотря на него прямо. — Я просто… Я не могу войти в гостиную, пароль… Не мог бы ты помочь мне?              Драко опешил. Вблизи глаза Поттера выглядели еще ярче. И даже не то чтобы он не видел никогда Гарри близко, нет, видел и не один раз, грубо хватая его за ворот в драках, просто сейчас… Взгляд парня был таким… Открытым. Драко почувствовал, что еще чуть-чуть, и он покраснеет. Некомфортно.              Сглотнув, он поспешно вырвал руку, будто обжёгшись, и сделал шаг назад. Гарри все ещё с надеждой глядел на него.              Нет, ну, на Малфоев Поттеры тоже так не смотрят, но Гарри об этом, видимо, не в курсе.              — Ладно, идем, — согласился Драко, готовый на что угодно, лишь бы Поттер отвёл взгляд. Тот в ответ на его слова просиял, чуть улыбнувшись.              «Черт возьми» — в мыслях выругался Драко, не понимая, почему его сердце снова отказывается биться в нормальном ритме.              — Скарабеи, — бросил Малфой, подойдя к картине, и та послушно отъехала в сторону, пропуская их.              — Ох, спасибо тебе, — искренне выдохнул Гарри.              Драко стоял, непонятно почему пропуская его вперед, но тот вдруг встал совсем рядом и повернулся к Драко лицом. Малфой не сдержал непонятного звука удивления, вырвавшегося из горла, когда Гарри вдруг просто взял и протянул ему руку.              Протянул руку. Ему, Драко Малфою.              О, всё понятно, этот мир сошёл с ума!              — Я Гарри. Гарри Поттер, — совершенно обыденным тоном представился брюнет, продолжая смотреть на него этими своими невозможными глазами. — Хотя ты, наверное, уже знаешь.              «О да, я знаю», — хотелось ответить Драко.              Его рука дрогнула, двинувшись навстречу раскрытой ладони Гарри, но Малфой вдруг неожиданно даже для самого себя поднял её выше и сложил руки на груди, состроив самоуверенное выражение на лице. Он хмыкнул.              — Ну уж нет, Поттер, — презрительно бросил он, стремительно пройдя мимо застывшего в растерянности парня.              Через пару секунд он уже был в своей спальне, и, слава Мерлину, там никого не было. Зайдя внутрь, он прикрыл за собой дверь и прижался к ней спиной, длинно выдохнув.              На секунду он прикрыл глаза, а затем отчетливо произнес в пустоту перед собой:              — Драко Малфой, ты просто сказочный идиот.