Love You to Death

      У Минги на щеках расцветает румянец персикового цвета, и она прячется за широкую спину своего отца, маленькими коготками впиваясь в его пушистый свитер, пока он продолжает знакомство с новой семьей, которая недавно поселилась в их районе. — А эта наша дочурка, Минги, — мягко посмеивается папа. Она чувствует его ладонь на своих спутанных ото сна волосах и ощущает себя еще более неуверенно, когда перед глазами оказывается лицо мальчишки ее возраста, с острыми, чуть мохнатыми ушами на голове.       Ничего особенного на самом деле, но Минги за все свои семь лет встречала немногих гибридов, так как ее родители предпочитали жить в уединении, как и все коты. В отличие от собак, которые привыкли селиться общинами.       Ничего особенного… вроде. — Какая милашка, — высказывается женщина, стоящая, напротив.       Ее сын все еще смотрит на нее каким-то нечитаемым взглядом. Но даже будучи стеснительной, Минги интересно. Мальчик красивый и выше всех ее одноклашек, а еще и такой же особенный, как она. — Надеюсь, вы с Чонгуком подружитесь.       Минги решает, что она похожа на маму и чуть расслабляется под пытливыми взглядами новых соседей, пока… — Что с ее глазами? — Чонгук!       Девочка дотрагивается ладошкой до своего лица, прикрываясь, пока папа не берет ее за руку, невольно передавая ей свою поддержку. — Минги особенная, — ласковый голос, касается ее острого слуха. — Некрасивая, — вердикт, вынесенный незнакомым ей рычанием.       Невесомая доброжелательность продолжения их знакомства, отражается на лице щенка недовольной гримасой. Минги вновь прячется за спину отца, и решает, что дружить с ней никто не собирается. И не такой уж и красивый этот Чонгук, а еще и в априори ее противоположность. Она дергает своим серым хвостом и убегает в глубь дома, в столовую, где разносится сладкий аромат вишневого пирога, надеясь, что в дом отец новых соседей не впустит.

