Это фиаско, девачки

Голова Чонгука тяжелеет, а перед глазами появляется мутная пелена — взгляд парня напротив затуманен, покрыт какой-то похотью и вожделением. Ким проводит кончиком языка по мягким пухлым губам. Длинная вьющаяся челка падает прямо на ресницы, из-за чего взгляд становится еще более загадочным и томным. — Что скажешь, — старший ставит свою ногу между чонгуковых, упираясь бедром прямо в пах. — Чонгук-и… Тебе все еще страшно? Сука, ему пиздец как страшно. Но теперь уже не из-за неизвестности перед сексом с парнем, а перед самим собой, потому что он, кажется, сходит с ума. Горячее дыхание, терпкий запах тэхенового одеколона и сладковатого геля для волос. Его ласковые касания пальцами упругой груди Чонгука, его, словно неловкие, движения, слова, голос. Блять, да все, что есть в Ким Тэхене его неимоверно заводит. Кружит до такой степени, что кажется, будто земля уходит из-под ног, заставляя младшего проваливаться в какой-то свой собственный ад. В этом аду черти с пиками точеными готовы насаживать Чонгука или же помогать ему самому насаживать возбужденного Тэхена. Потому Чон хватает старшего за мягкую задницу и резко прижимает к себе. — Оу… — приподнимает игриво бровь Ким и посматривает вниз. А там — дымящийся кукан и всепоглощающее желание. — Да, я боюсь, Тэхен, — шепчет куда-то в висок Чонгук, зарываясь носом в густые волосы и прикрывая глаза. — Но теперь уже за себя. Ким трется о пах сильнее, тихо поскуливая от переполняющего его возбуждения. — Да? — Ким поднимает взгляд на младшего. До пугающего расширенные черные зрачки блестят в темноте. — И почему же? — Я, блять, сдохну, Тэхен, если не смогу ТЕПЕРЬ как следует тебя трахнуть… И на этой фразе он резко разворачивает Тэхена к себе спиной, а тот негромко вскрикивает от неожиданности. Крепкие руки ложатся на бедра старшего, а затем скользят по спине, заставляя того чуть наклониться. И Тэхен следует безмолвным указаниям, упираясь в ближайший стеллаж руками и отклячивая задницу. Он хотел бы посмотреть назад, увидеть Чонгука сейчас, но из-за блядской темноты он видит только хищную улыбку и скользящий по телу взгляд. Ремень на джинсах расстегивается быстро, так же быстро, как и пуговица с ширинкой. Ткань скользит по бедрам вместе с боксерами, оголяя задницу. Чонгук смотрит на это и чувствует, как сердце заходится в бешеном, бьющем набатом, ритме. Он проводит ладонью по мягким округлым формам, собирая кончиками пальцев мурашки где-то возле копчика, а затем опускается вниз. Большой палец упирается во что-то металлическое — пробка. — Блять, — выдыхает Чон и присаживается на корточки, упираясь взглядом прямо в область, где сверкает небольшой хромированный наконечник. Стенки чуть покрасневшие, но растянутые и изредка пульсируют, когда Чонгук проводит руками по ногам старшего. — Смазка в заднем кармане джинс, — подсказывает старший, на что Чонгук тупо кивает, уставившись за задницу старшего. — Эй… Т-ты чего? Тэхен успевает только сделать глубокий вдох, чтобы затем громко произнести «Ох, ты ж ебаный в рот…», ощущая сначала пустоту после извлечения пробки, а затем накатывающее с новой силой возбуждение от языка прямо в анусе. Чонгуку, наверно, могло бы быть неприятно, но из-за такого скулящего, перименающегося с ноги на ногу и выгибающегося в пояснице парня у него реально едет крыша. Ким пальцами сжимает какую-то деревяшку, закусывает до крови губу и жмурится от удовольствия: горячий язык Чонгука описывает круг по колечку мышц, затем «рисует» восьмерку и медленно погружается внутрь. — Ахмф… — выдыхает Тэхен и тянется рукой к своему возбуждению, которое, на минуточку, сводит с ума. Но Чон перехватывает руку и тут же проскальзывает пальцами меж пальцев старшего, сцепляя руки в замок. — Как же… ах, Гукки… Чон проникает языком глубже, чуть вращает им, создавая