Первая любовь историка

      Не знаю, что на меня нашло. Обычно я совсем не такая. Я никогда ни с кем не ругалась, за исключением самых близких людей, которым я не боялась показывать свои настоящие чувства. В какой момент Виктор Ринатович перешел в эту категорию, поравнявшись с Максимом и мамой? Боюсь, я упустила этот момент.       Так стыдно перед кем-то мне еще не было никогда в жизни. Это же надо так накосячить. Еще и эта годовщина его сестры. Откуда я могла знать о ней? Чего он на меня злится? Интересно, что с ней произошло? Как она умерла? По учителю видно, что ее смерть ему тяжело далась. А в школе никто даже не знал об этом. Это какую нужно иметь выдержку, чтобы пережить потерю близкого человека, а в твоем окружении этого никто даже и не заметил? Я была поражена. И это мягко сказано. Что еще в себе таит этот с виду обычный человек?       В это утро я долго притворялась спящей. Я не знала, чего мне ожидать, очередного выговора или же игры в молчанку, но выяснять этого я не хотела. Укрывшись одеялом с головой, я вошла во «вконтакте» и мое сердце мгновенно забилось чаще. Одно непрочитанное сообщение. Максим! Савельев Макс: Привет, Лизка. Я в Египте. Прости, что так пропал. Просто мама с панталыку собралась и повезла нас с братом за границу. А ты же ее знаешь. Ни одной свободной минуты, все дни расписаны по часам. Как там дела? Как наши?       Он еще в сети! Быстро строчу ответ, в надежде, что мы успеем еще немного пообщаться. Исаева Лиза: Привет, Макс. Тут такое происходит! Я живу у Виктора Ринатовича. Долгая история. Приедешь, расскажу. Савельев Макс: Что?!! Что ты там забыла, Исаева? Исаева Лиза: Забыла не тут, а дома. Ключи забыла. А мама укатила в командировку. Выбор был невелик. Либо под дверью квартиры целую неделю жить, либо здесь. Савельев Макс: Приеду, буду ждать рассказа в мельчайших подробностях. Не обижайся. Мне пора бежать. До встречи.       Я еще хотела поваляться, притворяясь спящей, но мою актерскую игру прервала мама. Она позвонила впервые после отъезда. Я совсем про нее забыла, даже не предпринимала попыток до нее дозвониться после того вечера. Со мной точно что-то происходит.       -Алло.       -Доченька, привет, – голос взволнованный. Неужели Ринатович ей уже успел наябедничать?       -Привет, мам.       -Как ты там? Как у тебя дела? Все хорошо?       -Да, мам. Все нормально.       -Доченька, у меня плохие новости, – голос матери изменился. В нем читались нотки паники.       -Что случилось?       -Я не смогу приехать ко вторнику, – мама горько вздохнула на том конце.       -Что? Мам, а как же я? Ты же не хочешь сказать, что мне придется задержаться у Виктора Ринатовича?       -Боюсь, что придется, детка. Я никак не могу приехать пораньше. Тут возникли небольшие проблемы.       -Мама! Ты не можешь так со мной поступить!       -Исаева, чего ты раскричалась? – из кухни показался учитель, любопытно всматриваясь в непонятное чудо-юдо. Я высунула из-под одеяла лишь лицо и теперь сидела на диване как приведение.       -Доченька, это твой учитель? Передай ему трубку.       Я, молча, сползла-слетела с дивана и, показав на свет тонкую кисть руки, протянула учителю телефон. Он, также молча, взял его и, проводив меня взглядом до ванной, ответил:       -Алло.       Закрыв за собой дверь, я всплеснула руками, и, приспустив одеяло на плечи, припала ухом к двери.       -Да, здравствуйте, – пауза. – А когда вы вернетесь? Нет, нет. Все в порядке. Не нужно. Ничего страшного. Нет, она не доставляет проблем. Хорошо. До свидания.       Учитель немного постоял на месте, затем отправился обратно на кухню. И что мне теперь делать? Такое развитие событий не могло мне присниться и в самом кошмарном сне.       