***

      Мама учит ее укладывать свои волнистые волосы, и пишет для нее целый список для ухода за ними. После, Минги смотрит на все эти бесполезные этикетки на баночках и решает, что быть красивой, ей особо не для кого. Папа, например, всегда называет ее особенной, из-за окраса, который передался ей от бабушки. Но она с некой печалью смотрит на свою маму, которая в их семье обычный человек. На ее прямые каштановые волосы и золотисто-карие глаза, матовую светлую кожу без изъяна, и… немного завидует.       Утром, она нехотя поднимается с постели, всем своим нутром желая вздремнуть еще часок другой. И нехотя, распахивает окно, видя на противоположенной стороне собаку. Противную клыкастую собаку, которая любит попить у нее кровушки.       Чонгук будто ощущает ее взгляд и смотрит ровно в ее окно. Минги, снова не выдерживает его взгляда и отворачивается первой.       Чонгук неприятный, задиристый, непреклонный. Такой же, как и в восьмилетнем возрасте, когда они впервые встретились. Когда ее семья приняла новых соседей, впустила в свой дом.       Спустя пятнадцать минут на нее в зеркале смотрят два разноцветных глаза. Пышная копна светло-коричневых, чуть белесых волос, скручена в узел на затылке. Юбка на привычной форме, вновь стала чуть коротка. Возможно, это последний год ее роста. — Юная леди, возьмите свой завтрак, — широко улыбаясь, приветствует ее с самого утра мама.       Минги нехотя отсвечивает свое присутствие за обеденным столом. Дымчатый хвост то и дело стучит по ее бедру, и она жалеет, что ей приходится носить юбки. — Я отвезу тебя в школу, а то вдруг кто-нибудь украдет по дороге, — отец снова пытается шутить, но все они знают, что Минги просто уже опаздывает к первому уроку. — Тебе не следует снова бегать, — а еще, родители знают ее слишком хорошо, чтобы опекать так основательно, что ей порой кажется, будто везде ее держат в клетке.       В школу совсем не хочется. …       Урок физкультуры она проводит не со всем классом, а в кабинете школьной медсестры, где так часто любит досыпать те часы, которые приходится тратить на учебу. Дождавшись, пока та выйдет из кабинета, Минги открывает окно, и выпрыгивает наружу. Ботинки топчут любимую клумбу директора, потому она быстро бежит в сторону безопасного для себя места.       Минги крутит в руках несколько травинок и греется на солнышке, лежа на траве. Так, она могла бы проспать до окончания этого дня, пока золотистый диск не уйдет за горизонт. Ее ресницы трепещут и глаза все же закрываются, но ненадолго, потому, как кто-то больно дергает ее сразу за ухо, а после за волосы.       Кто-то — Чонгук, потому что его запах она не спутает ни с каким другим. Запах псины… На самом деле, пахнет от него медом и полевыми цветами, но этого она никогда не признает даже в своих мыслях, потому что Чонгук не милый. Ни разу. — Хватит спать, о тебе учитель спрашивал, — от его тона так и веет раздражительностью.       Она шипит, резко присаживаясь. Волосы лезут в лицо из-за ветра, а солнце закрывает Чон, возвышаясь над ней. На его лощеном лице кривая усмешка, а в руке ее резинка для волос. — Тебе какое дело? — не пытаясь держать себя в руках, уточняет Минги. — Мяукай громче, а то тебя не слышно, — Чонгук присаживается напротив нее, на корточки, но их лица все равно не на одном уровне. Он смотрит сверху вниз, как и обычно. — Могу лицо тебе расцарапать, — на свой страх и риск, шипит она, ощущая, как удлиняются во рту клыки, царапая ее пухлую нижнюю губу изнутри.       Ей кажется, что Чонгук в этот момент может ее ударить, так как заносит ладонь над ее головой.       Кот и собака. Жертва и хищник.       Минги это понятно, как день, чтобы там ей отец не говорил, какой бы дружбой не были связаны их семьи.       Она зажмуривается, будучи еще той трусихой, но шероховатая кожа на его руке, осторожно проводит по ее щеке. Минги распахивает глаза, не веря тому, что происходит. На какое-то мгновение в глазах напротив, кроме угрозы, можно увидеть… нежность. С этими глазами она еще незнакома. Внутри что-то скручивается от глубины этого момента… — Чонгук!       Который быстро перестает существовать. Когда позади их слышны смешки, посторонние шаги и голоса. Он одергивает свою руку и бросает в траву ее резинку для волос, будто та обожгла его своим прикосновением к коже. — О, так ты занят? — Хосок улыбается во все тридцать два. Минги хорошо знает это лицо, потому что за этой счастливой улыбкой скрывается настоящий монстр. — Не неси чуши. Эти учителя вечно лезут ко мне с просьбами… Как достало! — Чонгук рычит, но Минги слышит в этом возмущении большой подвох.       Она все еще не понимает, что за тепло разливается в ее груди и почему вот-вот готова заурчать от этого странного внимания со стороны пса. Чонгук поворачивается к ней спиной, но она отчетливо видит улыбку Хосока, насмешливую, направленную в ее сторону. Взгляд своего одноклассника Мин Юнги, такого же кота, как и она и не понимает, что тот забыл в этой стае психов.       Взгляд Мина она выдержать вполне способна, и все же до самого конца не понимает, что только что произошло. Отворачивается и встает на ноги. Разглаживает свою юбку, стряхивая травинки с ткани, когда слышит: — Да кому нужна эта серая моль…

