Первая любовь историка

В пятницу я сделала вывод, что Виктор пожаловался Роману, за что тот на уроке физкультуры очень на меня взъелся. И в то время как другие ковыряли в носу, еле переставляя ноги, я пробежала добрых пять кругов, свесив язык на плечо. Все мои мучения проходили под пристальным контролем Романа Олеговича. Но урок не вечен и ему когда-то приходит конец. Я услышала тихий звонок к моей свободе. Роман тяжело вздохнул, не насладившись моими мучениями в полной мере. Он удалился в каморку. Я еле перевала дух, чуть не отправившись на тот свет от непривычной нагрузки. -Ну, что? Ты домой? – Спросил Макс на выходе из школы. Я куталась в холодную ветровку, пытаясь спрятаться от ветра. Хорошо, что дождя не было. -Ага. – Ответила я. Паша не ждал меня в этот день на парковке, так как я предупредила друга, что после школы пойду мириться с мамой. -Точно все будет хорошо? – Не унимался парень. -Конечно. Я возвращаюсь домой. Рано или поздно это должно было произойти. -Ну, смотри. Если что, звони, приходи. Мы тебя не прогоним. – Максим еще раз окинул меня встревоженным взглядом, словно я собиралась идти на казнь, а не домой. -Я знаю. Кристине привет передавай. И скажи ей, что я верну платье после стирки. -Хорошо. Я распрощалась с другом и поплелась домой. В голове прокручивала фразы, которые стоило сказать матери, чтобы растопить ее обиженное сердце. -Мам! – Входя в квартиру, крикнула я. - Мам, ты где? -Явилась? – Мама появилась из своей спальни, с красными от недосыпа глазами, в халате, застегнутом неправильно на одну пуговицу. Она держала в руке несколько бумаг, небрежно смятых трясущимися пальцами. -Мам, прости меня. Я была не права. – Начала я, сделав голос как можно жалобнее, пытаясь вызвать одобрение и прощение. -Да что ты? – Возопила женщина, заставляя меня вздрогнуть. Я попятилась, не ожидая такой агрессии. -Мам, просто у меня тяжелое время. Я влюбилась. – Я попробовала донести до матери свои проблемы, пытаясь ее заинтересовать. -Да? И что? Конец света настал? Можно теперь мать ни во что не ставить? – Не унималась мама. -Ну, мам! – Беспомощно возопила я. -Ты уже взрослая, как ты дала понять. – Мама скрестила руки на груди. - Вот и иди туда, где шлялась. Я тебе больше ни копейки не дам! И то, что Виктор Ринатович на тебя потратил, возмещай сама. -В смысле? – Я опешила и нахмурилась. -В коромысле! – Съязвила мама. -Он же отказался от денег. – Вспоминая наш разговор с учителем, выпалила я. -У меня просто не было возможности их перевести. Я пообещала, что по приезду отдам. Так что теперь это твоя головная боль. Давай, давай. – Мама начала выталкивать меня из квартиры. В ней я не нашла и капли сомнения. Когда дверь перед моим носом закрылась, я стояла как вкопанная еще с минуту, переваривая услышанное и увиденное. Я не ожидала, что мама так поступит. Я не представляла, что теперь делать. К Максиму возвращаться не было смысла. Мне ясно дали понять, что мне рады, но и свои проблемы у семьи Максима тоже имеют место быть, а потому я просто не хотела навязываться. И что это значило? Виктор тогда черным по белому сказал, что отказался от денег. Он не говорил, что мама просто бросила меня на произвол судьбы. Почему он соврал? Зачем ему это? Уж не для того ли, чтобы я не чувствовала себя дискомфортно? Пришлось немного поковыряться в памяти, чтобы сложить предположительную сумму моего долга. Я успела за это время дойти обратно до школы. Во дворе, которой я расположилась на единственной, покосившейся лавке. Записала на последней странице тетради по истории несколько чисел, сложила их и у меня получилась сумма в пять тысяч, плюс, минус. В эту сумму входило и питание, и лекарства, которые Виктор приобрел, когда я свалилась с температурой. Сюда же я включила и поход в пейнтбол. Теперь оставалось только