Другие могли бы спросить: «Тебе ли жаловаться?». И были бы правы. Крыша над головой есть, есть и вкусная еда, и забота, и отзывчивый мужчина под боком. Так чем же я недовольна? Да тем, что я чувствую себя как в тюрьме. Мужчина – надзиратель. Забота – контроль. Крыша над головой – тюремная камера, а еда – компенсация за несправедливый срок. Помимо всего прочего, я подписала себе смертный приговор. Мама же его изменила на пожизненное заключение.       Приведя себя в порядок, я выползла из ванной. Квартиру заполнил аппетитный аромат еды, расползающийся с кухни невидимой пеленой. Виктор стучал тарелками. Понимая, что мне не избежать этой встречи, этого разговора, я заглянула на кухню. На столе меня уже ждал завтрак. Мужчина накрыл на двоих. Он приготовил тосты с яичницей, а чуть дальше на столе красовалась горка золотистых блинов и вазочка с вареньем.       -Чего застыла? Иди завтракать. У нас сегодня насыщенный день, – Виктор пронесся мимо меня, раскладывая вилки, и уселся за стол. Он был в приподнятом настроении. И о случившемся накануне инциденте напоминало теперь лишь мое дурное предчувствие.       -И что мы будем делать? – осторожно поинтересовалась я.       -Увидишь.       В дверь позвонили. Я вздрогнула. Виктор направился к выходу, встречать гостей. Точнее гостя. Засунув тост в рот и, с удовольствием откусив его, я уставилась в коридор. И кто бы мог там оказаться? Правильно! Роман Олегович! Сверкая своей лучезарной улыбкой, он прошел в зал как к себе домой. Свою челюсть я собирала с пола по кусочкам. Так сильно она брякнулась на пол, что разлетелась на осколки.       -Вы что, еще не собрались? – удивленно спросил парень. Я навострила уши.       -Подожди, сейчас позавтракаем и выдвигаемся. Ты будешь?       -Нет, я уже поел. Ну, привет, Исаева, – хитро, как лиса, расплываясь в улыбке, поприветствовал меня физрук. Он появился в дверях и незамедлительно прошел дальше. Облокотившись о столешницу, парень сверкнул серыми глазами, изучая мою скромную персону. Виктор вернулся на свое место и вновь принялся за еду.       -Здравствуйте, – пискнула я, опуская глаза в тарелку. Ну разве это не насмешка судьбы? Что он здесь делает?       -Витя, я тут узнал, что Вика приезжает на следующей неделе, – я продолжала делать вид, что меня тут и в помине не было.       -Что? Нееет! – закатив глаза, застонал учитель.       -Ага. Ты же понимаешь, что нам не отвертеться? – наблюдая за агонией коллеги, Роман Олегович пытался не расхохотаться в голос. Что за отношения между ними? Они так быстро сдружились, или они были знакомы и до этого? Я ничего не понимаю.       -Я не хочу ее видеть. Рома, ты должен меня спасти!       -И как прикажешь это сделать? Караулить ее у твоего подъезда круглосуточно? Да даже это не поможет. Ты же знаешь Вику, она все равно найдет способ до тебя добраться, – интересно, кто такая эта Вика.       -Да, знаю. Лиза, что с тобой?       Четыре глаза пристально уставились на меня. Как должна была я выглядеть в этот момент, чтобы испугать своих учителей?       -Все нормально, – мне не верили, продолжали пялиться. – Я просто ничего не понимаю, – я кинула осторожный взгляд в сторону физрука.       -А, ты об этом! – хохотнул Виктор. – Мы бывшие одноклассники.       -Но как? Роману Олеговичу на вид лет двадцать!       -Ага, а я похож на дряхлого старика! – наигранно обиженно добавил учитель.       -Нет! – я растерялась.       -Да все нормально, Исаева. Он шутит, – встрял физрук. – Просто я хорошо сохранился. На самом деле, я даже старше Вити.       -На пару месяцев, – заметил учитель.       -Мне двадцать восемь. Мы лучшие друзья еще с первого класса. И к вам в школу я перешёл только лишь по просьбе друга. Он слезно умолял меня заменить Полину Ивановну, которая так неожиданно засобиралась в декрет.       -Так уж и слезно? – усомнился Виктор, бросая осуждающий взгляд на друга.       Значит, это был заговор против меня! Виктор Ринатович решил меня проучить и попросил старого знакомого надо мной поиздеваться. Вот уж спасибо! А с виду такой ангел, что аж тошно!       -Это многое объясняет, – задумчиво протянула я.       -Что это объясняет? – удивился Виктор.       -Да так. Ничего, – замялась я.       -Ладно. Ешь скорее, опоздаем.       -Куда?       -А это сюрприз, – как-то подозрительно сладко пропел физрук.       -Не люблю сюрпризы, – во всяком случае, не такие и не от Виктора Ринатовича с Романом Олеговичем.       Мы позавтракали и выдвинулись куда-то на машине Виктора. Я сидела на заднем сидении автомобиля и не отводила глаз от окна. Учителя обсуждали что-то спереди, но я уже не слушала. Мои мысли устремились в другом направлении. Кто такая эта Вика? Почему Виктор Ринатович так не желает ее видеть? Почему Роман Олегович так светился, видя страдания друга? И как вообще я влезла в их жизнь? Почему я должна составлять им компанию, когда они лучшие друзья, знают друг друга уже сотню лет, а я их ученица и в любом случае не смогу расслабиться до конца поездки? За что мне все это? Где я так сильно согрешила? Я застонала.       -Лиза, ты чего? Тебе плохо? – в зеркале заднего вида я обнаружила на себе взгляд темных, любопытных глаз.       -Все нормально, – нормально! Ага, как же! Я бы предпочла просидеть весь день дома, не имея возможности выйти, чем весь день чувствовать себя не в своей тарелке в компании своих учителей.       -Приехали! – радостно воскликнул Роман Олегович спустя десять минут. Машина заглохла, и мы начали выбираться наружу.       Огромное здание, напротив которого мы припарковались, снаружи напоминало спортивный комплекс. Одна эта ассоциация вызвала у меня желание развернуться и убежать как можно дальше. Но меня вели под конвоем.       -Что это? – снова спросила я, пытаясь понять, куда меня привезли.       -Идём, – меня подхватили под руки и силком потащили внутрь.       Миновав длинные коридоры, меня провели по странному помещению. Высокие голые серые стены, заляпанные краской. В помещении находились надувные конструкции также с разноцветными отметинами. Меня завели в раздевалку.       -Что это? – снова спросила я.       -Пейнтбол, - ответил Роман Олегович, радостно подмигивая.       -Я не умею играть в пейнтбол, – я знаю, что это такое, но мне не приходилось играть.       -Мы тоже, – заверил Виктор. Хочется верить, но верится с трудом.       -Мы решили, что это будет тебе наказанием за прогулянную физкультуру, – пояснил Роман Олегович.       -За прогулянный день, – поправил учитель.       -Кроме английского, – напомнила я.       -Давайте сыграем, раз приехали, – воскликнул от нетерпения физрук.       -Как будто у меня есть выбор, – пробубнила я себе под нос.       -Так как мы на равных условиях, то давайте сыграем на что-нибудь, – не унимался Роман Олегович.       -Например? – заинтересовался Виктор Ринатович.       -Если выиграет Витя, то Лиза должна будет подтянуть историю до четверки. Твердой.       -А если выиграешь ты? – спросил учитель. Его едва скрываемая ухмылка сдала обоих с потрохами. Эти садюги продумали все заранее! Они решили мне отомстить!       -Если я, то Лиза не имеет права пропустить ни одной физкультуры за год без уважительной причины.       -А если выиграю я? – я должна знать, что получу, если одержу победу. Мне нужна мотивация, так как слинять у меня явно не получится. Здесь я под пристальным наблюдением.       -Если ты, то поставлю тебе за четверть четверку автоматом, – отозвался Роман Олегович.       -Но так нельзя! – возмутилась я. Я хочу четверку за год!       -Разве? – он видимо принял мое возмущение, как акт справедливости. Ха, наивный.       -Тогда требую четверки и по истории, если выиграю я, – нужно торговаться.       -Вот уж нет. Я на это не подписывался.       -Ладно, по физкультуре будет достаточно, – соглашаюсь я, чтобы не потерять хотя бы это.       -Вот и славно! По рукам? – протягивает мне ладонь Роман Олегович.       -По рукам! – шлепаю я своей ладонью по ладони физрука.       Ну что ж придется попотеть. Я так это не люблю!       