Потомки нам этого не простят

Эсмеральда провела весь день на улицах Парижа. Это была кладезь давно исчезнувших говоров и местных наречий. Ещё бы: тут не то, что интернет-словарей, тут и бумажных книг не было, и люди из соседних деревень порой называли разными словами один и тот же предмет. Сама Эсмеральда старалась с людьми не общаться, просто прислушивалась к их разговорам и порой, прячась от любопытных глаз, записывала все в миниатюрный блокнотик в своей сумочке. К середине дня ей наскучило просто сновать среди толпы, и она достала крупный бубен и выскочила на середину площади. Клопен сказал, что она не сможет заработать? Ну это мы посмотрим. И пустилась в пляс, отбивая бубном ритм жаркого испанского танца. Зеваки довольно скоро столпились вокруг плясуньи, и в бубен Эсмеральды посыпались первые заработанные танцем монеты. Она держалась ближе к собору: здесь было многолюдно, и разношёрстная толпа галдела, гомонила и гудела. Порой Эсме замечала на балюстрадах несуразную фигуру несчастного инвалида. Сейчас она склонялась к мысли, что у горбуна ДЦП с рождения: очень уж он подволакивал ногу, когда перемещался меж горгулий своей прыгающей походкой. Увлеченная горбуном, она не заметила его покровителя, застывшего в окне безмолвно и неподвижно, подобно статуе. А тем не менее, архидьякон Жозасский не отходил от подоконника своей кельи, следя за юркой фигуркой, забывая, что под тиглем тлеет огонь. Из колдовского забытья его выдернул голос брата. Он вздрогнул и обернулся. — Жеан? Что ты тут делаешь? Школяр напустил на себя самый прилежный вид. — Решил тебя проведать, мой дорогой братец, — умильно улыбнулся он. Разница между братьями бросалась в глаза. Они были непохожи друг на друга, как жизнь непохожа на смерть: сухощавый высокий бледный лысеющий Клод и прыткий румяный Жеан, с россыпью кудряшек на голове, что придавали ему поистину ангельский вид. Правда сейчас его личико напоминало лицо ангела, замышляющего пакость. Клод приподнял бровь с беспристрастным выражением лица. — Я не так давно выдал тебе деньги. Этого должно было хватить на месяц скромной жизни. Жеан опустил глаза долу. Ну разумеется, этого бы хватило, будь он таким же аскетом, как его брат. Но он всегда находил, куда потратить деньги с пользой. ну не для здоровья, но для хорошего расположения духа. — Куда ты дел эти деньги, Жеан? — осведомился Клод. — Если я скажу, что пожертвовал нуждающимся, ты ведь не поверишь? — кротко спросил Жеан. Клод отрицательно покачал головой, сдерживая улыбку. За окном снова раздался звон бубна неизвестно откуда взявшейся цыганки. Клод силой воли подавил стремление броситься к окну любоваться колдуньей. — У меня хороший аппетит, братец, — продолжил Жеан свой натиск. — Умеренность во всем, мой друг — путь к вратам рая. — А если вообще не есть, путь к вратам рая займет времени гораздо меньше, чем нормальная человеческая жизнь. Недели, думаю, хватит. Ты что, торопишься меня туда спровадить, пока я не свернул с прямой дорожки? — парировал Жеан. Клод вздрогнул. — Жеан, я не рассчитывал на большие траты. — Тебе мало платят здесь, Клод? Какой смысл усмирять плоть и посвящать себя служению господу, если за это даже не платят? — Не кощунствуй, — вскинул руку священник. Жеан послушно замолчал. Клод сердито прошёлся от двери до окна. Жеан напряжённо следил за ним взглядом. Неужели не даст ни су? — Мне сказали, тебя сегодня не было ночью в твоей комнате, — произнес архидьякон, наконец остановившись перед братом. — Врут, — выпалил Жеан, — если бы меня не было ночью, меня бы перехватил на входе привратник. А если бы я не появлялся у себя до лекций, откуда бы у меня с собой были мои записи? — он победным жестом выдернул из сумки на плече перетянутые веревкой листы с записями. Клод все же невольно улыбнулся. — Нет, ты правда считаешь, что я гулял всю ночь со своими учебными материалами? — возмущённо продолжил Жеан. Клод вздохнул и вытащил несколько золотых. — Ладно, иди пообедай. И не заставляй меня краснеть перед достопочтенными мужами из колледжа. — Премного благодарствую! — воскликнул Жеан, ссыпал добычу в карман, отвесил низкий поклон и кинулся вниз по лестнице. Архидьякон вновь опёрся локтями о подоконник, вперив горящий взор в цыганку. Жеан выскользнул из дверей собора, щурясь от яркого солнца. — Ну и денёк сегодня. Красота! — воскликнул он и, оглядевшись, заметил утреннюю цыганочку. Та ссыпала монеты в мешочек на поясе. «Надо бы поблагодарить красавицу, — подумал школяр, — если б я попался привратнику, ходил бы я сегодня голодным». И лихо свистнул, сунув два пальца в рот. Цыганка обернулась. Жеан широко улыбнулся ей и подмигнул. — Как насчёт угоститься хорошим обедом в приятной компании дворянина, то бишь меня, милашка? — с ходу заявил он. Девчонка хмыкнула, смешливо наморщила кончик носа. — Ну, если приглашаешь, я не против. На свиданиях со средневековыми дворянами Эсмеральде пока ещё побывать не удавалось. Жеан галантно пожал девчонке руку. Если бы он глянул наверх, он бы наверняка заметил, как хищно вцепился в подоконник его брат, но ему не было дела до происходящего вокруг. Хороший обед, красивая цыганочка, а если повезёт, прекрасная ночь впереди. Они направились в таверну с говорящим названием «Жареный барашек». Барашков там подавали лишь важным гостям и по праздникам, сейчас же Жеан намеревался угостить девчонку похлебкой, вином и хлебом с сыром. Так что вскоре Эсмеральда сидела за грубо сколоченным столом и хлебала пресный суп, порой поглядывая на своего нового приятеля, который жил и учился в ее колледже за пять веков до нее. Парнишка скабрезно, но остроумно шутил и болтал без остановки. У Эсме аж дух перехватывало от осознания пропасти, что их разделяла. — Я угощаю, — щедро сказал Жеан, доставая золотой — Я привыкла платить за себя, — возразила Эсмеральда, высыпав на ладошку мелочь. Если бы тут были доктор Джонсон или Клопен, они бы схватились за голову, а потом бы отвесили Эсмеральде затрещину. Но Джонсона рядом не было, и вместо затрещины Эсме получила невероятно изумлённый взгляд собеседника. Жеану и в голову не могло прийти, что девица сама достанет деньги. Как-то само собой полагалось, что женщины были спутницами мужчин, и за все платил глава семейства, а жена была вроде домашней зверушки или что-то типа того. Еду покупал мужчина, угощал в случае совместного обеда тоже мужчина. — Не, ну я конечно только рад. — У нас в Андалузии так принято, — сообщила Эсмеральда. — Ну… Если принято… — тут Жеан вспомнил о свободных нравах Генуи и Флоренции, где дамы даже учёными, говорят, становились, и решил, что не стоит препятствовать знакомой. Как уж у них принято. А потом проницательно подумал, что веселого вечера с девчонкой не дождется. Вполне возможно, что странная цыганка предпочитает платить деньгами, а не собой. Что ж, тогда это повод потратиться на ужин с Изабо ла Тьери. В конце концов, он сэкономил на цыганке и неплохо провел время. — Был рад знакомству, Эсмеральда, — откланялся он и покинул таверну раньше цыганки.