Начнем иначе

      — Поттер, ты… — Драко охнул и приложил ладонь к губам, покачав головой. На его лице была смесь неверия и удивления. — Он сам это сделал, да? — громко спросил Драко, взглянув на профессора Снейпа. — Сам наложил на себя это заклинание? Профессор?              Гарри в шоке распахнул глаза и замер.              «Что он такое говорит? Это же… Полнейшая глупость!» — думал он. Да в этом не было никакого смысла! Кто в здравом уме наложит на самого себя непонятное заклинание?!              Посмотрев сперва на Драко, а затем на Снейпа, Гарри с надеждой спросил:              — Профессор… Драко ведь…              — Драко прав, мистер Поттер, — прервал его тот.              Гарри беспомощно шумно выдохнул. В этом действительно не было никакого смысла.              — Но это ведь… Бред! — Гарри нервно хохотнул. — Я не понимаю, зачем мне могло понадобиться стереть память самому себе! В этом нет смысла.              — Той ночью вашу палочку нашли в вашей же руке, мистер Поттер. Заклинание наложено ею. Я не знаю, почему эта мысль не пришла мне в голову раньше, но все так. Других вариантов нет. Вы сделали это сами.              Гарри замолчал, решив не спрашивать, каким образом профессор все это выяснил. Драко шумно выдохнул. Его брови были нахмурены, Гарри видел, что он сосредоточенно о чём-то думает. Снейп вернул палочку хозяину без лишних слов, но отпускать парней всё же не спешил.              — Профессор, вы знаете заклинание, которое использовал Поттер? — Драко выглядел так, будто был готов самостоятельно ринуться на поиски способа возвращения воспоминаний Гарри, хотя до этого особо не выказывал своего интереса на этот счёт.              Северус покачал головой.              — Оно, очевидно, редкое и темное. Вы должны найти источник — книгу, дневник, какие-то заметки, может быть. Подумайте, где вы могли встретить его, мистер Поттер. По-другому из этой ситуации не выйти.              Гарри немного неуверенно кивнул, хотя не имел ни малейшего представления о том, как собирается это сделать. В его голове возникли некоторые догадки относительно того, кто мог бы помочь, и парень пообещал себе поразмышлять об этом позже.              Ребята попрощались с задумчивым профессором и покинули его кабинет. Драко молчал. Гарри некоторое время просто бросал на него заинтересованные взгляды, а затем всё-таки решился спросить:              — Как ты вообще мог догадаться о таком? Я имею в виду, это было… довольно неожиданно.              Драко дернул плечом, будто бы недовольный тем, что его вынуждают отвечать на этот вопрос. Немного помедлив, он проговорил:              — Кто знает, что происходило в твоей голове, а, Поттер? — задумчиво протянул он, поворачиваясь к Гарри. Плечом он оперся о стену позади себя, руки сложил на груди. — Ты семь лет буквально выживал в этой школе, спасал людей, победил сильнейшего волшебника нашего времени, а затем, когда всё закончилось, просто лишил себя возможности помнить о всем этом?              — По-моему, это даже логично, — вдруг сказал на это Гарри. — Разве ты сам не хотел бы забыть об этом?              Драко вздохнул.              — Нет, Поттер, это другое. Я — не ты, — он шагнул чуть ближе к парню. Они смотрели друг на друга, не отводя взглядов. — Ты сильный. Я не знаю, насколько серьёзной должна была быть причина, чтобы ты решился на такой поступок. Я в это не сильно верю.              Гарри ничего не ответил, потому что Драко знал его прошлую жизнь лучше него самого, и если он был уверен в своих словах, то Гарри доверял ему. В каком-то смысле, уверенность Драко — и его уверенность.              — Думаю, стоит рассказать об этом ребятам, — предложил Гарри через некоторое время. — Вдруг Рону и Гермионе есть что сказать по этому поводу.              — Ты прав, они могут что-то знать, — согласился Драко.              Они направились в сторону своей гостиной, и через пару минут уже были там. Рон, Блейз, Панси и Гермиона обнаружились у камина. Выглядели они так, будто только-только вернулись с улицы и ещё не успели согреться. Гарри с Драко направились к ним.              — Как прошло свидание? — с наигранной серьёзностью негромко протянула Панси, сверля Драко чрезвычайно довольным взглядом.              Малфой закатил глаза и сел в кресло рядом с ней, оставив для Гарри единственное свободное место между Блейзом и Гермионой. Блондин вопрос девушки проигнорировал, повернувшись лицом ко всем остальным. Кроме их компании в комнате больше никого не было, и Драко, переглянувшись с Гарри, решил, что сейчас самое время рассказать о том, что они узнали у Снейпа.              Пересказ не занял много времени, но, несмотря на это, от хорошего настроения будто бы ничего не осталось. Все сосредоточенно слушали, и Гарри удивлялся тому, насколько их волнует всё это. Он уже говорил Драко о том, что ему самому на все это абсолютно наплевать, и его лишь раздражает то, насколько всем нравится поднимать эту тему. Остальные ребята об этом, конечно, знать не могли.              Но, как бы странно это ни звучало, Гарри понял, что теперь, когда профессор Снейп открыл такую важную деталь, в нем проснулся интерес. Его было недостаточно для того, чтобы с головой увлечься ситуацией, как, например, Гермиона, но всё же сейчас ему хотелось разгадать ответы и на остальные вопросы.              Что это было за заклинание? Что послужило причиной для такого сумасшедшего поступка? Действительно ли он сам заварил эту кашу? И что ему делать теперь?              Гарри казалось, что это всё произошло не с ним. Действительно, пока он не пытается вспомнить что-нибудь из прошлого, его самочувствие совершенно нормальное. Жить с дырой в голове — такая себе перспектива, но, в конце концов, шрам на лбу у него уже есть. Разве он не сможет справиться с каким-то там отсутствием воспоминаний? За семнадцать лет, всего-то!              Гарри искренне считал идею возвращения своей памяти глупейшей затеей. Если им так хочется, пусть возвращают её кому-нибудь другому, тому, кто этого действительно хочет. Гарри вот — нет.              Но никому, кроме Драко, он говорить этого не станет, разумеется.              — Мерлин, что за бред? — протянул Рон, разрушая повисшую тишину. — Вы просто так поверили ему? А вдруг это именно он проклял Гарри? И теперь пытается всех нас запутать? Почему…              — Рон, не начинай, — прервала его Гермиона, а Драко нахмурился. Ладно, он и не надеялся, что Уизли изменил свое отношение к профессору Снейпу. Всё-таки это было не так просто, раз Поттеру для этого потребовалось стереть себе память.              Драко шумно вздохнул, но влезать в спор не стал, так как Уизли развивать тему не спешил.              — Итак. Этот вопрос решен, — сказал Драко. — Но теперь нужно понять, где именно Поттер нашёл это заклинание, и что оно вообще из себя представляет. Книги, дневники, любые пометки в тетрадях — думаю, мы должны просмотреть всё. Поттер… Надеюсь, ты не возражаешь.              Гарри невесело усмехнулся.              — Как будто у меня есть выбор, — пожал он плечами. И, уловив некое беспокойство во взгляде блондина, добавил: — Не возражаю.              — Завтра воскресенье, — Гермиона поднялась, поправляя свою юбку. — Можем собраться с утра и разделиться. Думаю, стоит проверить все его записи в тетрадях за последние недели две. Может, есть какие-нибудь пометки.              — Учебники тоже стоит просмотреть, — добавил Драко, соглашаясь с ней.              — Это будет довольно долго, — протянул Гарри, вспоминая свой почерк, который сам зачастую с трудом разбирает. — Ладно, завтра, так завтра.              