Нас нарядили в специальные защитные костюмы и маски камуфляжной расцветки. Что было довольно нелепо, так как барьеры были ярких, вырви-глаз цветов. Нам показали, как правильно пользоваться пейнтбольными ружьями, зарядили их шариками. Затем объяснили правила и отправили на все четыре стороны обстреливать друг друга в свое удовольствие.       Я сразу же поспешила спрятаться за первым мягким барьером. Я вслушивалась, но ничего не слышала. Моей задачей было попасть как можно больше раз в своих противников и как можно лучше уворачиваться от попаданий в меня. Но я не учла одного. Мои противники объединились против меня. Ведь им незачем было стрелять друг в друга, от этого они явно ничего не выигрывали. А это значит, что я очень облажалась еще на стадии оговорки призов.       Сжав зубы и перейдя в наступление, я получила первое ранение, что заставило отступить меня назад. Я снова спряталась, так как даже не поняла, с какой стороны меня обстреляли. Вот же негодяи! Ух, я вам покажу!       Я улеглась на живот и поползла в наступление снова. Похоже, Роман Олегович решил немного разнообразить жизнь Виктора и стрельнул ему пару раз в спину шутки ради, за что получил три выстрела в грудь. Один из которых пролетел мимо и попал в ничего не подозревающую меня, проползающую мимо. Что собственно привлекло внимание к моей скромной персоне, и я снова оказалась под обстрелом. Еще четыре попадания. Я же в свою очередь не растерялась и попала Виктору Ринатовичу в шлем, правда, всего один раз.       Я заползла за невысокий барьер и снова попыталась обстрелять учителей, но те сменили место дислокации. Теперь я была в максимально невыигрышном положении. Нужно было отступать, что я и попыталась сделать. Но, только поднявшись на ноги, я заметила Романа Олеговича. Выстрелив в него несколько раз, я попала физруку в руку, но схлопотала в спину от Виктора Ринатовича. Сговорились!       Еще спустя несколько минут Роман Олегович четко выстрелил мне промеж глаз. Отчего шарик с цветной краской размазался по шлему, лишив меня зрения. Я его пыталась оттереть, но ничего не выходило. И в итоге все оставшееся время меня целенаправленно оттесняли в угол, где собственно я и пала смертью храбрых. А на что я надеялась? На то, что смогу победить двоих взрослых мужиков, один из которых отличный стратег, другой спортсмен? Самодовольно! Вот и получай, Исаева. Сама виновата. Теперь подыхать тебе на физ-ре целый год.       Пока Виктор разговаривал с администратором, Роман Олегович подошел ко мне. Он встал слева от меня и уставился на стену, которую секунду назад я изучила вдоль и поперек. Я точно знала, сколько на ней трещин и в каком месте облупилась краска.       -Лиза, – серьезно начал мужчина, я нахмурилась. – Не расстраивайся. В этом нет ничего плохого.       -Ага, – буркнула я.       -Да ты не дуйся. Я не буду тебя слишком сильно мучить.       -Можно в качестве компенсации задать вам вопрос? – брови физрука взлетели вверх от любопытства. Он бросил на меня изучающий взгляд. Пожалуй, для меня моя же просьба оказалась столь же неожиданной, как и для учителя физкультуры.       -Задавай.       -Как погибла сестра Виктора Ринатовича? – физрук моментально посерьезнел. Желваки заиграли, на лице появилось что-то новое, болезненное. Он отвел от меня взгляд. Посмотрел на друга.       -Нет, Лиза. Об этом я не стану рассказывать. Спроси его, и если он посчитает нужным, то ответит. Если нет, то ничем помочь не могу.       -Если бы я могла, уже бы это сделала, – задумчиво протянула я.       -А в чем проблема?       -В том, что для него это больная тема, и мне страшно ворошить это только лишь из любопытства.       -Лиза, – мужчина грустно улыбнулся. – Боюсь, ты для Виктора стала близка настолько, что знать об этом тебе просто необходимо.       -Боитесь? – кточнила я.       -Да, Лиза, боюсь.       -Что вы имеете в виду? – я заглянула в серые глаза физрука. Увидев там сомнение, тревогу, напряглась сама.       -Я ни на что не намекаю, – загадочно начал Роман Олегович. – Ты молодая девушка, на пути во взрослую жизнь. У тебя свои принципы, свое виденье мира, свое представление о том, что правильно и что нет. И это замечательно, – поспешил добавить физрук, видя мои округляющиеся глаза. – Но вы живете бок о бок, пусть и по странному стечению обстоятельств. А это говорит о том, что хотите вы того или нет, но общение между вами происходит. Вы узнаете друг друга, привязываетесь друг к другу, что вполне естественно.       -О чем вы говорите? Мы живем вместе, - фраза мне самой показалась очень двусмысленной, - не больше недели. Как за это время могут измениться отношения, складывавшиеся на протяжении четырех учебных лет?       -То-то и оно! – указательный палец Романа Олеговича взлетел вверх. – Будь вы не знакомы, то все было бы проще. Совершенно незнакомый человек заставляет опасаться, отстраняться. Но человек, которого ты так долго знаешь…       -Что? – поторопила я. Вопрос остался без ответа.       -Возможно, он видит в тебе сестру и старается дать то, что ей дать не успел или просто не захотел в свое время. Может, он считает тебя своим другом. Но одно мне ясно без сомнений. Будь ты все той же Лизой Исаевой для своего классного руководителя Виктора Ринатовича, то он не стал бы упрашивать меня отправиться на твои поиски по темным улицам. Его бы не трясло от страха, что с тобой что-то приключилось. И он бы придумал наказание похуже за прогулянную физкультуру, – учитель улыбнулся. – Так вот, мой страх заключается в том, что ваше общение, которое постепенно заходит дальше и становится ближе, может навредить ему, его работе. Понимаешь?       -Смутно, – пожала плечами я. Физрук явно чего-то не договаривал, и такое развитие разговора как-то странно отозвалось в моем теле. Я почувствовала волнение.       -Короче, Исаева. Если ты спросишь, и он ответит тебе на твой вопрос, то знай, что ваши отношения перешли за черту учитель-ученица. Ведь даже его коллеги не знают подробностей того несчастного случая, – а затем, выдержав небольшую паузу, физрук добавил. – Если он откроется тебе в этом, то значит ты для него что-то да значишь. Он поможет тебе, если ты будешь в этом нуждаться, даст совет, если попросишь. И даже если не попросишь, он просто будет приглядывать за тобой. Но я прошу тебя. Не навреди ему.       На этом наш разговор подошел к концу, оставив меня в смешанных чувствах. У меня сложилось впечатление, что этот разговор был запретным, что физрук сказал лишнего. То, о чем другие бы нервно молчали. И при этом он все равно подкинул мне тонны мыслей, вопросов для рассуждения на досуге.       Виктор Ринатович почтил нас своим присутствием, расплатившись за игру. Только теперь я поняла, что между учителями была негласная договоренность, что тот, кто из них проиграет, будет оплачивать сие мероприятие.       На улице еще даже не стемнело к тому моменту, когда мы вышли из здания. Хотя дело уже близилось к вечеру, стало прохладнее. Недолго думая, мы отправились домой.       Разобиженная на весь белый свет, я ехала в гордом молчании, которое то и дело прерывали учителя. Уже у самого нашего подъезда Роман Олегович распрощался с нами и отправился восвояси. Мы же поплелись домой. Я молчала, раздосадованная своим поражением. Но еще больше тем, что не понимала, к чему клонил физрук. Как я могу навредить учителю? И что между нами происходит? Ничего же! Он, как и прежде, заставляет меня учиться и не пропускать уроки. Ругает, если я этого не выполняю. Мчится ко мне, если я говорю, что у меня проблемы. Хвалит мой голос. Улыбается. Да! Такого раньше точно не было. Может Роман Олегович и прав.       Виктор Ринатович, будто чувствуя мое состояние, тоже не стремился заводить разговор. Так мы, полностью игнорируя друг друга, занялись каждый своим делом. И так же, молча, мы чуть позже поужинали.       