непередаваемое чувство от ощущений шершавости языка по мягким и нежным стенкам. Он чуть достает язык, засасывая нежную кожу и пускает слюну, чтобы затем вновь скользнуть внутрь языком. Старший до боли сжимает руку Чонгука, силясь не кончить от одного только римминга. Но с каждой секундой все сложнее; Чон чуть отрывает лицо от ягодиц и проводит кончиком языка от крестца вниз, к самой мошонке, заставляя Тэхена мелко задрожать. — Пожалуйста, — молит Тэхен. — Войди в меня… Чон без лишних слов снимает с себя джинсы с боксерами, достает из карманов Тэхена смазку и презерватив. Медленно, словно специально дразня, он раскатывает по своему члену латекс, а Тэхен, что стоит и весь трясется от желания, тихо матерится и ругается, говоря что-то про то, будь он девушкой, то ему пришлось бы начинать все заново. На это Чонгук только улыбается и поглядывает из-под челки хитро. Он медленными движениями скользит по стволу своего члена правой рукой, левой придерживая его у основания. И в этот момент Тэхен понимает, что младший, как бы, не зря переживал. В его руках простой член выглядит как оружие убийства прямо сейчас. Если он не зарубит им сейчас, так заколет точно. И вот выражение «Хуи дроченые или пики точеные» в данном случае интерпретировать можно как угодно, ибо у Чонгука он такой… большой. Прям, реально. Тэ громко сглатывает, видя, как Чонгук подошел к нему сзади ближе и уперся головкой прямо в растянутый анус. — Чет теперь уже страшно мне… — хрипит Тэхен. — А теперь уже поздно, хен, — грудным голосом произносит Чонгук и входит медленно, но сразу на всю длину. — Ох, блядские кочерыжки… — Все хорошо? — чуть отодвигаясь бедрами назад, но не выходя, и укладывая на спину руку, спрашивает Чонгук. — Д-да… — кивает Тэхен. После этого Чонгук продолжает — он медленно подается бедрами вперед, ощущая, как его буквально засасывает внутрь приятная теснота. Из-за обилия смазки внутри хена влажно, горячо и невероятно. Младший укладывает руки на бока, удобно удерживая и заставляя старшего двигаться в такт. Он медленно подмахивает бедрами, откидывая голову и делая глубокий вдох. Если бы он знал, что внутри Тэхена так ахуенно, то сделал бы это гораздо раньше — в кровати, при дневном свете, а не в этой каморке, где, кажется, даже «Мистер Мускул» отвернулся от того, что тут происходит. Тэхен погрузил два своих пальца себе в рот, жадно посасывая, представляя на их месте тот самый член, что сейчас входит в него в нежном, каком-то мучительно приятном темпе. — Д-да... — шепчет Тэхен, когда Чонгук ловит старшего под нужным углом, упираясь в тугой комок. Он упирается в это место еще раз, а Тэхен в его руках почти бьется, как от разряда током. — Ах… еще! — рвано просит Ким, когда Чонгук ускоряет темп, входя в старшего чуть грубее, то и дело скользя по простате. Шлепки кожи о кожу, громкие всхлипы Тэхена, горячее и прерывистое, с каким-то звериным рычанием, дыхание Чонгука — все это то, чего ждали эти двое так давно и так сильно. — Какой же ты горячий, хен… — сотрясаясь от кайфа, чуть надрывно, произносит Чонгук. Его бедра «гуляют» уже хаотично, сбиваясь с ритма, просто трахая Тэхена, заставляя его скулить и грязно истекать естественной смазкой на пол. Он гладит себя, позволяя получать какое-то неземное удовольствие сразу в двух местах, и от этого сносит нахуй крышу. — Да, ах. Да, так, трахай меня, Гукки, — как-то киношно и чуть наигранно просит Тэхен, но, блять, он так себя сейчас чувствует! Ему так охуенно от члена внутри себя, от этих горячих пальцев, что, наверняка, оставят на нежной коже красные следы или даже синяки. От этих бедер, что касаются его, когда Чонгук двигается еще ближе, стараясь слиться с ним воедино. От этих томных чонгуковых «Да, мпф». От всего этого секса ему невообразимо хорошо. Он дрочит себе уже быстрее, ощущая, как сзади изнывает