найти эти деньги, чтобы расплатиться. Я, нервно сглатывая и тяжело дыша, достала из неподъемной сумки с учебниками свою копилку. Посмотрела на нее и на глаза накатили первые слезы, которые еще не сорвались с ресниц, и застилали глаза мутной пеленой. Я аккуратно положила копилку на расползающийся от времени асфальт и, подобрав с земли камень побольше со всего размаха ударила по глиняной фигурке. Послышался звон монет и слезы скатились по щекам, открывая взгляду, разбитую кошку. Трясущимися руками, с негнущимися ледяными пальцами, я пересчитала монеты. Вышло две тысячи восемьсот пятьдесят рублей. Мало, не хватает. Я поспешила заглянуть в кошелек. Там еще остались деньги, которые я взяла под вазочкой после приезда мамы. Забрала, конечно, не все, но хоть что-то. В кошельке набралось семьсот пятнадцать рублей. Все равно не хватает. От обиды я села на землю, прислонившись спиной к лавочке и запрокинув голову к небу. Я закрыла глаза, но это не помогло. Слезы все равно продолжали обжигать щеки. Мама так резко обрушила новость о том, что я должна ему, что мне стало противно. От того, что я строила из себя взрослую, надеялась на взаимность. От того, что я была хуже ребенка, который до последнего не знает, о чем разговаривают родители ночью на кухне, наглухо закрыв дверь, крича шепотом и брызжа слюной. Мне стало противно от своей никчемности. Я недолго думала о том, что делать. Ноги сами понесли меня в знакомом направлении. Уже у подъезда я опомнилась и потупилась, не решаясь нажать на кнопку домофона. Я уставилась в дверь, решая, что делать, но та сама открылась, пропуская меня внутрь. Из подъезда вышел мужчина, придержав мне дверь. Я сочла это знаком и с вернувшейся уверенностью помчалась на третий этаж. *** Дверь открыла Виктория, мгновенно меняясь в лице. С кухни доносились голоса Виктора и Романа. Я растрепанная, замерзшая, зареванная и взбешенная, ввалилась в квартиру, отталкивая ненавистную женщину. Скинув с себя ботинки и сумку на пол, я, спотыкаясь, понеслась на кухню. -Витя, она ворвалась, я ничего не успела… - Затараторила женщина у меня за спиной. Повисло молчание. -Исаева, ты чего? – Первым вышел из ступора физрук. -Вот. – Я со звоном и грохотом опустила мешок с монетами на стол, между чашкой чая и тарелкой с печеньем. Виктор удивленно и обеспокоенно на меня уставился. -Это что? – Спросил он, отодвигая друга и подходя ближе. -Деньги. – Честно отвечаю я. -Объясни, Исаева. По-человечески объясни. – Просит Виктор. -Это долг. Точнее, часть долга. – Поправляю я сама себя. -Какого долга? – Роман и Виктория, молча, переводили взгляды с меня на Виктора и обратно. -За мое проживание здесь. Мама рассказала. – Исподлобья я смотрела учителю в глаза не мигая. Его, похоже, это напугало. Точнее не это, а мое необъяснимое состояние, и еще страшнее вид. -Не смеши, Лиза. Ты копилку, что ли разбила? -Да. Остальное верну позже. – Продолжаю я. -Так, подожди, присядь. – Начинает учитель, осторожно, на вытянутых руках, взяв меня за плечи, усаживает на стул. – Вы меня простите, но видимо нам с Лизой нужно, поговорить. Встретимся позже. -Что? – Вопит женщина, выглядывая из-за плеча Романа. -Вика, иди. Я догоню тебя. – Кидает физрук однокласснице, и та недовольно натягивая меховую безрукавку, скрывается за дверью в подъезде. Затем Роман как можно тише начинает спорить с учителем. Но я все слышу. – Ты что удумал, Витя? Это что за херня? Ты собираешься опять ее здесь оставить? -Иди, Рома. Я сам разберусь. -Витя, я тебя не понимаю… -Рома, не надо. -Ну, смотри, как знаешь. Я больше не собираюсь в этом участвовать. Физрук злобно хлопает дверью, и если бы в квартире стояли не пластиковые окна, а старые стеклянные, то они бы точно недовольно задребезжали. Виктор возвращается на кухню и бросает на меня вопросительный, любопытный