***

             Разбудил Гарри навязчивый стук в дверь. На часах было еле-еле девять утра, и парень недовольно засопел, надевая очки и поднимаясь. На соседней кровати, в безуспешных попытках поймать ускользающие остатки сна, заворочался такой же недовольный Рон,       Гарри распахнул дверь. На пороге стояла Панси.              — Доброе утро, — хриплым ото сна голосом поприветствовал он её, тут же зевнув.              — Доброе-доброе, — довольно хмыкнула она, окинув Гарри внимательным взглядом. — Гермиона сказала, что мы должны начать как можно раньше, а вы ещё спите.              Гарри понуро кивнул и закрыл дверь.              — Рон, просыпайся, — громко позвал он. Со стороны Рона послышалось недовольное мычание. Гарри зевнул ещё раз и поспешил одеться.        Спустя двадцать минут они были готовы к новому дню. Рон заправлял свою кровать, ворча что-то о том, что ему в свой законный выходной не дают по-человечески выспаться, а Гарри направился в гостиную позвать остальных друзей. Свою волшебную палочку он, поразмыслив, оставил под подушкой.              Он не знал, как относиться к ней. Волшебная палочка олицетворяет своего хозяина, идеально ему подходит во всём, начиная от характера и заканчивая, иногда, стилем. Для Гарри его волшебная палочка была словно чужой. Нет, ну, не совсем так.              Это была палочка Гарри. Палочка Гарри Поттера. Известного во всём магическом мире, сильного, умного. Гарри Поттер знал много сильных заклинаний, Гарри Поттер сражался, он убивал и умирал.              Держа эту палочку в своих руках, Гарри казалось, что она, словно живая, чувствует, что он не тот Гарри. Что он — это совсем не он.              «Как это всё-таки странно — не быть собой», — рассеянно подумал Гарри.              — Доброе утро, Гарри, — Гермиона заметила его первой. Гарри приветственно улыбнулся ей и остальным ребятам. Вместе они прошли в спальню Гарри и Рона, где на письменном столе уже лежали все найденные принадлежащие Гарри книги и пергаменты.              Драко с Гермионой, как самые ответственные, взялись руководить общей работой.              — Сперва посмотрим пергаменты и учебники. Знаю, это звучит непросто, но мы должны постараться ничего не упустить, даже если это домашнее задание по зельеварению. Рон, учти это, пожалуйста, — Гермиона посмотрела на Уизли, и, убедившись, что тот согласно кивнул на её слова, продолжила. — Если вы увидите что-то странное, что угодно, за что зацепится взгляд, что покажется интересным… Сразу говорите об этом.              — Даже если это домашнее задание по Зельеварению, — пробормотал Драко, и Гермиона хихикнула на его слова.              — Каждый может начать с чего удобно, выберете сами. Каждую книгу будем просматривать по двое, на всякий случай. Все, что просмотрим, складываем у окна, чтобы не запутаться, — она сделала паузу, оглядела компанию и кивнула, — начинаем.                            Это было скучно. Нет, не так. Это была просто смертельная скукотища.              Сперва Гарри может и видел хоть крупицу смысла в том, что они собираются делать, но после пяти минут безрезультатных попыток продраться через три абзаца «фундаментальных принципов функционирования чар перемещения», оказавшихся его домашним заданием по заклинаниям, он потерял всякую надежду.              Ну вот что они собираются здесь найти? Чистосердечное признание?              «Дорогой дневник, я собираюсь стереть себе память и оставляю эту запись на случай, если кто-то любопытный будет копаться в моих книгах. Вот, кстати, название заклинания, которое я собираюсь использовать — «Х». Хорошего дня!»              Гарри детально представил такой вариант и, не сдержавшись, прыснул от смеха. Гермиона бросила на него короткий взгляд, но тут же вернулась к чтению. Судя по её сосредоточенному выражению лица, она была твёрдо настроена что-то всё-таки отыскать.              