***

      Минги не понимает, почему на выпуск Чон Чонгука приходят и ее родители. Она видит их, когда стоит в стороне, рядом со своей подругой, вместе со всем классом являясь лишь частью массовки, после собрания, на котором им всем была объявлена самая глупая речь о будущем, которую она только слышала. — А это не твои родители?       Минги съеживается от вопроса Юонг, и пытается запихнуть ту поглубже в толпу, но подруга тянет ее за руку в сторону выпускников, находя в этом возможность. Хотя, возле Чонгука помимо родителей, и так, целый эскорт воздыхательниц. Он, стал выше, даже ее отца. Красивее, но… остался с таким же ужасным характером, что и раньше. …       Юонг и мама уговаривают ее на общее фото, ведь ей ни к чему это липкое внимание на себе, которое после ей выльется боком, но приходится согласиться. Ее подруга, наверное, счастлива, так как с ее стороны становится Чонгук. Минги же, все также держит Юонг за локоть, а маму с правой стороны от себя, обнимает, пока отец наводит на их камеру.       Щелчок. Щелчок.       Создается новый кадр, и кто-то щелкает по кончику ее хвоста. Этот кто-то, даже не обращает на нее внимания, смотря вперед. Второй щелчок — еще одно касание, теперь уже знакомая ладонь проводит против шерсти. Минги дергается и непроизвольно впивается ногтями в руку Юонг.       Подруга кричит от неожиданности, а в ее глазах наворачиваются слезы. Никто не может остановить ее в этот раз. А последний взгляд, брошенный на Чонгука, говорит лишь об одном…       «Как же я тебя ненавижу…»