Чонгук, толкаясь внутрь сильнее; он хватает Тэхена за волосы, чуть оттягивая — Тэхен позволяет. Он словно наездник, а Ким — его резвая кобылка, что позволит загнать себя до полусмерти. Да даже до смерти, если это произойдет вот так. Чонгук рычит, делая особенно резкий толчок, а затем еще один и уже не выходит, плотнее прижимаясь к Тэхену, склоняясь над ним и крепко обнимая за талию. Они выпрямляются вместе; рука Чона уже на руке старшего и помогает дрочить, достигая пика наслаждения. Тэхен поворачивает голову на бок и его губы тут же находят горячие и самые желанные — язык скользит в открытый рот и грязно изучает каждый его сантиметр. Они дышат глубоко, осязаемо, громко. Чон всасывает язык старшего с пошлым звуком, а затем выпускает, но лишь затем, чтобы вновь погрузить в глубокий грязный поцелуй. Тэхен кончает следом, бурно, вымученно скуля в рот своего парня. Он толкается в руку пару раз, чувствуя, как разряды мелкого тока проходят по каждой клеточке тела. — А-аха, — выдыхает Тэхен, когда Чонгук отстраняется, позволяя старшему дышать. — Как же… это было. Блять… Теперь у меня еще краш и на твой член отдельно. И на язык… Чонгук негромко смеется, медленно выходя из Тэхена с характерным чавкающим звуком. — Нет, серьезно, — откидывая влажные волосы, спрашивает Тэхен. — Где ты научился делать такой римминг? Чон на это смущенно отворачивается, находя рулон бумажных полотенец и протягивая парню. — Ну, вообще-то до этого у меня были девушки, — он тянет, а Тэхен смотрит на него внимательно, подтирая задницу от смазки. — Ну… и… — Так ты у нас Лис-пиздолиз получается? — крякает старший. — Че? — вылупившись на него, спрашивает Чон. — Ну, мем такой, знаешь? Лис, который у стекла стоит и такой, — Тэхен буквально демонстрирует выражение морды комичного животного, когда они выходят из кладовки. Чонгук сначала морщится от света, который не привычно бьет в глаза, а затем уже от самого Тэхена, потому что… — Блин, — начинает истерично смеяться Чонгук. — Я на секунду представил, что именно с таким лицом ты можешь лизать меня. На что Тэхен тоже хрюкнул со смеху и поиграл бровями. — Я могу строить абсолютно любое лицо, — гордо говорит он. — То есть, — с надеждой в голосе начинает младший, — ты не откажешь мне в этом? — В том, чтобы вылизать тебя, мой сладенький? — говорит слишком громко Тэхен, забывая, что они уже совсем близко к месту ТикТок вечеринки. — Конечно не откажу…

***

Они заходят в зал уже под самое закрытие мероприятия. Сказать, что они колоссально опоздали — это ничего не сказать. Они пропустили пару конкурсов, пропустили раздачу подарков и упустили тот момент, когда в кадр затащили и Чимина. Но тот, кажется, вполне нормально себя чувствует. Чувствовал. Ровно до того момента, пока к нему не подходят эти двое. — Чимин-а, — зовет его Чонгук, стараясь перекричать музыку. Он бросает хитрый взгляд на Тэхена, который ему в ответ подмигивает. — Чимин-а… Чимин поворачивает к младшему ухом, чтобы расслышать. — Знаешь, почему мы опоздали? В голове Пака ни одной нормальной мысли. Ему не нужны объяснения, не нужны оправдание, ему… — Мы были в кладовочке неподалеку, — игриво говорит Тэхен, «атакуя» друга с другой стороны. — Знаешь, что мы там делали? — Гукки лиз… — Не надо, — мотает Пак головой, со страхом всматриваясь в объектив камеры. — Пожалуйста, Христа ради, не надо… Ким играет бровями, а Чонгук весело смеется, замечая такую панику в глазах друга. Чимин обреченно мотает головой, осознавая всю степень пиздеца, который в скором времени ляжет на его хрупкие, гетеросексуальные плечи. Отношения, которых Тэхен так желал и те, о которых даже не думал Чонгук, только начинаются. И сколько же еще всякого дерьма предстоит пережить этим двоим? И все, о чем мечтает Пак, так чтобы быть подальше, когда эта самая волна накроет их по самое не балуй.