По правде говоря, Драко ещё вчера сказал ему, что от Гарри в этом деле не будет никакого толка. На эти слова он тогда вздохнул с грустью, а теперь даже был рад. А пользы от него сейчас никакой не будет, потому что для него были незнакомыми словами даже «Акцио» и «Агуаменти», являвшиеся, по словам Драко, заклинаниями за первый курс.       Гарри, конечно, всё свободное время посвящал чтению, по совету профессор Макгонагалл. Она искренне переживала за него, и была единственной, кому, казалось, все равно, вернется ли Гарри его прежняя память. Она говорила с ним всего один раз (на памяти Гарри, конечно же), но Поттер чувствовал заботу в её словах, когда она объясняла, что он может быть в небезопасности, так как не помнит очень многих заклинаний, и будет лучше, если он постарается выучить базовые заклинания заново. Гарри с ней согласился, и искренне старался запомнить то, что читал в книгах. В голове у него теперь стояла воображаемая галочка напротив патронуса, потому как после рассказа друзей о нём, он не мог не хотеть опробовать его.       Но сейчас они были заняты другим.              Драко с Панси сидели за столом рядом друг с другом, что-то изредка говоря и показывая. Рон полулежал на своей кровати. Блейз предпочел пойти в свою спальню, чтобы не отвлекаться, а Гарри с Гермионой расположились в креслах у камина в общей гостиной.              Все-таки это было воскресенье, и кроме них тут никого не было.              Гарри смотрел на Гермиону, на её сосредоточенное лицо, нахмуренные брови, собранные в низкий хвост кудрявые волосы, время от времени что-то шепчущие губы, и чувствовал себя странно. Чувствовал странно — даже на фоне того, что он чувствует себя странно буквально всегда.              Он подружился со всеми однокурсниками, если это можно было так назвать. Рону и Блейзу нравилось с ним общаться, проводить время — это Гарри видел и точно знал, что это так. Панси смотрела на него горящими глазами и видела в нём настоящего друга. Драко начал хорошо относиться к нему, и Гарри определённо видел в его отношении к себе что-то еще, но пока не понимал, что именно. А Гермиона…              С Гермионой было что-то странное.              Сперва Гарри казалось, что она всё никак не может поверить, что прежнего Гарри, её лучшего друга, её Гарри Поттера больше нет. Ведь совершенно неожиданно на месте родного оказался чужой человек, и Гарри не мог даже близко представить, насколько больно ей может быть.              Но нет. Спустя какое-то время он понял, что дело не в этом. Она хорошо к нему относится, даже очень. Он мог с уверенностью сказать, что Гермиона всё так же любит его как своего друга, даже несмотря на то, что он стал совсем другим. Гарри чувствовал её любовь, но все же не мог её понять до конца.              Это — странно. Просто странно. Других слов он подобрать не мог.              — Гарри? Все хорошо?              Парень вздрогнул, фокусируя взгляд на Гермионе. Кажется, он слишком погрузился в свои мысли, и она заметила.              — Да, все в порядке. Просто задумался.              Девушка кивнула, но к прочтению книги не вернулась, продолжив вглядываться в его лицо. Гарри неловко отвел глаза.              — Гарри, — начала она взволнованно, — пожалуйста, не думай обо мне плохо.              — Что?..              — Не думай обо мне плохо, Гарри, — повторила она, и Гарри пораженно услышал в её голосе отчаянье, — пожалуйста…              — Но я не думаю о тебе ничего плохого, Гермиона, — непонимающе проговорил он, выискивая на её лице намеки на какие-то ответы.              — Ты не понимаешь, Гарри… Ты выглядел таким счастливым, нам не казалось, что ты в нас так нуждаешься.              — Но я не понимаю о чем ты говоришь, Гермиона, — беспомощно выдохнул Гарри.              Девушка смотрела на него пару секунд в отчаянии, а затем всхлипнула и закрыла лицо руками. Гарри растерялся окончательно.              