взгляд. -Объяснишь, что все это значит? -Нет, это Вы мне объясните. Почему Вы соврали мне? Ради чего? – Я стараюсь изо всех сил не перейти на крик. -Тебе незачем было знать, у тебя итак хватало проблем. Но судя по номиналу, это не твоя мама передала мне деньги. -Вы наблюдательны. – Язвлю я. -И что все это значит? – Негодует учитель. -А на что похоже? Я возвращаю долг, не люблю быть должной. Здесь не вся сумма. Остальное верну позже, долго ждать не заставлю. – Заверяю мужчину я. -Лиза, что с тобой? Ты в порядке? – Начинает беспокоиться Виктор. -В полном. – Вру я. -Не похоже. -Разве? -Ты себя видела? -А что со мной не так? -Лиза, расскажи, что случилось. – Виктор попытался взять меня за руку, но я ее отдернула и вскочила на ноги. Распахнутая ветровка спала с плеч. -Рассказать что? Что я ушла из дома, поругавшись из-за Вас с мамой? Или то, что сегодня она не пустила меня обратно, предъявив, что я должна Вам денег? Что Вы хотите от меня услышать? Что я как дура понадеялась на взаимность, когда вы такое со мной вытворяли в кабинете? Или что я никчемная малолетка недостойная Вашего внимания? Вот моя правда. -Лиза. -Что Лиза? Я как дура влюбилась в Вас. Глупая, глупая идиотка. На что я надеялась? – Я стала ерошить волосы на голове. -Не сильно-то ты и переживала. Быстро нашла мне замену. – Я уставилась на учителя. Сработало? Это нотки ревности в его голосе? -Серьезно? И Вы в это поверили? Я думала Вы умнее. – Колко заявляю я. -Не забывай… -Я помню. – Перебила я мужчину. - Я разговариваю с учителем, который труслив и заносчив. -Что? – Негодует Виктор. -А что? Я не права? – Наигранно удивляюсь я. - Это Вы меня поцеловали! Дважды. И это Вы как трус, пряча глаза, пробегали мимо меня каждый раз после. Конечно, Вы боитесь. Потерять работу, потерять привычную жизнь. Но Вы не побоялись разбить мне сердце. Об этом Вы не подумали? Он молчал. -Знаете, забудьте. Я, пожалуй, пойду. – Я начинаю пробираться к выходу, по дороге натянув ветровку на одно плечо. -Куда? -Не Ваше дело. Вас моя жизнь больше не касается. *** Виктор захлопнул дверь, не дав мне выйти. Он вцепился в мое запястье, привлекая к себе. Мужчина жарко выдохнул мне в лицо, заставив моргнуть от потока воздуха. В нос ударил знакомый любимый аромат. Я уставилась на него снизу вверх. Он смотрел на меня томным взглядом, мутнеющих от желания темных глаз. -Я тебя ненавижу, Исаева. – Шепчет учитель мне в ухо, заставляя задохнуться от запретной близости. Учитель толкает меня к стене, прижимаясь всем телом. Я вздрагиваю от прикосновения горячей руки к замерзшей коже в области шеи. Мои попытки отвернуться пресекаются мгновенно. Он впивается в мои приоткрытые губы поцелуем. Этот поцелуй отличался от предыдущих. Он не был ласковым и нежным. Он был требовательным, жадным и до опьянения долгим. В груди все перевернулось, земля ушла из-под ног. Но Виктор крепко держал меня, продолжая вжимать в стену. В этот раз не было долгих прелюдий, мужчина настойчиво провел пальцами по животу, расстегнул пуговицу и молнию на джинсах и уверенно нырнул в них. Я задохнулась от накатившего возбуждения и желания. Поцелуй прервался, и я опустила голову, уткнувшись в мужское плечо. Виктор дышал мне в шею. Щекочущее ощущение только сильнее распаляло меня. Пальцы быстро поддели мягкую ткань трусиков и скользнули дальше. С моих губ сорвался стон, когда учитель коснулся чувствительного бугорка. Я закрыла глаза и откинула голову на стену, теперь самостоятельно пытаясь вжаться в нее со всей силы. Бедра я наоборот подала вперед, едва заметно отодвинула ногу в сторону, пропуская учителя дальше, глубже. Палец Виктора уверенно прошел между половыми губами с нажимом, заставив меня задрожать. По телу прошел электрический разряд. Тонкая ткань нижнего белья вымокла насквозь, так сильно