Первая любовь историка

      За завтраком я всмотрелась в лицо мамы. Оно казалось уставшим, и даже хороший макияж не скрывал ее бледность. Я отругала себя за то, что даже не поинтересовалась, как у нее дела. Вообще наша встреча оказалась какой-то холодной, отстраненной. Мы обняли друг друга для галочки, сказали друг другу пару дежурных фраз и разошлись по своим комнатам, терзаемые каждая своими проблемами. Мама всегда была добра ко мне и относилась с пониманием ко всему, что я делала. Даже за тройки не ругала, лишь тяжело вздыхала каждый раз, узнавая, что я получила очередную удовлетворительную оценку. Я уже и не помню, когда мы перестали разговаривать по душам долгими вечерами. Мне проще делиться проблемами и секретами с другом. Сейчас я задумалась о том, что могло так расстроить эту добрую, уставшую женщину. Ведь о двойке по истории я ей так и не рассказала. Но спросить все ли в порядке я так и не решилась. Не смогла отвлечь ее от тяжелых мыслей о работе или чем-то еще.       Преодолевая путь от дома до школы, я благодарила судьбу, что в этот день в расписании не стояло ни истории, ни физкультуры. Мне так не хотелось видеть Виктора Ринатовича, что я специально сделала круг, чтобы не пройти мимо парковки. Но моя радость длилась не долго. На входе в школу меня поймала учительница по музыке. Чему я очень удивилась, так как музыки у нас уже давно не было.       -Лиза! – схватив меня за руку, воскликнула Юлия Валерьевна. Она мне нравилась и даже не потому, что мне в целом нравился ее предмет, и я любила петь. Просто молодая учительница представляла собой очень светлого, доброго, веселого человека, что по-другому к ней относиться было невозможно.       -Здравствуйте.       -Лиза, спасай, – затараторила она. – Мне нужны люди на концерт ко дню учителя.       Дело в том, что помимо музыки Юлия Валерьевна организовывала школьные концерты. Я знала об этом, она знала, что я отлично пою. Вот в ее голове все и сошлось. А в моей сошлось как-то не очень. Ведь помимо того, что я отлично пою, я так же знала, что не выступаю на сцене по определенным причинам. Но как об этом сообщить учительнице и отказать ей в ее просьбе, я не имела понятия.       -Лиза, пожалуйста, – видимо прочитав в моих глазах отказ, взмолилась Юлия Валерьевна. – Я договорюсь, чтобы ты репетировала во время уроков, – начала торговаться она.       -Я боюсь, у меня не получиться, – ответила я. – Я боюсь сцены.       -Лизонька, я позанимаюсь с тобой. Ты так красиво поешь. Всего одну песню. Спаси меня, милая.       «Ты еще можешь петь. Поешь ты восхитительно. Так не стоит ли попробовать еще раз? Ты представь, что у тебя все получилось. Что бы ты почувствовала?» - вспомнила я слова учителя.       -Хорошо, – делая вызов Виктору, соглашаюсь я. Зная, что еще пожалею об этом, но не могу спасовать. Посмотрим, что ты на это скажешь!       Отсидев все шесть уроков, я заглянула к Юлии Валерьевне, чтобы обсудить с ней варианты песен, которые я могла бы исполнить, и время, когда я буду приходить на репетиции. Это не заняло больше пятнадцати минут. Но к тому моменту, как я нашла Макса в рекреации третьего этажа, уже прозвенел звонок на первый урок второй смены.       -Все, можем идти, – сообщила я.       -Ага, сейчас, – отозвался друг, дописывая что-то в тетради. Я уселась на подоконник, заглядывая в писанину друга, пытаясь разобрать хоть слово, с его-то почерком. – Мне Паша сказал, что вы мило побеседовали в субботу.       -Ну, я узнала кое-что новое о нем, – задумчиво протянула я.       -Он все еще надеется узнать твой номер, – сообщил друг не глядя, расплываясь в ухмылке.       -Пусть, – безразлично ответила я, делая вид, что меня это никак не касается.       -А, Лиза, тебя Виктор Ринатович просил зайти, – вспомнил ни с того ни с сего Макс.       -Зачем?       -А я почем знаю?       -Может ты меня не видел? – предложила я другу, в надежде избежать неприятного разговора.       -Нет, малыш, видел, – закрывая и убирая тетрадь, сказал парень. А затем, подхватив меня, спустил с подоконника на пол. - Ваше недопонимание ни к чему хорошему не приведет. Он и так уже взъелся на тебя, так что узнай хотя бы, что ему нужно. Хуже не станет.       -Станет, – насупилась я и отправилась к кабинету учителя. Но кулак мой застыл в воздухе будто зачарованный, я не успела постучать, когда услышала взволнованный голос физрука. Прислушалась. Максим пристроился рядом.       -Витя, я тебя не понимаю, – причитал Роман Олегович. - Ты сам прошляпил тот момент, когда нужно было расставить все точки над «и». Так чего ты теперь на мне срываешься?       -Я не срываюсь, – хмуро бубнил Виктор.       -Да? А как это называется?       -Рома, я сам не знаю, что на меня нашло.       -Зато я знаю. У тебя давно не было женщины, – на этом моменте мои щеки вспыхнули жаром, а друг едва сдержал смешок.       -Это тут не причем.       -А что причем?       -Если бы я знал, – Виктор встал из-за стола, послышался скрип старого деревянного стула.       -И стоило оно того?       -Что? – недопонял учитель.       -Как говорю, она целуется? – тут уже я едва не закашлялась в голос, но Макс быстро закрыл мне рот ладонью. Видимо разговор заинтересовал не только меня.       -Да обычно, – я приобрела цвет созревшего помидора и прокляла тот день, когда мы с учителем решили поиграть в карты. А еще мою голову снова посетила мысль о том, что нужно заставить друга научить меня целоваться. Еще раз такого позора я не перенесу.       -Может она зелье приворотное тебе в чай подмешала?       -Что? – на этом моменте Виктор закашлялся, Роман нервно хихикнул, а я ткнула Максима под ребра, пытаясь остановить начинающуюся истерику.       -Ну а что? С чего тебе тогда из-за нее так с ума сходить?       -Да не схожу я с ума.       -Ты себя видел?       -А что со мной не так? – да, что с ним не так? Выглядит вполне обычно. Заглядывая в замочную скважину, заключаю я.       -Слушай, Витя, поговори с ней. Мне больно на тебя смотреть. Ну, или хотя бы найди себе женщину. Отвлекись, в кино сходи, в ресторан.       -Не хочу, – я успела за одну секунду поседеть и вернуться в изначальное состояние. Да что себе позволяет этот Роман? С кем это ему в кино идти? С Викторией? Только через мой труп!       -А чего ты тогда хочешь? Работы лишиться? Сесть?       -Не драматизируй. Я поговорю с ней, и все разрешится.       -Ну-ну, – Роман вышел из класса и бросил на нас с Максимом тяжелый взгляд. Он понял, что какую-то часть разговора мы успешно подслушали, о чем теперь молчали мы, но кричали наши лица. Но физрук не сказал нам ни слова.       Мы с Максимом осторожно вошли в класс. Карие глаза встретили нас довольно холодно. Я мгновенно побледнела, даже слишком, нездорово. Такие перепады моего лица в цвете не радовали и друга. Он незаметно для учителя задел мою кисть левой руки, говоря, что рядом.       -Исаева, – Виктор не сдвинулся с места, облокачиваясь о свой стол.       -Здравствуйте, Виктор Ринатович.       -Мне поговорить с тобой нужно, серьезно. Наедине, – добавил учитель, выпроваживая моего друга тоном и взглядом. Тот нехотя скрылся за дверью.       -Я знаю, что вы хотите сказать. Не нужно, – начала я после того, как дверь закрылась за моей спиной.       -Нужно. Давай решим нашу проблему, как взрослые люди, – я направлялась к учителю, но мои ноги отказали, когда до мозга дошел смысл сказанного.       -Проблему? – удивленно переспросила я. - У меня нет проблем. Как вы и сказали, как взрослый человек я все прекрасно поняла. Объяснять ничего не нужно. Только ответьте на один вопрос. Если вы считаете себя взрослым умным человеком, то как могли так жестоко надо мной посмеяться? – я сделала пару неуверенных шагов вперед, еще не понимая, хочу ли подойти к учителю ближе.       -Посмеяться?       -Да. Зачем вы так надо мной поиздевались? Что я вам сделала?       -Лиза.       -Нет, – ну, начинается. Я распознала этот тон. Будто маленькому ребенку учитель собирался объяснить, что два плюс два – это четыре, а у того и один плюс один никак в два не складывается. - Не нужно ходить вокруг да около. Я могла бы понять, будь вы моим одноклассником, но вы взрослый мужчина, вы учитель. Так зачем вам это? Смеха ради?       -Ты что такое говоришь? Это не так. Я не хотел смеяться над тобой. Это была не шутка.       -А что же тогда? Издевка? – продолжила я свой допрос, обдуманный тысячу раз, но вышедший из-под моего контроля мгновенно.       -Глупая.       -Да, да. Я глупая, страшная, неуклюжая и так далее. Это я знаю. Но вы не ответили на мой вопрос.       -Ты не страшная, – возразил учитель, с жалостью заглядывая в мои глаза. Теперь уже он оторвался от стола и сделал несколько шагов в мою сторону.       -Хорошо. Уродливая, мерзкая, называйте, как хотите, – мне не принципиально. Я всякое в свой адрес слышала.       -Знаешь, я прощу тебе то, что ты в таком тоне разговариваешь со мной. А еще я прощу твою провокацию, которая привела к таким последствиям.       -Ага. Спасибо. Теперь я во всем виновата. Я поняла вашу позицию.       -Я не до говорил, – быстро преодолевая расстояние, что разделяло нас, учитель повысил голос, но еще не перешел на крик. - То, что произошло в тот вечер…       -Не нужно, – пауза затянулась, и я решила, что все и так ясно. Зачем тянуть кота за… кхм, хвост. - Я все поняла. Никто об этом не узнает, у вас не будет проблем из-за меня. Можете не переживать.       -Лиза, я не это хотел сказать, – поторопился оправдаться учитель.       -Да, да, – кивая головой, я своим взглядом показала, что очень охотно «верю» мужчине.       -Да ты мне дашь договорить, в конце-то концов?! – наконец-таки взорвался Виктор, кидаясь ко мне столь стремительно, что разделяющее нас расстояние он преодолел в три шага. - Вот посмотри, что ты со мной делаешь! Думаешь, я шучу? А? – мужчина схватил мою руку и положил ладонь к себе на грудь. - Похоже на то, что я смеюсь? Или я сейчас издеваюсь? На, посмотри! Похоже? – в секундном молчании, умирая от страха и обиды, я почувствовала толчки. Его сердце вырывалось из груди как у мальчишки впервые влюбившегося. Я потупилась, никак не ожидая такого поворота.       -Виктор Ринатович! – пискнула я, переводя взгляд выше.       -Что? Не ожидала? И что это, по-твоему? Шутка? Нет, Исаева, – в голосе Виктора я распознала горечь, сожаление. – Хотел бы я, чтобы это была шутка.       От осознания того, что сердце учителя выпрыгивает от моего присутствия, я скривилась в глупейшей улыбке. Вспоминая то время, когда учитель был для меня просто историков, и сравнивая его с сегодняшним днем, мне было предельно ясно, что я влюбилась. Да, я не хотела себе в этом признаваться. Это пугало и заставляло нутро сжиматься до тошноты. Но теперь, почувствовав бешеное биение сердца, предположив, что мои чувства взаимны, я задохнулась от удовольствия.       Виктор расценил подобие улыбки, как нечто оскорбительное. Он вскипел от ярости, вцепился в мои предплечья и тряхнул меня с силой, сбрасывая с моего лица непонятную гримасу. Он распахнул свои глаза настолько широко, что мне на секунду показалось, что я утону в них. С моих губ сорвался шумный выдох, приводя учителя в чувства. Он понял, что напугал меня. Но отпускать не торопился.       -Что же ты делаешь со мной, Лиза? – шепотом спросил Виктор.       -Видимо то же, что и вы со мной, – теперь уже я без стеснений и ужимок положила горячую ладонь мужчины к себе на грудь, давая понять, что мое сердце бьется так же.       Я вновь приобрела румянец. Закусила нижнюю губу, глядя на шею учителя, погружаясь в мечтательные образы того, что могло бы сейчас произойти, не будь мы учителем и ученицей. Голова потеряла ясность происходящего и от нахлынувшего возбуждения пошла кругом. Мое дыхание изменилось, оно стало шумным, глубоким, тяжелым. И не осталось незамеченным. Виктор, на секунду замявшись, притянул меня к себе, проводя ладонью по щеке, зарываясь пальцами в распущенные волосы. Я закрыла глаза от удовольствия. Казалось, в этих руках я готова была раствориться без остатка. Я хотела чувствовать их на своем теле, на своей коже. То, что руки принадлежали моему учителю истории, что само по себе граничило с безумством, только сильнее распаляло мое желание, мою жажду.       