Он вскочил со своего кресла и подошел к затихшей Гермионе, опустился перед ней на ковер. Девушка не отреагировала, и Гарри положил руки на её плечи.              — Расскажи мне, Гермиона, — тихо попросил он, и она вздрогнула.              — Все знают, что ты изменился, Гарри, — проговорила она через некоторое время, по-прежнему не смотря на него. — И, пожалуйста, не думай, что всё дело в этом. Потому что это не так. Все знают, что ты потерял свои воспоминания, но они думают, что от этого ты перестал быть Гарри! Но это не так! Все ошибаются…              — О чем ты, Гермиона? — задумчиво спросил Гарри. — Я ведь действительно изменился, я…              — Ты изменился, да, но ты всё ещё Гарри. Просто не такой, как был раньше, — Гермиона посмотрела не него как-то очень по-матерински и вздохнула. — Ты ведь никогда толком и не жил, Гарри. У тебя было ужасное детство, с тобой обращались хуже, чем с домашним животным, ты был никем. Здесь, в Хогвартсе, ты сразу стал Мальчиком-Который-Выжил, потому что все называли тебя им, говорили, что ты Избранный, и тебе просто пришлось стать им. Ты сражался за нас, подвергал себя опасности каждый день, ты… Гарри, ты ведь умер за магический мир, — Гермиона всхлипнула и придвинулась ближе, смотря в глаза парню напротив неё и видя в нём что-то свое, что-то, что Гарри не мог понять. — Ты никогда не жил. Тебе не дали этого сделать ни до Хогвартса, ни здесь, ни даже после войны. Ты ведь национальный Герой, у тебя не могло быть спокойной жизни. А после этого проклятья, Гарри, ты как будто ожил! Ты был просто Гарри, и хотя все знают, что ты Герой, что ты Избранный, ты сам знаешь лишь то, что ты просто Гарри. Это важнее всего, и именно поэтому ты сейчас такой… такой живой.              — Гермиона… — растерянно пробормотал Гарри, обескураженный её словами, проникшими ему в самую душу.              Гермиона понятливо улыбнулась и стерла слезу со своей щеки, продолжив уже спокойнее.              — И ты был чистым листом, Гарри, и в тот день, когда ты сделал первый в своей жизни выбор, продиктованный не тем, что так было нужно, а лишь твоим желанием — ты сделал его в пользу Малфоя. А на первом курсе… Всё было совсем по-другому. И мы были другими, и Малфой. И сейчас, когда ты выбрал его, а не нас, я решила, что так будет лучше, что ты сможешь быть просто счастлив и просто жить. Я просила Рона оставить всё так, как есть. Я правда думала, что мы с ним будем только тяготить тебя, что мы только вернем тебя в то состояние, в котором ты был раньше. Но, знаешь, я даже рада, что он не послушал меня, ведь сейчас у нас есть ты, Гарри, и я очень счастлива. Пусть ты и другой, ты всё ещё Гарри, и мы будем рядом с тобой столько, сколько мы сможем. И для этого тебе не обязательно выбирать нас.              — Ох, Гермиона…              Гарри, потрясенный тем, что услышал, испытывал огромную гамму разных эмоций, и они все захлестывали его с одинаковой силой. Он не мог ничего сказать, поэтому подался вперед и обнял подругу, чтобы хоть как-то выразить свою благодарность за её слова. Гермиона от неожиданности охнула, но тут же обняла его в ответ.              — Гермиона, ты потрясающая, ты знаешь это? — пробормотал он. — И я очень надеюсь, что раньше я много раз говорил тебе это!              Гермиона рассмеялась, отталкивая от себя Гарри, и тот поднялся, продолжая улыбаться.              Он не знал, чем мог заслужить таких чудесных людей вокруг себя, но был очень им благодарен.              Первые впечатления от Рона и Гермионы не были хорошими, и он недоумевал, как прежний он мог быть лучшим другом таких людей.              «Как хорошо, что я ошибался», — думал он теперь.              — Ладно, думаю, нам пора вернуться, — сказала Гермиона, поднимаясь с кресла и поправляя юбку.              Гарри согласно кивнул, и вдвоём они вернулись в спальню Гарри и Рона.              — Как ваши успехи? — сразу же поинтересовалась Гермиона и подошла к Панси, заглядывая через её плечо в пергамент, который девушка сосредоточенно читала.              