***

      Позади Минги четыре счастливых года, в полном спокойствии, на новом месте. Она счастливо улыбается, махая Юонг, которая не оставила ее даже после всего произошедшего, а рядом с ней ее новая подруга — Гаен. — Помните, я рассказывала вам о новой замечательной кофейне? — мечтательно воркует Гаен. — А разве замечательный был не новый бариста-милашка? — подначивает ее Юонг.       Минги смеется, прикрывая ладонью лицо, пока подруги ласково не берут ее за руки с двух сторон. Они прогуливаются по парку, делая совместные фото и радуясь трем дням свободы, после продолжительного периода практики в университете. Она чувствует себя особенной, уже в хорошем смысле, когда рядом есть такие люди, как Юонг и Гаен. Минги порой скучает по родителям, и каждый раз с большой опаской возвращается домой на каникулы, все еще вспоминая об одном блохастом псе, но вопреки всему, ей действительно встречались только прекрасные люди и гибриды, после того, как Чон испарился из ее жизни. — Вон тот столик свободен, — вызывающе громко выдает Юонг, заставляя своих двух подруг смутиться.       Пахнет легким мускатом и цитрусовыми. Минги непроизвольно смотрит в сторону барной стойки, хотя Гаен смущенно шепчет ей на ухо: «Не смотри!». Каменеет, находя в лице стоящего за кассой знакомые черты лица. Кажется, что Мин Юнги вообще ни разу не изменился со времен школы. К слову, у них были достаточно демократичные отношения, после выпуска двух Чонов. Весь последний год они здоровались по утрам и порой делились друг с другом конспектами, когда их по очереди заставляли свалиться с простудой дождливые дни.       Минги не моргает, изучая Юнги, который делает тоже самое в ответ, а после отворачивается и неуверенно подходит к столику, который заняла Юонг. Та, кажется, еще не заметила их общего знакомого, но она уже ищет в своей голове причину по которой можно было бы сбежать. Что-то ей подсказывает, что там, где пахнет цитрусом, вскоре запахнет полевыми цветами и медом. Некоторые запахи ей не забыть. Или только один, тот, который пробуждал что-то внутри.       У нее хвост просто ходуном ходит и как хорошо, что сидит она напротив своих подруг и те, ее нервов еще не заметили. Она то и дело одергивает свои, такие же как обычно, непослушные волнистые волосы, портя прическу, над которой трудилась так долго. И вопреки ее страху, приносит им заказ миловидная девушка. — Мин Юнги, — все же, припоминает Юонг, заставляя ее вздрогнуть.       Они с Гаен начинают шептаться, пока Минги занимает свой рот коктейлем, быстро опустошая свой стакан, и почти давиться, когда подруга выдает: — Но Минги может тебе рассказать больше, они вроде как, неплохо общались в школе.       Возразить она не успевает, потому что на нее падает тень. Огромная тень, вечно заслоняющая ей солнце. Та, что из детства и подросткового возраста. Тень несчастья.       Ее подруги замирают, смотря на того, кто стоит позади нее. Минги же, просто вся сжимается, превращаясь в комок шерсти. Дымчатые уши, кажется, становятся в два раза меньше, а хвост готов самостоятельно спрятаться под широкий свитер. Ножки стула со скрежетом проезжают по паркету, и нежеланный гость садиться за их столик. — А ты стала еще красивее, Минги.       Ее дергает от этого бархатного голоса и она, не веря, оборачивается.       На лице его лучезарная улыбка, такая открытая и добрая, из-за чего у нее сердце начинает биться в разы чаще. Темные длинноватые волосы касаются подбородка, а мохнатые уши озорно подрагивают на его голове.       Тот же запах меда и полевых цветов, вызывает персиковый румянец на ее щеках, который она обещала себе больше никому не показывать. Но в глазах напротив соблазнительный блеск. Именно напротив, потому что она не ощущает, что он смотрит на нее сверху вниз. Минги залипает, не слыша никаких посторонних звуков вокруг.       Ненадолго. Пока Чонгук не касается ее бедра своим коленом. Она ошиблась, наверняка. Вся его поза говорит о том, что он не изменился. На спинке стула, которая стоит к ней лицом, держит свои руки, широкие ладони с длинными пальцами, в одну из которых могут вместить ее две руки. И вот когда она поднимается со своего стула, и он также встает, вытягиваясь во весь рост, она действительно ощущает себя маленьким котенком.       Его лицо меняется, когда Минги отшатывается от него, будто от огня. Она не замечает в выражении его лица, ни грусти, ни печали. Она вообще мало замечает, когда проскальзывает мимо и несется в сторону выхода.       В голове стучит неприязнь прошлого. «Она некрасивая» «Серая моль» «Да кому такая нужна» «Мяукай громче»       Щипки за хвост, дерганья за уши и другие вечные издевательства.       Теперь, Минги уверена, что не кошка с собакой — тандем, который никогда таковым не будет, и они никогда не поладят. Сейчас, спустя четыре года, Минги уверена, что все дело в Чонгуке.       Безумно красивом псе, с самым отвратительным характером, который она только встречала. — Вот уж не думал, что получу такую реакцию. Твоему упорству можно позавидовать, — рычит ей прямо на ухо блохастый, паршивый, но такой знакомый пес. Минги больше не чувствует опору в своих ногах, пребывая в воздухе, а именно на руках у пса.       Она даже сказать ничего не может, но от возмущения когти выпускает. Чонгук рычит на нее, но не отталкивает, когда Минги рисует на его шее и подбородке кровавые полосы. Сама же своей силы и пугается, все еще боясь чужой крови, после того дня, как из-за Чона навредила своей подруге. — Не отпущу, — категорично отзывается пес, прижимая к себе миниатюрную кошечку. Задирает шею, чувствуя жжение, а после мягкость дымчатых пушистых ушей, которые скользят по его подбородку. — На нас смотрят, — тихий бубнеж ему в грудь, где его учащенное дыхание перекрывает быстрое сердцебиение. — Не отпущу, — уже тише, и кажется, что для самого себя. Будто не верит, что это происходит на самом деле.       Нашел.       Любое ожидание стоит того, если дело касается одного котенка, который запал ему в сердце с их первой встречи. Чонгуку нужен шанс. И он надеется, что изменился достаточно, чтобы больше никогда не услышать от нее: «Я тебя ненавижу!»