Правду говорят, запретный плод – сладок. Настолько, что даже взрослый человек справиться с искушением не всегда в силах. Что уж говорить о молодой, мечтательной, наивной мне. Виктор, видимо придя к такому же мнению, а может и вовсе бездумно, поддаваясь животному желанию, толкнул меня на ближайшую парту. Я уперлась в твердое дерево ягодицами, а затем мужчина прижался ко мне всем телом, наклоняя чуть назад. Поддерживая голову своей рукой, впиваясь в губы страстным поцелуем. Он требовательно проник своим языком между моими искусанными губами. Наши языки встретились и закружились в танце. Вкус кофе на губах учителя опьянял, будто выпитая бутылка крепкого горячительного напитка. С внутренней стороны бедра я почувствовала твердую плоть, желающую мое несуразное тело. Видимо Виктор и правда не считал меня страшной, я нравилась ему настолько, что он позволил себе рискнуть - поцеловать меня по-настоящему, провести рукой по талии, едва касаясь груди, чуть сжать шею и запутаться пальцами в волосах за ухом. Затем рука скользнула по знакомому маршруту обратно вниз и, подхватив меня под ягодицы, усадила на парту. Сделав полшага вперед, учитель уперся ставшим уже каменным членом в скрытые тканью кружевного белья и капроновых колготок половые губы. Отчего с моих губ сорвался громкий стон, я закрыла глаза, откинув голову назад, по телу пробежала электрическая волна возбуждения, залегающая внизу живота. Подол платья быстро сполз с бедер вверх. Еще один мой стон заставил Виктора сойти с ума и впиться в нижнюю губу, слегка ее прикусывая. Я обвивала своими длинными тонкими руками шею учителя, изгибаясь от желания и предвкушения. В руках мужчины, настоящего, желанного, я чувствовала, что хочу идти до конца. Прямо здесь на школьной парте, в кабинете, боясь быть обнаруженными кем угодно, включая Максима. Учитель аккуратно уложил меня на стол, провел руками по внутренней стороне бедер, вглядываясь в глаза. Желая видеть, что я чувствую, как реагирую, как хочу его. Он чуть развел мои ноги в стороны, пробираясь руками под задранное платье. Учитель не спешил приступить к тому, чего мы оба так отчаянно желали, он решил помучить меня. Пальцы скользили по коже, оставляя за собой след из мурашек, заставляя меня дрожать. Ладони накрыли мою небольшую, упругую грудь. В них сразу же уткнулись две горошины сосков. Ладони сжались, и я снова не сдержала стона. Ногами я обхватила бедра учителя, притягивая его к себе, показывая, что я нетерпелива. Я уже почти закричала от удовольствия, когда дверь разразилась ужасно громким и продолжительным стуком. Виктор отскочил от меня так стремительно, что я еще даже не успела ничего осознать. В приоткрытую дверь заглянул Максим. Он все слышал и потревожил нас не просто так.       -Идет Моржиха, ой, Марья Степановна, – исправился парень, осматривая с любопытством и меня, и Виктора. Я, переводя дыхание, поправила платье, схватила сумку, оставленную на столе у самого выхода. Выбежала из кабинета, краснея уже от смущения. Позади меня остался растерянный учитель с твердым доказательством в штанах, что это все было. ***       -Поговорили? – откровенно хихикая, поинтересовался друг. Мы топали к нему домой.       -Поговорили, – надувшись, ответила я.       -И как? Тебе понравилось?       -Мы не договорили.       А затем, остановившись на полпути, бросив друг на друга взгляд, Максим покатился с хохоту, а я начала лупить его сумкой по спине. Так и дошли мы до дома парня, маленькими перебежками. Оттого, что друг не мог остановить приступ смеха, а я недовольно надув губы, пыталась это остановить.