Драко подозрительно взглянул на заплаканные глаза Гермионы, а затем посмотрел на Гарри. Тот встретил его взгляд и просто пожал плечами.              Драко слегка нахмурил брови и встал.              — Пойду позову Блейза, — бросил он, прежде чем выйти из комнаты.              — Совсем ничего не нашли? — спросил Гарри лишь бы заполнить тишину, и Панси раздраженно простонала.              — Кроме кучи грамматических и орфографических ошибок — ничего, — она недовольно посмотрела на Гарри. Тот смутился и неловко посмотрел себе под ноги. — Мы с Драко чуть не свихнулись, пока это читали.              — Простите, — неуверенно проговорил Гарри, но его не услышали за возгласом Рона:              — Это всё было бессмысленно! — он состроил страдальческую гримасу и жалобно посмотрел на Грейнджер. — Ну Гермиона, ты посмотри на это!              Он неопределенно махнул рукой в сторону стопки книг у окна, которые они уже просмотрели.              — Мы просмотрели больше половины! На часах почти шесть, а мы всё ещё тут. Я могу думать только о том, что хочу есть, и не понимаю почему вы — нет! — Он выглядел действительного недовольным, и Гарри невольно почувствовал укол вины. — Мы не нашли ни одного странного слова! Да и что вы вообще надеялись здесь обнаружить? Это же Гарри… Самое странное, что тот мог написать в своих книгах, это «Бэккер»!              Рон раздраженно фыркнул и устало прикрыл глаза.              — Уизли, ты вроде устал, а истерики устраивать сил хватает? — съязвил Драко, войдя в комнату вместе с Забини. — И какое ещё «Бэккер»? Тебе от такого количества книжек видно действительно поплохело, отдохни.              Рон только махнул рукой в его сторону, и Драко потерял к нему интерес.              Гермиона подошла к кровати Рона и присела на край. Лицо её выражало задумчивость.              — Действительно, Рон, что за «Бэккер»? — аккуратно спросила она.              Рон пожал плечами, смотря на неё снизу вверх, потому как всё ещё лежал, и в ближайшее время подниматься не собирался.              — Бэккер как Бэккер. Не знаю ничего. У Гарри вон спроси, — подбородком он указал в сторону Гарри, привлекая и его внимание. — На обложке книги было выведено, я случайно увидел.              Драко нахмурился, Панси вскочила с места, Блейз подошел ближе, Рон закрыл глаза опять, Гермиона вскрикнула, задохнувшись возмущением, и только один Гарри ничего не понимал.              — РОН УИЗЛИ! Ты вообще… Ты… Да как ты…              — Успокойся, Гермиона, — Драко взволнованно подошел к ней быстрым шагом и положил руку на плечо.              Малфой серьезно посмотрел на Рона и как можно спокойнее проговорил:              — Что это была за книга, Уизли, ты помнишь? Покажи её.              Рон удивлённо кивнул и поднялся. Он не особо понимал, что происходит, но все были так взволнованы, что он не задавал вопросов, перебрал пару книг с подоконника, и в конце концов протянул одну из них в сторону Драко и Гермионы, не понимая точно, кому именно должен её отдать.              Гермиона выхватила книгу и повертела в руках, сосредоточенно ища ту самую надпись, о которой говорил Рон.              — Вот, — шепнул Драко, увидев, наконец, и вздохнув. — Поздравляю, Уизли, ты всё-таки можешь быть полезным, раз нашел что-то, что может быть важным.              Гермиона покивала на эти слова.              — Это сейчас комплимент или оскорбление было вообще? — буркнул Рон, но Грейнджер перебила его.              — «Бэккер». Действительно, это может что-то значить. Спасибо, Рон, ты правда молодец, — улыбнулась она, и Рон просиял от её слов.              — Так, или это «Бэкнер»? — спросила Панси.              — Да, кажется… «Бэкнер», нет-нет, «Бэккер», вроде бы. Прости, Гарри, но у тебя правда ужасный почерк, — сказала Гермиона.              Гарри вздохнул.              — По крайней мере, мы что-то нашли.