было мое возбуждение. Для учителя это не осталось незамеченным, он вытащил руку и, подхватив меня под ягодицы, унес в зал. Усадил меня на диван и рывком стянул ветровку. Она полетела прочь. Так же учитель рывком расстегнул рубашку, отрывая пуговицы, и запуская испорченную вещицу на пол. Я чуть смутилась, оставаясь в одном лифчике. Но это не могло меня остановить. Учитель встал на колени передо мной, покрывая живот горячими поцелуями, заставляя меня задохнуться снова. Он приподнял мои бедра, ловко стягивая джинсы. Одна штанина зацепилась за ступню, так на ней и осталась. Мужчина покрыл внутреннюю часть бедра поцелуями, затем провел языком до линии трусиков. Не снимая их, он впился в половые губы, проводя языком вверх-вниз, нажимая сильнее, когда касался клитора. Я застонала в голос, не сдерживаясь. Мои ноги напряглись от возбуждения. Низ живота скрутило от желания и оживших бабочек. Я запустила пальцы в волосы мужчины. Он покусывал нежную кожу. Затем отодвинув кружевную ткань, Виктор коснулся обнаженной разгоряченной кожи. От удовольствия я чуть не потеряла сознание, так сильно закружилась голова. Когда я уже не могла сдерживаться, я выгнулась, издав стон и запрокинув голову. Минуту мы провели в тишине, тяжело и громко дыша. Учитель дал мне отдышаться. Но на этом все не закончилось. Он стянул трусики и высвободил мою ногу из штанов. Одной рукой расстегнул замысловатую застежку лифчика, и я осталась полностью обнаженной. Но я не успела смутиться в этот раз под изучающим взглядом учителя. Он скинул с себя футболку и шорты, откинул в сторону боксеры. И я увидела во всей красе его желание обладать мной. Оно было к слову не маленьким. Наклонившись, Виктор поцеловал низ живота и стал двигаться выше. Дойдя до груди, он провел языком по контуру ореола правого соска. Горячее тело учителя быстро согрело мою кожу, хотя внутри я уже давно пылала. Изнемогала от желания. Наконец наши губы снова встретились, и теперь учитель был мягче в поцелуе. Его язык двигался, касаясь то моих губ, то моего языка. И я отвечала, не боясь, что покажусь неопытной. Я целовала его как могла и ему это нравилось. Откинув меня на спину, моего живота коснулся горячий член. Учитель аккуратно положил мою руку на него, отчего с его губ сорвался стон, который свел меня с ума окончательно. Я стала ласкать его. Сжав в кулак горячую плоть, я водила вверх-вниз, касаясь головки, и доходила до основания. Второй рукой я водила по спине, то и дело, впиваясь ногтями в кожу. Терпения Виктора хватило ненадолго. Он спустил одну мою ногу на пол, вторую согнул в колене. Немного помедлив, он приставил член к нежной коже половых губ, проводя по клитору и чуть заметно углубляясь дальше. -Я хочу тебя. – Шепчу я ему в ухо, чем даю разрешение действовать. Учитель аккуратно вводит в меня член, медленно с небольшими паузами. Он знает, что он у меня первый. Я морщусь от резкой боли. Но закусив губу, я не издаю ни звука. Он знает, что мне больно. Чувствует каждое мое движение, не торопиться. Дает привыкнуть, дает время коже растянуться. А затем медленно начинает двигаться. Облокотившись на правую руку, левой он находит клитор и начинает его ласкать. Я с каждым движением учителя понимаю, что боль становится слабее, хотя до конца не проходит. Это приятное ощущение вперемешку с болью, доставляет особое удовольствие. Я чувствую его в себе, я хочу еще, сильнее, глубже. -О, да. Еще. Он ускоряется, делая движения резкими, но, не прекращая стимулировать чувствительный бугорок. Я начинаю стонать, громко и продолжительно, извиваясь под ним, подаваясь вперед на его движения. Он ускоряется еще и спустя минуту бешеного темпа, мы взрываемся криком одновременно, и он падает на меня от удовольствия, заставляя задохнуться от тяжести его тела, но мне это даже нравится.