После ужина я все размышляла о том, что сказал мне Роман Олегович. Если Виктор откроется мне, расскажет о больном, запретном, то наши отношения выйдут за границы рамок, установленных между учителем и его ученицей. Но к чему это приведет? К долгой дружбе до самой пенсии? Или же к отношениям, похожим на наши с Максом. А-ля старший брат и младшая сестра. И какие будут последствия? Стоит ли вообще начинать этот разговор?       Мой внутренний голос все шептал мне, нет, он кричал, о том, чтобы я спросила. Я ужасно хотела узнать, на месте ли еще те пресловутые рамки, которые нас отделяли от откровений, долгих разговоров до утра, подколов и шуток. И еще мне было любопытно узнать, что же случилось с его сестрой. Через что ему пришлось пройти. Какие жизненные раны он в себе скрывает. И как те события повлияли на него. Поэтому, уже готовясь ко сну, я решилась задать этот вопрос.       -Виктор Ринатович, – я прервала гробовое молчание.       -Что? – спокойно, не отрываясь от своей тетради, спросил учитель.       -Вы меня извините, если я лезу не в свое дело. Вы не могли бы мне рассказать, как умерла ваша сестра? – я сделала ему больно. От этого стало не по себе. Он закрыл глаза. Нахмурился. Но не стал кричать на меня, обвинять в том, что это не мое дело. Под ложечкой засосало. Я терпеливо ждала.       Виктор развернулся ко мне лицом и очень внимательно всмотрелся в мои глаза. Что он пытается там найти? Не понимаю. Я сидела на диване, уже расстеленном. В смешных домашних шортах учителя и серой свободной футболке. Виктор встал и пересел ко мне на диван. Меня не смутило, что мужчина сидел теперь так близко. Но я все еще ждала ответа на свой вопрос.       -Ей было девятнадцать лет, – начал Виктор, и мое сердце зашлось. Он расскажет! - Она была всегда такая веселая, общительная. У нее было много друзей. Но она связалась не с тем человеком, – учитель опустил глаза. Я же наоборот смотрела Виктору в лицо. Я понимала, что с каждым словом между нами рушится невидимая стена. И я хотела видеть это в его глазах. - Она познакомилась с парнем в институте и по уши в него влюбилась, как она выражалась. Запомни, Лиза, даже самого близкого человека нельзя знать на все сто процентов. Всегда остается то, что скрыто от посторонних глаз. Во всяком случае, до поры до времени. Вот и мы ничего не заметили. Вроде хороший был парнишка. Не такой, какие сейчас пользуются популярностью у молодых девчонок. Не бунтарь, не хулиган, обычный студент. Только вот он был болен, – мужчина посмотрел мне в глаза с толикой горечи и обиды. У меня по телу пробежали мурашки. - Шизофрения. На очередном свидании у него случился приступ. Он заколол ее ножом у подъезда нашего же дома. Ее все не было, и я забеспокоился. Я вышел на улицу и нашел ее всю в крови, с распахнутыми от страха глазами, но еще живую. Я вызвал скорую, но она слишком долго пролежала без помощи. Она умерла у меня на руках. И знаешь, что она сказала перед смертью?       -Что? – одними губами спросила я. Во рту пересохло.       -Витя, он не виноват, – мужчина зажмурился. – Понимаешь, Лиза? Не передай маме, что я ее люблю. Ни что-то подобное. Она до последнего его защищала. Она его любила.       -Мне так жаль. Я не знаю…       -Не надо, – остановил меня учитель, взяв за руку. Его горячая ладонь заставила сердце ухнуть в пятки. В груди все перемешалось, закружилось вихрем. Меня бросило в жар, и я раскраснелась. - Ничего не говори. Мне не нужна жалость, Лиза. Я просто хочу, чтобы ты меня понимала. Когда я беспокоюсь о тебе, я не желаю тебя контролировать. Мне просто страшно, что я могу не успеть тебе помочь. Вот и все. Это мой жизненный урок, усвоенный до конца дней.       После такого откровения я точно была уверена в двух вещах. Во-первых, наши отношения с Виктором Ринатовичем вышли на новый уровень, за пределы отношений учителя со своей подопечной. Во-вторых, я совсем запуталась. Я не знаю, как мне теперь себя вести. То, что я почувствовала в этот вечер, пугало. Кажется, я влипла больше, чем предполагала.